Play Crack the Sky

6 Августа Атлантик-Сити Стайлз сидит в автобусе с Эрикой, подбирая ноты на своей гитаре, в то время как она ломает голову над своим маленьким, портативным синтезатором. Два часа до саунд чека и Стайлзу нет смысла выходить из автобуса. Они были в турне почти ровно месяц, меньше месяца до его окончания. И он увидел его. Из далека, но всё же. Может быть. Впервые за два года… если, конечно, этот высокий тёмноволосый быстро промелькнувший человек был им. Возможно, это был не он. Тогда Стайлз, свернувшись клубочком, лежал в задней части автобуса, шторы были открыты так, чтобы он мог видеть всё уменьшающийся и уменьшающийся город до тех пор, пока они не пересекут границу с Джерси. Или же, как оказалось, чтобы он мог видеть медленно ползущую позади них пробку на выезде из города. Просто, когда он собирался сдаться и присоединиться к остальной части группы в передней части автобуса, Может-быть-Дерек вышел из ресторана и сел в ждущее его такси. Какая дурацкая шутка. Стайлзу интересно, был ли он на шоу… слышал ли новый альбом… что думает о нём, если слышал… Стилински думал и размышлял об этом, пока они пересекали государственную границу штата и не мог перестать думать об этом. Он внезапно возвращается в настоящее, когда Эрика начинает петь о том, как она отшвыривает в сторону клавиши, пытаясь разучить партию в песне, которую они пытаются учить. — Ладно, думаю, у меня получилось… — говорит она после того, как напела и сыграла одну и ту же часть пару раз. — Каков вердикт? — Мы оба продолжаем играть по нотам, но в тот же момент пытаемся гармонично сымпровизировать. — Ты обеспечишь мне сердечный приступ. — Тогда ты играешь мелодию, а я пытаюсь гармонично сымпровизировать. Я просто очень хочу перестать ломать голову над этим. — Хорошо, отлично. Я верю, что ты можешь согласовать лучше меня. — Я тоже. — Вот здорово, спасибо. Эрика ухмыляется ему и разламывает плитку или две чего-то классического как будто для того, чтобы показать всю глубину и широту её потрясающего таланта. — Готов попробовать? Стайлз любит петь с Эрикой. Её хриплый, джазовый голос сливается с его голосом таким образом, что их звучание резонирует в груди. Это чувство гармонии, волшебства, музыкальной совместимости… Они шутят на протяжении всего турне так, как будто они росли вместе и они бы пошли по пути Captain and Tennille*, занимая места в нежных поп-чартах и в сердцах нации. («И тогда бы вы трагически вышли из моды, и вас бы высмеивали до конца ваших жизней, » — говорит Лидия с оттенком территориальной агрессии.) — Да, мээм.

***

— Эй Джерси, вы ребята выглядите очень хорошо сегодня, — сообщает Стайлз своей аудитории. — Вы сокрушили группу настолько, что им потребовалась передышка. В то время как они приходят в себя, давайте попробуем кое-что новое сегодня вечером. Как вы ребята относитесь к нашим хорошим друзьям из Royales? — Стайлз ждёт ритма из диких криков публики. — Парни, я тоже. Позвольте пригласить милую Эрику Рейес чтобы она спела со мной маленькую песенку? Она появляется под оглушительную реакцию зрителей и направляется к пианино, который выкатили на сцену. — Мы влюблены в эту песню. Она называется Вена и была написана Билли Джоэлом. Мы очень надеемся, что вам понравится то, что мы с ней сделали. Толпа принимает её, и это отличный способ чтобы начать вторую половину сета. Он может чувствовать всех их под своей кожей. Он чувствует себя рядом с каждым размытым и перевёрнутым лицом в расплывчатой волне из тел. Ночи как эта заставляют Стайлза хотеть быть лучшим певцом, лучшим гитаристом, лучшим фронтменом. Для них. Для людей, которые знали все слова всех их песен. Он исповедует свою безграничную и бессмертную любовь к ним, когда они выходят на бис и он на самом деле имеет это в виду сегодня. Но несмотря на великолепное шоу и несмотря на его бесконечную благодарность, он собирается завершить тур со своими старыми друзьями и с некоторыми из новых и Стайлз не собирается пуститься в празднование. Он слушает их шумные разговоры в салоне автобуса, лёжа на своей койке и пытаясь сосредоточиться на качающихся движениях автобуса. Он в пути так долго, что уже и не испытывал клаустрофобии долгое время… Он слышит как отъезжает в сторону дверь между гостиной и спальной зоной, а затем звучат мягкие шаги. — Я знаю, что ты не спишь, — говорит Лидия. Стайлз не отвечает. — Ты в порядке? Он продолжает лежать тихо ещё несколько секунд, прежде чем он тяжело вздыхает для её спокойствия. — Я просто устал, Лидс. — Конечно, мы все…, но я имею в виду… Я помню, как Хейл готовил барбекю так же, как и ты. Весь Билли Джоэл, всё время, эта семья была серьёзной частью фортепьянного рока и это было странно. И… Стайлз отодвигает штору, отделяющую его кровать от автобуса, чтобы сверху посмотреть на неё. Лидия прислоняется к противоположной от коек стене, её волосы собраны в небрежный пучок. Она выглядит такой усталой. Почти печальной. — И, что? — Я знаю, ты скучаешь по нему. — Я не думал, что мне когда-либо будет так тяжело вспоминать о нём… — И тогда он появляется в Нью-Йорке в то же время, что и мы. Правильно? Стайлз собирается отвергнуть её версию в том же духе, что и прошлое высказывание, когда Лидия посылает ему маленькую вялую улыбку. — Потому что я знаю, верь мне. Я знаю. Стайлз тянется рукой к ней и она нежно сжимает её. — Да. — Ты и Эрика бесподобно звучите вместе, вы двое должны продолжать делать каверы. Вена и всё, что вы захотите. — Да? Тебе понравилось? — Очень понравилось. — Группа должна вернуться в конце концов и отыграть большой финал. — Конечно, — она сжимает его руку ещё раз и затем опускает её. — Поспи немного. — Ты всё ещё должна рассказать мне о трансвестите Айзека, — кричит он вслед уходящей Лидии.

***

7 Августа (Филадельфия) Скотт играет в видео игру в гостиной, когда Стайлз просыпается. Они припарковались за пределами площадки и солнце только встаёт. Если бы кто-нибудь сказал ему сколько времени занимает ожидание в турне, то он бы завёл себе хобби. Возможно, он бы строгал что-нибудь из дерева. — Утро, Чувак, — говорит Стайлз, плюхаясь на диван рядом с ним. — Хей, мужик, как ты себя чувствуешь? Стайлз фыркает со смутно позитивной интонацией и Скотт принимает ответ, кивая головой. — Ты? — Спрашивает Стайлз. Скотт издаёт похожий звук. Стайлз откидывается на диван и наслаждается комфортом из-за близости со Скоттом. Эта сцена похожа на те моменты, которые повторялись с ними с раннего детства. И хотя Скотт каждый раз угрожает, что возьмёт отпуск от Стайлза как только закончится турне и они вернутся домой, но он знает, что скорей всего он проснётся на третий день отдыха из-за того, что Скотт будет стучать в дверь и требовать внимания. Стайлз улыбается от мысли об этом. Лидия, как правило, самостоятельно отправляется искать приключения. Он видел, как она смотрела билеты на самолёт на Гавайи в нескольких различных ситуациях. Она всегда возвращается с полным чемоданом вульгарных вещей, напоминающих ей её маленькую кочующую семью. Айзек летит домой в Чикаго, где проводит время со своими друзьями и семьёй, и они всегда скучают по нему, как и он скучает по ним, и это всегда заканчивается тем, что он неделями спит на диванах. Довольно трудно работать и жить без них. Но впервые с того момента как они покинули Бикон Хиллз Стайлз жаждал уехать домой на большее время, нежели длится любая остановка в турне. Он хотел проехаться по округе на своём старом джипе и сделать выговор отцу в участке, и спать в своей старой комнате. Они будут играть в Бикон Хиллз, как всегда они делали, за три шоу до конца турне. У них будет немного времени, чтобы провести его с их семьями и тогда они сыграют во Фресно и закончат турне в Лос-Анджелесе. После заключительного шоу они будут очень много пить и веселиться с так называемыми друзьями и всё будет продолжаться до ранних часов следующего утра, и потом всё закончится, потому что всё в конечном счёте заканчивается. В итоге им всегда приходится возвращаться к звенящей тишине их домов. Они всегда должны сталкиваться с пустыми холодильниками и шкафами, пыльными полками, несвежей одеждой в гардеробе… — Я думаю купить землю в Бикон Хиллз, — говорит Стайлз Скотту. — Правда? — спрашивает он. — Зачем? — Я гм… хотел отдохнуть от Лос-Анджелеса. После Европы. Расслабиться, провести время с папой, знаешь. — Тебе не нужно покупать землю, чтобы сделать это, но решать тебе. — Я надеюсь, что нет. Стайлз не может заставить себя признаться, что он хочет вернуться. Построить студию. Вернуть всех домой вместе с ним. Упростить их жизни. Вернуться к корням. Он любит гастролировать, ему нравится быть в группе, он любит публичность и внимание, и всё это. Он любит Лос-Анджелес. Но иногда этого становится слишком много. Скотт продолжает играть, а Стайлз смотрит за игрой. Спустя какое-то время Стайлз понимает, что остальная часть группы и команды пропала (не считая спящего водителя) и он хочет выйти. Когда он встает, чтобы одеться, Скотт ставит игру на паузу. — Я думаю завести собаку, когда мы вернёмся. — Да? Круто. Сделай это. — Да… Я просто не знаю, кто будет заботиться о ней, когда мы будем в дороге. — А взять с собой? — Я не хочу маленькую собаку, я хочу… что-то побольше. Большую слюнявую зверюгу. Она не очень подойдёт для автобуса. — Не… такой совсем не место в автобусе. Стайлз знает Скотта достаточно, чтобы понять, что тот подразумевал больше нежели произнёс, хотя он возвращается обратно к игре. Стайлз знает, что этот разговор прошёл слишком быстро и неловко. Стайлз знает эту новую тенденцию. Стайлз знает. И Стайлз собирается посмотреть, можно ли где-нибудь прокатиться на скейтборде рядом с площадкой и не думать о том, что тот знает.

***

Разгон, щелчок-щелчок. Разгон, щелчок-щелчок. Разгон, щелчок-щелчок-щелчок-щелчок… Он просто устал. Разгон, щелчок-щелчок. Это был долгий тур. И Нью-Йорк действительно вывел его из игры. Дерек, паническая атака, пресса и бизнес. Он просто испуган. Разгон, щелчок-щелчок. Он пытается сосредоточиться на звуке колёс скейта, катящихся по бетону, гуле, создаваемом ими, и коротких моментах тишины, когда колёса пересекали трещины в тротуаре. Бойд выгнал его из дома в ту же секунду, когда увидел его скейтборд. В отместку Стилински не сообщил ему, что он вышел из помещения и пошёл кататься на доске. Разгон, щелчок-щелчок. Теперь, когда он вложил смысл в сказанное, он не мог выкинуть это из головы. Разгон-щелчок-щелчок. Он беспокоен и его руки трясутся, и он не пил с Нью-Йорка, и ему необходима сигарета, и он увидел Дерека впервые за два года, и он чувствовал себя очень обманутым, и разгон-щелчок-щелчок разгон-щелчок-щелчок… почти как сердцебиение, но быстрее. Он думает, о том чтобы попытаться воссоздать звук барабанов… Устойчивое, но мягкое скольжение по дороге можно принять, за два удара по хай-хэтам, может быть. Или по ободу малого барабана… Он пытается изобразить какую-то мелодию, когда скейт проезжает по луже, из-за чего Стайлз приземляется на задницу прямо в воду, а скейт продолжает ехать по тротуару без него. — Твою ж мать, — ругается Стайлз.

***

Эллисон поднимает глаза от своего Айпада, когда Стайлз, хромая входит в комнату отдыха. — Где ты был? — Спрашивает она. Очевидно, Стайлза не потеряли за время его отсутствия. — Я разбил свой телефон. — Отстой, — говорит она таким тоном, что Стайлз понимает, что ему придётся самому разбираться с этим. — Я недавно получила и-мейл от лейбла. Они хотят, чтобы вы, ребята, отыграли небольшой тур в клубах, прежде чем вы отправитесь в Европу. — Боже, за что? — Наверное, потому что в этом туре очень хорошо разошлись билеты. И под маленьким, я имею в виду незначительный. Пару ночей в Лос-Анджелесе, а затем в Сан-Франциско, Сакраменто, Чикаго, Бостоне, Нью-Йорке и Остине. Вот и все. — Автобусный тур? — Самолёты и отели. — И потом сразу же в Европу? — У вас будет неделя перерыва. Группа играла в более жёстких условиях и делала вещи похуже. — Звучит отлично.

***

8 Августа Питтсбург Они сыграли Вену ещё раз в Филадельфии вместе с группой, присоединившейся в конце для более рок-н-ролльного звучания концовки, плавно переходящего в следующую песню. После шоу Стайлз и Скотт разговаривали с фанатами, которые ждали автобуса, в то время, пока команда загружала оборудование в грузовики. Многие из них похвалили их небольшой эксперимент с кавером и интересовались, будут ли они делать что-то подобное с другими песнями… на что Стайлз ответил согласием. К тому времени, как Стайлз просыпается в Питтсбурге, официальный профиль группы на Фейсбуке и их аккаунты в Твиттере переполнены предлагаемыми песнями. Именно поэтому Стайлз, Эрика и Скотт пытаются выучить песню Джеффа Бакли перед стремительно приближающейся проверкой звука. Они решают оставить Вену в акустической версии и продолжают сочинять партии для инструментов не поверх оригинала, а постепенно переводя её в дуэт. Оказывается, Стайлз скучает по студии даже больше чем он считал, потому что он может чувствовать, как жизнь обратно просачивается в него из-за того, что они суетятся, спорят и делают это собравшись вместе. Когда Стайлз напевает: — Может, я слишком молод, чтобы сохранить хорошее в любви, когда что-то идёт не так, — в свой микрофон перед многотысячной толпой, он на самом деле это имеет в виду, но они никогда об этом не узнают. В автобусе висит список песен и есть только единственный человек в мире, способный расшифровать код и понять значение, и это единственный человек, которому Стайлз на самом деле поёт эту песню. — О любовь моя, ты должна вернуться, ещё не слишком поздно.