learn to live

Спустя некоторое время Папирус толчком разбудил Санса. Тот попытался скрыть инстинктивный испуг, но секунду спустя вспомнил, где он находился и какой Папирус был перед ним. Его дыхание выровнялось. - Вставай, подонок. Санс приготовил поесть. - Следи за языком, Папи, - передразнил Красный другого Санса, садясь. Признавать то, что они одно и то же существо, было вполне неплохо. - Очень смешно, мудак. Вставай, - сказал Папирус, практически сбрасывая Санса на пол. Санс ухнул, но он был рад, что хоть кто-то в этом таймлайне всё ещё был в своём... Ненавидящего взгляда, который он получил в ответ на смешок, было достаточно, чтобы напомнить ему, что Папирус всё ещё ненавидит его так же, как всегда. Он бы и дальше сопротивлялся высокому скелету, но учуяв запах еды, Санс вдруг осознал, как же чертовски голоден он был. Он поднялся с пола, всё ещё не в лучшей форме, но чуть более живой, и проковылял к двери на кухню. - Красный! Ты проснулся, вот здорово! - Спорно, - возразил Санс, но Папирус взглянул на него с угрозой, и он ограничился вздохом. - Я приготовил тебе поесть, - сказал маленький скелет, не отворачиваясь от плиты, где он готовил что-то на сковородке. Санс подошёл ближе, чтобы посмотреть, что именно он делает - на самом деле он никогда не видел, как кто-то готовит. Папирус поймал его за руку и подтянул к себе, глядя на него с сомнением. - Какого чёрта? Думаешь, я его сожру? - Я опасаюсь, что кто-нибудь может пораниться, - отмахнулся Папирус, бросив взгляд на перебинтованную руку Санса. Монстр скривился и отвёл взгляд, но подойти ближе больше не пытался. - Это правильно, готовка может быть очень опасной, если не знаешь, что делаешь! - сказал Черничный. - Но не беспокойся. Я в этом профи, и поскольку ты никогда не ел тако, я сделал его для тебя, решив, что это неплохой дебют для кулинарного искусства. - Я вообще не понял, о чём ты, но ладно, - ответил Санс, придвинувшись ближе к Папирусу, но всё ещё держа такую дистанцию, чтобы иметь шанс уклониться, если тот вдруг решит его атаковать. - Ну что ж, Красный, - начал Папирус, выговаривая его кличку с той же интонацией, с которой Санс выговаривал его, - нам с бро любопытно, как ты тут оказался. Есть идеи? - Не. Наверное, какое-то дерьмо, связанное с таймлайнами и параллельными вселенными, но прошла вечность с тех пор, как я этим интересовался. - Папирус, ты любишь науку, - заметил Черничный, перемешивая мясо на сковородке. - Никаких идей? - Никаких, которые бы не тащили за собой ворох других вопросов, - он пожал плечами и засунул руки в карман толстовки. - Например о том, как этому парню может хватать мозгов для того, чтобы изучать теоретическую физику и временные аномалии. Санс прислонился к стене, польщённый взглядом, которым наградил его Папирус. - Что? Не думаешь, что я умный? Это больно. - Не пойми неправильно, Красный, - начал Черничный обеспокоенно, - но если мы одно и то же существо, это правда хороший вопрос. Я вообще не понимаю все эти научные штуки, которыми увлекается мой брат. - Мы когда-то исследовали это. Ещё тогда, когда жили в Новом Доме, лет пять назад. Хреново, что пришлось уйти, это было единственное, в чём я был хорош, а брат не врубался. - Мы? Ты имеешь в виду Гастера? - переспросил Папирус тихо. - Кого ещё я могу иметь в виду? Честно говоря, жалко этого парня. Асгор постоянно избивал и трахал его, ну и всё в таком духе. Он король, так что может делать, что хочет, я думаю, но он был таким же мудаком как Папирус. На самом деле, может даже хуже. - У вас есть король? - спросил Санс. - Ну, да? У вас нет? Асгор. Знаешь, такой большой высокий монстр-босс, с острыми рогами. На козла похож. - Что насчёт Ториэль? Красный моргнул. - Ну, она его кинула давным-давно. Она живёт в Руинах, и я рад, что она не выходит. Мы иногда проходим мимо двери - она реально мерзкая. Всё жалуется, что её детки умирают. - Хорошо-хорошо, притормози, - прервал его Папирус. - Давай просто... Похоже, наши таймлайны во многом отличаются друг от друга, но не переводи тему. Если ты работал с Гастером, не делай вид, что это ничего не значит. Красный пожал плечами. - Типа, что ты хочешь, чтобы я сказал? Мы узнали про таймлайны и сбросы, я и Папс ушли в Сноудин, он, наверное, так и огребает от короля, мне-то что. У Санса всё было готово, включая сыр, салат и какой-то красный соус, который Санс не смог идентифицировать. Он довольно умело удерживал это в руках, но Папирус взял несколько тарелок до того, как те упали. Он передал одну Красному и указал на стол. - Ладно, давайте просто поедим. Мне от этого некомфортно. Я знал про таймлайны, но это просто безумие. Санс взглянул на тарелку в своих руках, полную оранжевого сыра. Он поднял голову и увидел, что Папирус смотрит на него в ожидании. - Что мне с этим делать? - Поставь на стол. Мы собираемся есть. - За столом? Папирус странно взглянул на своего брата, прежде чем направиться в гостиную. Черничный ждал Санса. - Поверь мне, это будет здорово. Если что, там есть добавка. - На самом деле я умираю с голоду. Черничный рассмеялся. - Нет, в прямом смысле. Я где-то неделю не ел. - Ох, - Синий подтолкнул Санса. - Тогда ты можешь поесть сейчас. Иди за Папи. Как выяснилось, тако было невероятно вкусным, и Санс с трудом сохранял терпение, пока учился, как заворачивать его в мягкие ракушки, прежде чем съесть мясо вилкой, извозив его в соусе. Соус был красным. Он решил, что красный его любимый цвет. - Полегче, приятель, - прокомментировал Папирус, когда Санс потянулся к пятой ракушке. Он не выглядел особенно весёлым, но во всяком случае казался непринуждённым. - Скажи это моей заднице, - пробурчал Санс с полным ртом еды. - Красный! Пожалуйста, хотя бы попытайся не ругаться. И не говори с набитым ртом. - Почему? - Это невежливо! - По отношению к кому? - Я... Ох. Ну, не знаю, но это так. Красный проглотил то, что было у него во рту, после чего усмехнулся своему маленькому синему двойнику. - Надеюсь, ты как-нибудь приготовишь это снова, Черничка. Я мог бы съесть штук пятнадцать. - Ага, и наверное, не стоит, - хмыкнул Папирус. Он вытянул свою длинную руку и взял ракушку, лежащую на тарелке Санса. - Какого чёрта? - прорычал Санс, но хотя это был не его Папирус, он прекрасно знал, что не следует драться за еду с кем-то больше тебя. Он доел то, что осталось на его тарелке, пока не забрали и это, после чего откинулся на спинку стула. - Я... Пожалуй, удивлён, - заметил Папирус, всё ещё держа еду в руке. - Ты даже не попытался забрать это назад. - Как вы двое вообще всё ещё живы? - поинтересовался Красный. - Никто не вступает в схватку с теми, кто больше и сильнее. Это, типа, правило номер один в инструкции Как Не Умереть. - Я не убил бы тебя за то, что ты попытался бы взять шестой тако. - А мне откуда знать? Братья снова обменялись обеспокоенными взглядами, затем Черничный покачал головой. - Не ссорьтесь! Я рад, что тебе они понравились, - практически прощебетал Санс. В его глазницах горели звёздочки. - Я сделаю ещё, когда захочешь, только попроси. Красный посмотрел на маленького скелета, на его большую счастливую улыбку, детский костюм и не нашёлся, что сказать. Он перевёл взгляд на Папируса в немом вопросе. Тот без предупреждения наклонился вперёд. - У тебя соус на щеке, хорошо ещё, что... Его большой палец прошёл в дюйме от глазницы Санса, и тело того среагировало незамедлительно. Тарелка со звоном упала на пол, вместе со стулом, на котором он сидел, когда он отскочил от скелета. - Блядь, не прикасайся ко мне, - выдохнул Санс. Его грудь вздымалась и опускалась, будто он только что пробежал марафон. Его трясло. Черничный встал из-за стола и обеспокоенно посмотрел на него, но Санс отступил ещё на шаг, не сводя взгляда с Папируса. - Й-Я... Эм... - промямлил Папирус, и его нерешительный тон привёл Санса в чувство. Он вспомнил, что это был не его Папирус. Стыд и смущение пришли тут же. - Ты в порядке? - спросил Черничный, осматривая беспорядок на ковре и разбитую тарелку на полу. Санс не мог восстановить дыхание и не мог вынести то, как эти двое на него смотрели. Особенно Папирус. Дыхание перехватило, и он грубо потёр глазницу. Ужасная фантомная боль вернулась. - Красный, ты... - Я... Я в порядке. Всё отлично. Просто... Просто заебись, - сказал чересчур быстро, прежде чем отвернуться, чтобы не видеть их лиц. - Никогда не чувствовал себя лучше. Блядь. - Эй, приятель, всё, что я сделал.... - Я сказал, что в порядке! - прошипел он, но вышло почти беззлобно. Ноги подогнулись, и ему пришлось прислониться к стене и сползти по ней на пол. Он не был в порядке. Он поскреб глазницу и попытался вытащить оттуда что-то, чего там на самом деле не было. Дыхание было рваным, голова раскалывалась. Папирус ненавидел, когда Санс так делал. Говорил, что он слабый, бесполезный, ни на что не годный. Говорил, что он не "правильный" и нездоровый. Он зажмурился крепче, всё ещё царапая глазницу и готовя себя к ещё одному "выбей из него это дерьмо". Санс почувствовал твёрдую хватку на своей руке, отводящую её от лица. Он открыл глаза, чтобы увидеть Папируса - у него перехватило дыхание, - но затем он вспомнил, что это не его Папирус. - Чёрт, приятель, ты в порядке? Дыши глубже. - Пошёл вон. Оставь меня в покое, - Санс попытался прорычать это, но вышло больше как скулёж. - Не... Не прикасайся ко мне, блядь. - Ты причиняешь себе вред, - сказал Папирус. Санс сжал зубы и, опустив взгляд, увидел на своей одежде прах, который он соскрёб с кости. Он зашипел, и боль в глазу запульсировала снова. - Господи боже... Чёрт. Вот дерьмо, - выдохнул он, обнаружив, что находится на грани слёз. - Отпусти. Он услышал, как Черничный сказал "Красный, успокойся, дыши глубже", но закрыл глаза и притворился, что здесь никого нет. - Всё будет хорошо. Мы не причиним тебе вреда. Он хотел бы сказать, что плевать ему на них, заставить их уйти, но воспоминания о том, как его брат ебал его в череп, было будто выжжено в его сознании, и его сил едва хватало на то, чтобы держать себя в руках и пытаться вырваться из хватки, удерживающей его руки. Он попытался отгородиться от остальных их слов, потому что от них ему было хуже, и они напоминали ему, что на самом деле он не лучше своего брата. Он изнасиловал Черничного и не заслужил доброго отношения от этих странных, отвратительных скелетов. Всё, на что он был способен, - это удерживать себя от слёз и проклинать этот мир. В глазнице поселилась пульсирующая боль, и он ничего не мог с этим поделать. И скелеты не собирались оставлять его в одиночестве, так что он продолжал чувствовать себя мусором. Он смутно осознал, что его уложили на диван. Что кто-то сидит рядом с ним и что-то говорит, но он не обратил на это внимания. Он чувствовал чертовски невероятную усталость, и неловкость, и стыд, всё слившееся в одно. Он почувствовал, как его чем-то накрыли и открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Черничный осторожно укутывает его в одеяло. Его глаза были влажными, но Красный закрыл их прежде чем другой Санс смог это заметить. Он разберётся с этим позже. Он разберётся со всем позже. Жаль, что он не может просто умереть во сне, но он привык не получать то, что хочет, так что он разберётся с этим позже.