Беги. Драбблы

      Сокджин осторожно припарковался во внутреннем дворе, вполуха слушая мать и брата, снова поспоривших на ровном месте. Их препирательства бесили его всю поездку до Аньяна, и сейчас он как никогда был счастлив наконец выйти из машины и отделаться от их компании хотя бы на пару часов.       Бабушка готовила обед, и запахи домашней еды витали даже во дворе; Сокджин оставил добрую половину вещей на Чонгука, пребывающего в и без того скверном настроении, и скорее пошел в дом, игнорируя злобные взгляды младшего брата и ворчание матери. На пороге его встречала Джангу, радостно подпрыгивая на задних лапах, по дому тут же разнесся звонкий собачий лай; Сокджин тихонечко отодвинул щенка от входной двери и приобнял бабушку, насколько ему позволяли сумки в руках.       — Здравствуй, дорогой, — пожилая, но все еще не утратившая красоты женщина легонько поцеловала его в щеку. — Складывай вещи в комнату и скорее иди ко мне на кухню: без твоей помощи не управится никак, поваренок.       Сокджин улыбнулся и кивнул, снимая кроссовки; госпожа Чон холодно обняла свекровь и сразу же удалилась куда-то в глубину дома, а Чонгук лишь клюнул бабушкину щеку, бросил сумки прямо возле лестницы и, подняв Джангу на руки, побежал на задний двор, к дедушке. Сокджину ничего не оставалось, кроме как поднять все вещи наверх, в комнаты, и пойти на кухню.       Джин помешивал суп, пока бабушка возилась с только привезенными Чонами осьминогами и иногда ворчала на непутевую невестку. Парень только улыбался: каждый раз, как они приезжали к родителям отца, женщина сетовала, что та так и не научилась готовить. "Ах, если бы ты не умел тоже, чем бы питался Чонгукки", - она смешно взмахивала руками. "Уж второй ребенок подрастает, а эта девушка так и не научилась вести хозяйство".       "Вести хозяйство" госпожа Чон и правда не умела совсем. То время, когда он жил в этом доме, ее старший сын почти не помнил, но когда мать четырехлетнего Сокджина вышла замуж во второй раз и забрала его с собой в Сеул, вся забота о детях пала на плечи ее нового мужа, а после развода — на Джина. Подросток готовил, стирал, убирал, учил с десятилетним братиком уроки и с ним же ходил в кино и зоопарк.       — Ах, если бы только твой отец был жив, — Сокджин вздохнул, готовясь снова выслушать рассказ о том, как его мать свела первого мужа в могилу и бросила маленького ребенка ради распутной жизни в столице, но женщина только вытерла одинокую слезу и обронила напоследок:       — Как хорошо, что ни ты, ни Чонгукки на нее совсем не похожи.       На стол они накрывали в полнейшей тишине.       — Папа возил нас с хёном в Пусан, — начал Чонгук, предпринимая слабые попытки отказаться от еды, подкладываемой дедушкой в его тарелку. — Это его родной город, и там так здорово, дед, ты не представляешь!       Все за столом улыбнулись, только молодая женщина тихонько фыркнула. Сокджин попытался влезть в разговор, чтобы предотвратить очередной скандал, но было уже поздно: бабушка взорвалась гневной тирадой.       — Чего ты фыркаешь, чего ты фыркаешь! Не стыдно тебе, матери, игнорировать собственных детей?! — Дед закатил глаза и подложил младшему внуку еще кимчи, а Джин начал дышать на счет.       — Да как Вы смеете все время кричать на меня, отдавшей Вашему сыну свои лучшие годы! Чонгук не Ваш внук, так не учите меня, как с ним разговаривать! Лучше бы хорошо воспитывали своего сына! — Бабушка вмиг побагровела, и ее губы затряслись. Игнорируя тихие просьбы Сокджина перестать, она приподнялась над столом и выплюнула невестке в лицо громогласное "шлюха".       Раздался звон посуды, и все внимание сидящих за столом привлек Чонгук: он бросил свои палочки на стол и, еле сдерживая слезы, выбежал из комнаты. Сокджин подхватился следом, прежде смерив женщин презрительным взглядом.