Беги. Драбблы

      Честно говоря, Юнги не знает, что им руководит, когда он решает сжечь здесь все. Он просто поддается минутному порыву и сжигает их с Сокджином совместные фотографии, все до одной, что он когда-либо распечатывал. Уезжая из города, он взял их с собой, и те несколько дней пролежали на дне спортивной сумки с вещами; зажигалка у Юнги всегда валялась в кармане куртки вместе с мятой пачкой сигарет, к которым, однако, уже с неделю не притрагивался: те были напоминанием о временах, когда они всемером проводили вместе дни и ночи и вечерами со старшими подолгу разговаривали обо всем на свете, пока Юнги уничтожал одну сигарету за другой.       Юнги щелкает зажигалкой, сомневаясь на секунду, но вместе с взметнувшимся огоньком в голове всплывают воспоминания о том, как их любимый младшенький всегда боялся огня, ругался на Мина за сигареты и баловство зажигалкой, и у Юнги перед глазами встает картина, от которой он не сможет избавиться никогда: тихое кладбище, плач матери и молчаливые работники, опускающие гроб в яму — похороны их маленького Чонгука. Юнги вспоминает осунувшееся лицо Сокджина, его трясущиеся руки, опухшее от долгих слез лицо и Чимина, бьющего старшего со всей силы. Юнги вспоминает, как вытаскивал полумертвого Пака из собственной переполненной ванны, и больше не колеблется, задевая пламенем угол первого фото, с которого ему улыбается его бывший лучший друг Ким Сокджин.       Их тесная компания была когда-то их личным убежищем, местом, где их всегда ждали близкие люди, где они помогали друг другу не увязнуть в дерьме самостоятельной жизни. Ночами они жгли костер, согреваясь от его тепла и тепла дружеских объятий, согреваясь пустыми разговорами и глупыми шутками. Их личный миниатюрный рай, в котором каждому уделяли внимание и дарили заботу, которой каждый из них был лишен всю свою жизнь до друг друга: Сокджин, сын родителей-карерьистов; Намджун, Хосок и он сам, Юнги, уехавшие из отчего дома; Тэхён, оставшийся на попечении сестры, и Чимин с Чонгуком, никогда не интересовавшие в нужной степени своих родителей. Они находили утешение друг в друге и считали, что ближе у них никого нет, но все сломалось в тот момент, когда снова ушедший из дома младшенький вышел на дорогу прямо перед несущейся машиной Джина, уехавшего его искать. Смотря на то, как пламя уничтожает их совместные воспоминания о счастье, Юнги чувствует себя и на четверть не так плохо как Сокджин, насмерть сбивший своего лучшего друга, но простить его не может все равно. Как бы они все ни пытались не винить самого старшего, все равно и смерть Чонгукки, и неудавшиеся попытки самоубийства Чимина и Хосока, и сорванные тормоза Тэхёна, убившего пьяницу-мужа сестры, на его совести.       «И мой труп теперь тоже», думает Юнги, бросая догорающее фото на залитый бензином ковер.