И звезды сегодня выглядят совсем иначе

Frank Ocean – Bad religion Until the ribbon breaks – one way or another

Я поправила край больничной пижамы и легла поудобней в аппарат для МРТ. Голос доктора приказал не шевелиться пока мне не разрешат. Не люблю эту процедуру, слишком долго и шумно, неприятный монотонно стучащий звук осадком остается у меня в голове. Я закрываю глаза и готовлюсь терпеть. Когда все закончилось, я поднимаюсь, вижу врачей и Мелиссу. Женщина качает головой и делает глубокий вдох, отворачиваясь от бумаг. Все плохо. Я по-прежнему умираю. Я вернулась в палату и переоделась в свои вещи, в них я ощущаю себя в безопасности. Боль в голове не утихает, все время хочется пить, видимо побочное действие лекарств. -Знал, что найду тебя здесь. -Привет, - я обернулась на голос и по привычке качнула корпус вперед. – Что в коробке? Стайлз стоял в дверном проеме и держал в руках небольшую коробку. Яркая, переплетенная пестрыми лентами, она источала приятный аромат выпечки. Наши глаза встретились, и мы стали улыбаться друг другу. У нас много общего, мы одинаково любили детективы и просто хорошее кино, зная почти все диалоги наизусть. -Ты хорошо сегодня кушала? – Стайлз широко улыбнулся и вошел в палату. Мне было приятно, что он помнит о моих национальных привычках, и я улыбнулась. Он поставил коробку на кровать и хлопнул в ладоши. – Доверяю тебе открытие коробки. Я потянула за ленты, откидывая их в стороны, и подняла крышку. В нос ударил восхитительный аромат сливок и фруктов. Красивые пирожные, украшенные крючками из заварного крема и дольками клубники и персика. Я быстро закрыла их обратно и подняла коробку. -Тебе не нравится? – Стайлз огорченно свел брови к переносице. -Нравится, но я не хочу, чтобы такая красота погибла в больничной палате. Я знаю одно достойное место. Я прижала коробку рукой, а второй потянулась к парню. Одними пальчиками ухватившись за его клетчатую рубашку, я потянула его на выход. Мы быстро шли по коридору, затем свернули на лестницу и побежали на самый верх, пока не оказались на крыше больницы. Яркое солнце ослепляло наши глаза и грело кожу. Я давно не ощущала солнечное тепло вот так, его бархатное касание и приятную ласку. Я подставила лицо лучам и закрыла глаза. -Почему мне кажется, что нам сюда нельзя? – Стайлз остановился рядом со мной, а я по-прежнему держала его за рукав. -Кому какая разница? Можно, нельзя – кто вправе решать за нас такие вещи? Я хочу быть здесь и буду. -Пойдем туда, - неожиданно для меня, он перехватил мою руку и повел ближе к краю крыши. -Красиво, правда? – я поставила коробку на парапет и сняла крышку. Вручив парню пирожное, я достала еще одно для себя. -Да. Может быть не так как вид с Сеульской башни, но тоже ничего, - Стайлз хитро прищурился, улыбаясь уголками губ. -Ты читал про Корею? – я так удивилась, что неосознанно шагнула ближе к нему. -Когда ты говорила о своем городе, у тебя так горели глаза, что мне захотелось узнать что-нибудь о нем, - из-за нашей близости, он смутился и перемялся с ноги на ногу. Я отступила на шаг и села на грунт. Вокруг шумел город, переплетаясь с замысловатой песней птиц, а мы ели сладкое и уже наслаждались молчанием. Прошло лишь несколько дней нашего общения, но я точно знаю, с этим человеком я могу молчать, но говорить душой. -Почему ты приходил в больницу? – я смотрела на него снизу. В солнечных лучах он светился как ангел. -Навещал кое-кого, - он опустился рядом со мной, прихватив сладости. – Очень дорого мне человека. -С ним все хорошо? – я знала ответ на вопрос, я знала все. -Да. Она в порядке, - Стайлз поднял маленький камушек и кинул его вперед. Он тяжело вздохнул и отряхнул руки, все еще смотря вперед перед собой. Он застыл, погружаясь в свои мысли, а в моей голове все еще говорил его голос, произнося вновь и вновь «она». -Если она в порядке, почему ты такой грустный? -Даже не знаю, как правильно сказать, - он наконец-то улыбнулся и посмотрел на меня. – Я вроде как не в ее вкусе. Только друг. -Но ты ведь не пирожное, чтобы судить по вкусу. Как ее зовут? -Лидия, - он нежно улыбнулся. -Красивое имя, - вытянув ноги, я закрыла глаза и выдохнула весь воздух из легких. Голова сильно болела. -Ты в порядке? Кажется, ты побледнела, - его голос стал обеспокоенным и тревожным. -Все нормально. Я просто плохо спала, - я вяло улыбнулась и встала. -Нужно вернуться в палату. Я согласно кивнула. Сказать что-то было очень сложно, я задыхалась от эмоций и боли. Мне стало так обидно и грустно, что захотелось побыть одной, в тишине, наедине со своей мукой и тоской. Он проводил меня в палату, и я легла в больничную кровать, отвернувшись от света и накрывшись одеялом с головой. Я прислушивалась к звукам, ожидая услышать удаляющиеся шаги, но ничего не услышала. Я уже хотела откинуть одеяло и проверить, ушел ли он, как вдруг он аккуратно коснулся моей головы и тихонько погладил. Я зажмурилась и закусила губу, чтобы с досады не расплакаться. Господи, как же я зла на этот мир! Почему я?! Почему я должна умереть? Это так несправедливо, подло, вселенная издевается, смеется надо мной. Я ненавижу это. Я притворилась заснувшей. Через полчаса Стайлз тихо ушел, а я все еще ощущала его успокаивающее поглаживание. Утром меня ждали на МРТ. Я снова терпела невыносимый стук механизма, силясь не сдаваться и быть стойкой. Когда все закончилось, я опять видела серьезные лица врачей. Ничего не меняется, я умираю. Возвращаясь в палату, я подошла к Мелиссе и наклонилась к ней через стойку рецепции. -Можно задать вопрос? – я смотрела в темные глаза медсестры и видела в них свое отражение. -Конечно, милая. Что случилось? – она отложила бумаги в сторону и подалась вперед. -Пообещайте ответить, - я протянула ей мизинец, с полной серьезностью. -Этот разговор принимает официальные обороты, - Мелисса улыбнулась и ухватилась своим мизинцем за мой. – Я обещаю. -Сколько мне осталось? – держа ее палец, выпалила я. Она замерла. – Мелисса, вы обещали. -Юна, солнышко, я не имею права говорить такие вещи, это не в моей компетенции. Ты должна поговорить с твоим лечащим врачом. -Мелисса, - мой голос перешел на шепот. Я не хотела плакать при ней, я совершенно не хотела этого, но что-то внутри меня начало ломаться. – Сколько? Месяц? Пара недель? Или может быть пара дней? Мне так больно, изо дня в день. Я очень устала и хочу знать, когда все прекратится. Глаза медсестры заблестели и стали влажные. Она нервно сглотнула и отпустила мою руку, чтобы поправить прическу. -Значит дни? – я сделала вывод за нее. -Нет. Примерно месяц, зависит от твоей способности бороться, - Мелисса потерла глаза рукой и посмотрела на меня. – Тебе лучше прилечь. -Месяц, - тихо повторила я и вернулась к себе в палату. Знаете, это словами не описать, то, когда тебе выносят приговор, но еще хуже услышать срок. Я лежала на постели и думала о том, как мало я видела в этой жизни, как я ничего не сделала для себя и других. Мне стало страшно, я не оставлю после себя память, обо мне не будут вспоминать. Я свернулась калачиком и уткнулась в подушку носом. Мне начинает казаться, что приступы боли исключительно в моем воображении, я перестаю отличать реальность от домыслов. В горе и страхе я провалилась в сон, беспокойный и мутный, который не вспомню, когда проснусь. Вырвал меня из царства Морфея легкий толчок, меня будили, дергая за плечо. Когда я открыла глаза, то увидела Стайлза и не сразу поверила своим глазам. -Что ты тут делаешь? – сквозь сон спросила я, поднимаясь на локте. -Я пришел за тобой, думал вывести тебя на пару часиков погулять, а ты, оказывается, спишь средь бела дня! – весело затараторил юноша. -За мной? – я села и потянулась. Мой взгляд тут же приковал небольшой букет на столике. – Это ты принес? -Я не знал, какие ты любишь, но надеюсь, что не промахнулся. Я заметил, что у тебя в палате нет цветов, - Стайлз довольно кивнул и уселся в кресло для посетителей, закинув ногу на ногу. -У меня нет любимых, мне нравятся абсолютно все, - мне хотелось сказать ему, что все принесенные тобой, но я промолчала. Соскочив с кровати, я подошла к букету. Это были нежные фрезии, белоснежные, как первый снег. – Стайлз, спасибо. Они прекрасны. Я не могла налюбоваться ими, боялась отвести взгляд от красоты. У меня перехватывало дыхание, а слезы начинали наворачиваться на глаза. Мне впервые дарят цветы, точнее нет, мне первый раз дарит букет парень. Проведя пальчиками по бархатной поверхности лепестка, я резко развернулась и воодушевленно влезла в свои тапочки. -Это все так неожиданно, - я направилась к выходу. – Дай мне двадцать минут, и я буду готова! Я не слышала, что он говорил мне вслед, потому что я уже мчалась по коридору, скользя в своих тапочках. Буквально врезавшись в стойку рецепции, я не в силах сдерживать улыбку, позвала Мелиссу. Она подошла ко мне, немного обеспокоенная моим приступом возбуждения и мало понятного счастья от умирающего подростка. -Можно попросить вас об одолжении?! – я старалась шептать, но голос прорывался. От радости я не могла стоять на месте и подпрыгивала на носочках. Отчасти это было из-за того, что с моим ростом я с трудом могла облокачиваться на стойку. -Солнышко, если это будет в таком же духе, как и в прошлый раз, то однозначное нет, - спокойно ответила медсестра. -Нет, это другое! – я замотала головой. – Мне нужен гель для душа и шампунь! -Гель для душа? – Мелисса сложила руки на груди и подняла брови. -И если вдруг у вас есть, то может быть тушь для ресниц, - уже скромней добавила я и уперлась подбородком на мои сложенные на стол руки. -Ты же знаешь, что тебе нельзя выходить? -На пару часиков! – взмолилась я. -Тебе прописан постельный режим. -Я быстро вернусь! -Основная цель которого, это покой, - не уступала женщина. -Пожалуйста, - я выдавила максимум жалостливого вида и сложила руки в мольбе. – Это очень-очень важно для меня! Мелисса смотрела мне в глаза еще несколько секунд, а потом сдержанно улыбнулась и указала идти за ней. Она предоставила мне все необходимое, без лишних вопросов и напутствий. Меньше чем через полчаса, я вышла из здания больницы вместе со Стайлзом. Я давно не приводила себя в порядок, не надевала сарафан и тем более не наносила макияж. Я забыла обо всем этом, когда закрутилась в круговороте медикаментов и анализов. А сейчас, я шла с отличным настроением, я смеялась над шутками Стайлза и могла смешить его. Стоял чудесный теплый день, небо было идеально чистым, а воздух приятно теплым. Я не знала, куда мы идем, я просто шла рядом и наслаждалась моментом. Юбка моего цветастого сарафана вздрагивала и подпрыгивала вверх, каждый раз, когда я ускорялась, буквально вприпрыжку обгоняла Стайлза и хваталась за новое впечатление. -С момента, как я оказалась в Америке, я никогда не бродила по городу. А дома я гуляла каждый день, - я перепрыгнула со ступенек кафе на тротуар и отправила в рот большой кусок сладкой ваты. – Спасибо тебе. -За что? – Стайлз отломил длинный кусочек от моей порции. – Это нормально. -И все равно, спасибо, - я пожала плечами и сняла с головы дешевые очки. Надев их, как положено, я посмотрела на солнце. Через стекло был виден солнечный диск. -Я хочу познакомить тебя с моими друзьями, - сказал Стайлз, когда мы перешли дорогу и направились в парк аттракционов. Мы шли навстречу к его друзьям, а я все думала о том, как мне повезло встретить его. Я поняла, что нуждалась в нем сейчас больше чем в лекарствах. Меня грела мысль о том, что он побудет со мной еще какое-то время, пусть неопределенное, но рядом со мной. Мне было плевать, что для меня наши встречи намного важней и значительней, чем для него. Он просто приходил к новой знакомой, а для меня было все иначе. Он приходил ко мне, здоровый и веселый, влюбленный в девушку своей мечты, полный энтузиазма и идей, Стайлз олицетворял для меня жизнь, которую я начинала терять с каждой секундой. Его друзья оказались такие же, как он. Они смеялись и шутили, рассказывали мне столько всего необычного про школу, про лакросс, зарождая во мне желание пойти учиться, стать спортивной болельщицей, сделать еще хоть что-то, как нормальный подросток. Его лучший друг Скотт, они как братья, дополняют друг друга идеально. Я не могла понять, отчего мне так знакомо его лицо, но позже выяснила, что он сын Мелиссы, моей медсестры. У них похожие глаза, очень добрые. И все было прекрасно, пока я не увидела ее. Она действительно красивая, девушка по имени Лидия. Ее яркие, блестящие волосы закручивались у кончиков, спускаясь ниже плеч. Глаза у нее зеркально чистые и обворожительные, они блестели как гладь озера, а ее звонкий смех и улыбка пленили. Я бы не поняла, что это она, если бы не Стайлз, который наблюдал за ней издалека. Лидия была не одна, с ней был красивый спортивный парень, который прижимал ее к себе, обхватив за талию. Мне стало больно смотреть на это. Яркий солнечный день перестал казаться чудесным, а головная боль вернулась ко мне. Я смотрела на Стайлза и мне хотелось кричать, выпустить сдавливающий легкие воздух. Я хотела взять его за плечи и тряхнуть как следует, убеждая, что она не права и она одумается, что он замечательный, особенный юноша о котором можно только мечтать. Но я ничего не сделала. Мы вернулись в больницу, пропитанные солнцем и свежим воздухом. За окном стемнело. Стайлз уже не был так весел как пару часов назад, он шел на автопилоте, провожая меня в палату. Когда мы пришли, я должна была сказать ему «пока», но не получилось. -Стайлз, не уходи еще немного, - я чуть задрала голову, чтобы видеть его глаза и добавила. – Пожалуйста. Он несколько раз кивнул, слишком яро для расстроенного человека. В этот миг я поняла, возможно, не только я нуждаюсь в общении, но и он тоже. И может быть, это будет безмолвная связь, молчаливая и глубокая. В палате горела только настольная лампа, освещая комнату слабым желтым светом, таким же слабым как были сейчас мы. Я забралась на свою больничную постель и хлопнула по свободному месту, приглашая Стайлза устраиваться около меня. Когда он оказался рядом, то мы одновременно потянулись друг к другу, сплетая руки в объятья. Уткнувшись носом ему в плечо, я вдохнула запах его одежды, на которой еще оставался приятный солнечный аромат, с примесью сладкого. Тишина. Сквозь нее я вслушивалась в дыхание парня, улавливала ритм его сердца. Он хороший человек, я чувствую это. И он должен жить хорошо, свободно и счастливо. Я не успела в этой жизни ничего, так пусть моей целью теперь будет его счастье. Он ворвался в мои оставшиеся дни не просто так, вот она его миссия, дать мне шанс сделать что-то для другого человека. -Почему она нравится тебе, Стайлз? – тихо спросила я. Он молчал пару минут, размышляя над ответом. -Когда я с ней, я чувствую себя необходимым. -М-м-м-м, - согласно промычала я и легла поудобней. Я понимаю тебя, я знаю, о чем ты.