Play Crack the Sky

22 Августа Солт Лейк Сити — Леди и джентльмены, добро пожаловать в Солт Лейк Сити. Местное время 10:18 утра. Температура за окном прохладная, около 72 градусов, днём же она поднимется до 90. Стайлз медленно просыпается на протяжении всего объявления. Он снимает наушники и придвигается к незашторенному окну, чтобы увидеть приближение незатейливого, старого асфальта ещё одного американского города. На самом деле, раньше он боялся летать. После первого полёта в Токио, его боязнь плавно перетекла в возможность легко засыпать в ту же секунду, как убирается второе шасси. Он включает мобильный телефон, мгновение, и он может прочитать сообщения, спускаясь с трапа самолёта. Капитан снимает шляпу перед ним и благодарит его по имени, когда он выходит. Перед полётом Стайлз уже успел сфотографироваться с ним и подписать некоторые вещи для его дочери. Он перечитывает сообщение, отправленное Эллисон этим утром перед полётом. «Твой водитель должен быть там, когда ты прилетишь. На его табличке будет Сэм Шпигель. Я отправила тебе на электронку адреса нескольких ресторанов рядом с площадкой, если ты голоден. Желаю удачного полёта.» Остальной части группы оставалось, наверное, приблизительно около двух часов пути. Они покинули Денвер в предрассветные часы, пока Стайлз спал. В его воображении они смеялись и играли в видео игры или перекусывали, или делали что-то ещё. По его мнению, они любят, когда он отсутствует. Но правда была в том, что отношения между любыми из них не были идеальны сейчас. Стайлз был лишь немного виноват в этом. Он должен напоминать себе, что они все любят друг друга как семья, и все семьи делают это. Не то, чтобы он знал это из личного опыта — Шериф был грубым, но не агрессивным человеком. Во всяком случае, его срыв и последующая словесная перепалка всколыхнули много дерьма. Стайлз платил за отдельные перелёты из своего кармана, только так он мог не окунаться во весь негатив, накопленный за долгие поездки по всей стране. Так одиноко, но результативно. Тридцать три позади, осталось ещё пять. Затем выступления в клубах, позже Европа, и в конце концов перерыв. Хиатус, вау. Такое ощущение, будто это опасное слово. Оно ощущается, как «мы никогда не уйдём на хиатус, мы просто не хотим говорить, что мы уходим» допуск к старой статье десятилетней давности. И если это так, что ж… Стайлз много писал последнее время. Он не более чем «побочный проект». Наверное.

***

— Мне нужно больше мониторов*, — говорит Стайлз в микрофон, его глаза сосредоточены на Джексоне, сидящем в отдалении в своей империи звука. Он слышит как гитара Скотта становится громче в его наушнике. Он показывает Джексону поднятые вверх большие пальцы и наклоняется вниз, чтобы настроить собственную педаль эффектов. Они возятся со своими инструментами и другими примочками, не сказав друг другу ни слова. — Один, два, три, шипящие, свистящие, согласные… — объявляет Стайлз. Он даже проговаривает несколько раз «Проверка, проверка, проверка», чем раздражает Джексона. Обычно Скотт присоединялся к этому у своего микрофона, но не в последнее время. — Заткнись, Стайлз. Твоя очередь, Скотт, — отрезает Джексон в режиссёрский микрофон. Скотт проверяет свой микрофон, Джексон переключается на Айзека, у Лидии нет личного микрофона, но она помогает проверить запасной, лежащий за кулисами слева от сцены. Затем они играют несколько моментов из различных песен и затем они уходят со сцены, чтобы посидеть в комнате отдыха в полной тишине. Стайлз пиздец как ненавидит это. Он вертит в руках телефон прежде чем молчание становится подавляющим. Он почти пытается начать разговор со всеми находящими в комнате, но слова застревают у него в горле. Он замечает свою брошенную толстовку на свободном стуле и идёт туда, чтобы взять пачку сигарет и зажигалку. Осталась одна сигарета. С этим нужно что-то делать. Он направляется к выходу, игнорируя подозрительный взгляд Бойда. — Я понимаю, пап, но я правда не могу заставить их… — слышит он, заходя за угол, чтобы избежать яркого солнечного света. Фирменный блейзер Эллисон накинут на перила погрузочной платформы, в то время как она расхаживает неподалёку. — Это должно быть их дело… Что непонятно по этому поводу? Слушай, я стараюсь. Они устали, они работали, надрывая задницы в этом туре, и сейчас ни один из них не разговаривает друг с другом, а это трудно, окей? … Пожалуйста, избавь меня от анекдотов. Все группы разные, ты не можешь ожидать того же самого от работы с ними… Ой, ну я бы предпочла долгое существование своих выступлений, нежели вынудила бы их отыграть несколько туров, прежде чем они выгорят… — Или уйдут в порыве злости, — обрисовывает Стайлз, подходя к её блейзеру. Эллисон оборачивается, и он не видит ничего кроме напряжения на её лице. — Послушай, я даже не собираюсь пытаться разобраться с этим, когда Европа на подходе. Нет никакого смысла. Они могут отдохнуть сейчас, мяч на их стороне. Конец разговора, — продолжает она, её лицо смягчается, когда она смотрит как Стайлз прикуривает. — Я собираюсь купить тебе никотиновые пластыри, — говорит она ему, отводя трубку в сторону. Она слушает своего отца несколько мгновений, прежде чем быстро попрощаться с ним. Повесив трубку, она протягивает руку к Стайлзу. Стилински передаёт ей свою зажжённую сигарету, надеясь, что Эллисон не бросит её на землю. После первой на его памяти затяжки, она запрокидывает голову и выдыхает дым. — Ранее вы звучали хорошо, — говорит она ему, прежде чем затянуться ещё раз и отдать сигарету Стайлзу. — Спасибо. Всё хорошо? — Да. Ваш контракт с лейблом обсуждают наверху. Вы, ребята, отказывались говорить по делу с Филадельфии. Не важно. — Наверху, как если бы мы остались за бортом? — Наверху, ибо они хотят обсудить ещё один контракт. — Круто, правда? — У вас другие условия. Лучшие условия. Условия с большей свободой. — Хм. — Ага. — Но? — Но ничего, действительно. — Ну же, Эл. — Но вы же ребята остаётесь в ссоре, не так ли? Стайлз пожимает плечами. — Ни один из вас не разговаривает друг с другом. — Это всё временно, — говорит он пренебрежительно. — Я никогда не видела, чтобы вы ребята ругались как сейчас. — Мы поругались? — Хорошо, ты не разговариваешь с ними… — Я спасаю их от моего дерьмового отношения. Я стараюсь быть великодушным, — он пытается скрыть язвительность в своём тоне, и это не скрывается от неё. — Без разницы. Пока ты отсыпался в первом классе и трахался в каждом городе, они либо кричали друг на друга, либо пытались выжить друг друга. — Из-за чего? — Любая причина. Мне кажется, что причиной сегодняшней ссоры является, то что Скотт разбрасывает свои вещи по всей задней части автобуса. Айзек заступился за него, когда Лидия начала жаловаться на это. Так что потом Лидия прошлась по тому, что он всегда на стороне Скотта, а потом я потерялась в аргументах. — Однако, Скотт неряха. — Не в этом суть. — Правильно, извини. — Что случилось с моей семейной группой? — она вздыхает, тяжело опираясь на стену. Стайлз хмурится. — Мне жаль. — Это не твоя вина… хорошо, это не только твоя вина. — Последняя часть проговаривается с улыбкой, поэтому Стайлз тоже позволяет себе улыбнуться. — После Европы, Лидия улетает на Гавайи, я собираюсь встретиться со своим отцом, Скотт собирается каждый день кататься на сёрфе и курить много травки, а Айзек собирается заняться тем, чем обычно занимается, когда возвращается домой. Мы будем скучать по этому, мы будем скучать друг по другу и всё будет отлично. — Я не думаю, что это то, что ты можешь оставить на произвол судьбы. — Что ты имеешь в виду? Она пожимает плечами. — Иногда необходимо говорить о таких вещах. — Эй, я выше этого. Я просто держу дистанцию. Мне не нужно говорить об этом. — Тебе может и не нужно, но им это необходимо. — Ты понимаешь, как мала и глупа была вся эта ссора? — Не так незначительна, как ты считаешь. — Может и нет, — говорит он задумчиво. В глубине души он знает, что она права. Но он так же знает кое-что ещё. — Скотт был моим лучшим другом так долго, что я не могу вспомнить когда это началось. Он был рядом, когда моя мама умерла, он был со мной, когда я признался, что принимал наркотики, он был первым человеком, посетившим меня в реабилитационном центре, и, может, у нас всё не так уж и замечательно, но я всегда буду на стороне этого парня до самой смерти. А Лидия была, есть и всегда будет девчонкой моей мечты. Она рядом почти столько же, сколько и Скотт, но у неё была дополнительная честь лишить меня девственности. — Что на счёт Айзека? — Спрашивает она после паузы. — Айзек прекрасен, — говорит он легкомысленно. — Прекрасный музыкант, отличный друг. Она фыркает, криво ухмыляясь, и качает головой, как бы говоря, что он что-то пропустил. — У нас всё будет хорошо, Эл. Она вытаскивает сигарету изо рта Стайлза и делает затяжку, до тех пор, пока сигарета не догорает до фильтра. — Эй, это была последняя… — В любом случае, ты не должен курить, — говорит она, выдыхая. Она посылает ему милую улыбку, пока снимает свой блейзер с перил и разворачивается на каблуках. — Только после тебя! — Кричит он ей в след, пока она идёт в автобус.

***

24 Августа Бикон Хиллз. Группа любила выступления в родном городе настолько, что они прописали их в своих контрактах. Сначала у них было много проблем с ресурсами, временем и тому подобному, но потом власть имущие поняли насколько мало денег расходовалось на это. Ни одна площадка в городе не могла действительно позволить себе их стандартные расценки, но они всегда заключали удачные сделки с местным колледжем на счёт спортивной арены подходящего размера. Дома билеты на их выступления всегда распроданы, им никогда не приходится платить за отели и каждый хорошо проводит время. Это был самый простой объезд в мире. Но Стайлз не был уверен в том, насколько хорошо всё пройдёт. Они вроде бы снова разговаривали друг с другом. Кратко и только в случае крайней необходимости. Накануне ночью у них был чахлый разговор о встрече с несколькими друзьями в кафе Хэнка за ланчем перед проверкой звука. Именно поэтому сейчас они сидят (Стайлз рядом со Скоттом, Лидия с противоположной стороны стола) в общем неловком молчании. Стайлз хочет закричать, сорвать старые ржавые дорожные знаки и автомобильные номера со стен. Он хочет сорвать баннер Циклонов — команды по лакроссу Старшей Школы Бикон Хиллз и спеть чёртову боевую песню. Хочет получить «пять» от чувака, носящего футбольную куртку Циклонов, и дамы, в которой он смутно узнаёт библиотекаршу, и от ребёнка, подающего кофе. Что-нибудь, что сделает их возвращение домой хотя бы похожим на взволнованное. Поэтому он сдаётся и поворачивается к Скотту. — Твоя мама отпросилась с работы? — спрашивает он, чтобы заполнить тишину. Скотт отрывает взгляд от своего телефона и смотрит на него с удивлением. — Эм, да, отпросилась. Что на счёт твоего отца? — Да, он придёт. — Афтепати с шерифом! — Восклицает Скотт, его лицо озаряет сияющая улыбка. — И медсестрой под рукой? Без преувеличения, ничто не сможет пойти не так, — добавляет Стайлз, тоже ухмыляясь. — Приятно быть здесь, — сознаётся Скотт после паузы, оглядывая вульгарную смесь памятных ретро вещей, развешанных по стенам. — Правда, Лидия? — Это место — дыра. — Её мягкая улыбка говорит об обратном. — Держи свой скверный рот на замке, — огрызается Скотт. — Только потому, что официантка однажды опрокинула на тебя твой кофе на втором курсе обучения, не значит, что это место — дыра, — спорит Стайлз. — Да неужели? Моя мать и её испорченный винтажный шарф Гермес хотели бы не согласиться с тобой. — Не Джеки Стивенс была тогда нашей официанткой? — Возражает Скотт. — Потому что я, кажется, помню как ты назвала её страшной шлюшкой за день до этого. — Из-за неё у меня могли остаться шрамы на всю жизнь! — В защиту Лидии, Джеки Стивенс является ужааааасным человеком, — произносит кто-то с другого конца их столика. Стайлз едва ли замечает появление Дэнни, когда Лидия визжит и выскакивает из кабинки, чтобы обнять его. — Ой, рад тоже видеть вас ребята, — произносит он смеясь, когда они все обращают на него внимание. — Где Джексон? — Занимается настройкой. Он сказал, что должен скоро подойти, — отвечает Стайлз. — А Гринберг? — Ууууф, хватит о Гринберге, — стонет Лидия. Они возвращаются обратно в кабинку, и Стайлз чувствует себя лучше. — Как проходит турне? — Спрашивает Дэнни. — Практически завершён, слава Богу, — отвечает Лидия. Скотт сдерживает смех. — Что? Давайте будем честными, парни. — Агаааааа, мы рады быть в родных краях, — соглашается Стайлз. — Вы, ребята, сильно скучали по мне? Кроме первого и этого турне, Дэнни всегда гастролировал с ними. Как только у него набралось достаточно работ по освещению в его портфолио и как только Джексон получил достаточно опыта в живом микшировании, они стали их главными техниками. Джексон мог быть мудаком, нагло выкладывающим в Инстаграм фото с бывшими участниками группы, но он был талантливым парнем. У Дэнни же был дополнительный бонус в том, что он был технологическим гением, который мог починить что угодно, даже систему кондиционированния в их автобусе. — Учитывая, что ты едешь с нами в Европу, то нет. — Издевается Стайлз.

***

— Знаешь, Дэнни до сих пор общается с ним. Они регулярно зависают вместе. Они даже вместе ходили на игры Джайентс, — насмехается Джексон над Стайлзом в его наушник. Стайлз впивается в него взглядом и может видеть ответную ухмылку даже из его маленькой будки посреди сцены. Он может слышать, как Дэнни и Гринберг смеются за кулисами. Он делает мысленную заметку, чтобы сказать Джексону, что ему плевать с кем общается Дэнни, но знает, что к тому времени это будет спорным вопросом. Если бы он не был так чертовски хорош в своей работе, то Стайлз бы уже настаивал на другом инженере. — Эллисон, Джексон беспокоит талант, — говорит Стайлз в микрофон. — Бойд? Кто-нибудь? Он осматривает сцену и видит кажущихся равнодушными Эллисон и Бойда недалеко от будки. — Заткнись и сыграй хиты, Стилински, — приказывает Джексон в режиссёрский микрофон. Скотт отыгрывает знакомую гитарную партию и начинает петь раннюю, давно вышедшую на пенсию и не записанную песню Smokes for Harris «Джексон — Неудачник, Которому Никогда Не Заполучить Лидию Мартин». Лидия смеётся и принимается отбивать ту часть, которую помнит из барабанной партии. Айзек присоединяется и начинает играть басы, подходящие к мелодии, но не те, которые были в самом начале, не то чтобы эта партия на самом деле существовала, потому что Дерек отказался придумать её. Стайлз начинает петь с середины первого куплета. Джексон не узнаёт песню пока не начинается припев («Джексон — это неудачник, которому никогда не заполучить Лидию Мартин, ага, его член будет вялым опадать, прежде чем он задумает что-то начать.») и когда он узнаёт её, то отключает всё, находящееся на сцене. Стайлз смотрит на Скотта с ухмылкой. Скотт посылает улыбку в ответ и переступает через провода, чтобы встать ближе к нему. — Нам нужно записать её и опубликовать на Ютьюбе или где-нибудь ещё, — говорит Скотт ему. — Мы обязательно подумаем над этим.

***

— Бикон чертовски хороший Хиллз, добрый вечер! — кричит Стайлз в свой микрофон под аплодисменты толпы. Он уже вспотел после их энергичной первой песни. Обычно они начинали с песни «Девушка за которую стоит бороться», но в родном городе они всегда начинали шоу с их самого первого сингла. — Боже, мы обожаем вас, — произносит Стайлз после того, как погружается в их энтузиазм в течении минуты. — Разве мы не любим их? — Спрашивает Стайлз Скотта, Айзека и Лидию. — Больше всего на свете! — заверяет Скотт, держа руку на сердце. Скотт не просто любимчик группы, он золотой мальчик Бикон Хиллз. Зрители сходят с ума. — Безусловно! — Заверяет их Лидия под барабанную дробь. — Как вторую семью, — соглашается Айзек. — Это так мило быть здесь со всеми вами. Это на самом деле так. Мы были во многих местах этого замечательного мира, видели много различных вещей, но нет ничего похожего на возвращение домой. — Ничего похожего на сон в наших детских спальнях, — добавляет Скотт. — Ничего похожего на избегание старых учителей, — продолжает Стайлз. — Мистер Харрис, если вы здесь, мы надеемся, что вы хорошо проведёте время. Волна смеха проносится в зале. — Ничего похожего на гостеприимство Мамы МакКолл, — говорит Айзек. — Ничего похожего на выбор пива Шерифом Стилински, — вздыхает Скотт. — Этот мужчина уверен, что любит хорошее пиво, позвольте сказать вам. Кстати говоря! Наши родители здесь, давайте послушаем это ради людей, благодаря которым наше существование стало возможным! Стайлз проверяет свою педаль, пока они аплодируют, а затем возвращается к микрофону. — Хорошо, давайте продолжим это шоу. Мне кажется, мы должны сыграть Девушку, да? Это то, чего хотят люди? Справедливо, давайте сделаем это. Стайлз не получал такого удовольствия на сцене с Балтимора. Беспокойство последних пары недель отошло на задний план. У него есть Скотт, Айзек, Лидия и лучшая бизнес команда и всё будет хорошо. На половине пути, они заканчивают песню на грандиозной ноте — кричащая гитара и взрывные барабаны — и внезапно гаснет свет и наступает полная тишина. Лидия ведёт их со сцены, в её шагах чувствуется энергия. Люди за кулисами хлопают их по спинам и плечам, когда они проходят мимо. Стайлз чувствует, как энергия проходит вибрациями через него. — Вы, ребята, просто покончили с этим, — изливает свои чувства Эрика. Он залпом выпивает бутылку воды и выравнивает дыхание, наблюдая за тем, как выкатывают пианино. Когда им разрешают подняться на сцену, он хватает Эрику за руку и они идут вместе. Теперь он нервничает. Во втором классе его преподаватель по фортепиано сказал, что у него нет музыкального слуха. В хоре, преподаватель сказал ему, что у него хороший, но слабый голос. Но он хотел быть очень энергичным человеком… В старшей школе, Мистер Харрис говорил, что его группа глупа и он просто тратит своё время на бесполезное хобби. А сейчас, Smokes for Harris доказали всем, что они ошибались. Стайлз сказал Эрике, что хочет избавить их от воды в работе с каверами на прошедших неделях. Они уже работали над этим некоторое время. — Вы ребята сумасшедшие, группа практически падает в обмороки от усталости, — говорит Стайлз толпе, когда на сцене загорается свет. — И так, мы собираемся замедлить это по-настоящему красиво и плавно для вас, замечательные люди, и дать группе шанс восстановиться. Поэтому я попросил Эрику помочь мне. Вы же любите Royales? Аплодисменты. — Боже, правда? Что ж, я одолжил их прекрасную певицу ненадолго. — Она начинает играть первые ноты фортепианной партии. Стайлз продолжает счёт в своей голове. — Это Великолепие Родного Города и она для всех нас, кому сказали, что мы не сможем сделать это.

***

Вечеринка продолжается, громкая музыка и сотни людей, занятых сотнями разговоров, бьют по двери. Гостевая комната в доме Мартин светлая, роскошное маленькое логово, переходящее в декаданс. Большое одеяло с цветами, полированная мебель из тёмного дерева, лампы с регулировкой освещённости. Ничего, кроме нескольких новых картин на стенах в этой комнате, не изменилось. Ничто здесь никогда не меняется. Боже, благослови пригород. Стайлз покачивается на коленях Дэнни, руки на его шее, так как он глубоко его целует. Дэнни прислоняется к спинке кровати, руками поддерживает его, неторопливо отвечая на поцелуй. Дэнни всегда был чертовски небрежен и спокоен, всегда всё контролировал и рассчитывал. Стайлз безумно пытался разозлить его и раскрыть, но Дэнни никогда не терял контроль. И так или иначе это была мольба. — Хмм, ты такой нуждающийся, — бормочет Дэнни, когда Стайлз отрывается от его рта, чтобы покрыть поцелуями его челюсть. — Скучал по тебе, — бормочет в ответ Стайлз, его голова затуманена похотью и дорогим скотчем. — Мы не занимались сексом годы, — произносит Дэнни, наклоняя голову, когда Стайлз начинает безрассудно оставлять засосы на его шее. Стайлз проводит руками по его груди и сжимает его рубашку. — В основном скучал по тебе, — поясняет Стайлз через секунду. Он поднимает голову и рассматривает самодовольное лицо Дэнни. Его волосы сильно растрёпаны, зрачки сильно расширены, его губы опухшие и влажные. — Никаких больше гастролей с другими группами. — Скажи это другим группам, — говорит Дэнни с довольной ухмылкой. Он отталкивается от матраса (Стайлз стонет, чувствуя как перекатываются мышцы под его руками) и сжимает задницу Стайлза прежде чем снова полностью развалиться на матрасе, утягивая Стайлза за собой. — Какие другие группы? — дразнит Стайлз, забираясь руками под рубашку Дэнни. Дэнни немного дрожит в ответ на прикосновения и вклинивается своей ногой между ног Стайлза. Спустя несколько влажных моментов, Стайлз без рубашки, у него стоит и его штаны расстёгнуты и Дэнни выглядит точно также и… — Презерватив, — выдыхает Стайлз в губы Дэнни. Руки Дэнни останавливаются на пол пути к задней кромке трусов Стайлза. — Чёрт, — произносит он, ударяясь головой о спинку кровати. Стайлз улыбается, прислонившись к шее Дэнни, и пытается не засмеяться. — Чёрт! — снова сокрушается Дэнни. Стайлз в это время смеётся. — Как всегда, — восклицает Дэнни, отодвигая от себя Стайлза. — Помнишь, как… — Да, помню, спасибо, нет необходимости напоминать… — Это происходило… на стольких вечеринках Лидии… — Замолчи. — И ты умудрился забыть взять этот грёбаный презерватив… — Так что, я смог вытрахать из тебя смущение в сексе? Да. — Говоря это, он отталкивает Стайлза в сторону. — До сих пор не могу поверить, что я отказался от этого ради тебя, потому что ты слегка навеселе, — подразнивает он. — И теперь я менее привлекателен для тебя в сексе, — возражает Стайлз, пиная его. Они смеются немного долго по мнению трезвого человека, пинаются и временами пихают друг друга. И тогда Стайлз вспоминает, о чём Джексон говорил ранее. — Хм, ты всё ещё общаешься с Дереком? — Спрашивает Стайлз, стараясь звучать незаинтересованно. — Иногда, — признаётся Дэнни. — Как он? Дэнни смотрит на него, изогнув бровь. — Что? — Спрашивает Стайлз. — Я просто… подумал, что ты собираешься запаниковать или что-то похожее. Стайлз пожимает плечами, это лучшее, что он может себе позволить в лежачем положении. Дэнни пытается понять эмоции Стайлза, но у него ничего не выходит. — У него всё хорошо. Стайлз старается понять реальное значение этой фразы. Хорошо. На самом деле не очень хорошо. Неплохо. Не великолепно. Не ужасно. Золотая середина, обуревающих его чувств. — Отлично, — наконец произносит Стайлз.