I'LL SEE YOU AGAIN

— Ну так, все прошло хорошо? — спросил Йен, разговаривая по телефону с Микки. По какой-то причине он звучал очень нервно. Ничего не должно было измениться с его выходом из тюрьмы… точно. Но Йен-то знал, что все обязательно изменится. — Да. Буду через месяц, — Микки предполагал, что Йен будет более взволнован этим новостям. — Очень круто, — Йен изо всех сил старался скрыть то, каким нервным сейчас он был. — Бля, мужик. Я думал, ты будешь более волнителен по этому поводу. Ты мог, по крайней мере, хотя бы, блять, притвориться, что рад за меня? — Да ладно, Мик… Ты же знаешь меня. Это всего лишь… Ничего не измениться, так ведь? — Я не джин, Галлагер… Ты планируешь что-то изменить? И возник вопрос. С отъезда Микки, они могли бы влюбиться снова? Опять смотреть друг на друга? Может быть, было уже слишком поздно для них. Йен с Калебом, он действительно заботился о нем, но Микки… Ну. Микки есть Микки. Они не могли остановиться, не любя друг друга независимо от того, насколько сильно они пытались. И это было все труднее и труднее для них обоих, чтобы напоминать самим себе, почему они не должны быть вместе. — Нет, Господи. Микки, мы не можем пройти через это снова. — Пройти через что, через это? Чего ты так, блять, боишься, Йен? Потому что я не могу думать хотя бы об одной ебаной причине, по которой мы не должны быть вместе. — Калеб… причина. Одна, большая. — Ты ебаный трус, Галлагер. Один, большой. — Мне нужно идти.

***

И это был их последний разговор. Это случилось ровно через месяц. Сегодня Мик выходит и Йен нервничает, он, вроде, надумывает прийти к Микки на этот раз. В его дом, где они жили вместе в течение нескольких месяцев. Но это вряд ли. Может быть, он уедет из города, чтобы жить с Мэнди? Эта неизвестность о нем убивала его. — Йен, десятый столик должен быть чист. Не мог бы ты ускорить темп? — как можно любезнее, попросила Фиона. — Фиона, это все ты получишь сегодня, но только оставь меня, пожалуйста, одного. — Йен, здесь я твой босс, не твоя сестра, и я не заслуживаю такое отношение. — Хорошо! Я пойду драить хренов стол! — кричал Йен. — Это из-за Микки? Я знаю, что он выходит сегодня. Рыжий сделал глубокий вдох. Это сводило его с ума. Но ему не хотелось, чтобы об этом всем знал Калеб. — Я не могу перестать думать о нем, хорошо? Теперь ты счастлива? — прошептал он. — Не волнуйся. Ты что-нибудь придумаешь. Всегда придумываешь. Оставшаяся часть дня прошла нормально. Йен старался изо всех сил, когда Фиона требовала большего. Он и Калеб пообедали вместе и, к великому галлагеровскому счастью, он не слышал разговора Йена и его сестры. А теперь, находясь уже дома, он снова пытался сдерживать себя, чтобы не следовать своим инстинктам — позвонить Мэнди, узнать, как Микки или куда он пошел, чтобы остаться. Да что угодно! Это было очень трудно сделать. — Братан, кое-кто ждет тебя внизу, — сказал Карл. — Кто? — может быть, в конце концов, это пришел он? — Микки. После десяти минут бездействия, Йен решил, что ему нужно встретится с лицом Микки. Он был из тех людей, кто действительно желал вам настоящей жизни, но ни за что бы не оставил вас, такие как он, по каким-то причинам, постоянно возвращаются. — Долго же ты, — сказал Микки, сидя на диване. — Как твои дела? — спросил Йен, присаживаясь рядом с брюнетом. — Было лучше. Это странно, знаешь? — Что ты имеешь в виду? «Это всего лишь Микки» — думал Йен. Тогда почему он так чертовски нервничал сейчас? Во взгляде Микки было что-то странное, как будто он после чего-то. Все знают Милковичей, и знают их способы добиваться своего. — Когда я вышел из колонии, то думал, что ты и Мэнди будете ждать меня, но на этот раз там была только она. — Я думал, ты не хотел меня видеть. — Это твоя проблема, Галлагер. Ты думаешь, что знаешь меня, но нихуя это не так. Ты всегда думал и принимал решения за меня. Когда ты заболел, то думал, что я хотел изменить тебя. Промах! Я хотел, блять, помочь тебе! Но ты не слушал, и бросил меня. А сейчас это. — Я пытался защитить тебя. Я не разобрался тогда. — Нахуй это. Ты знаешь, что я могу сам позаботиться о себе. — Микки, ты не придаешь этому никакого смысла. Зачем ты пришел сюда? — Йен был не в настроении, чтобы бороться. — Для того, чтобы, наконец, сказать то, что я думаю, и чтобы заставить тебя слушать! Я люблю тебя, ты, чертова заноза в заднице, пизданутый псих, и ты изменял мне, но я люблю тебя. И я хочу быть с тобой, выйти за тебя, и трахаться с тобой, когда я этого хочу. Так что, да, рыжий, я хочу, чтобы ты был моим парнем. Я хочу, чтобы мы были вместе. Йен вспомнил, как у него все начиналось с Калебом. Когда ему хотелось просто секса, а Калеб сказал, чтобы он не прикасался, пока не сделает что-нибудь, и Йен пригласил его на свидание. Он узнал, как это должно быть в настоящих отношениях. Обязательства, драки, ужины, кино. Он узнал много, но он понял, что люди были не правы. И вот у него есть шанс делать это снова и снова с Микки. С правильным человеком. Йен не мог подобрать нужных слов, чтобы высказать это, поэтому он просто поцеловал Микки. Это наверняка застанет его врасплох, но он быстро нагнал Йена. Любовь, связь — все это еще было в них. Поцелуй становился более глубоких и оба не могли держать руки при себе. И даже не осознавая этого, они оказались в спальне Йена. Микки взял инициативу на себя, а рыжий лежал в постели, в его власти. Брюнет наслаждался этим, он дразнил, целовал, и этот процесс «зачистки» Йена был одним из его любимых. И, конечно, никто не мог делать этого лучше Микки, Галлагер чувствовал это. — Ты меня или я тебя? — хрипло спросил он. — Думаю, ты знаешь ответ, — сказал Мик, целуя шею Йена. Было ли различие в сексе сейчас и во все другие времена? Как сказал бы Микки, перед тем, как просто потрахаться, теперь они занимались любовью. Они брали ее медленно, наслаждались ею. Лицом друг к другу. Заботясь друг о друге.

***

Микки и Йен не могли перестать улыбаться. Они лежали в постели, Мик сложил голову на грудь рыжика, играющего с его пальцами. Ни один из них не хотел говорить… они боялись все испортить. — Я изменил своему парню, — наконец заговорил Йен. — Какая, хуй, разница? Так или иначе, ты схоронил этого ублюдка. — Это не значит, что я не могу не чувствовать себя ужасно за то, что мы только что сделали, — Йен чувствовал себя виноватым. Это был не правильный путь к игре главной роли у Микки. — Он чувствовал себя заебенно рядом со мной. Если бы ты спросил меня, — Милкович наклонился, чтобы поцеловать его. – Мик, хорош, я серьезно. — Мы можем поговорить об этом завтра? Твоя очередь трахать меня сейчас. И они снова потерялись друг в друге.