Play Crack the Sky

3 Октября Бикон Хиллз Дерек наблюдает за тем, как джип Стайлза выезжает на дорогу, прежде чем он возвращается к кухонному столу и кипе непрочитанных, удручающих тематических исследований. Два месяца. Он пытался полюбить это в течении двух месяцев. Два месяца, и он до сих пор не может достаточно долго концентрировать на этом своё внимание, чтобы разобрать эти чудовищные исследования. Он потирает виски, юридические термины размываются в серое пятно, когда его глаза теряют фокус. Его сердце всё ещё слишком сильно бьётся, его руки до сих пор холодные и влажные… Когда он увидел Стайлза в Нью-Йорке, было похоже, что у него случился выброс адреналина или же это была попытка убежать, но это было ничто по сравнению с этим. Находясь в движущемся такси, когда между ними было несколько дорожных полос, Дерек был в гораздо большей безопасности. Лицом к лицу, оказавшись жертвой его фирменного очарования, быть достаточно близко, чтобы прикоснуться, пить из одной бутылки… Дерек сопротивляется желанию прикоснуться мысленно к его губам… Дерек почти чувствует себя заболевшим. Его лицо… лицо Стайлза было таким выразительным. Дерек успел забыть об этом. Конечно, он мог быть равнодушно раздражающим, когда он хотел этого. Он был полностью самонадеян и нечитаем, когда он заходил в дом, но он не пошёл по этому пути. Что он имел в виду под «ты будешь идеально схо­дить­ся в этом с ос­таль­ны­ми»? Его лицо было таким мягким и открытым, когда он говорил это. Он звучал так побеждёно. Выхода не было, Дерек может сделать это. Дерек переоценил эти пятнадцать слишком неловких минут. Они были болезненными. Дерек не перенапрягает себя до крайнего истощения, чтобы стать студентом и бросить юридическую школу через два месяца после поступления в неё. Нездоровый, больной, вредный. Тот же аргумент можно было бы использовать для ухода из группы. Он не работал усердно над этим, чтобы бросить всё, но он поступит так. Был один разрушающий и общий фактор между тем временем и соблазном, назревающим в глубине его живота: Стайлз Стилински. Стайлз Стилински разбил его сердце, и он сделает это снова, если Дерек впустит его в свою жизнь. Чего он не сделает. Он не может потерять всё во второй раз. Его роковой ошибкой не может быть и не станет Стайлз Стилински. «У Хейлов нет Ахиллесовой пяты», — однажды сказал его отец. Поэтому, нет, Дерек не сбежит и не будет снова играть рок-звезду. Он собирался драться зубами и ногтями, чтобы дожить до отцовского наследства и его ожиданий. Больше никакого отклонения от намеченного курса. Больше никаких отвлекающих факторов. Больше никакого Стайлза Стилински. Похуй на него. Самое лучшее, что он когда-либо делал — отказ от него. Он возвращается к чтению. Или… он пытается сделать это. Он может слышать как часы отсчитывают путь к окончанию его жизни — навсегда обречён на плаванье в юридических документах и отвержение зова природы, который он мог чувствовать. Навсегда обречён на невозможность почувствовать тоже, что ощущал его отец. Два месяца и он уже ненавидит это. Если группа осталась без басиста, то это так же причинило боль Лидии и Скотту. Если они всё ещё не нашли басиста, то они, скорей всего, паникуют. Лидия упоминала, что Европа начнётся вскоре после окончания летнего тура, значит, они скоро должны отправиться на гастроли. У Дерека два месяца до выпускных экзаменов. Мог ли он серьёзно заниматься этим ещё два месяца? Его занятия были настолько скучными, Что ему иногда хотелось кричать. Просто встать в центре аудитории и закричать о том, как ему скучно. Возможно, если бы кто-нибудь из будущих юристов поднял на него взгляд, согласился бы с ним и немного поаплодировал, возможно, если бы взгляды всех снова были бы обращены на него, то он бы почувствовал себя немного лучше. Но Дереку не нравилось внимание. Ему никогда не нравилась известность, пришедшая со Smokes for Harris. Но он действительно любил выступать. Он любил фанатов, знающих слова всех их песен и подпевающих им в толпе. Он обожал играть подросткам, которые ждали в очереди всю ночь. Он любил встречи с детьми, проделавшими длинный путь, только чтобы увидеть их. Он обожал играть со своими лучшими друзьями. Он любил путешествовать. Он мог направить всю концентрацию и внимание на убивание времени в автобусе, если это подразумевало, что он будет выходить на сцену каждый вечер. Дерек пробегается большим пальцем по мягким кончикам пальцев, ощущая мягкие призраки заработанных твёрдых мозолей, пока он выходит из кухни и направляется к тому, что когда-нибудь станет комнатой для гостей. Или офисом. Или чем-нибудь ещё. В настоящее время, там располагаются коробки с книгами, которые он не потрудился разобрать, и его коллекция бас-гитар. Его самая старая и самая любимая бас-гитара наиболее потрепанная из всех. Потёртые края, загнутые и грязные углы наклеек, незатейливая и старая багажная бирка, закреплённая на грифе… он пробегается руками по частично стёртой надписи, написанной серебряным маркером, фирмы Sharpie: «Скотти МакКолл сломал твою детку и отдаёт тебе свою жизнь. Предложение истекает: никогда. Обращаться ласково. Подпись, Скотт МакКолл.» Скотт споткнулся о гриф, когда Дерек прислонил гитару к автобусу. Айзек знал парня в музыкальном магазине, находящемся в месте проведения следующей остановки в туре, и они починили её, но Скотт всё ещё чувствовал себя виноватым. Дерек получал по возможности от этого наибольшую выгоду на протяжении остальной части турне. Он задаётся вопросом, помнит ли он песни, которые он написал. Кроме того он заставлял себя прослушивать их альбомы, которые были выпущены после его ухода, он не слушал Smokes for Harris, с тех пор как покинул группу. Внутри чехла акустическая любовь его прежней жизни отражает свет на него. У неё блестящий медовый оттенок и стальные струны, запах дерева и затхлый сигаретный дым, окружает внутреннюю подкладку чехла. Её изгиб соприкасается с коленом Дерека так, как будто там её место, её струны становятся слишком растянутыми под его прикосновением, как если бы она жаждала его. Ему интересно, сможет ли он настроить гитару на слух как раньше, по мере того, как он крутит колки. Ноты извиваются и качаются, а потом встают на место. Дерек наигрывает мелодию и чувствует гармоничную энергию вокруг него. Затем он играет и мурлычет, а позже начинает петь. Он играет до тех пор, пока не чувствует боль в спине от долгого сидения на полу, пока в пальцах не появляется ощущение, что они скоро закровоточат. Он даже не вспоминает о домашнем задании, пока не становится слишком поздно, поэтому он просто идёт в кровать. Несмотря на то, что он безусловно проебал занятие, он не чувствовал себя таким умиротворённым долгие месяцы. Он не может даже заставить себя почувствовать вину за то, что не прочитал задания. Он практически слышит зов дороги — шины на асфальте и ликование толпы, нестройные звуки ответной реакции и тарелки, жужжание огней и всё остальное… Он засыпает, чувствуя, будто он, покачиваясь спит в автобусе, мчащемся в следующее Где-Нибудь.

***

4 Октября Сан-Франциско, Калифорния Стайлз оставляет машину в аэропорту, это занимает у него несколько минут, но он встречает их в терминале, у них в запасе слишком много свободного времени. Ей-Богу, он пытается. На этот раз он собирается попробовать. Эллисон, как и ожидалось, определённо сердится. Разве она не знала, что он собирается попробовать? Он собирается сделать что-то хорошее для всех них. Начиная прямо сейчас. — Где чёрт возьми ты был? — Спрашивает она, её голос звучит жутко, но достаточно тихо. — Я отсыпался, — пытается он. — Бред сивой кобылы. Я сказала тебе, чтобы ты показался вчера утром. Так где ты был? Он собирается оправдать себя, когда видит, что Скотт и Лидия свирепо смотрят на него. Он ожидает, что они накинутся на него за этот вопиющий случай… он бы предпочёл, чтобы они сделали это. — Вы двое собираетесь что-нибудь добавить? — Спрашивает он, пытаясь разозлить их. Видите? Пытается. Стайлз пытается быть всеохватывающим. Он встретился с гробовым молчанием, поэтому он поворачивается к злому менеджеру. — Послушай, Эл, я знаю как выглядит, если оглянуться назад, но я просто… — Оу, лучше бы это звучало лучше. — Я имею ввиду, это не… это неплохо? В этот момент телефон Стайлза звонит в его руке. Эллисон раздражённо смотрит на него, когда он опускает взгляд, читая сообщение. — Почему ты, блять, улыбаешься? — шипит она, когда он поднимает взгляд. — Я нашёл басиста, — говорит он, вскидывая руки к небу. — Мне без разницы, если ты нашёл басиста. Я уже связалась с несколькими потенциальными заменами, с которыми вы встретитесь, когда вернётесь в Лос-Анджелесе, — возражает она. — Нет, нет, я нашёл Басиста. — Он проходит мимо Эллисон и протягивает свой телефон Скотту. — Что там написано? — Спрашивает Лидия, пытаясь прочесть через плечо Скотта. — Я подумал над этим. Пускай Эллисон пришлёт мне детали, — в неверии читает Скотт. — Подумал над чем? — Это же… не… возможно… — говорит Лидия в изумлении, забирая телефон, чтобы поближе рассмотреть написанное. — Как ты умудрился…? — Не говори, что я никогда ничего не делал для нас, — говорит Стайлз, ухмыляясь.

***

5 Октября Сакраменто, Калифорния — Как ты сделал это? — Спрашивает Эллисон, её стопы лежат на колене Стайлза, каблуки скинуты на пол под стул. — Я говорил тебе. — Ты не приносил кровавую жертву богу вулкана, Стайлз, — утверждает она, сквозь смех. Они ждут свой рейс до Остина, который будет поздно ночью, и ему нравится, какая она сейчас. Волосы собраны в неряшливый пучок, она улыбается, напряжение в её плечах практически отсутствует, но всё ещё немного заметно. Это длится недолго, так как Эллисон действительно нравится быть рядом со Стайлзом. Шоу прошло хорошо, чего Стайлз не мог сказать в течении некоторого времени. Сегодня группа провела день вместе. Сегодня Стайлз почувствовал, что он может продолжать пытаться, пока это делается для них. Они смогут пройти через Европу, они могли бы пережить хиатус и они наверняка вернутся из него. Может быть. — Ты не знаешь, что я сделал. В Области залива Сан-Франциско есть действующие вулканы. — Нет, их нет. — Однако, есть ранее действующие вулканы. — Таким образом, неактивные на данный момент. — Смотри, твои проблемы в том, что ты не веришь. — Мои проблемы в том, что ты не хочешь говорить каким ты образом уговорил Дерека Хейла выйти с отставки, хотя вы двое… — она делает возмущённый жест своей рукой и заканчивает на этом. — Я попросил его. — Чушь. — Нет, не чушь. Я выписался из отеля и сбежал в Бикон Хиллз, чтобы провести время со своим отцом, и я каким-то образом в конце концов оказался у него дома, несмотря на мой здравый смысл, и я попросил его. — Я думала, что ты в конце концов собрался умереть где-нибудь в переулке, как обычно, а ты говоришь мне, что ты просто ушёл, чтобы провести время с твоим отцом? — Прости. Но я не вижу, что ты пыталась позвонить мне или искать меня. — Часть меня надеялась, что ты реально умер, потому что мне бы больше не пришлось мириться с этим дерьмом, — произносит она со злой ухмылкой. Стайлз ухмыляется ей. — То есть, ты просто попросил его? — Ага. Я имею в виду, это не похоже на то, что он сразу же сказал «да». Имею в виду, я не заслуживаю полного доверия. Он провёл всю ночь в раздумьях, чтобы понять это. — Ну, что потом. Скотт и Лидия более счастливы с этой новостью, ты, кажется, не собираешься взорваться, я просто рада, что на данный момент поиск басиста завершён. — На данный момент? — Ох, он ясно дал понять, что это только для турне по Европе. — Ты уже говорила с ним? Эллисон просто смотрит на него. — Конечно говорила. Но я имел в виду… Мне казалось, после этого тура… — Мы не говорим сегодня о хиатусе, Стайлз. Мы просто собираемся сесть в этот самолёт и проспать весь полёт до Остина. Тшш. — Я согласен.

***

6 Октября Остин, Техас Стайлз сидит пьяный в каком-то клубе. Сакраменто? Нет. Техас, не Калифорния. Остин. Он поднимает тяжёлую голову и его тело шатается. Он проклинает всё, потому что он с такой лёгкостью может быть в Сан-Франциско или Чикаго, в Бостоне или Хьюстоне, в Таллахасси или Омахе, или же в любом городе мира. Его внутренний компас вращается, вертится и крутится. — Если бы это было не для тебя, то нам бы прежде всего не пришлось искать Айзеку замену, — кричит Скотт. Айзек не возражал. — Ты думаешь, что возвращение Дерека, добавит баллов в твою копилку? Хорошая работа, ты сделал абсолютный минимум, чтобы удержать эту группу на плаву. Пиздец, как великолепная работа, Стайлз, — орёт Скотт. Ни у кого нет возражений. — Что ж, тогда старайся лучше, потому что это дерьмо, — (он зло обвёл рукой вокруг себя) — не собирается уменьшаться. — Стайлз не возражает. Стайлз стонет и трёт лицо одной рукой, другая же сжимает бокал с чем-то янтарным. Его кровь похожа на кислоту. Он не в порядке. Он близок к… Он просыпается, думая о книге, которую прочитал однажды. Ртуть… яд… яичные желтки, что-то похожее. Это была скучная книга. Стайлз держит свои глаза закрытыми и пытается вспомнить её название, вместо того, чтобы думать о том, как сильно ему хочется блевать. — Стайлз… — Я не думаю, что уже закончил её, это должно… быть что-то… о… Нью-Йорке. — Что чёрт возьми ты несёшь? — Тшшшш… — От её голоса ему хочется подпрыгнуть. Мягкая рука покоится на его лбе. Хозяйка голоса должна быть в одной с ним постели. И она не называла его Сэмом или Стайлзом, поэтому он в полной заднице. — Пожалуйста, скажи мне, что мы использовали презерватив, — бормочет он, в основном самому себе. — Как будто бы тебе так повезло, — человек рядом с ним издевается. Стайлз рискует кинуть быстрый взгляд, слегка приоткрывает один глаз и видит Лидию. Он ни черта не может вспомнить, но в комнате слишком ярко и ему определённо нужно проблеваться. — Попытайся сделать это в ванной комнате, спасибо! — Кричит Лидия ему вслед, пока он бежит туда. Стайлз справляется, отлично. Он остаётся там на некоторое время, слишком занятый рвотой, чтобы пытаться собрать воедино события прошлой ночи или попытаться вспомнить название случайной книги, которая могла оказаться фильмом или эпизодом из Закона и Порядка, или чего-то ещё. — Эллисон звонит тебе, я должна ответить? — Спрашивает Лидия, стоя в дверном проёме. Стайлз лежит на полу, щекой прижимаясь к приятной и прохладной плитке. Он согласно ворчит. Он слышит её голос как будто через водопад — отдалённый и невнятный, затихающая и возрастающая смесь. Затем она возвращается. — Чего она хотела? — практически невнятно бормочет Стайлз. — Как обычно, знать твоё месторасположение. Стайлз стонет. Лидия сидит на краю ванны и смотрит на него сверху вниз. Вся ванная комната заполнена ослепляющим светом, а Лидия прекрасное рыжеволосое пятно. Стайлз чувствует себя как жвачка, прилипшая к тротуару на оживлённой улице. Ощущает себя мембранным мешком с перегноем. — Ты бестолковщина, — говорит она как ни в чём не бывало. — Ммгмм. — Ты отключился в дерьмовом баре в по-настоящему плохой части города, о которой ты ничего не знаешь. Ты разваливаешься. Ты безответственный и эгоистичный. Что блять с тобой? Я знаю, что это прямо сейчас звучит глупо, но тебе необходимо вырасти. И это ранит тоже. Стайлз не может отличить душевные страдания от боевых действий, происходящих в его теле, но он знает, что все его смешанные чувства находятся где-то глубоко внутри. — Отличное напутствие. — Я не пытаюсь грубить тебе, Стайлз. Я хочу, чтобы ты слушал меня. Ты должен принять, что некоторые тебя обвиняют, но ты не один, хорошо? Мы вместе в этом дерьме и мы пойдём на дно с этим кораблём, и мы ничего не можем с этим поделать. — Так вдохновляюще. — Нам нужен этот перерыв. — Все вы продолжаете называть это перерывом, словно мы собираемся вернуться после него, — бормочет Стайлз со всем усилием, которое он может собрать. Лидия молчит целую минуту. — Это будет видно, — в конце концов решает она. Стайлз насмехается. — Если мы вернёмся, положение вещей должно измениться. Стайлз не реагирует. — А если нет, возможно, это к лучшему. Стайлз всё ещё не отвечает. Они не прерывают тишину так долго, что Стайлз практически засыпает, но Лидия прочищает горло. — С тобой всё будет в порядке? — спрашивает она. — Оу, в конечном счёте. Как всегда. — Он делает глубокий и ободряющий вдох и подтягивается вверх, чтобы принять сидячее положение. Он не открывает глаза, пока комната не перестаёт вращаться. Когда он открывает глаза, он видит мрачное выражение лица Лидии. — Итак, потрудись объяснить мне, что произошло прошлой ночью? Я опозорился? Она вздыхает. — Помимо того, что ты заснул лицом в миске с кренделями в дерьмовом баре, ты это имеешь в виду? — Ох, это ничего, — отмахивается Стайлз. — Как в конце концов я оказался здесь? — Ты выпил слишком много и не знал как добраться до сюда, поэтому ты позвонил Скотту, чтобы он спас тебя и он, эм… Он был лишком занят, поэтому ему пришлось вызвать мне такси, чтобы я нашла тебя. — Почему ты тогда просто не бросила меня в моей комнате? — Я беспокоилась. — Фронтмен группы Smokes for Harris Найден Мёртвым в Гостиничном Номере в Остине, — говорит он своим лучшим голосом ведущего новостей. — Его Группа Рада. Больше об этом в девять часов. — Захлопнись, — огрызается она. — Чем же Скотт так был занят? — Я не знаю. — Он не был занят, Лидия. Так что он на самом деле сказал? Потому что, если это продолжение того же, что он говорил вчера вечером после шоу… — Разбирайся с этим со Скоттом, избавь меня от этого. — Ты сама впутала себя в это. Ты погрязла в этом. Уйдём на дно с нашим кораблём, помнишь? Она свирепо смотрит на него. — И ты по-настоящему винишь его за то что он сказал? Как думаешь, он сильно заблуждался в том, что он говорил? — Она готовится шумно аргументировать это, но у Стайлза не хватает духа для этого. — Нет. — Нет? — Я думаю, он был прав. — Что ж, он не был. Он поступил подло, а ты не заслуживаешь этого, — она вздыхает, сдуваясь. — Но это то, что он действительно чувствует, а ты продолжаешь просто убегать, вместо того, чтобы поговорить с ним. Стайлз пожимает плечами. — Так почему он не может быть моим рыцарем в сияющих доспехах? — Он сказал, что не хочет быть тем, кому однажды придётся убирать весь бардак за тебя. Стайлз кивает, чувствует, как его мир наклоняется, чувствует, как содрогается его центр тяжести. — А ты вытащила короткую соломинку? — Тебе необходимо позвонить Эллисон. Или Бойду. Нет, не вытаскивала. Тебе следует быть благодарным. И он благодарен. Просто он не знает, как сказать это. Вместо этого он начинает: — В конце концов, ты тоже собираешься отказаться от меня. — Нет, я не собираюсь делать этого. — Её голос немного колеблется, но тем не менее в нём слышится сила. Стайлз на самом деле верит ей. — Обещаешь? — Спрашивает Стайлз, смягчаясь. Она стискивает зубы и кивает. Он смотрит на неё, и он любит её. Он хочет сказать это, но вместо этого произносит: — Костёр тщеславия. — Хм? — Спрашивает она. — Книга. Нью-Йорк, восьмидесятые, Уолл-стрит, криминал, что бы то ни было. Она была скучной, но хорошей. Я определённо никогда не дочитаю её. Она закатывает глаза и наклоняется вперёд, чтобы поцеловать его в лоб. — Что скажешь на счёт обслуживания в номер и дрянного телевидения? — Я скажу "определённо".

***

10 Октября Нью-Йорк Они ждут свой рейс до Лос-Анджелеса, в то время как Айзек ждёт рейс до Чикаго. Скотт убит горем, Лидия мрачная, а Стайлз может чувствовать вес тяжёлой двери, которая начинает закрываться. В конце их выступления прошлой ночью, Стайлз понял, что никогда не гастролировал без Айзека. Он был просто кудрявым парнем из Чикаго, которому нужен был концерт, и который мог по-настоящему хорошо играть на бас-гитаре. Они познакомились с ним через общих знакомых, когда записывали первый альбом. Дерек присмотрелся к нему и попросил его стать их техником, отвечающим за бас-гитары. Айзек обучался всему, что знает о том как быть техником, в дороге вместе с ними. Он стал отлично разбираться в этом так быстро, что это могло стать для него настоящей профессией. Когда Дерек ушёл, он собирался перейти в другую группу, но он бросил всё, чтобы помочь им. У Стайлза всегда было запоздалое чувство раскаяния. Они так устали. Ни у кого не было настроения. Айзек действует так, будто ничего не случилось, но это не так. В зале ожидания ужасающе тихо, Скотт, Лидия и Айзек сидят близко к огромному окну, выходящему на взлётную полосу. С полным держателем для кофе в руках, Стайлз подходит с миром. — Один мокко для Скотта, — заявляет он, протягивая ему напиток. — Ванильный латте для дамы. — И для Айзека, café au lait* — Спасибо, — говорит он, улыбаясь вежливой улыбкой, говорящей «слишком-мало-слишком-поздно». И это так. Он пытается исправить положение вещей, но слишком поздно для этого. Кофе не может исправить этого. Никакие маленькие жесты не смогут спасти группу. Конечно, он иногда был обижен на него… из-за того, что он не был Дереком, из-за кражи Скотта…, но в конце концов, Айзек был ему братом. Стайлз уже чувствует как начинает задыхаться ото всех тех вещей, о которых он не сможет сказать Айзеку прежде чем тот поднимется на борт или когда-либо ещё. Объявляется, что начинается посадка на рейс Айзека до ОʼХары* и Скотт теряется в лице. — И это мне сигнал, — говорит Айзек со вздохом. Хмурость Лидии увеличивается. — Обнимаю всех, ребята, идите сюда. Он начинает с Лидии, переходит к Скотту и затем к Стайлзу. Когда мы вернёмся, я хочу, чтобы ты был с нами. Прости. Пожалуйста, поехали в Европу. Пожалуйста, не ненавидь меня. — Безопасного перелёта, мужик, — говорит Стайлз во время объятия. — Спасибо, — говорит Айзек, хлопая его по спине.

***

11 Октября Бикон Хиллз, Калифорния — Я всё ещё не могу поверить, что ты на самом деле едешь с нами. Это конец твоей отставки? — Спрашивает Дэнни. — Нет, — отвечает Дерек. — Я просто делаю некоторое, эм… дружеское одолжение. Включая тебя, вроде бы. — Эй, у меня есть работа с тобой или без тебя, но я всё ещё ценю это. Это будет как в старые добрые времена! Дерек насмехается. — Я серьёзно сомневаюсь, что так будет, но мы посмотрим как всё пойдёт. Дерек нажимает на значок громкости в своём телефоне и опускает его вниз, чтобы продолжить собираться. — Ты всё ещё в округе или ты вернулся в Лос-Анджелес? — Спрашивает Дерек. — Вернулся в Эл-Эй, мы позже будем проверять оборудование в боксе. Когда ты вылетаешь сюда? — Завтра. — Нервничаешь? — Да. — Я бы тоже нервничал. Слушай, если тебе будет неудобно в автобусе группы, ты всегда можешь приютиться у меня в автобусе для команды. — Я буду иметь в виду. — Но это было бы хорошо. — Что входит в багаж для международного тура? — Спрашивает Дерек, чтобы поменять тему. — Переходники для розеток, одежда, зубная щётка, паспорт. Дерек осматривает беспорядок в открытых чемоданах. — Похоже, я почти собрал вещи. — Сомневаюсь в этом. Слушай, мне надо идти. Но запомни мои слова, это будет великий тур, и ты выйдешь из отставки из-за него. Это моё предсказание. После прощания с Дэнни, Дерек расхаживает. В последнее время Дерек слишком много расхаживает. Дерек сказал семье, поставив её перед фактом. После того, как стало слишком поздно для них неодобрительно к этому отнестись. После того, как его уход с курса произошёл, после того, как его отсрочка была рассмотрена… Таким образом, реакцией его матери было закипающее осуждение и беспомощный вздох. Она была слишком тактичной, чтобы сказать что-нибудь ещё. Дерек знал каждый аргумент, в котором она была против, принимая во внимание, что он уже все их слышал раньше. Дерек почувствовал… нервозность. Маршрут тура был требовательным, и он не привык к этому. Он репетировал в Лос-Анджелесе на следующий день, и он не был готов к этому. Он должен был собрать достаточно вещей для месячного тура в несколько мешков по возможности, должен найти паспорт, должен проверить и второй раз проверить своё снаряжение перед отъездом, должен прибрать свой дом, чтобы тот был готов стать свободным… Он больше не построит что-то похожее. Но он практически трещит электричеством возбуждения.

***

11 Октября Лос-Анджелес, Калифорния — Убирайся из моего офиса, — произнесла Эллисон, даже не отрывая взгляда от экрана компьютера, когда Стайлз зашёл. — Ты мой менеджер, ты работаешь на меня. — Продолжай так думать, — сказала она таинственно. — Я в отпуске от Smokes for Harris до завтрашнего дня. — У тебя вообще есть другие клиенты? — Твоё дарование, — говорит она просто. Стайлз замечает, что она всё ещё не смотрит на него. — Моё даро… Royales? — Мммгммм, — бормочет она, наконец-то глядя на него. — С каких пор? — С этой недели. Смотри, это удобно, потому что они друзья твоего лейбла и мы гастролировали с ними раньше, мы собираемся снова гастролировать с ними и Smokes близки к выходу на хиатус. — Правильно, конечно. Но будет ли у тебя время на нас двоих, если мы вернёмся? — Будет. — Как? Мы не всегда будем гастролировать вместе. — И я не всегда буду гастролировать с моими труппами, — говорит она, не выдавая ничего. Часть Стайлза всегда будет видеть её как новоиспечённого менеджера, носящую футболку с её труппой и поющею вместе с толпой в их первом туре, так что эта мысль была чужда ему. — Именно поэтому у нас есть тур-менеджер. Стайлз садится напротив неё с раздражением. — Почему ты здесь? — спрашивает она, наконец-то полностью переключая своё внимание на него. — Итак, Дерек завтра в городе, — начинает он. — Да. — Во сколько? — Репетиция ровно в десять. — Это не то, о чём я спросил, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Она переворачивает страницу в её гигантском планировщике и ведёт пальцем вниз страницы. — Аэропорт Лос-Анджелеса, прибытие в 8:15. Зачем? — Какой терминал? — Вирджин. Зачем? — Я встречу его. — Я назначила водителя. — Сохрани деньги. Я заберу его. Она смотрит на него так, будто у него есть скрытый мотив. — Зачем? — спрашивает она снова. — Я хочу поговорить с ним перед репетицией. Он нужен тебе перед репетицией завтра? Она вздыхает и откидывается на спинку стула. — Нет. — Таким образом… Я могу встретить его! — Отлично. Загруженный завтра будет день, убедись, что будешь вовремя. — Да, мадам.

***

12 Октября Лос-Анджелес, Калифорния Там было создание в серых джинсах, фланелевой рубашке и в дорогих солнцезащитных очках, ждущее его с тележкой в зоне получения багажа, и Дерек подавляет стон, он чувствует, как тот растёт в его груди. Он не был готов к этому. — Доброго утречка, — говорит он, улыбаясь. — Корысть должна быть опущена, да? — Спрашивает Дерек, натянуто улыбаясь. Стайлз пожимает плечами. — Я решил содрать бинты, понимаешь? Добро пожаловать в Эл-Эй. Поехали? Стайлз хороший водитель, если не брать в расчёт ужасное тревожное молчание, излучаемое на протяжении всего утра. Дерек вот-вот выпрыгнет из своей кожи, чтобы избежать дискомфорта, когда они наконец-то заезжают на парковочное место перед зданием, которое, как полагает Дерек, является репетиционным домом. — Ладно, я просто… хотел поговорить с тобой перед репетицией, — выпаливает Стайлз, припарковывая машину. — Ээ? Хорошо? — Я подумал, что просто должен сообщить тебе, во что ты ввязываешься. — Ох. Справедливо. — Справедливо, — повторяет он, его голос немного дрожит. Его светящиеся глаза смотрят на Дерека, и он чувствует себя незащищённым. Справедливо/несправедливо. Дерек не думал об этом некоторое время. Раньше они прожигали часы играя в Справедливо/Несправедливо в зале ожидания, они раньше шептали эту игру на гостиничных простынях, когда не могли уснуть. — Это было нечестно по отношению к тебе. Дерек улыбается, не смотря на все усилия не делать этого. — Прости. Я не имел в виду… — Я знаю. Это хорошо, жаль, что я, эм… сделал это странно? Да так… — Стайлз замолкает, сжимая и поворачивая руки на руле. Действующие на нервы руки. — Ты хотел поговорить? — Напоминает ему Дерек. — Ага. Послушай, Лидия и Скотт знают всё, полностью. Эллисон тоже. О нас. Нашем… нечто, понимаешь? И, эм… Royales, ты встретишься с ними позже, они ничего не знают о нас, но они невероятные ребята, и ты по-настоящему полюбишь их. Что касается команды, Бойд, Джексон, Дэнни и Гринберг — единственные, кто был с нами, когда ещё был ты. Бойд сейчас наш тур-менеджер, и у нас появился Маркус в охране. Ты полюбишь Маркуса. Он такой же мудак, как и ты. Я имею в виду… Извини, это было… Это не то что я подразумевал. Я имел в виду что-то типа… он привлекательный придурок, не такой как ты… привлекательный. Чёрт. Ты понял, что я имел в виду. — Эм, да. Щёки Стайлза краснеют и он к чертям ломает руль. — Но, эм… да. Слушай, в группе немного напряжённо сейчас. Это не из-за тебя. Это правда, не чувствуй себя некомфортно. Если ты слышал что-нибудь о… разговорах о хиатусе… что ж, всё так, как есть. — Ох… ну ладно. — Я имел в виду, что подумал о том, что ты захочешь знать об этом. Он кивнул. — Да. Это, эм… приятно осознать. — Я знаю каково тебе. Ты становишься полным параноиком. И на этой ноте, мы можем сделать вид, что ничего не произошло, или мы можем избегать друг друга, или мы можем попытаться вести себя как взрослые люди и двигаться дальше. Тебе решать. Что касается меня, то я бы предпочёл, чтобы мы избегали друг друга по возможности, потому что, эм… что ж, ты видишь. Ничего личного. Но если ты захочешь пытаться двигаться дальше, то я буду тоже пытаться. Дерек смотрит на него, ища ответ на свой ещё не заданный и не сформулированный вопрос. — Что? — Спрашивает Стайлз, немного извиваясь в своём кресле. — Ты другой, — решает Дерек. Руки Стайлза трясутся, когда он вытаскивает ключ из замка зажигания. — Справедливо, — бормочет он.

***

19 Января, 2011 год Бикон Хиллз, Калифорния Дерек сердито ходил по своей комнате, пока Стайлз неуютно сидел за столом. — Ты продолжаешь делать это, — наконец произнёс Дерек, останавливаясь. — Делать что? — Спросил Стайлз, жуя завязку от капюшона худи. — Продолжаешь флиртовать со мной. Стайлз закатил глаза. — Натурал испугался? — Спросил Стайлз дерзко. Дерек отчаянно зарычал, сжав кулаки. Он не был зол на Стайлза, не на самом деле. Он был потерян. Смущён. И Стайлз был этому причиной. Он должен был скоро встретиться с Пейдж, и они должны были делать вместе домашнее задание. Но сейчас это… Дерек сделал глубокий вдох и попытался взять под контроль своё самообладание. — Давай сыграем в Справедливо/Несправедливо, — спокойно произнёс Дерек. Стайлз вздохнул. — Отлично. Ты начинаешь. — Тебе нравится флиртовать со мной. — Справедливо. Тебе нравится, когда с тобой флиртуют. Дерек подумывал солгать, но не смог. — Справедливо. Тебе нравится флиртовать со мной, чтобы сводить меня с ума. — Несправедливо. Ты сходишь с ума, потому что тебе не нравится то, что тебе нравится, когда я клеюсь к тебе. Дерек оказался пойман между ответами на секунду, но справился со своим желудком. — Несправедливо. Ты ненавидишь Пейдж. — Несправедливо. Ты хочешь прекратить играть в Справедливо/Несправедливо. — Несправедливо, — сказал Дерек, в подтверждение кивая головой. — Ты запал на меня. — Несправедливо, потому что ты нарушаешь правила этой игры. — Несправедливо. Мы создали правила, мы можем нарушать их. Ты запал на меня. — На какое утверждение я должен ответить? — Ты запал на меня. Стайлз встал и подошёл на пару шагов ближе. — Справедливо, — произнёс он, в его взгляде появились хищные вспышки. — Тебе нравится то, что я запал на тебя. Дерек изо всех сил старался вернуть на лицо беспристрастную маску, когда он думает об этом. — Справедливо. Стайлз ухмыльнулся и подошёл ближе. Дерек чувствовал себя как будто бы загнанным в угол. Он даже не мог вспомнить, где это должно было происходить или что он хотел сделать, но это не было так. — Ты хочешь прекратить играть в Справедливо/Несправедливо. — Несправедливо. Ты смущён. — Справедливо, — Дерек сжал челюсти. — Ты наслаждаешься этим. — Справедливо, — сказал он легкомысленно, входя в личное пространство Дерека. Дерек инстинктивно отходил и оказался зажатым в угол. Стайлз бросает короткий взгляд на губы Дерека, прежде чем поднять его обратно, и закусывает нижнюю губу. — Тебе нравится флиртовать со мной. — С-с-суемудрие, — Дерек заикался. Стайлз засмеялся, и Дерек почувствовал вдохновение от этого звука. Он тоже засмеялся, стыдливо смотря вниз. Стайлз слегка наклонился вперёд, чтобы их лбы соприкоснулись. — Боюсь, что это не ответ, — сказал Стайлз мягко. — Тебе нравится флиртовать со мной. — Справедливо, — сказал Дерек, ненавидя себя за то, что наслаждается их непосредственной близостью, когда он должен был встретиться со своей девушкой. — Я должен идти, потому что встречаюсь с Пейдж. — Несправедливо, — сказал Стайлз, надувая губы, отходя от Дерека и поворачиваясь к столу. Стайлз казался таким равнодушным, но Дерек видел его трясущиеся руки. — Что ж, чтобы закончить это как джентльмен: Ты хочешь прекратить играть в Справедливо/Несправедливо, — произнёс Стайлз, пока надевал рюкзак. — Несправедливо. — Сюжетный поворот… — Сказал с неопределённостью Стайлз. — Если ты думаешь, что я позволю тебе, ты поцелуешь меня. — Дерек почувствовал, как сжался его желудок в ту же секунду, как сказал это, шокируя даже себя. — Оу, абсолютно справедливо, — без колебаний ответил Стайлз, ухмыляясь. — Что ж, тогда… — произнёс Дерек, чувствуя как становится сухо в его горле. Бровь Стайлза удивлённо поднялась, а затем он рассмеялся. — Ты дразнишься, — сказал Стайлз, возвращаясь к стоящему как статуя Дереку. — Иди сюда, большой парень. — Он схватил Дерека за подбородок, пошевелил им, как мать делает это с ребёнком, и чмокнул его в губы. Прежде чем он полностью отстранился, Дерек схватил его за запястье и попытался сказать выражением своего лица то, что не смог сказать ртом. Их глаза встретились и веселье сошло с лица Стайлза. Свободную руку Стайлз положил на затылок Дерека. Он приблизил лицо Дерека ближе и Дерек не мог вспомнить, как дышать. — Ты должен заработать его, — сказал Стайлз, его голос мягкий и низкий. Он улыбнулся и отпустил голову Дерека. Дерек почувствовал себя брошенным на необитаемом острове. — Несправедливо, — окликнул он Стайлза, когда тот ушёл.

***

Сегодняшний день Лос-Анджелес, Калифорния Стайлз никогда не забудет выражение лица Лидии, когда он сказал ей, что Дерек ушёл из группы. Оно на всю жизнь было выжжено в его памяти. Но когда она видит его, входящим в репетиционный зал со своей бас-гитарой в руке, такое ощущение, что Лидия никогда не испытывала этого опустошения. Стайлз хочет, чтобы он также мог забыть об этом. Он пытался, он на самом деле пытался. Он заставил себя пойти и поговорить с ним, он попросил его отправиться в тур вместе с ними, он говорил себе каждый день, что он будет в порядке не смотря на это, он умолял забрать Дерека из аэропорта, чтобы показать разницу между тем, каким он был и каким он стал, тогда он точно не был выше этого и более развитым. Одна часть презрения к двум унижения. Как отчаянно. Как безрассудно. И теперь он должен жить с этими последствиями. Лидия всё ещё верещит над Дереком, когда Скотт проходит мимо Стайлза, задевая того, чтобы тоже добраться до него. Как будто Скотт тоже не ненавидел его. Как будто Скотт не был на его стороне раньше. Стайлз опускает кейс от гитары с немного большей силой и щёлкает застёжками так громко, как это возможно. Остальные трое слишком заняты, чтобы заметить, что Стайлз не собирается здесь проебать весь день, нет сэр. Он надевает ремень от гитары, присоединяет её к усилителю и ждёт, когда остальные присоединятся к нему. У Стайлза нет бывших, у него есть Дерек. Но он представляет себе это клокочущее раздражение и ревность хуже чем то, что нормальные люди чувствуют. — Мы можем начать репетицию? У нас много дел сегодня, — говорит Стайлз в микрофон, закреплённый на стойке, который уже установили для него. Троица останавливается и поворачивается к нему. У Лидии понимающий взгляд, который Стайлз не хочет расшифровывать, Скотт выглядит безумным, а на Дерека Стайлз не смотрит вообще.

***

2 Октября, 2014 год Лос-Анджелес, Калифорния — Где Дерек? — Спрашивает Скотт, когда они приехали. — Он не придёт. Лидия с возмущением фыркнула. — Что ты имеешь в виду, говоря, что он не придёт? У нас есть неделя, пока мы не отправились в студию, и нам надо работать… — Он не придёт. — Ты говорил это, но… — Он ушёл. Никто из них не произнёс ни слова, шок слишком свеж, чтобы превратиться в опустошение. Они просто… обосновались в нём. Лидия сидела на подоконнике, находящемся на верху лестницы, в новом и совершенно пустом доме Стайлза и смотрела на темнеющие окрестности за окном. Скотт сидел на полу, его глаза изучали его руки. Стайлз обосновался в дверном проёме, готовый бежать, если придётся. Стайлз ожидал, что первое слово, произнесённое кем-нибудь, будет «почему», может быть убийства тяжёлой степени или на худой конец какого-нибудь обвинения. Стайлз чувствовал себя настолько ответственно. У него не было ответов для них, не было никаких оправданий. Они просто должны были смотреть на него и думать, что это была его вина. Они так долго оставались в этих положениях, что Стайлз привык к тихим всхлипам Лидии, к тому, что она не поворачивалась к ним лицом, к гробовому молчанию Скотта, к тиканью часов, отсчитывающих первые секунды его новой жизни после Дерека…, а затем Лидия прочистила своё горло. — Что нам теперь делать? — Спросила она, её голос груб от слёз и долгого молчания. У Стайлза не было никаких ответов, не было никаких оправданий… Скотт шмыгнул носом, вытирая лицо рукавом свитера. — Мы начнём работать, — сказал он, вставая, будто бы демонстрируя своё намерение. — Мы позвоним кому-нибудь… Эллисон знает? А лейблу известно об этом? — Спрашивает он, смотря в сторону Стайлза. Стайлз кивает. Стайлз увидел промелькнувшую боль на лице Скотта, она была очень похожа на ту, которую испытывал Стайлз, когда он обнаружил, что все они узнали об этом раньше него. — Хорошо, итак, у нас будет другой басист. Мы можем позвонить Айзеку или кому-нибудь ещё. А после мы сделаем следующее: мы продолжим работу, мы поедем в студию и там проведём запись, мы сделаем это и мы просто продолжим делать это. Лидия кивает. Она разглаживает юбку и тоже встаёт. — Скотт прав. Это не конец мира. Стайлз, у тебя уже есть материал над которым ты работаешь, ведь так? У Стайлза не было никаких ответов, не было никаких оправданий… — Ведь так? — Она снова спрашивает. Стайлз покачал головой, отводя свой взгляд от них в сторону ковра. — Стайлз. Ты покажешь их нам. Даже если мы захотим отказаться от этого, это отправная точка… Стайлз снова качает головой, один… два… слишком много раз. Он не может перестать трясти головой. У него не было никаких ответов, никаких оправданий… Он хотел, чтобы они кричали и обвиняли его, распяли и ненавидели его, но они не собирались этого делать. Ему необходимо было, чтобы они наказали его, но они не собирались этого делать. Он не понимал, что он плакал, пока Лидия не оказалась рядом с ним. Он ещё не был готов. Он думал, что он должен быть злым и оскорблённым, но он был равнодушным. Теперь глухое биение боли распространило страх по всему телу. Он медленно опускался, пока не сел и Лидия последовала за ним. Скотт подошёл и обнял их обоих. Ютясь в дверях со своими оставшимися двумя лучшими друзьями, Стайлз никогда не чувствовал себя более уверенно, чем тогда. В ближайшие недели письма и записи, Стайлз работает в пол силы. Оцепеневший и перегруженный своей группой и людьми, работающими в студии. Оцепеневший и одинокий, больной и разбитый. При желании он мог обнаружить, что никто не пишет книги самопомощи о том, какого это быть брошенным своим парнем, которого ты никогда не называл своим парнем, который к тому же был басистом в твоей группе и лучшим партнёром в написании, которого ты когда-либо встречал, который бросил тебя и твою группу одновременно. Никто не писал статьи о том, как тактично сообщить прессе о «творческих разногласиях», которые позволят твоему секретному не-бойфрендному парню уйти из группы, сохраняя вашу очаровательную репутацию.

***

Сегодняшний день Лос-Анджелес, Калифорния Дерек был потрясён тем, насколько его товарищи по группе стали взрослыми с тех пор, как он ушёл, и он настолько прекрасно себя чувствовал, потому что вернулся к ним. Преданность Лидии и её стремление к совершенству сделали из неё барабанщика с безупречным чувством времени и ритма своевременно, но её технические возможности были далеко за пределами того, что Дерек когда-либо видел. А Скотт так или иначе стал уверенным бэк-вокалистом, попадающим в ноты вместе со Стайлзом практически без усилий. Раньше этим занимался Дерек. Что на счёт Стайлза… Он никогда прежде не слышал его голос таким сильным. Он всегда знал Стайлза как великолепного притворщика. Он мог перейти от больного и засыпающего к светящемуся и представительному за считанные секунды, Дерек видел, как он делал это. Он делал это для прессы, он делал это для встреч с лейблом, он это делал всякий раз и перед кем-либо, когда это было необходимо. Но сегодня, он не хотел продолжать шоу для остальных. Он не хотел быть здесь. Он не общался в перерывах между песнями. Он даже с трудом попадал в ноты. Дерек никогда не видел его таким незаинтересованным к собственной группе.

***

— Вот наш план действий, — говорит Эллисон со своего места во главе стола. — Там будет пресс-день прежде чем мы отправимся в Европу, и именно тогда мы публично объявим о присутствии Дерека… — Что на счёт продажи билетов? — Спрашивает Стайлз с противоположной стороны стола. Дерек бросает на него взгляд и видит как тот безрадостно ухмыляется, откидываясь на спинку стула. — Это не рекламный ход. Либо это, либо мы вальсируем с Дереком на сцене в Осло, и слухи начнут распространяться. Мы хотим быть честными с фанатами, мы не хотим, чтобы они предполагали что-то и их надежды возросли. — Они всё равно будут это делать, — замечает Стайлз. — Они, как правило, не верят в пиар, они верят в то, во что хотят верить. — Например? — Спрашивает Эллисон, поднимая бровь. Всё смотрят на Стайлза. — Я знаю, ты думаешь, что отлично справляешься здесь, Эллисон, и это так. Но тебе не сбежать от фанатов. Какая была твоя самая нелюбимая вещь, прежде чем Дерек ушёл? Дерек не может помочь, но мгновенно краснеет, когда понимает чего Стайлз пытается добиться. Рот Эллисон сжимается в тонкую линию, когда до неё тоже доходит. — Иногда, очень хорошо нарисованные картинки приходят на ум. Отфотошопленные изображения двух из нас… — Мы поняли, спасибо, — отрезает Эллисон. — Меня не заботят порнографические работы фанатов, меня не заботит, если они ждут чего-то. Я просто хочу, чтобы мы официально заявили, что Дерек не возвращается навсегда, потому что это его условия. А в защиту фанатов скажу, что их теории были правдой, а пиар стал хернёй сейчас, не так ли? — Эллисон скрещивает руки на груди и откидывается назад. Дерек не смеет посмотреть на Стайлза, но он знает, что тот пристально смотрит на неё. — Не можем даже справиться с простой встречей, — вздыхает Лидия. — Итак, у нас будет небольшой пресс-день и объявление что Дерек едет на гастроли, а затем мы будем отвечать на кучу вопросов о том, как прошло счастливое объединение маленькой семьи, которая очень рада, что Дерек присоединился к нам в последний раз. Потом мы будем говорить о том, как мы взволнованны перед Европой и рассказывать, что мы, возможно, будем писать по окончании тура, правильно? Эллисон переключает своё внимание со Стайлза на Лидию и её лицо смягчается. — В принципе, да. — Отлично. Теперь мы можем просто проговорить весь маршрут? — Её ручка балансирует над планировщиком и вокруг неё витает запах бизнеса, что Дерек находит странно успокаивающим. — Я думаю, мы должны быть морально готовы к тому, что нас ждёт впереди. Я вижу, у нас есть пара выступлений на телевидении… После короткой, но напряжённой встречи, они встречаются с некоторыми техниками в боксе. Дерек удивлён потоком эмоций, захватывающих его, когда он видит древние реликвии из прошлого Smokes for Harris, заваленные вещами, которые он не может даже распознать. Смесь эпох невероятна. Он ушёл лишь два года назад, но свидетельства постоянных гастролей, пережитых группой, повсюду. Ему нечего там делать, поэтому он просто стоит с Дэнни и Джексоном и наблюдает. Дэнни хмыкает и бормочет на спутанный клубок кабелей, бесцеремонно сброшенный на таинственные дорожные кейсы. — Ну, по крайней мере, вопрос со свободным местом будет решён путём обмена оборудования с Royales. Ты можешь представить себе два комплекта оборудования и всего остального? — Наконец произносит он. — Давай будем реалистами, мне не нужно десять гитар. Мне просто понадобятся надёжная акустическая и пара электрических гитар, — обсуждает Скотт с кем-то, как предполагает Дерек, является гитарным техником. Эллисон спорит с кем-то по телефону, стоя у двери, Лидия даёт советы своему технику, отвечающему за барабаны, о том, как избежать искривления мембраны у барабана, Гринберг и Бойд сверяются со списком необходимого, закреплённом на пюпитре в виде дощечки с зажимом… Это хаотично и знакомо, и Дерек погружается в это. — Ну, мне по прежнему надо поговорить с ребятами из Лондона. Наши автобусы из Великобритании и там же мы арендуем оборудование. Вот что делает бюджет на оборудование таким жирным, — объясняет Джексон Дэнни, когда Дерек решает исследовать пространство. — Эй, Дерек иди сюда и быстро познакомься с Беннеттом, — зовёт его Скотт. — Бен у нас отвечает за гитары, он великолепен. — Хей, приятно с тобой познакомиться, — говорит Беннетт, пожимая ему руку. — У тебя так же будет бас-техник, но она из лагеря Royales, поэтому мы не увидим её до Осло. — Мы делим техников? — Спрашивает Дерек растеряно. — Да, мы по-настоящему модернизировали этот тур. Он обещает быть… интересным, — говорит Скотт, выглядя неуверенно. — Да, посмотрим, — смеётся Беннетт. — Мы могли бы покончить с несколькими североевропейскими членами экипажа, если это не пройдёт хорошо. Какого вида оборудование мы ищем для тебя? — У меня с собой три моих бас-гитары. Я довольно прост в сборке. — Я думаю, у нас всё ещё есть несколько твоих педалей здесь, на самом деле, — говорит Скотт, поворачиваясь, чтобы исследовать беспорядок вокруг него. — Где-то. Дерек смотрит в сторону Беннетта и видит, что тот побрёл в сторону Бойда и Гринберга, чтобы поговорить. В то время, как Скотт роется вокруг, он изучает пространство. Это среднего размера уродство с вывеской Smokes for Harris и элементами из каждого тура, приставленных к стене. Картонные коробки заполненные старым мерчем, дорожные кейсы, полные кто знает чем, доски и педали, звуковое оборудование и провода, кабели и старые сеты Лидии сложены и уложены везде. Там, кажется, были настоящие тропинки, проходящие сквозь беспорядок и указывающие на какой-то порядок в этом безумии. Среди этого он видит Лидию, Эллисон, Бойда, Гринберга, Дэнни, Джексона, Беннетта, техника, отвечающего за барабаны, и Скотта…, но не Стайлза. — Стайлз единственный, кто понимает как здесь всё организовано, я даже не буду пытаться, — говорит Скотт, возвращаясь к Дереку. — Твои педали где-то здесь, они будут найдены. Дерек задумчиво хмыкает в ответ. Это было именно то, во что он не хотел вникать. Он не собирался позволить себе задуматься о Стайлзе и пытаться понять его, потому что это бы повело за собой много тяжёлой работы. — В любом случае, где он? Скотт осматривает комнату, и когда его поиск заканчивается ничем, он пожимает плечами. — Вероятно, он просто слинял, его фишка. Фраза вызывает смутное воспоминание о ночном клубе в Лондоне годы назад. («Туалетная кабинка? Как оригинально.» «Хммм, моя фишка.») и Дерек чувствует инкриминирующий румянец, расползающийся по щекам. — Итак, эм… что там со Стайлзом? Скотт вздыхает. — Я не знаю, мы на самом деле сейчас не разговариваем. — Я заметил. Скотт пожимает плечами. — Он в странном периоде его жизни, я думаю. Он, эм… действительно хорош в некоторые дни, другие же он как… что ж, он такой, как был сегодня. С ним трудно ладить. — Как измученная им рок-звезда. — Неа, это не так. Не совсем. Лидия обвивает свои руки вокруг их шей, качается между ними некоторое время, прежде чем встать на ноги. — Твоя поездка закончена, — сообщает она Дереку. — Но вам, мальчики, абсолютно точно нужно сходит выпить. — Не могу, у меня вечер свиданий, — отказывается Скотт, отвечая на её щенячий взгляд чрезмерной хмуростью. — Что на счёт тебя, хм? — Она спрашивает Дерека, отталкивая Скотта прочь. — Я бы мог выпить.

***

Стайлз уже выпил несколько шотов в его честь за то время, пока Дэнни добирался до его дома. Стайлз втягивает его внутрь за рубашку и целует его, прежде чем дверь захлопнулась. — Вау, контактный кайф, — бормочет Дэнни в его губы. — Ты хочешь чего-нибудь? Я могу смешать что-нибудь или просто залить тебе что-нибудь прямо в рот, желательно когда ты будешь на коленях… — Стайлз замолкает и целует шею Дэнни. — Да, — отвечает Дэнни. — Всё вышеперечисленное. — Великолепно, — щебечет Стайлз, утягивая Дэнни в сторону кухни. — Итаак, как ужасно прошёл твой день? — Беспечно спрашивает Дэнни. — Охх, он был действительно ужасен, Дэниел. — Отвечает Стайлз так же беспечно, смешивая джин с тоником. Или, по крайней мере, что-то близкое к джину с тоником. — А как прошёл твой день? — Продуктивно. — И он так же продолжится, — заявляет Стайлз, указывая ему подойти ближе. Он ждёт, пока тело Дэнни опять не прижмётся к нему, прежде чем отдать напиток ему. — Мне не нужно напиваться, чтобы трахнуть тебя, ты знаешь это, — протестует Дэнни, но всё равно принимает бокал. — Или тебе нужно быть пьяным для этого, это то, чем кажется? Стайлз наблюдает за мышцами шеи Дэнни, когда он делает глоток, скользит глазами к губам, блестящим от джина, когда он опускает бокал. — Ты знаешь, я никогда должным образом не встречался с кем-либо, — говорит он, продевая палец в петлю ремня Дэнни. — Никогда не делал всё это вместе: фильм, ужин, поцелуй на пороге, планирование второго свидания и подобные вещи. А ты? — Конечно делал. Я же не полный дегенерат, как ты. — Не полный, нет. Ты когда-нибудь любил? По-настоящему, искренно, не мог жить без твоей любви? Стайлз никогда не говорил подобного, и можно было увидеть, как странно было Дэнни это слышать, лишь посмотрев на его лицо. — Не совсем. — Как это ощущается? — Эм, мне кажется, что это чувствуется… прекрасно? Иногда бывает одиноко, но в основном это прекрасно. Зачем? — Я просто хотел сравнения. — К чему? — Чтобы быть дегенератом, который был влюблён. — Ах, — говорит Дэнни, его руки собираются отдохнуть на талии Стайлза. — Итак, как на счёт этого? — Спрашивает Стайлз, заставляя себя говорить, склоняясь на алкоголь, чтобы оправдать это. Он не настолько пьян, он всё ещё может чувствовать глаза Дерека на себе. — Как на счёт чего? — Спрашивает Дэнни, притягивая его ближе. — Влюбиться в меня. Мы можем попытаться нормально жить. Целуясь на Эйфелевой башне, держась за руки в Риме, прижимаясь в поисках тепла по всей Европе… — Это не работает таким образом, мы не станем делать это таким образом. Ты говоришь это только из-за Дерека. — Я пьян, дай мне поблажку. — Нет, ты не пьян. Карты вскрыты. Стайлз отступает от Дэнни на несколько шагов, щёки горят. Он хватает ближайшую практически пустую бутылку водки за горлышко и делает глоток. — Не смущайся, я понимаю. И в любом случае, если ты считаешь, что в состояние алкогольного опьянения это путь завести роман с кем-то, то у тебя большие проблемы, чем ты считаешь. У Дэнни очень правильная точка зрения.

***

— Слушай, вот в чём дело о Стайлзом Стилински, — говорит Лидия после долгой и задумчивой паузы. — В свете его недавнего… испуга… да, назовём это так. Испуг. В свете его недавнего испуга, я наблюдала за ним. Дерек хихикает, закрыв лицо свободной от выпивки рукой. Мысль о Стайлзе как о субъекте в лаборатории, одетом в солнцезащитные очки и кожу, была очень забавна для него. — Нет, утихомирься, — нечленораздельно произносит Лидия, тоже немного посмеиваясь. — Нет. Таким образом он не разговаривает со Скоттом, а Скотт на самом деле очень важен для него в последнее время, когда он так или иначе пытается. И эм, он пьёт слишком много, уходит к своей койке раньше чем кто-либо и не разговаривает. Это началось сравнительно недавно… Вторая половина тура была дрянной. Перед этим он был хорошим. — Перед Нью-Йорком, — уточняет Дерек, указывая на неё рукой, держащей бокал с вином. — Да. — Таким образом, до меня. — Я предполагала, что ты скажешь это. — Так что, это моя вина? — Оу, нет. Определённо нет. Это большая проблема со Стайлзом… определённо, в этом случае это может быть немного связанно с тобой, но только из-за Нью-Йорка. Он даже не видел тебя в Нью-Йорке. — Да, он видел. — Воооу воу воу, когда? — Я имею в виду, он не… мы не встречались лицом к лицу. Я видел вас издалека, когда вы, ребята, были в Челси, он видел меня, покидающего ресторан. Мы были в движущемся транспорте. — О, хорошо. Потому что он разбил нас на части из-за встречи с тобой. — Он сделал это? — Ооооо, да, — смеётся Лидия. — Он узнал, когда, по-видимому, каким-то образом оказался на твоей страничке в Инстаграм, увидел твоё фото с Джексоном и был достаточно жутким, чтобы посмотреть комментарии и увидеть меня там. И после некоторых событий Скотт роняет бомбой новость о хиатусе. — Итак, хиатус. Он на самом деле будет, хм? Лидия вздохнула и наклонилась, чтобы наполнить свой бокал, прежде чем начала отвечать. — Я имею в виду, нам в любом случае необходим перерыв. Будет это объявленный хиатус, который закончится распадом или нет… Я не знаю. Честно, не знаю. — Что ты будешь делать, если группа распадётся? Присоединишься к другой? Или создашь новую группу? — Дерек, я барабанщик. Я не собираюсь создавать новую группу. Я не думала об этом, но… возможно я продолжу обучение. Как тебе юридическая школа? — Не рекомендую. Она молчит, в то время, как Дерек смотрит в её окно, заворожённый постоянным движением далёкого шоссе. Он оборачивается к ней и видит, как нежная улыбка появляется на её губах. — Что? — Спрашивает он. — Я просто скучала по тебе, я рада, что в этот раз ты с нами. Возможно, это принесёт всем нам немного хорошего. Напомни, почему мы поехали сюда в первую очередь. — Ты не хочешь уходить, не так ли? — Спрашивает Дерек.