Play Crack the Sky

13 Октября. Лос-Анджелес, Калифорния. Стайлз сидит на табуретке, акустическая гитара расположена на его колене. Он включил лишь половину освещения, когда вполз сюда час назад, но свет до сих пор ощущается слишком ярко для его глаз. В восьмом классе, когда Лидия вела себя так, будто она считала, что Стайлз и Скотт неудачники по сравнению с её крутыми друзьями (и недолгий период после того, как Стайлз и Скотт получили гитары на Рождество), Лидия сказала им, что не будет считать их крутыми только из-за игры на гитаре, пока они не смогут сыграть Destinyʼs Child*. Её маленькая компания хихикала над ними из-за неё, поэтому Стайлз очень серьёзно отнёсся к этому вызову. Лидия всё ещё не была их другом, когда они предстали перед ней с Destinyʼs Child месяцем позже после занятий, но Стайлз никогда не забудет этих аккордов. Его голова болит, и единственная песня, которую он он может вспомнить как играть не его собственного сочинения, это «Назови моё имя». Он играл её столько раз, что может слышать барабаны и бас-линию на заднем плане и может спокойно воспроизвести их в своих мыслях. Дверь открывается с тяжёлым грудным звуком, и Лидия неожиданно появляется на оставшейся освещённой половине, прежде чем она толкает дверь, чтобы полностью её открыть. Она останавливается, задерживая дыхание, когда видит Стайлза. — Господи, Стайлз. Что ты здесь делаешь? Стайлз прекращает играть на достаточно долгое время, чтобы стянуть солнечные очки, и снова начинает играть. — Я вовремя. Лидия смеётся. — Хорошая работа. Она ставит бас-гитару, Стайлз не мог понять что она несёт в руках, и убегает обратно к двери. Дерек входит, балансируя полным держателем для кофе и различными сумками. — Мы принесли завтрак, — сообщает Лидия. Стайлз кивает. Дерек не смотрит на него, пока ставит вещи. Стайлз продолжает играть. Дэнни разбудил его утром, прежде чем ушёл. Он сказал, что Стайлзу, возможно, следует принять душ и переодеть вчерашнюю одежду, прежде чем он пойдёт на репетицию. Поцеловал его в щёку, как старого друга, и ушёл. Стайлз улыбнулся в подушку, потому что Дэнни помнил, как сильно Стайлз ненавидит просыпаться один, а затем он вспомнил, что на самом деле произошло вчера ночью. Такой парень как Дэнни никогда бы не пытался построить что-нибудь серьёзное с таким парнем как Стайлз. Особенно, если это, в первую очередь, на самом деле не существенно. В ясном свете дня, Стайлз знал это. Все его отчаянные уловки принесли ему смущение. И небольшое похмелье. — Ты играешь то, что я думаю, что ты играешь? — Спрашивает Лидия, сзади обнимая Стайлза за шею. — Мгмм, — бормочет Стайлз. Она целует его в макушку и хихикает ему в волосы. Он отклоняется от неё, подавляя улыбку. Дверь открывается и Скотт входит, снимая рюкзак со своих плеч и на ходу бросая его на пол. Он останавливается, когда слышит игру Стайлза. — Да! — восклицает он, прежде чем в воздухе опять будет слышна гитара, и подпевает пару секунд. — Всем доброе утро! Скотт должен быть влюблён. Стайлз хочет спросить его об этом, но он не уверен, позволено ли ему это. — Мы принесли завтрак, на всякий случай, если вы двое голодны. И кофе, — говорит Лидия, её рука до сих пор обнимает Стайлза. — Я подумала, что было бы хорошо, если бы мы все могли просто посидеть, поесть и просто поговорить без кого-либо ещё, как вам? Скотт легко соглашается, убедившись в согласии Дерека. Стайлз откладывает гитару, чтобы выразить согласие.

***

15 Октября. Бербанк, Калифорния. Для Стайлза эта неделя в основном была наполнена сидением и слушанием. Он чувствует ревность, урчащую у него в груди, чувствует сожаление, тяжело сидящее в его животе, чувствует как каждый нерв его нервной системы гудит с тревогой…, но он прикусывает язык. Он проглатывает свою жестокость. Он делает глубокий вдох через нос… — Ты слушал эти альбомы? — Спросил Стайлз Дерека в редкий уединённый момент во время перерыва. Он был захвачен так быстро… И медленно выдыхает через рот… Дерек покраснел. — Да, пару раз. Он прижат к двери автомобиля, Лидия согревает его бок. Глаза Стайлза расфокусируются, когда он замечает толпу за пределами студии. Он может слышать их приглушённые крики. Они машут табличками над головами, они носят самодельные рубашки («Женись на мне, Скотт МакКолл.», «Королева Лидия», «Стайлз укравшиймоёсердце Стилински!»). Стайлз старался избегать чтения признаний в любви Айзеку, но он успел заметить некоторые, заставившие его сердце сжаться. Они не могут смотреть в окна, но Стайлз всё ещё чувствует, будто он находится в стеклянном прозрачном аквариуме, когда машина замедляет ход и сотни рук тянутся к окнам. — Ты готов к этому? — Спрашивает Лидия, указывая подбородком на Дерека, сидящего впереди. Стайлз отводит взгляд от ряда ладоней за окном и видит, что Дерек выглядит так, будто чувствует себя не в своей тарелке. — Всё ещё не привык к этому? — Спрашивает Стайлз. Дерек переводит взгляд на зеркало заднего вида, чтобы увидеть его. Он качает головой и сжимает челюсти. — C тобой всё будет хорошо. Удивительно, что они в течении недели смогли сохранить Дерека в секрете. Руководство всё равно может найти способы, чтобы произвести впечатление. Были фотографии Скотта, Лидии и Стайлза, сделанные папарацци в течении недели, но ничего крупнее левого уха Дерека не попало на плёнку. Он должен был скрываться, потому что, казалось, все в один миг узнали о его прибытии в Нью-Йорк несколько месяцев назад. Они въезжают на охраняемую закрытую парковку, и крики за окнами внезапно приглушаются.

***

— Это великолепно скажется на рейтингах, — подслушивает Дерек ведущую, говорящую со своими продюсерами во время рекламной паузы. Они раздули большой сюрприз из того, кто является их музыкальным гостем, и наконец-то они были готовы продолжить. Стайлз не переставая что-то печатает в своём телефоне, подпрыгивая на одной ноге. Лидия вращает свои барабанные палочки между пальцами, качая головой в такт своего мысленного метронома. Скотт разговаривает с техником об их работе, выражая при этом подлинное очарование. Дерек смотрит, как ведущая и главный продюсер возвращаются на съёмочную площадку. Режиссёр подзывает их и собирает всех вместе возле двери. — Выходим с рекламы через пять, четыре… — Она поднимает пальцы вверх и показывает ими три, два, один… Зрители в студии аплодируют. — Добро пожаловать назад, дорогие телезрители. Вы смотрите Marin Morrell Live. Далее у нас Smokes for Harris. Вы взволнованы? Зрители в студии аплодируют. — Я тоже! Давайте пригласим их, нам о многом нужно поговорить с ними. Режиссёр показывает, что Скотт, Стайлз и Лидия должны выйти. Дерек наблюдает за тем, как они обнимают ведущую и занимают свои места, махая зрителям. Стайлз, не говоривший с тех пор, как машина приехала сюда, ухмылялся и посылал воздушные поцелуи, будто он был любимцем СМИ. — Секундочку, разве ты не была в Нью-Йорке, как будто, минуту назад? — Спрашивает Стайлз, как только зрители успокаиваются. — У меня такое ощущение, что мы видели тебя вчера. — Не говори мне «секундочку». Разве здесь не должен быть четвёртый член группы? Что вы сделали с Айзеком? Зрители в студии шепчутся между собой. У Дерека крутит живот. — Знаешь, Айзек просто взял небольшой перерыв. Зрители в студии ахают. — Перерыв! Разве вы не уезжаете в Европу через пару дней? — Да, да. Мы поедем с нашим другом, поэтому Айзек сможет отдохнуть, прежде чем мы начнём записывать следующий альбом, так что не волнуйся. — Друг? Я знаю его? — Ты могла бы, — говорит Скотт, смотря на Лидию. — Может быть, — говорит Лидия, кивая. — Я думаю, что он здесь, собственно? Вы, ребята, хотите встретиться с ним? Зрители в студии аплодируют. — Хорошо, давайте тогда встретимся с ним, — говорит ведущая. Режиссёр жестами показывает Дереку выходить на съёмочную площадку. Зрители в студии теряют голову.

***

Дерек не привык притворяться. Во время шоу они притворялись друзьями. Они делали вид, что это воссоединение не было странным и тяжёлым. Группа делала вид, что собирается скоро писать новый альбом, что Айзек просто отдыхает, что всё идёт хорошо и превосходно. Они делали вид, что Европа не является их прощальным турне, Дерек делал вид, что не видит того, как бессмысленно разваливается группа, которую он помогал собрать. Репетиции проходили хорошо, но это было больше похоже на регулярные деловые встречи. Не было ничего похожего на зависание в гараже Мартин вечерами после школы или на подготовку к записи первого альбома все выходные на пролёт. Это было не правильно. Они отыграли песню, и у ведущей были практически настоящие слёзы в глазах, когда она говорила, что Smokes это одна из её любимых групп и как она рада, что они решили объявить на её шоу, что Дерек будет гастролировать вместе с ними, и что для неё было гордостью брать у них интервью так много раз на протяжении всей их карьеры. Когда камеры выключились и шоу закончилось, они дали несколько автографов по пути к машине и маски тут же были сброшены. Поездка на автомобиле мрачная, как скорбящие по пути на их похороны. С сухими глазами сейчас, оцепеневшие, старающиеся не думать о восхвалении, ждущем впереди. Водитель привозит их к лейблу, где Эллисон уже ждёт их в фойе. — У Марин всё прошло хорошо, — говорит она небрежно. — Продержитесь ближайшие пару часов во время телефонных интервью, а затем мы все отправляемся в Европу. Она отводит их к лифту, мигает значок безопасности у охранника, и он пропускает их внутрь. Последняя встреча Дерека с лейблом проходила в другом здании. В менее гламурном и блестящем здании. — Я собираюсь выпить кофе, буду через секунду, — говорит Стайлз, когда они выходят из лифта. Он поворачивает направо, в то время как они идут налево. Зал переговоров представляет собой большую комнату, одна стена которой полностью из стекла, со столом из тёмного стекла. Все поверхности кажутся отражающими, и он не может избежать собственного усталого отражения, куда бы он не посмотрел. Он бормочет что-то о кофе, прежде чем выскользнуть из комнаты и направиться в ту сторону, в которую, как он видел, ушёл Стайлз. Он заглядывает в первую открытую дверь, и с облегчением обнаруживает комнату отдыха (с теми же отражающими поверхностями). Стайлз стоит прислонившись к стойке и пьёт. — Эй, — говорит он. — Кружки. — Он показывает на шкаф, висящий над раковиной.- Хороший кофе в капсулах, о котором они не хотят чтобы ты знал. — Он показывает на шкаф под раковиной. — Спасибо. Тишина. — Итак, Марин Моррелл знает, что вы, ребята, приближаетесь к хиатусу? — Спрашивает Дерек, чтобы разбить тишину. — Хм? Я не думаю, что это так. — Просто она была такой сентиментальной там в конце… — Да, она была такой. — Ах. — Она обманщица. Я имею в виду, она на самом деле любит нас. Но… эстрадные артисты, ты знаешь. — Он хмыкает. Дерек немного усмехается. — Она одна из тех, кто огорошил всех новостью о твоём уходе, до того, как мы хотели сообщить об этом. Она раньше была виджеем или кем-то ещё на MTV. — Что бы её. — Ага. Дерек возится с кофеваркой Keurig дольше чем, на самом деле нужно. Стайлз наблюдает. — Это странно, не так ли? — Спрашивает Дерек. — Вроде. Я имею в виду, что у меня дома есть такая же, так что я больше привык к ней, но… — Не кофеварка. Всё. Стайлз пожимает плечами. — Когда ты заявился ко мне в дом, ты о многом хотел поговорить. У нас было много чепухи, о которой мы начали говорить, но мы никогда не затрагивали темы, которые действительно нужно обсудить, а сейчас такое ощущение, что тебе нечего сказать после всего. Такое ощущение, что ты на самом деле не хочешь, чтобы я был здесь. Я имею в виду, я знаю, что ты не хочешь. Но… — Я хочу. Я хочу, чтобы ты был здесь. — Оу. — Но сейчас тебе приходится видеть как мы уничтожаем себя. И я чувствую себя скверно. Дерек качает головой. — Не пизди мне. Стайлз смотрит на него с тревожной напряжённостью. Дерек чувствует себя обнажённым. — Я знаю, это тяжело для тебя, — говорит он тихо. — Хм? Он отталкивается от стойки и ставит свою пустую кружку в раковину. — Ты готов? Дерек берёт свою кружку за ручку и, лаконично кивнув, следует за ним.

***

17 Октября. Осло, Норвегия. Стайлз чувствует привязанность, когда смотрит на Дерека. Это печально, но правда. После пятнадцати с половиной часов перелёта (которые Стайлз проспал как чемпион, несмотря на все суровые предупреждения Бойда), Дерек выглядит помятым и взъерошенным, а Стайлз, в своём неустойчивом состоянии, хотел уткнуться носом в его шею и дышать им, а затем упасть в кровать вместе с ним. Позже, когда Дерек выспался, принял душ и привёл себя в презентабельный вид, это сонное видение было до сих пор в голове Стайлза. — Блядь, — бормочет Стайлз, растирая лицо, пока Осло мелькает за окном. — Поздравляю, Стилински, ты единственный человек в истории, который смог перенести трансконтинентальный и трансатлантический перелёт с таким количеством проспанных часов, — ворчит Бойд с переднего сидения автомобиля, везущего их в отель. Стайлз показывает ему средний палец. У Бойда весьма специфические представления о десинхронии*, научно проверенные и доказанные убеждения на основе многих лет, проведённых им в пути, но у Стайлза другая точка зрения. Он может чувствовать себя так, будто он только что вышел из комы, но если он потеряет сознание, возвращаясь в автобус после шоу в Стокгольме. Десинхрония выйдет из-под контроля. Практически полностью. Лидия спит на его плече. Скотт, Эллисон и Дерек едут в другой машине. Дорожные менеджеры прибыли в Осло день назад. Royales должны скоро приземлиться. Стайлз просто хочет добраться до отеля, чтобы принять душ. Сейчас где-то 7 или 8 вечера в Лос-Анджелесе и у Стайлза в голове. Они вылетели около 4 утра одного дня и приземлились около 4 утра следующего дня. Двадцать четыре часа сжались до пятнадцати. Двадцать шоу за тридцать один день, около четырех дней проведенных в движущемся автобусе, четырнадцать различных стран… Стайлз теряется в числах, когда они подъезжают к отелю, в котором они пробудут совсем недолго. Кто-то стучит в дверь его и Лидии номера моментом после того, как они поставили сумки на королевского размера кровать. Лидия уже свернулась около своей сумки и глубоко заснула. Стайлз открывает дверь и видит Эллисон и стоящих за ней Бойда, Гринберга, Скотта и Дерека. — Быстрый брифинг перед тем как все вы пойдёте отдыхать, — объясняет она заходя в комнату. Она видит Лидию и вздыхает. — Кто-нибудь расскажите ей позже, что было. Бойд читает расписание дня со своего клипборда. Звонок для подъёма и завтрак в 10 утра (« Это лучшее, что я могу сделать для вас, ребята, мне очень жаль», — говорит он, когда Скотт практически скулит), несколько личных интервью с различными представителями прессы и несколько телефонных интервью. Затем поездка к месту проведения, репетиция, проверка звука и выступление. Потом они покидают площадку и едут в отель, чтобы принять душ и сесть в автобус, отправляющийся в Стокгольм (« Не позднее часа ночи, я серьёзно. Никаких исключений»). Бойд желает им «типа спокойной ночи» и все расходятся. Лидия ничего не знает.

***

— ОСЛООО! — Кричит Стайлз в микрофон. Зрители аплодируют и очень оглушительно кричат в ответ. — Боже, ребята, вы великолепны. Мы благодарны Вам за возможность посетить вашу прекрасную страну ещё раз. — Стайлз выходит на сцену, говоря это. Дерек чувствует себя на грани, когда видит море людей. — Мы взволнованы? — Спрашивает Стайлз аморфную толпу. Они взволнованы. — У нас есть хорошее шоу для вас сегодня вечером. Как вам Royales? Крик. — У нас такие же чувства по отношению к ним. Лидия, мне кажется, что эти люди хотят танцевать. Ребята, вы хотите танцевать? Вы выглядите так, будто собираетесь станцевать что-то народное для меня. Лидия начинает играть проигрыш их первой песни. — Зааамечательно, — мурлычет в микрофон Стайлз. — Скотти, Дерек, как вы думаете, мы сможем танцевать под это? Скотт поднимает руки над головой, гитара остается висеть у него на шее, и несколько секунд покачивает бедрами в ритм с музыкой. — Безусловно. — Я бы потанцевал под неё, — соглашается Дерек. Громкость криков зрителей возрастает на несколько октав, и он ухмыляется. Половина концертной программы пролетает с ужасающей скоростью, и Дерек не может поверить, что однажды отказался от этого. Он наблюдает за тем, как Стайлз танцует вокруг Скотта, целует того в щёку, заводя толпу во время наиболее непристойных песен, обнимает его за шею, чтобы поделиться микрофоном, и дразнит Скотта, ходя вокруг него. Они заканчивают песню, и свет на сцене, мерцая, гаснет и Гринберг с Маркусом, практически не видимые из-за полностью чёрной одежды, провожают их со сцены. Стайлз опускает бутылку с водой, когда рояль Эрики выкатывают на сцену. Он сжимает бутылку в кулак и бросает её в сторону, перепрыгивает несколько раз с ноги на ногу и выбегает обратно на сцену вместе с Эрикой, следующей за ним. Шоу начинается снова, замедлившись на мгновение. С того места, где стоит Дерек, профиль Стайлза окружён золотым контуром, мягок и спокоен, пока он прислоняется к роялю и выворачивает своё сердце наружу. — Если бы я мог, я бы сложил себя как карточный стол, концертину или Мёрфи кровать, я могу, но я не был создан для этого, — поёт Стайлз, зрители поют вместе с ним, и это выходит у них мягко и мелодично. Дерек поражён.

***

Итак, Скотт сделал одну вещь. Их предпоследней композицией была песня, написанная Дереком, песня, исполняемая двумя певцами (которыми раньше были Стайлз и Дерек, но сейчас это были Скотт и Стайлз). В миллисекунде между тем как Стайлз объявил её и начал играть, Скотт подошёл к своему микрофону. — Насколько бы ребята вы были счастливы, если бы вместо меня спел Дерек? — Спросил он у зрителей. Дерек повернулся спиной к одобрительным крикам из зала, скрывая испуганное выражение лица. Лидия нерешительно смотрит со своей платформы то на Скотта, то на Стайлза, то на Дерека. — Не восторгайтесь слишком громко! Вы можете ранить чувства Скотта! — Произносит Стайлз в микрофон после самых длинных пяти секунд записи. — Вы не посмеете свалить это грёбаное дерьмо на меня, — прошипел Джексон в их наушники. — Ну же, Дерек, дай людям то, что они хотят, — настаивал Скотт, игнорируя Джексона. Фанаты начали выкрикивать имя Дерека, и Джексон испустил многострадальный вздох и дал им разрешение. Поэтому Дерек сделал это. Неохотно. Ну, очень неохотно. Стайлза ничего не выдавало на сцене. Не уделял Дереку ничего больше беглых взглядов, но так же не позволял своему очарованию уменьшиться. А сейчас, после нескольких захлопнутых дверей и тревожного отсутствия криков, Стайлз уехал в отель с Бойдом вскоре после того, как ушёл со сцены. Дерек зажат на заднем сидении между Лидией и Эллисон через пол часа после спешного отъезда их солиста, и никто до сих пор ничего не сказал. Лицо Эллисон освещено экраном её телефона, и делает её огорчённое выражение лица ещё более огорчённым. Дерек пытается незаметно повернуться в сторону, чтобы хорошо видеть Лидию и заметить, как она яростно набирает сообщения, и подтвердить свои подозрения. — И так, он…? — Спрашивает Дерек. — Очень зол? Да, — огрызается она. Лидия тоже смотрит в экран. — Он даже не отвечает, не утруждайся, — говорит она. — Оу, я уверена, что он сейчас выключил свой телефон, — ворчит Эллисон. — Ты облажался, — говорит Лидия, наклоняясь вперёд чтобы напрямую сказать это Скотту, который сидит на переднем сидении, скрестив руки. Он усмехается и смотрит в окно. — Нет, ты выслушаешь меня. Ты не можешь сваливать это дерьмо на Джексона, ты не можешь сваливать это дерьмо на Дерека и ты не можешь сваливать это дерьмо на меня. Ты не можешь выливать это дерьмо на техников, Гринберга, Бойда или Эллисон, и ты определённо не можешь вываливать это чёртово дерьмо на Стайлза. Я не знаю какого чёрта ты думал, втягивая их в это, но ты должен уважать людей, который находятся рядом с тобой и ради тебя, и… — Послушай, Лидс, я конечно ценю то, что ты высказалась, но я, кажется, единственный, кто не забыл, что мы здесь ради фанатов, и фанатам это понравилось. — Да? То есть, по-твоему, ты можешь просто… — Лидия, достаточно… — вздыхает Эллисон. — Нет. Если ты не собираешься сказать ему это, то это сделаю я. — Не беспокойся об этом, я собираюсь поговорить с ним, как только все остынут, — произносит Эллисон. — Без разницы. — Все справились с этим, я не вижу здесь проблемы, — заявляет Скотт. — Брехня! Ты знаешь в чём проблема! Ты сделал это чтобы оказаться мудаком и показать, что у тебя есть своя точка зрения! То, что ты сделал жестоко! — Я не думаю, что звучал плохо, — говорит Дерек, пытаясь снизить напряжение. — Ты звучал великолепно, детка, — отмахивается Лидия. — Ты не можешь просто взять кого-нибудь из этой группы и сделать его козлом отпущения, ты слышал меня? Скотт переводит взгляд от окна на свои колени. — Я не пытался ранить его, — говорит он. — Тогда что ты пытался сделать? Чего ты пытался достичь? — Я поговорю с ним, — произносит Скотт тихо. — Удачи в этом, — ворчит Лидия. Она откидывается на спинку сидения, и машина опять погружается в тишину.

***

Стайлз чувствует, как его гнев и адреналин, бушующий в его сердечно-сосудистой системе, смешиваются и смешиваются, и смешиваются… Он не может сосредоточиться ни на одном звуке, но звон в его ушах — это смесь шума на сцене и его собственной ослепляющей ярости. Он слишком сильно сжимает свой телефон в кулаке, не в силах убрать его в карман после того, как выключил его, избегая Эллисон. — Йоу, Стилински, — говорит Бойд тихо, находясь рядом с ним. Стайлз чувствует себя парализованным, его шея напряжена, так как он смотрит только прямо. — Стилински. Заканчивай. Он позволяет своей голове повернуться к Бойду, но его челюсти до сих пор сжаты. — Мне жаль, что так вышло. Я собираюсь позже серьёзно поговорить с МакКоллом. — Я уверен, что ты сделаешь это, — бормочет Стайлз, практически не раскрывая рта. Бойд качает головой. — В этой ситуации я на твоей стороне. — Я не знаю почему. Бой стонет от отчаяния. — Потому что, даже если ты и был маленьким дерьмом, ты моё маленькое дерьмо, дошло? Я знаю, что было дерьмово всё вывалить на тебя там, и это не честно по отношению к тебе. Стайлз почти тронут чувствами Бойда. — Или кому-нибудь ещё. — Ты не должен начинать играть в эту игру, — многозначительно произносит Бойд. Стайлз чувствует, как комок в его животе расслабляется и звон в ушах начинает уменьшаться. — Спасибо, мужик. — Не привыкай к тому, что я всегда буду на твоей стороне, — говорит Бойд, как обычно ударяя по спине в половину силы. Стайлз смеётся. — Не беспокойся, я не привыкну.

***

Стайлз не выходит из душа, пока не слышит, что Лидия вернулась. Он одевается и слышит, как она пакует те немногие вещи, которые сами по себе разлетелись по комнате за несколько часов, проведённых ими здесь. Когда он выходит из ванной комнаты, он видит, что она собрала и его вещи тоже. — Ты божественна, — говорит Стайлз, целуя её в макушку. — Как и ты, — говорит Лидия легкомысленно. — Я в душ. — Автобус готов? — Думаю, что да. — Великолепно. В следующий раз увидимся, когда проснёмся в Стокгольме. Лидия отправляет ему кривую и грустную улыбку, стоя в дверном проёме ванной комнаты. — Хорошо. Спокойной ночи. Стайлз надеется, что окажется в кровати прежде, чем остальные закончат принимать душ и сами доберутся до автобуса, но конечно же Дерек оказывается с ним в лифте. — Ты в порядке? — Спрашивает Дерек. — Отлично. — Ты уверен? — Хм, ага. — Извини, я… — Я не сержусь на тебя, так что прекрати это. Лифт звонит, когда они оказываются в фойе, и Стайлз надеется, что этот разговор окончен. — Я знаю, что не сердишься, но… Я до сих пор чувствую… — Меня не волнует то, что ты чувствуешь. — Стайлз, я пытаюсь… — Он неуверенно замолкает. — Пытаешься что? — Спрашивает Стайлз, толкая дверь, ведущую на улицу. Их автобус припаркован недалеко от главного выхода из отеля. Приближается час ночи, крайний срок отправления автобуса, строго назначенный Бойдом, и Стайлз хотел бы к этому времени уснуть. — Пытаюсь быть вежливым? — И ты проделываешь фантастическую работу. — Ты был так безумен раньше, и я… — Слушай Дерек, перестань, — рявкает на него Стайлз. Он толкает дверь автобуса, открывая её, и поднимается по ступенькам с Дереком, идущим за ним по пятам. — Ты можешь просто остановиться на секунду и послушать? — Спрашивает Дерек, в его голосе растёт раздражение. — Отлично. Говори Что ты хотел мне сказать? — огрызается Стайлз, поворачиваясь к нему лицом в центре передней части автобуса. — Ты имеешь право сходить с ума из-за того, что Скотт сделал тебе, и я прошу прощения, мы должны были пройти через это вместе. Я знаю, что это причинило тебе боль. — Единственным, что причиняло боль, было обретение гармонии, хорошо? Поэтому, ты на самом деле можешь действительно отпустить это. Меня это больше не ебёт, я просто хочу лечь в кровать. — Я знаю, что это не так. Эта песня… — Что на счёт неё, хм? — Я писал её о нас. — Это просто бессмысленная песня, — врёт Стайлз. Это любимая песня фанатов, вот что это. Стайлз бы никогда её не исполнял, если бы у него была такая возможность… — Скажи, что ты, чёрт возьми, подразумевал на этот раз! — Кричит Дерек. Стайлз опешил. — Такое ощущение, что ты не считаешь, что ты достоин сходить с ума. — В случае, если ты действительно не был ещё уличён в этом, я лучше буду держать свой проклятый рот на замке. — Это не правда. — Никого не должно ебать, что я должен сказать… — Ты слишком занят чувством вины за всё, что ты когда-либо делал, чтобы увидеть, что ты проёбываешь всё прямо сейчас. Выйди из шугейзинга и пойми, что ты втаптываешь группу в землю. Скажи, что ты имел в виду, прекрати убегать и посмотри правде в глаза. Стайлз смотрит на него в шоке. У него много блестящих возражений, но ни одно не может сорваться с его языка. Поэтому он уходит, говоря: — Ты не знаешь ничего об этой группе. Ты ушёл из неё. Ты официально отказался от опеки над ней. Ты не можешь говорить мне что делать… — Блядь, Стайлз, повзрослей. — Нет, ты выслушаешь меня. Ты здесь около недели. Ты пропустил два года. Ты не имеешь права говорить мне всякое дерьмо об этом. — Автобус начинает ощущаться слишком маленьким. — Мне хватило одного дня, чтобы понять как все несчастны… — Я не отвечаю за их счастье! — Утверждает Стайлз, повышая высоту и громкость голоса. — Нет, но ты обязан им. Ваши отношения друг с другом — это твоя ответственность… — Не смей, блядь, говорить со мной о моих взаимоотношениях с ними, когда ты… — Не вмешивай меня в это… — Почему нет? Тебе нет здесь места. Это не твоё дело. Я, блядь, всего лишь человек и не могу справиться с этим. Если Smokes уходят под землю, я не единственный человек, ведущий к этому. Я не могу быть ответственным за статус этой группы лишь своей треклятой личностью. Я не позволю тебе свалить это на меня, я никому не позволю повесить это на меня. Я проебал её и у меня никого нет. Мой лучший друг, с которым я знаком на протяжении всей жизни, просто наебал меня перед тысячами людей, просто чтобы высказать своё мнение. Ты понимаешь это? Я здесь сам по себе, я тоже не могу быть в этой группе один, поэтому, если мы закончили, то мы закончили. Ты, блядь, понимаешь? Как на счёт того, чтобы сказать, что я имею в виду на этот раз? Теперь позволь мне нахрен выйти отсюда. — Ему нужен воздух, ему нужен воздух, ему нужен воздух… его сердце трепещет в груди и он не может сделать полноценный вдох… Но Дерек не двигается. Он смотрит на Стайлза с нескрываемым выражением боли на его красивом чёртовом лице. Его глаза выглядят ярче под огнями автобуса. Стайлз сжимает кулаки, хочет ударить что-нибудь, хочет убраться из автобуса, уйти от рентгеновского зрения Дерека. — Стайлз, — начинает Дерек, когда Стайлз пытается протиснуться мимо него. — Нет, — Стайлз красноречиво прерывает его. — Мы закрыли эту тему. Рука Дерека смыкается на руке Стайлза, останавливая его, и он ненавидит себя за чувство приземлённости от его прикосновения. — Почему ты так считаешь? — спрашивает он, его голос звучит так, будто ему больно это говорить. — Считаю что? — Что у тебя никого нет? Стайлз насмехается и изо всех сил старается успокоиться с тлеющей, жестокой ухмылкой, хотя его глаза унизительно блестели, сдерживая слёзы. — Не беспокойся об этом, дорогая, — говорит он, надеясь, что он звучит позитивно кисло. Он снова попытался проскользнуть мимо Дерека, но его рука просто опускается и обхватывает его запястье. — Со мной это не пройдёт. Стайлз чувствует как теряет лицо против своей воли. Чувствует огонь, выгорающий до углей. Чувствует пол под подошвами своих ботинок… — У тебя есть я, — говорит Дерек тихо, будто это секрет. Стайлз хочет поцеловать его. Он пытается сказать себе, что не хочет этого, но это не так. Он хочет схватить его за затылок и вовлечь в поцелуй. Он смотрел на его лицо слишком долго, поэтому он просто кивает головой и быстро переводит взгляд на пол. Он снова чувствует себя приручённым. Кто-то толкает дверь, открывая её, и Стайлз вовремя отдёргивает руку от Дерека. Стайлз проскальзывает через переднюю дверь в спальную часть автобуса, прежде чем Скотт и Лидия поднялись по ступенькам. Он с силой трёт глаза и прислоняется к двери, чтобы сделать несколько глубоких и концентрирующих вдохов. — Ну, это звучало напряжённо, — говорит Эрика со своей койки. Её лицо озарил экран ноутбука, когда она посмотрела на него с любопытством. — Блядь, — ругается Стайлз, выпрыгивая из кожи. — Блядь, я не знал, что ты была здесь. — Очевидно, нет. — Ты всё слышала? — Спрашивает он, понижая голос и подходя к ней ближе. На передней площадке раздаются звуки и голоса, у них остаётся всего несколько минут. — Ага… Ты хочешь поговорить об этом? Дверь с передней площадки отъезжает в сторону, открываясь, и заходит Эллисон, отягощенная багажом. — Хэй, — говорит она, когда видит их. — Хэй, — отвечает Стайлз. Эрика улыбается и кивает ей. Когда Эллисон отворачивается к своей койке, чтобы положить свои вещи, Эрика смотрит Стайлзу в глаза. — Позже, — говорит он с небольшим кивком. — Что позже? — Спрашивает Эллисон. Стайлз отказывается отвечать на вопрос, качая головой. — Мы уезжаем в пять. Стайлз залезает на койку и тянется задёрнуть её прежде чем кто-нибудь ещё войдёт. Вместо того, чтобы спать, он слушает как свист ветра и шум норвежского асфальта под колёсами сменяется шведским.