Chapter 3: Talking?
20 февраля 2016 г., 18:29
— Какого хуя я делаю? — прошипел Микки, оборачиваясь.
Он пришел, он здесь. И все, чего хотел Йен — хотел видеть его, быть рядом с ним, но, уже через секунду, он просто убегает? Без лишних предположений, Галлагер последовал за Микки.
— Погоди, Мик! — но тот продолжал идти, делая вид, что не слышит, как Йен зовет его.
— Прости, не знаю, о чем я думал, — сказал он, не сбавляя шага.
В конце концов, Йен догнал его и заставил смотреть на него, держа его правую руку.
— Ты здесь. Так поговори со мной.
И Микки не был уверен, что все это значит. Йен хочет помочь ему? Чтобы быть рядом еще раз? После того, как он, в значительной степени, относился к нему, как к мусору, в их последнюю встречу? «Светлана заплатила мне» — пиздец, который у Микки все еще болит. Но по правде говоря… Йен ему нужен теперь больше, чем когда-либо. Дохлый папаша сводил брюнета с ума. В каком-то смысле он следовал по его стопам. Жесткий парень с Саут-Сайда, всеми осужденный. Жалкое оправдание отца. Мик боялся походить на него, он хотел быть лучше, чтобы поступать лучше. Но он не знал как.
— Че? — Микки не совсем понял, что имел в виду Йен.
— Брось, давай возьмем по пиву…
И вдруг он увидел развозчика пиццы, паркующегося рядом с его домом. Там Калеб. Если Микки увидит его, то уйдет, а Йен действительно хотел поговорить. Но уже было слишком поздно. Калеб, в одних трусах, расплачивался за пиццу, и Мик, конечно, увидел это.
— За восемь лет, может. А теперь ты занят, — он развернулся.
— Микки, не делай этого, — и повернулся обратно, а Йен иронически улыбнулся.
— Че? Предлагаешь замутить тройничок? Оставь меня, блять, в покое, Галлагер.
Рыжий чувствовал отчаяние. Микки, вероятно, был опустошен, но, как обычно, не давал никому помочь себе. Но Йен хотел, настолько сильно, быть там, рядом с ним. Потому что, не смотря ни на что, и не важно, как сильно он пытался отрицать это, Микки был огромной частью его жизни. Он хотел отпустить, но по каким-то причинам не мог сделать это. И Йен знал, что лучше всего Микки показывает свои эмоции, когда злится, так что все, что ему нужно было сделать — это сделать брюнета злым.
— Мы не вместе, Мик. Я могу трахать, кого захочу, — Микки повернулся, почесывая голову. Йен знал этот метод, и знал, что тот делает, когда злится. Поэтому, возможно, его план работал.
— Как-то смешно, а?
Микки действительно хотел ударить Йена в лицо так сильно, как только смог бы. Не только его отец умер, но и человек, которого он любил, теперь двигается дальше. Микки считал, что выйдя из тюрьмы, ему должно быть хорошо.
Он был готов ударить, но остановил себя.
— Не… ты не стоишь этого, — он отступил.
— Ты здесь! Я искал тебя.
— Калеб, не сейчас… Я напишу тебе, позвоню, все позже, — сказал Йен, глядя на Микки.
— О, так ты Калеб. Приятно познакомиться, — Милкович пожал парню руку.
— Ты ведь… Ты?
— Бывший, сидящий в тюрьме, и чей отец только что умер, — улыбаясь, пояснил он.
— О, мужик, я сожалею, — темнокожий положил руку на плечо Микки, а он тут же убрал ее от себя.
— Ты можешь делать, блять, лучше, Йен. Помнишь меня? — Милкович отошел и тот снова последовал за ним.
— Йен, что насчет нашего свидания? — спросил Калеб.
— Иисусе, Калеб! Я позвоню тебе, ладно? Просто иди, — сказал он, даже не заботясь о нем.
— Галлагер, хорош волочиться за мной. Это пиздец как раздражает.
— Поговорим и я уйду.
Микки остановился и обернулся, стоя очень близко к лицу Йена.
— Ты же не хочешь слышать то, что я должен сказать.
Он, вероятно, хотел сказать, насколько сильно ненавидел Йена, и как ужасно тот к нему относился. И Йен знал, что заслужил это, и, возможно, больше. Одно дело — это находится выше всего этого, выше Микки, и другое — сожалеть о том, как все произошло, верно? И если кричать на него, заставляя выразить свои чувства, так лучше сразу бить. Но не здесь, не по середине улицы.
— Микки, давай зайдем внутри? Мы может поговорить там, — брюнет не ответил. — Пожалуйста.
— Ладно. Давай поговорим.
И они оба направились в дом Йена.
