Потому что я люблю тебя...

These are the eyes and the lies of the taken These are their hearts but their hearts don’t beat like ours They burn ‘cause they are all afraid For every one of us, there’s an army of them But you’ll never fight alone

      — Прости, что я разочаровала и тебя, — тяжело вздыхает демонесса, пытаясь перебинтовать руку с разбитыми костяшками. Не то чтобы ей это было нужно, но всё это добавляло её образу драматичности. — Мне очень жаль, что я в твоих глазах никчёмный мусор и главное разочарование в жизни.       Демонесса говорит эти слова так легко, будто они тщательно подготовлены заранее и заучены, как молитва. Она разглядывает свои балетки, пряча взгляд, и не видит, что конфета, которую хотел было съесть архангел, не достигает своей цели, останавливаясь в соблазняющей близости ото рта.       — Э? — только и выдавливает из себя Гавриил спустя несколько мгновений.       — Не делай такое удивлённое лицо, — раздражённо фыркает в ответ Рыцарь Ада. — Я облажалась и упустила этого божка. Я действительно сплошное разочарование. Чёрт… Как же бесят эти язычники…       Селена откидывается на спинку дивана, не заботясь о том, в каком свете она предстанет перед архангелом, ей уже плевать. Просто хочется быть собой. И немного отдохнуть бы тоже не помешало. Кровоточащая рана, оставленная «божком» у виска, глухо ноет и не позволяет трезво оценивать всё происходящее вокруг. Нет ни сил, ни желания даже открыть глаза и посмотреть на Гавриила, севшего рядом с ней.       Но когда он осторожно убирает прядь волос, чтобы лучше видеть рану, Селена шипит и отползает от него на другой край дивана, смотря на него как на врага народа. Гавриила это бесит. Бесит его бездействие. Бесит вообще то, что он решил попросить помощи у демонессы. Не стоило её беспокоить по пустякам.       — Селена… почему ты считаешь себя разочарованием?

‘Cause I wanted you to know… That the world is ugly But you’re beautiful to me Well are you thinking of me now

      В ту же секунду Гавриил жалеет, что спросил об этом. Нет, не потому, что на него обрушивается весь гнев Ада с громом и молниями. Хотя лучше бы обрушился, его относительно проще перенести. Всё лучше, чем усталый, немного недовольный и удивлённый взгляд Арнелл.       — Я не оправдала твоих ожиданий. Значит, я пустая трата времени и ресурсов, Лю… — она резко осекается.       — Дай угадаю, Люцифер так говорил? — раздражённо фыркает архангел.       — Я не отрицаю, что это возможно… — уклончиво отвечает Селена.       Но демонесса не успевает среагировать, когда Гавриил резко подаётся вперёд, вцепляется мёртвой хваткой в её плечи и пытливо заглядывает в затуманенные усталостью глаза. Арнелл устала и совсем не хочет ни сопротивляться, ни выяснить причину такого поведения архангела. В последнее время он стал очень болезненно реагировать на малейшее упоминание старшего брата. Рыцарь Ада смутно представляет причины и тактично обходит в разговоре названного отца и любовника, который показал ей всю безобразность этого испорченного, пошлого и прогнившего мира.       Руки ещё сильнее сжимают хрупкие плечи, из-за чего демонесса недовольно шипит. Нет, ей не больно. Но каждое движение отдаётся гудящей болью в голове. И чем только её задел этот жалкий божок?       — Может быть, для тебя этот мир безобразен, — выдыхает Гавриил, — но я хочу, чтобы ты знала: для меня ты прекрасна.       — Ты что, My Chemical Romance цитируешь? — едко усмехается в ответ Селена. — Неожиданно. Очень неожиданно. Нет, подожди… Я слишком удивлена, чтобы хоть как-то адекватно на это реагировать… Ты действительно их слушаешь?       — Ради всего святого…       — Ладно, я тебя поняла.

These are the nights and the lights that we fade in These are the words but the words aren’t coming out They burn ‘cause they are hard to say For every failing sun, there’s a morning after Though I’m empty when you go I just wanted you to know

      — И ещё… Я хочу, чтобы ты знала ещё кое-что… Если бы не ты, эта неприятная встреча закончилась бы не самым лучшим образом… — виновато признаётся Гавриил.       — О, я вообще-то заметила. Воин из тебя неважный, — тут же нагло перебивает его демонесса. И откуда в ней столько сил на ядовитые комментарии? Демоны…       — Подожди, я не закончил… Если бы не ты, моё очаровательное лицо подпортили бы самым бессовестным образом. И не перебивай, Селена! Я пытался разрядить обстановку! Так вот, ты спасла меня. Ты не трата времени и ресурсов, ты не мусор и не главное разочарование в жизни. Спасибо.       Демонесса ошарашенно молчит, пытаясь уловить в словах собеседника очередную издёвку. Ей уже давно не сто лет, даже не триста — она знает ту невысокую свою цену, которую «назначил» Люцифер. Конечно, эта цена выше, чем у других её ничтожных собратьев, но до Аластара и Лилит Рыцарю Ада как до Эдема пешком. Теперь как до Эдема.       Арнелл помнит тот разочарованный взгляд падшего, когда она ослушалась его впервые. А причина была такой глупой и незначительной, что сейчас даже не вспомнить. Люцифер всегда к ней был слишком строг, как бывает невероятно строг отец к любимому ребёнку, который из кожи вон лезет, чтобы соответствовать невероятным родительским стандартам. Так было и с Селеной. А потом она просто устала.       Устала, как и сейчас. Липкой паутиной усталость обволакивает тело, спутывает мысли и затуманивает разум. Всё, чего сейчас хочется, — это лишь окунуться в приятную, но тяжёлую дремоту.       Прежде чем окончательно провалиться в пустоту, Селена чувствует, как Гавриил укрывает её пледом и осторожно целует в макушку, печально отмечая, что архангел-романтик ей нравится чуть больше, чем архангел-заноза.

That the world is ugly But you're beautiful to me Are you thinking of me Like I'm thinking of you My Chemical Romance — The World Is Ugly