Яд моего сердца

Весна. Прекрасное время года. Нежно поют свои заводные мелодии птицы, пробуждая от зимнего сна всё живое. Из-под снега пробиваются первые цветы. Ощущение, что жизнь только началась! По живописному парку, чуть ли не вприпрыжку, идёт молодой мужчина, неся в руке нечто большое, плоское, прямоугольной формы, завёрнутое в бумажную обёртку. Из-под расстёгнутого нараспашку серого пальто, можно увидеть дорогой деловой костюм чёрного цвета. Он весело вышагивает по аккуратным дорожкам серого, и мокрого от недавно прошедшего дождя, асфальта и любуется природой, иногда даже жмурясь. Если бы не взрослое лицо, можно было бы подумать, что это идёт из школы маленький мальчишка, который несёт родителям в дневнике очередную пятёрку. Изредка, до его коротких светлых волос дотрагивается лёгкий ветерок. В его изумрудных глазах пляшут искорки. Кажется, он чем-то очень доволен. Вот он подходит к огромному частному дому с двумя этажами, который весь выложен белым камнем. Легко проскочив через забор и открыв дверь родного жилища, он оказался в прихожей. Высокие белые потолки все обвешаны картинами разных размеров и форм. В центре комнаты расположилась огромная широкая лестница, которая разветвляется и ведёт в обе стороны. Через пару секунд, выскочив из комнаты, к нему подбегает маленькая красивая голубоглазая девушка. Миниатюрная, в домашнем розовом платье, поверх которого белый фартук, она маленькими летящими шажками быстро оказалась перед мужчиной и нежно поцеловала его в щёку.  — Ты опоздал к обеду, — отчеканивая каждое слово, она укоризненно посмотрела на него.  — Жена, посмотри, что я тебе принёс, — сделав как можно более деловой голос, мужчина начал освобождать свою ношу от бумажной обёртки, при этом не переставая улыбаться. Это оказалась немаленькая картина, невероятной красоты. Даже не смотря на простенькую тонкую деревянную рамку. Нарисованные на яс­ном го­лубом не­бе, ти­хонь­ко плы­ли ма­лень­кие пу­шис­тые об­лачка раз­ных раз­ме­ров и чуд­ных форм. Из глу­бин ело­вого ле­са тек­ла не­боль­шая, но жи­вопис­ная ре­чуш­ка. Она из­ви­валась зиг­за­гами и те­чение уно­сило проз­рачную во­ду, глу­боко­го си­него цве­та пря­миком на по­лян­ку, усы­пан­ную крас­ны­ми цве­тами. Вда­леке вид­не­лись ма­лень­кие од­но­этаж­ные жи­лые до­мики, пе­ред ни­ми рас­ки­нулись по­ля, за­се­ян­ные пше­ницей. Но в цен­тре все­го бы­ла ста­рая, но за­чаро­выва­ющая всем сво­им ви­дом мель­ни­ца. Ци­лин­дри­чес­кой фор­мы, вы­ложен­ная се­рым кир­пи­чом, она ук­ра­шала со­бой пей­заж картины. Молодая жена опешила. Она явно была не рада такому приобретению мужа. Девушка вопросительно посмотрела на него. Тот даже не заметил. Он внимательно всматривался в нарисованный пейзаж, как будто был под гипнозом. Прежняя весёлость куда-то испарилась, на его лице осталась лишь еле заметная улыбка, наполненная такой невообразимой грустью, что девушка невольно съежилась. Он явно вспомнил что-то нехорошее.  — Это нарисовано с твоих слов? Очень похоже, — мужчина незаметно кивнул и опустил ценную ношу, аккуратно облокотив об стену. — Ту мельницу всё-же снесли, — она выдержала небольшую паузу, а муж опустил глаза в пол. — А мельника так и не нашли.  — Мама, папа, смотрите, у меня новый друг, — в комнату резво вбежал маленький мальчик в джинсах и красной футболке. Его светлые волосы, доходящие до плеч, совсем растрепались. Он, как подобает маленькому ребёнку, улыбался во все свои белые молочные зубки. Мальчик протянул зажатую в кулачок руку родителям и медленно опустил пальцы. На его ладошке красовалась красивая белая бабочка. Она испуганно трепетала крылышками и шевелила чёрными усиками. «Папа» широко раскрыл глаза.  — Погляди, она хочет домой, — мальчик с любопытством посмотрел сначала на мужчину, затем на бабочку. Поняв, что у неё тоже есть «мама» и «папа», он ещё шире улыбнулся. Подбежав к окну, он протянул руку на улицу. — Пока-пока, маленькая бабочка… Девушка уже давно вернулась обратно на кухню. Молодой мужчина проводил взглядом маленькое насекомое и грустно усмехнулся.

***

Вечерело. Небо озарилось багровыми красками. После ужина девушка на кухне мыла посуду, тихонько напевая себе под нос. Муж сидел в столовой за тёмным дубовым столом и читал газету. Но общее умиротворение нарушил звонкий голосок:  — Вот, — мальчик стоял перед своим отцом и протягивал ему фотоальбом. Видимо ему очень хотелось посмотреть интересные картинки. Мужчина ласково улыбнулся. Отложив газету, он посадил мальчика к себе на колени и открыл первую страницу. Воспоминания, как морская волна, резко нахлынули и он окунулся с головой. Вот на этой фотографии девушка с двумя хвостиками, фатой, в белом платье и с очень счастливым лицом. На другой красивый парень в смокинге. А на третьей они уже позируют на камеру вместе, обнимаются. Вокруг них много людей. На следующей странице день рождения их сынишки. С возгласами: «Это же я!» — он тыкает пальчиком в изображение и смеётся. На этой фотографии ему исполняется годик. Счастливый мальчик, с вымазанным в торте лицом, смотрит на фотографа и улыбается. Проведя достаточно времени за рассматриванием фотоальбома, они уже дошли до конца. К обложке был прикреплён маленький рисунок божьей коровки. Увидев картинку, мужчина как будто вспомнил что-то очень важное. Что-то, что он давно забыл и никак не мог вспомнить. Он резко отложил альбом, взял сынишку на руки и понёс. По прибытии в маленькую комнату, до отвала забитую разными книгами, мужчина отпустил сына и принялся сосредоточенно рыться в многочисленных ящиках большого дубового стола. Через минуту отец стоял на одном колене перед мальчиком и протягивал ему маленькую пятиугольную коробочку. Сынишка с любопытством открыл её. Внутри находилось маленькое розовое семечко. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на мужчину.  — Посади его, оно волшебное, — он уверенно кивнул и улыбнулся.

***

С тех пор прошло тринадцать лет. На письменном столике рос тот самый «волшебный цветок». Хьюго уже вырос и не верил глупым россказням отца о магическом семечке. Но он просто не мог его выбросить. Что-то его привлекало в этом красном цветочке, завораживало. Хоть он получил семечко давно, посадил его лишь сравнительно недавно. Вот уже подросший Хьюго глубокой ночью сидит в своей комнате в наушниках. Помещение довольно просторное, «Клетка 10 на 10 метров» — как называла его мама. Хьюго относился к так называемым «домоседам», редко выходил из комнаты. Но его можно понять. Дорогие зелёные обои из шелка. На паркете из тёмного дуба лежит большой красно-зелёный ковёр с узорчиками «как у бабушки». Мама считала это сущим кошмаром и безвкусицей, но мужской половине семьи нравилось. Двуспальная кровать (богачи такое любят), с чёрно-белым постельным бельём. Комод, шкаф, письменный стол. Возле двери лежало большое кресло-мешок в виде мяча, который подарил давным-давно отец, маленьких Хьюго любил на нём спать. И, пожалуй, самое необычное в этом ансамбле интерьера — угол возле окна. Там стояло большое чёрное фортепиано. Адриан играл сыну колыбели, когда он не мог уснуть. Но и сам мальчик сумел овладеть сложным музыкальным инструментом, правда, давно забросил это дело. Но мы отошли от главного. Сегодняшнюю, вполне обычную ситуацию, сделал особенной момент. Комнату озарил яркий розовый свет. Юноша сначала не заметил его, но после ошарашенно посмотрел на его источник. Казалось бы, вполне обычная ситуация. Просто растение, ну засветилось, бывает. Но у нашего домоседа всё-же случился мини-инфаркт. «Цветок. ЦВЕТОК СВЕТИЛСЯ! И правда волшебный. Да что за бред?!» — примерно такие мысли у него вертелись в голове на тот момент. Но свечение скоро начало слабеть и вовсе прекратилось. На письменном столе парня, мирно посапывая, спала девушка. На ча­сах дав­но за пол­ночь. В ком­на­те по­вис­ла зло­вещая ти­шина. Блед­ный свет от лам­пы ос­ве­щал кра­сивую де­вуш­ку с чёр­ны­ми во­лоса­ми. Её ро­зовые джин­сы бы­ли ра­зор­ва­ны в не­кото­рых мес­тах. Пид­жак смят. А са­ма она, пок­ры­тая ца­рапи­нами и сса­дина­ми, сжав­шись в клу­бочек, мир­но по­сапы­вала на пись­мен­ном сто­ле, под­ло­жив ру­ки под го­лову. За этим же сто­лом на сту­ле си­дел мо­лодой па­рень, при­мер­но то­го же воз­раста, что и де­вуш­ка. Он с ши­роко рас­пахну­тыми гла­зами смот­рел на ле­жащую пе­ред со­бой осо­бу. Бо­ясь раз­бу­дить де­вуш­ку, ос­то­рож­но, Хь­юго снял на­уш­ни­ки, на­мере­ва­ясь ти­хо по­ложить их на стол. Но не тут-то бы­ло. Его ру­ка дрог­ну­ла и на­уш­ни­ки по­лете­ли пря­миком вниз. Они с гро­хотом упа­ли на пол, и де­вуш­ка, нах­му­рив­шись, что-то про­мыча­ла. Она вы­тяну­ла ру­ку, пы­та­ясь что-то най­ти. Но на­щупав толь­ко воз­дух, де­вуш­ка ши­роко от­кры­ла го­лубые гла­за и рез­ко вско­чила с мес­та. Их взгля­ды встре­тились. Ма­ринетт бы­ла в от­кро­вен­ном ужа­се. Она! На сто­ле! Ря­дом с ней ка­кой-то не зна­комый па­рень. «Ма­моч­ка, прос­ти. Я не хо­тела.» Она за­мер­ла, в стра­хе сде­лать что-то, что-то не так и ра­зоз­лить пар­ня. Ма­ло ли, он мань­як ка­кой, и тай­ком при­тащил её сю­да пря­мо из род­но­го до­ма. Де­вуш­ка на­чала су­дорож­но вспо­минать всё, что с ней бы­ло до это­го. И уро­ки ОБЖ. Хь­юго то­же был не в вос­торге. Хо­тя, без вся­ких сом­не­ний, пе­ред ним бы­ла сим­па­тич­ная де­вуш­ка. Но то, что она на его сто­ле и рань­ше бы­ла цве­точ­ком, нем­но­го уд­ру­чало. Он ви­дел мно­го по­доб­ных филь­мов. Но в дан­ной си­ту­ации смог вы­давить из се­бя толь­ко: — А где цве­точек? — это был не ше­пот, но всё-рав­но рас­слы­шать эти сло­ва на рас­сто­янии бо­лее пят­надца­ти сан­ти­мет­ров, бы­ло не­воз­можно. — Ка­кой? — Ма­ринетт соб­ра­ла всю свою во­лю и му­жес­тво в ку­лак и ста­ралась под­ра­жать пар­ню. Хо­тя от­вет воп­ро­сом на воп­рос дал­ся ей ой как не лег­ко. Хь­юго уже хо­тел про­дол­жить столь не­лепый и нес­вязный раз­го­вор, но его прер­ва­ло ти­хое пос­кри­пыва­ние две­ри. Всё это на­поми­нало ка­кой-то фильм ужа­сов. В осо­бен­ности для бед­ной Ма­ринетт. Они, пе­рес­тав раз­гля­дывать гла­за друг дру­га, син­хрон­но мед­ленно по­вер­ну­ли го­ловы в сто­рону зву­ка. Блёк­лый свет лам­пы еле-еле до­ходил до две­ри. Она ти­хонеч­ко от­кры­лась и из ть­мы ноч­ной вы­суну­лась блон­ди­нис­тая го­лова: — Ми­лый, ло­жись сп… — на­чала она до­воль­но лас­ко­во, но до­гово­рить так и не смог­ла. На сто­ле её собс­твен­но­го сы­на ле­жала де­вуш­ка! Под­рос­тко­вый воз­раст, пу­бер­татный пе­ри­од и так да­лее. Она всё это прек­расно по­нима­ет. Но не в шес­тнад­цать то лет! Тем бо­лее, пе­ред сы­ном бы­ла не прос­то де­вуш­ка. — МА­РИНЕТТ?! — Хлоя фыр­кну­ла, но тут же у неё зас­ле­зились гла­за. Это был вто­рой удар. Де­вуш­ка чуть ли не по­теря­ла соз­на­ние. — Х-хлоя? Те­перь уже две да­мы смот­ре­ли друг на дру­га. А бед­ный па­рень в ис­пу­ге от­ка­тил­ся на сту­ле с ко­лёси­ками к ок­ну, раз­гля­дывая сна­чала од­ну, по­том дру­гую, си­лясь хоть что-то по­нять из сло­жив­шей­ся си­ту­ации. — Что за шум? — дверь уже ши­роко рас­пахну­лась и за­жёг­ся силь­ный свет, ко­торый ос­ве­щал все по­та­ён­ные угол­ки ком­на­ты. В двер­ном про­ёме, ми­ло зе­вая, сто­ял Ад­ри­ан, в зе­лёной пи­жам­ке*. Хо­роше­неч­ко ос­мотрев­шись по сто­ронам и уви­дев всю уже ос­ве­щён­ную кар­ти­ну в це­лом, он схва­тил­ся за сер­дце и при­жал­ся спи­ной к сте­не. Иг­ра в гля­дел­ки про­дол­жа­ет­ся. Те­перь в ком­на­ту вры­ва­ют­ся огонь­ки. Хь­юго, уже по­ряд­ком ус­тав от все­го это­го, ле­ниво пос­мотрел на мес­то, где рань­ше бы­ла дверь. Его уже ни­чем не уди­вишь… и те­рять ему боль­ше не­чего. — Ма­ринетт?! Ты прав­да Ма­ринетт? — Тик­ки, всхли­пывая, в сле­зах, бро­силась к сво­ей хо­зяй­ке. Плагг же, мед­ленно всё ос­мотрев и об­ле­тев Ма­ринетт, приб­ли­зил­ся к уми­ра­юще­му Ад­ри­ану. Тот пос­мотрел на чёр­но­го ко­та, в на­деж­де, что тот его ус­по­ко­ит, но: — Вон та нез­на­комая пах­нет сы­ром. Зна­чит она хо­роший че­ловек, — это бы­ло пос­ледней кап­лей для трид­ца­типя­тилет­не­го муж­чи­ны. Он ещё креп­че схва­тил­ся ру­кой за сер­дце и встал в са­мую тра­гич­ную по­зу, в ко­торую толь­ко смог. Хь­юго пос­мотрел на мать, ко­торая, стоя на ко­ленях, уже ры­дала на пле­че нез­на­ком­ки вмес­те с Тик­ки. И по­нять, от счастья эти слё­зы или от не­ожи­дан­ности, бы­ло уже не­воз­можно. Он мыс­ленно вы­ругал­ся и по­шёл на кух­ню за таб­летка­ми и во­дой для от­ца. Но ког­да вер­нулся, уви­дел, что все уже спа­ли, ос­тавшись всё в тех же по­зах.