Play Crack the Sky

Дерек слушает прерывистое дыхание и грубый кашель Стайлза всю ночь. Он несколько раз беспокойно засыпает, и каждый раз ему снится тёмный булыжник, сияющие каналы и бледное тело в переулке, прежде чем он, встряхиваясь, просыпается. Он подумывает над возвращением в Бикон Хиллз, в котором он ещё не всё сделал.Он размышляет о возвращении в его дом, в его постоянный и тихий дом. Без шуршащих колёс под ним, он думает о доме, который шире коридора и длиннее автобуса, доме с настоящей кухней и настоящей ванной комнатой, с одной единственной кроватью королевского размера, стоящей в хозяйской спальне, и коробками в гостевой комнате. Он мысленно возвращается к почти не выносимой тишине. Он никогда не был по-настоящему один, даже без семьи. Они всегда приходили проведать его и помогали двигаться дальше, но большую часть времени он проводил в дали от своего дома. В городе, у родителей, у Лоры. Тишина по ночам не давала ему спать. Он мог слышать мельчайшие звуки, создаваемые в доме, будь то воздух, проходящий по вентиляционным трубам, или журчащая вода, или скрип дерева… Когда Стайлз появился на его крыльце, он принёс с собой много шума. Его голос, звук его шагов, барабанная дробь его пальцев, его дыхание и просто… он сам. Его вибрации. Или что бы то ни было. Всё это перемешалось с его энергетикой тюремной камеры. Полностью уничтожив её. Зажёг в его голове огонь с идеями, надеждами и мечтами, с воспоминаниями о восторгающихся толпах и живой гитаре, с барабанами и музыкой. Затем, когда он ушёл, Дерек не мог перестать играть на своей бас гитаре, пока ему было что играть и он не кинул документы через весь дом, в котором жил. Он уже забыл насколько сильно любил звук. Насколько сильно он любил музыку. Насколько сильно он любил музыку, созданную им. Насколько сильно он любил музыку, созданную его друзьями. Насколько сильно он любил своих друзей… Скучал по ним. Скучал по обманчивым обещаниям о соседнем городе, отмеченном на карте. Скучал по пустым и заполненным залам, по технической команде и фанатам… Он перестал обращать внимание на задания, сразу же как только решил поехать с ними в Европу. Дерек начал барабанить пальцами по своим записям, по крышке ноутбука, по своей ноге, по столу. В аудитории больше не будет безжизненного, гулкого и пустого эха. Никогда. Он думал, что возвращение к этому стилю жизни будет нездоровым. Убыточным для его жизненного плана. Вредным для его восстанавливающихся от обиды чувств. Он думал, что забота о Стайлзе после всего произошедшего плохо отразится на нём. Возможно это так. Но он по-прежнему не чувствует себя нездоровым. Это не ощущалось болезненным в Амстердаме, он не чувствовал себя нездоровым, когда проблемы стали более осязаемыми, до сих пор всё это не ощущается болезненным.Он слушает дыхание Стайлза, спящего над ним, и не беспокоится, потому что это не ощущается нездорово. Он чувствует себя нормально. Всё это ощущается правильно, в каком-то первобытном «защитить свою стаю» направлении. Что-то вроде того, как он беспокоится о всех остальных. И об Айзеке, где бы он ни был. У Стайлза вырывается несчастный и грудной кашель, и Дерек не может остановить себя, пока не поднимается с койки. Когда он встаёт, он видит, как Эллисон встаёт со своей койки напротив. — Прости, — она извиняется от имени Стайлза, будто она обязана сделать это, словно она мать с больным ребёнком, на которую все неприятно смотрят в общественном месте. — Я бы заставила его перейти в гостиную, находящуюся в задней части автобуса, но мы скоро будем в Лондоне и… я бы не хотела его будить, если он на самом деле спит, понимаешь? — Все хорошо. Возможно, ему следует попробовать ту штуку с алоэ вера, которую предлагала Эрика. Эллисон хмыкает. — Возможно. Она тихонько отодвигает штору у койки Стайлза и приподнимается, чтобы посмотреть на него. Занавеска на его окне открыта, окуная его в ленивый свет фонарных столбов. Он спит на спине, повернув голову к стене. Эллисон медленно тянется и нежно прикасается к его шее пальцами. — Он горячий? — Спрашивает Дерек. Она качает головой и отходит, задёргивая шторку и тяжело прислоняясь к противоположной от койки стене. Кажется, она испытывает небольшое облегчение. — Ты в порядке? — Я просто надеюсь, что это незаразно. Чем бы это ни было. — Хотя её голос дрожит, и она держит руку близко к лицу. — Пошли, — говорит Дерек мягко, беря её за локоть и ведя её в переднюю гостиную. В итоге они сидят на полу с бутылкой вина. Почему бы и нет. Потому что рок-н-ролл. Потому что Эллисон почувствовала себя сентиментальной в 4 утра, а Дерек в любом случае не собирался идти спать. — Я просто устала, — говорит она клиническим тоном, будто бы повторяя то, что ей когда-то сказал терапевт. — Я пытаюсь играть хорошего и плохого копа одновременно, но я не знаю помогло ли это кому-нибудь. Я просто хочу… отправиться в путешествие как это раньше было, потому что я могу не обнимать их всех, пока они чувствуют себя лучше. — Почему ты не можешь это делать? Не то чтобы это работало, но…? — Потому что, — вздыхает она, — я профессионал и обязана относиться ко всему серьёзно. — Мы всегда серьёзно к тебе относились. — Правда? — Да. Она фыркает. — Что ж, а мой отец нет. — Кого это волнует? Она приподнимает бровь от его слов. — Я имею в виду, он не находится здесь с нами. Так что кого это волнует. — Он сказал, что дружба с моей группой выглядит так, будто я не отношусь серьёзно к их карьере. Теперь очередь Дерека фыркать. — Твой папа жуткий, не каждый захочет работать с пугающим менеджером. — А я пугающий менеджер? — Иногда. Когда это необходимо. — Хорошо, я полагаю. — Она выглядит такой грустной, когда берёт ещё одну бутылку. — Чего ты хочешь, и как мы можем этого добиться? — Спрашивает он, ему нравится, когда Эллисон счастлива. Она закатывает глаза от его слов. — Я хочу массаж и выходной, здорового солиста и гармонию в группе, хочу чтобы они ещё раз подписали контракт с этим лейблом или вели переговоры с другим, хочу всё что угодно, пока они просто этим занимаются… и я хочу отдохнуть о гастролей, Боже. Боже, как же я хочу отдохнуть от гастролей. Ещё я хочу больше сосредоточиться на Royales, пока я не смогу спокойно заниматься обоими группами одновременно. Возможно, пока эти задницы будут работать над новым альбомом, мне не придётся фокусироваться на них до тех пор, пока они не закончат его. Но, мне кажется, выходного было бы достаточно. Дерек некоторое время кивает, удивляясь быстроте ответа на свой вопрос. — Что ж. Я уверен, что где-нибудь в Лондоне ты можешь рассчитывать на приличный массаж Она смеётся. У неё появляются ямочки на щеках, когда она смеётся. — Отлично, с этим я соглашусь, — произносит она, как только перестаёт смеяться. — Я скучала по твоей компании. Он удивлён тем, как много это значит для него. Она не была враждебной. Нет, она была замечательной — конечно, деловой и строгой, но всё равно приятно. Эллисон, насколько он знал, была мягкой и сильной, милой и смертоносной. Она просто казалась ему более осторожной, чем раньше. Но чтобы Эллисон скучала по нему? После того, как он оставил её и всех остальным с носом? После всего, через что они прошли? Это было то, за что следовало держаться. — Хей, — говорит он, когда её настоящая улыбка меняется на «не могу поверить, что скоро заплачу». Он пихает её колено своей ногой и скользит по полу, чтобы быть к ней поближе. Она смотрит вверх, кусает свою губу и машет на себя. — Эллисон. Я собираюсь посмотреть, что я могу сделать. — Это обещание. Не очень конкретное, но необходимое. Он даже не знает, как он собирается посмотреть, но он сделает это. — Ты о чём? — Спрашивает она, её голос дрожит. — О твоей группе.

***

Стайлз наполовину ответил о его совместных с Эрикой каверах, когда Дерек нерешительно двигается за его спиной, его колено то и дело задевает руку Стайлза. Он хочет обернуться и схватить Дерека также, как раньше Дерек хватал Стайлза, когда тот нервничал во время интервью. Он подавляет желание. Его горло болит, а его лёгкие устали, но он выпил так много чая, с тех пор как проснулся. Его голос тише чем обычно, но он ровный и низкий. Ему нужен вокальный отдых, даже он это понимает. Он продолжает потирать свое горло, когда разговаривает, будто бы это могло чем-нибудь ему помочь. Возможно, ему не следовало отказываться от странного варева Эрики. Может быть, ему следовало попросить её приготовить это для него снова. Позже. Значительно позже. — Мы не можем игнорировать смену кадров в коллективе, несмотря на это, я уверен, что вам надоело говорить об этом, — произносит интервьюер после того, как Стайлз закончил отвечать на вопрос. — Но Дерек! Кажется, вы успешно разбавили слухи о печальном уходе на отдых твоим возвращением. Как прошло воссоединение? — Это было немного подавляюще, — отвечает Дерек, в его голосе звучит лишь половина испытываемого им дискомфорта. — Я отвык от этого водоворота. — Представляю. После твоего ухода, ты не выставлял свою жизнь на всеобщее обозрение. Что произошло в твоей жизни за последние пару лет? — Я получил степень бакалавра и поступил в юридическую школу. Стайлз держит своё лицо нейтральным, насколько это возможно. Стайлз продолжает дышать, насколько это возможно. — Таким образом ты просто взял перерыв, чтобы помочь своим старым друзьям или…? — Спрашивает она, через силу улыбнувшись обнадёживающей улыбкой. Стайлз хочет посмеяться над ней — хочет сказать ей, что нет никакого смысла надеяться, что он останется. Он хочет сказать ей, что если они продолжат играть как группа, то Айзек, чисто технически, всё ещё находится под контрактом. Но он продолжает держать лицо пустым, а рот закрытым. Небольшой вокальный отдых, честный творческий отпуск. — Оу, эм… Кажется, я просто взял перерыв… — На самом деле, мы даже не ожидали, что он бросит свою жизнь, чтобы помочь нам, когда мы попросили его об этом, — отрезает Скотт, спасая Дерека. Играй на камеру, Скотт. — Но это очень замечательно быть в дороге вместе с ним. Долгое время мы были лучшими друзьями, и такое чувство, будто он возвращается домой, даже если это лишь для этого турне. — Ах, — воркует интервьюер. — Нам, фанатам, очень приятно слышать такие вещи, как эта. Такие вещи, как эта, вкручивают нож между лопаток Стайлза.

***

— Дерек, каково тебе снова играть с этими ребятами? — Спрашивает ведущий. Он просто потеет под светом прожекторов, в его груди ощущается тяжесть. Аудитория на площадке состоит из заинтересованных и вежливо внимательных, но незаинтересованных людей, смотрящих на него со ступенек, сидя за камерами. Они смотрят на него, и Стайлз смотрит на него, сидя по другую сторону от Скотта, и ведущий смотрит на него со стороны Стайлза. — Это действительно здорово. Приятно снова играть песни, которые мы вместе записали, и действительно круто играть песни, которые они написали без меня. Я собираюсь посмотреть насколько сильно они выросли как музыканты, и это действительно весело. — В самом деле повтори это, Дерек. — Так же нет ничего похожего на живые выступления. — Тем более в юридической школе, я полагаю. — Да, — произносит Дерек со смехом, надеясь, что это не звучит слишком наигранно. Он не может представить в своей голове смену часовых поясов, но он может представить себя в классе юриспруденции по возвращении домой. От этих мыслей ему хочется кричать. — Отлично, я ненавижу делать это с такими замечательными джентльменами и прекрасной леди, потому что знаю, что у вас был подобный опыт в прошлом. Но вытерпите это со мной, давайте ненадолго возвратимся в прошлое, — говорит ведущий, наклоняясь вперёд в зловещем освещении. — Ой-ой, — произносит Стайлз, смеясь. Дерек смотрит на него и видит малейший намёк на нервное ожидание, мелькающее под его внимательным внешним видом. Он прикрывается кулаком и пытается прерывисто прокашляться. — У нас есть несколько твитов, написанных в первую неделю вашей европейской возни, давайте взглянем на них. Они поворачиваются к экрану, на который показывает ведущий. — Пользователь Твиттера @SmokesForSterek пишет… — Нееет, — стонет Стайлз, с трудом смеясь. — Она пишет, «Судя по сегодняшнему вечеру, к концу тура они поцелуются.» Опубликовано семнадцатого числа, тогда вы были в Осло? Что же вы, парни, такого сделали, а? — Боже, — Стайлз краснеет, откидывается на спинку стула и прячет лицо в рубашку. — Привыкайте к этому, Smokes! — Сколько душ ты продала, чтобы заполучить это имя пользователя? — Впечатлёно спрашивает Лидия, кивая на экран. — Справедливый вопрос, — соглашается ведущий. — Хорошо, и так @LenaWorthFightingFor просто пишет: «Сексуальное напряжение витает на сцене прямо сейчас Хэштег СтерекЖив.» Это из Стокгольма. Сейчас я должен сказать, что я очень заинтересован в сегодняшнем шоу. Похоже, оно будет довольно резким. — Иисусе, — говорит Стайлз, потирая своё лицо. — Ладно, ещё один. Этот твит из Амстердама. Его я нахожу очень интересным. И я хотел бы его обсудить. Вот что написал @Stilinskigasm: «Они всё время смотрели друг на друга, это выглядело так, будто их сердца разбивались раз за разом.» Сейчас… я думал, что мы видели хорошую сексуальную возню, но видимо… Дерек не слышал остальную часть комментария ведущего. Он был слишком занят, стараясь выглядеть забавным. Он старался не смотреть на Стайлза, но Дерек мельком замечает деревянную улыбку. Лидия успокаивает его, слегка подталкивая его локтем. — Наши фанаты великолепны. Они просто немного склонны к чрезмерному анализу. Но, я обещаю, здесь нет разбитых сердец, — Дерек слышит, как Стайлз старается объясниться. — Теперь, были ли вы в порядке в Амстердаме? Я обеспокоен. — У меня заболело горло, но не считая этого, Амстердам был идеальным. Дерек вспомнил слишком бледного, потеющего Стайлза, отчаянно захватывающего воздух за пределами клуба, врезавшегося ему в память, но идеально. Конечно… — Ты звучишь немного грубо. Как ты себя чувствуешь? — Ээ, я держусь. — Пьёшь чай и всё такое? — Да. — Сейчас, полагаю, давайте поговорим о Стокгольме. Стайлз, ты остановил группу посреди исполнения «Девушки за которую стоит бороться» и заявил, что ненавидишь эту песню. Ты же не играл её после? — Нет, её убрали из плейлиста. — Приятель, это же был ваш мега-хит! Какой же была реакция? — Эм, она была хорошей? Я полагаю. Мне не приходили никакие угрозы об убийстве или что-нибудь в этом роде. Надеюсь, что фанатам просто так же надоело слушать её, как и нам играть эту песню. — Хмммм, — бормочет ведущий, глядя на него с подозрением. — Что ж, хорошо. Теперь, Дерек, как ты провёл время в Амстердаме? — Просто отлично. — Отлично, тогда с этим покончили! Ваши сердца нетронуты. — Ну, у меня немного разбито сердце. Ни один из этих твитов не предположил, что у меня и Стайлза испортится настроение после шоу, — вставил Скотт. Стайлз по-настоящему рассмеялся над этим. Дерек не мог помочь, но тоже улыбнулся. — Оу, там было достаточно подобных твитов, Скотт, не беспокойся.

***

Дерек старается не смотреть на то, как Стайлз шатающейся походкой идёт рядом. У него великолепные длинные ноги и растрёпанные волосы, он выпил слишком много коктейлей для одного человека, пока размахивал рукой около одного их общего друга. После шоу они были приглашены выпить с людьми, с которыми они раньше вместе гастролировали. Старые друзья, прекрасные британские рокеры, музыкальная «элита» Лондона и тому подобное… Дерек никогда не был в состоянии идти в одну ногу с ними или их акцентом, их напитками или их стилем, но они были забавными. Хотя Стайлз был на одной волне с ними. Они все смеются, а некоторые люди смотрят на них с удивлением, перешёптываясь украдкой со своими друзьями. Но никто не приближался к ним. Дерек раньше спрашивал у него, понимал ли он когда-нибудь, что люди постоянно узнают его. Раньше он спрашивал его, понимает ли он, что люди, незнающие его, следят за ним взглядом. Он раньше интересовался у него, осознавал ли он, насколько он притягателен. Раньше Стайлз отмахивался от вопросов взмахом руки и бормотал аргументы. Дерек не мог сказать, знает ли он сейчас об этом больше или нет. Он играет ту же роль. Но он знал. Не было ни одной роли, о которой бы он не знал. Была большая реклама очков Ray-Ban на стене одного здания в Голливуде с его лицом. Глаза Стайлза лишь ненадолго зацепились за неё, когда они проезжали мимо. Когда Стайлз наконец-таки окунается в атмосферу Дерека, тот говорит Стайлзу, что не хотел, чтобы он уходил от группы сегодня. Он вытаскивает больничный браслет из кармана и крутит им перед Стилински, прежде чем снова убрать его. Средство достижения цели. Он просто хочет, чтобы Стайлз оставался осторожным, был в безопасности и… Стайлз ухмыляется и пододвигается слишком близко к нему. — Не беспокойся обо мне, — говорит он, что-то в его глазах заставляет Дерека задрожать. Затем он протягивает палец в петлю на джинсах Дерека, тянет его ещё ближе к себе…, а затем уходит. Когда туман в голове Дерека рассеялся, он замечает, что Стайлз звучал слишком хрипло, чтобы пить и курить. Он хочет пойти за ним, сказать ему об этом и удержать его от заплыва. Он хочет схватить его за бёдра и прижать к стене. У него такое ощущение, что Стайлз хочет того же. И он понятия не имеет, что ему делать с этим маленьким, опасным пламенем в его мыслях. Казалось, что Стайлз действительно принял ко вниманию то, что фанаты приняли близко к сердцу. Если фанаты увидели сексуальное напряжение, то Стайлз собирался сделать очевидным для всех. И он делал это. Он целовал Скотта в щёку немного дольше обычного, проводил своим носом по линии его челюсти, держал его за бёдра… Пел некоторые наиболее наводящие строчки, смотря на Дерека… и конечно же каверы на выступлениях… Это не складывалось в наиболее романтичную картину секса, но это всё ещё имело отклик от Дерека — как стоны в ночи, на расстоянии от костра в походе, сильное желание и темнота… голод. («Песни о любви — пьянящие песни, мы можем встречаться: если ты понял меня, „ — напевал он, двигая бедрами и прислонившись задницей к фортепиано… блядь.) Скотт внезапно появляется рядом с Дереком и закидывает руку ему на плечо. — Хэй, пойдём подышим воздухом? — Спрашивает он сквозь музыку. Стайлз сидит с какой-то девушкой на его коленях, его рука на её бедре, он улыбается ей в шею, и Дерек хочет выйти. Он кивает и следует за Скоттом в переулок. Скотт прислоняется к грязному кирпичу. — Могу я тебя кое-о чём спросить? — Спрашивает он. — Конечно. — Куда ты на самом деле ушёл в Амстердаме? Дерек может поклясться, что его сердце остановилось. — Вернулся в отель. — Бойд сказал мне, что пошёл будить тебя перед отправлением автобуса, и ты не был в своём номере, чувак. — Я эм… — Ты был с ним, а? — Спрашивает он. — Я эм… — Потому что когда Бойд сказал, что тебя не было в твоём номере, то просил не беспокоиться, потому что нашёл тебя. Ты и Стайлз единственные, кого не было в автобусе, у Бойда было время, чтобы сходить только в одну комнату… Дерек не мог сказать, взбешён он или нет. Он не может предугадать исход этого разговора. Для полного эффекта Скотт сильно сжал челюсти. Всё может пойти как угодно. — Я был с ним. — Только правда может остановить эту инквизицию от более глубокого копания, Дерек знает это. Скотт слишком умный, слишком тонко настроенный на мелкие социальные сигналы, нервные тики и эмоции… — То есть ты ушёл от нас и отправился в отель со Стайлзом? — Эм, да. Скотт делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Моя комната была напротив его. Я слышал, когда он пришёл. Было около четырёх, а вы, парни, ушли около часа. Так где вы были? — Это так важно? — Спрашивает Дерек, нет… умоляет. Он просто хочет закрыть эту тему. — Он мой лучший друг, у вас двоих есть история, это имеет значение. — Ты не относился к нему как к лучшему другу, — пытается Дерек. Вспышка, взрыв, отвлечение. Наступи на горло, Дерек… — Я знаю. — Он звучит зло и виновато. — Что же произошло с вами двумя? — Спрашивает Дерек, благодарный за то, что покалеченная дружба для Скотта важнее, чем тайна Амстердама. — Я закрылся от него, он закрылся от меня, а сейчас прошло слишком много времени, чтобы делать вид, что ничего не произошло… — Разве не помогло то, что ты наебал его перед распроданной ареной… — Я пробовал почву, и угодил в неё лицом, хорошо? — Пробовал для чего именно? — Химия. Что-то, что возможно вернёт искры в исполнение. Это не значит, что мне плевать на него. Он был единственным, кто упрашивал тебя вернуться, я не думал, что это разозлит его. — Тебе следовало это знать. — Ты прав. И ты не ответил на мой вопрос, куда вы пошли? — Почему ты хочешь знать об этом? О чём ты беспокоишься? Скотт вздохнул и оттолкнулся от стены. — Ты защищаешь его от чего-то. И я не знаю, понимаешь ли ты насколько это серьёзно. Я практически уверен, что не знаешь. Если он… в беде, я хочу знать об этом. Я должен знать об этом. Я не собираюсь говорить об этом Бойду, Эллисон, Лидии или кому-нибудь ещё, но я должен знать. — Он не в беде. — Дерек не уверен, верит ли он сам себе. Скотт косится на него, пытаясь расшифровать что-то. — Дерек, я нашёл его еле живого в номере гостиницы около года назад. — Он говорит это так, будто он не должен этого говорить, будто он ожидает увидеть удивлённую реакцию Дерека. Но Дерек просто вздыхает, чувствуя как тяжесть сожаления тянет его глубже. — Не думаю, что он хотел рассказывать мне об этом. — Не думаю, что ты понимаешь всю серьёзность этого. Я точно уверен, что он не хотел этого рассказывать, — Произносит Скотт, как только проходит его лёгкое удивление. ‚Это он рассказал тебе?‘ невысказано висит между ними. — Возможно, ты должен поговорить об этом с ним, а не со мной. Скотт цинично смеётся, качая головой. — Он не будет разговаривать со мной. — Что же ты хочешь от меня? Это не значит, что он доверяет мне, я ему едва нравлюсь… — Тогда какого чёрта ты делал вместе с ним в Амстердаме? Дерек чувствует себя зажатым в угол. Он открывает рот, чтобы заикаясь, начать отвечать, прежде чем он обдумает это, но дверь внезапно со стуком открывается. Шумная компания выходит из бара, преграждая им выход на улицу. Скотт сжимает челюсти и смотрит на них с опаской. — Ой, — один наиболее пьяный мужчина кричит на Скотта, толкая его. — Парочка эм, курв в переулке, уйдите с чёртова пути… Дверь снова со скрипом открывается и появляются Лидия и Стайлз, с сигаретой уже лежащей в его рту. — Бен, хватит, пошли, — кричит один из друзей этого мужчины, беря его за плечо и уводя. — Отвали, — мямлит он, обходя Скотта со спины. — Хули ты смотришь, а? — Отъебись, — произносит Скотт с угрозой в голосе. — Пошли, куда ты собрался, — говорит кто-то из компании. — Милые мальчики, — небрежно и нечленораздельно произносит он, пихая Скотта в плечо. Дерек хватает Скотта за запястье, пытаясь удержать от ответного удара. — Дружище, лучше бы ты ушёл, — произносит Стайлз, появляясь рядом с ними. Парень игнорирует его, подходит ближе к Скотту и оценивает его. Внезапно резко двигаясь, он пихает Скотта так сильно как может. Дерек устремляется вперёд, чтобы схватить его, но Стайлз отталкивает его и встаёт между ними. Парень замахивается для удара, но Стайлз видит это и неумело (но эффективно) бьёт кулаком парню прямо в лицо. С невольным ‚уфф‘ и зловещим треском он падает на землю. На секунду в переулке воцаряется тишина, но он кричит, держась за лицо. — Увидите его нахрен отсюда, — рычит Дерек, прежде чем кто-нибудь решается отомстить. Девушка бросается вперёд и тащит своего побитого друга к компании. Они исчезают вниз по улице, некоторые смеялись над расплатой своих друзей, пока шли. Стайлза трясёт от адреналина, обе руки висят по бокам. — Они ушли? — Спрашивает он. — Да, — отвечает Дерек, осторожно осматривая его. — Хорошо. — Он прижимает свой окровавленный кулак к груди и проклинает. — БЛЯДЬ, Господи боже, как же больно. — Теперь я точно знаю, что Шериф исправно учил тебя, как правильно держать удар, — смеётся Скотт через нервную дрожь. — Да пошёл ты, Скотти. Грёбанный чёрт побери. — Какой герой, — дразнит Лидия. — Чувак, ты только что участвовал в клубной драке! — Скотти, ты дебил. — Ты только что сделал самый бандитский поступок, который я когда-либо видел, — продолжает Скотт, смеясь. Дерек закатывает глаза. — Да, и я сделал это ради тебя, придурок, — огрызается Стайлз на Скотта. — Покажи мне свою руку, — говорит Скотт, протягивая к ней руку. Несмотря на ситуацию, у него очень милая улыбка. — Позвони своей матери, я не хочу получить неопытную медицинскую помощь. Блядь, Скотт, ты издеваешься надо мной? Оставить это на вас, чтобы попасть в отстойнейшую за всё чёртово время драку в баре, и Дерек, какого хуя, ты просто ошивался рядом и наблюдал за тем, как всё происходит? — Этой руке лучше бы не быть сломанной, — взывает к нему Лидия. — Или ты будешь уволен. — Это моя действующая рука, всё будет в порядке!

***

Скотт наливает Стайлзу шот текилы и вкладывает рюмку в его здоровую руку. Он отбирает бутылку у Дерека, который делал глоток, прежде чем передать бутылку Лидии, пока они наблюдают за ним с койки Стайлза. Длинный, усталый вздох издаётся из телефона Скотта. — Что вы, идиоты, сейчас натворили? — Спрашивает Мелисса МакКолл. Она с осторожностью отнеслась к их вежливости в ту же секунду, как ответила. Стайлз немного смеётся, чувствуя как окунается в воспоминания о пороге дома Мелиссы с содранными коленками и небольшим сотрясением. — Стайлз защитил мою честь, — гордо говорит он ей, беря своими нетронутыми руками повреждённую руку Стайлза. Стайлз опрокидывает в себя шот и вздрагивает, когда он проходит по горлу. — Хватит ухмыляться, — ругается она. (Его улыбка на секунду замирает, когда он смотрит на другой конец стола, где закреплён телефон. Он поворачивается к Стайлзу и его улыбка восстанавливается.) — Стайлз, как ты себя чувствуешь? — Навеселе. — Их друзья решили купить ему много шотов за его героический поступок. Стайлз отказался от большинства, но Скотт, заверяющий, что текила лучший анестетик, был очень убедителен. — Замечательно. А как твоя рука? — Болезненно, — отвечает Стайлз хихикая. Скотт прикусывает губу, чтобы не засмеяться. — Это так? Скотт, рука опухает? — Ага. — Ушиб? — Да, определённо. — Он разбил костяшки? — Да. — Насколько сильно? — Э, не очень. — Вы промыли рану? — Мда, мам. — Стайлз, ты можешь сжать ладонь в кулак? Стайлз пробует и практически сжимает кулак через боль. — Вроде да. — Отлично, Скотт, тщательно проверьте повреждённый участок на наличие разрывов. Расскажите мне обо всём, что не выглядит достаточно здорово. Обратите особое внимание на его суставы и кости пястья. Руки Скотта тепло и нежно касаются пальцев Стайлза, пока он осматривает их. Стайлз хочет вздремнуть. Алкоголь в его теле… тянет… его… вниз. Засыпая, он мысленно возвращается к кровати Скотта в шестилетнем, двенадцатилетнем, пятнадцатилетнем, семнадцатилетнем и двадцати двухлетнем возрасте. Им всего двадцать три, поэтому это было не так уж давно. Раньше они были друзьями. Раньше Стайлз приходил домой со своей дерьмовой подработки, пока учился в средней школе, и находил Скотта, спящего в его кровати. Он всегда приходил на завтрак к Мелиссе ещё до того, как Скотт просыпался. Раньше они были друзьями. Скотт всегда ощущался семьёй. Его руки, его руки. Когда им было по десять лет они первый и единственный раз подрались на самом деле. У Стайлза заболела мама, и он был раздавлен, а Скотт каждый день был с ним в больнице. Мелисса нашла их в холле и отправила гулять — ‚Будьте нормальными детьми, прогуляйтесь.‘ Поэтому они играли в лакросс на внутреннем дворе МакКоллов, Скотт специально поставил Стайлзу подножку и смеялся, когда Стайлз проиграл. Он ударял его снова и снова и плакал всё время. Скотт в конце концов просто схватил его за запястья и не отпускал, пока Стайлз не перестал вырываться. Стайлз рыдал. Скотт просто обнимал его. Скотт никогда никому этого не рассказывал. Скотт принял на себя каждый удар, а когда всё закончилось, просто обнял его. Примерно в таком ключе выражалась дружба Скотта МакКолла. Раньше они были друзьями. Его глаза изнемождённо закрыты, до тех пор, пока Скотт не надавливает на разбитую первую фалангу его безымянного пальца, посылая толчок боли по всему телу. Скотт передаёт информацию своей матери, пока Стайлз стискивает челюсти, сдерживая слёзы, которые на самом деле не вызваны болью. Раньше они были друзьями. — Прости, чувак, просто держись, — говорит Скотт возвращаясь к его руке. — Ничего необычного, — сообщает он достаточно громко, чтобы было слышно на том конце провода. — Хорошо, возможно это просто синяк. Приложите к нему лёд, перевяжите рану и осмотрите её у врача как только это будет возможно. Дерек и Лидия, присмотрите за этими двумя ради меня. — Конечно, Мама МакКолл, — произносит Лидия. — Да, мэм. — Никаких больше драк в баре, мне без разницы чья честь стоит на кону, — ругается она на всех. — Вы взрослые. Известные взрослые люди. Будьте ответственными. После того, как они поблагодарили её и попрощались, Скотт налил Стайлзу ещё один шот и вложил его в здоровую руку. Он делает глоток из бутылки и возвращает её Дереку. Стайлз, должно быть до сих пор выглядит немного плаксиво, потому что после того, как он опрокинул шот в себя, Скотт заключил его в объятья. Может быть, они всё ещё друзья.

***

23 Октября. Лондон, Великобритания. Очень злая на всех Эллисон стоит в центре комнаты, её руки лежат на бёдрах. Они смотрят на неё снизу-вверх, сидя на кровати Стайлза и изо всех сил стараясь выглядеть мило и невинно. У Стайлза на руке временная самодельная карандашно-носковая шина на правой руке, на которую Эллисон обращает слишком много внимания. Он же думает, что шина — это довольно хорошее произведение искусства. Стайлз чувствует, что Лидия и Мелисса поделили между собой ту несбывшуюся материнскую заботу об Эллисон, но с этим она была не согласна. — Что ж, наслаждайтесь целым днём общения с прессой об этом. Рентген мы сделаем позже. — Хорошо, — говорит Стайлз, пожимая плечами и пытаясь побороть смех. Скотт пихает его в бок, чтобы смех не вырвался. — Надеюсь, вы очень довольны собой. Это может попасть в таблоиды. — Это не было так ужасно, — вздыхает Скотт. — Я не могу… не могу поверить вам, идиотам. Вы полные переросшие взрослые… — Это была оборона, Эллисон, мы это не начинали, — доказывает Дерек. — Он назвал нас курвами! Я даже не знаю, что это значит, но точно знаю, что ничего хорошего, — восклицает Скотт. Лидия одной рукой закрывает лицо и трясётся, беззвучно смеясь. — Ты не знаешь, что значит это слово? — Спрашивает Эллисон, опасно прищурившись. — Неа! — Ухмыляется ей Скотт. — Но, когда мы всем рассказали, что произошло, они сказали, что мы правильно отреагировали. Эллисон потирает висок. — Конечно это так… Не знали значения этого слова, но вы ударили человека из-за него? — бормочет она, начиная потирать всё лицо. — И так, какое у этого слова точное значение? — Спрашивает Стайлз. — Загуглите, сволочи, — шипит Эллисон на них. Стайлзу всё труднее сдерживать хихиканье — Это что-то нехорошее, верно? — Уточняет Скотт. — Определённо да. — Тогда, возможно, я не хочу знать что оно значит. Возможно, я стану ещё безумнее, — решает Скотт. Они все смеются, пока глаза Эллисон с раздражением не расширяются. — Вау, я так рада, что вы всё уладили, это намнооого проще для меня. Серьёзно, ребята, спасибо. Я рада, что эта драка в баре свела вас вместе. — Ты не можешь на самом деле называть это дракой в баре, — замечает Стайлз. — Если ты не сможешь играть на гитаре из-за этого, то ты больше не можешь смеяться. Стайлз пожимает плечами. — Эллисон, ты должна признать, что это выглядит как настоящее панк рок дерьмо. — Он прав, — соглашается Скотт, кивая. Лидия тоже кивает головой. Эллисон смотрит на Дерека. — Ты думаешь, это очень смешно? — Я эм… — Ты учишься на юриста, но ты думаешь, что небольшое происшествие в чужой стране — это смешно? — Я имею в виду… — В этом нет ничего смешного. Я записала тебя на приём, чтобы осмотреть руку, и я очень разочарована во всех вас. Теперь давайте закажем завтрак.

***

Эллисон сидит откинувшись на изголовье кровати, наполовину укрытая одеялом, пока разрывает бублик. Рядом с ней Лидия пьёт кофе, листая журнал, который Эллисон читает через её плечо. Стайлз сказал, что технически это его кровать, но холодный взгляд Эллисон заставил его замолчать. Он свернулся в кресле, прижав правую руку к груди, и неловко ест левой рукой. Скотт откинулся на спинку стоящего рядом стула, и они общаются. На самом деле говорят. Не о чём-нибудь серьёзном, но всё же. Возможно, именно поэтому Дерек не очень волнуется о последующих телевизионных шоу, фотосессиях или интервью… Номер Стайлза уютнее автобуса. Уютнее, чем его собственный пустой номер через несколько дверей. Уютнее, чем аудитория. Уютнее, чем его новый дом в Бикон Хиллз. Впервые после посадки в Лос-Анджелесе у него нет ощущения, что земля рушится под их ногами. Земля всегда ощущалась твёрдой под их ногами. Их карьера всегда преследовалась неуверенностью, они никогда не были в одном штате больше нескольких дней, но в любом случае всё было безопасно и статично. Он помнит времена, когда Эллисон ошибочно принимали за его девушку, а не за менеджера. Он помнит, как Лидия отказывалась от макияжа и собирала волосы посреди турне. Он может видеть Скотта, который хихикая, уезжал на скейте от Бойда после саундчека, и Стайлза, вытащившего батарейки из фонарика Гринберга и беспроводную гарнитуру перед открытием дверей на сцену. Дерек практически засыпает на полу, чувствуя тепло и позитив, когда кто-то стучится в дверь. Эллисон скатывается с кровати, открывает дверь и впускает Бойда. — Где мой пригласительный? — Спрашивает он, указывая на всех. Его глаза останавливаются на Стайлзе. — И что произошло с твоей рукой? Эллисон небрежно отмахивается от второго вопроса. — Ты поел? — Спрашивает она, показывая на остатки заказанного в номер. — У нас был совместный с командой завтрак. Машина скоро должна подъехать. — Он подходит ближе к Стайлзу и осматривает его руку. — Это носок?

***

— И так, Стайлз, что же там произошло? — Спрашивает ведущий, указывая своими карточками с вопросами. — Что ж, — начал Стайлз, гордо держа повреждённую руку перед собой. Бойд снял самодельную шину и правильно перевязал. Во время демонстрации поразительно слепой веры Эллисон только вздохнула и сказала ему говорить, что он хочет так долго, пока он не начнёт слишком углубляться в подробности. — Я должен был защитить честь Скотта от толпы хулиганов. Скотт кивает, сидя рядом с ним. — Это так. Это было по-настоящему сексуально. — Это было не сексуально, — не соглашается Лидия. — О скольких хулиганах мы говорим? — Интересуется ведущий. — Их было меньше пятнадцати, — отвечает Дерек, ощущая себя в своей тарелке. Стайлз не может удержаться и смотрит на него с удивлением. Дерек улыбается ему, и Стайлз улыбается в ответ.

***

— И так, рука сломана? — Интересуется Скотт, когда Стайлз и Эллисон наконец-таки возвращаются от врача. — Неа. Как прошёл ужин? — Хорошо, мы взяли с собой кое-что для вас. . — Вы солнечные лучи моей жизни, — практически стонет Стайлз в экстазе, практически крадясь к коробкам, на которые указал Скотт. — Он всё ещё должен быть осторожным, — говорит Эллисон. Она сбрасывает туфли и собирает волосы в пучок, направляясь к еде. — Так чем мы сегодня займёмся? Эллисон настояла на том, чтобы врач так же проверил горло Стайлза, не смотря на то, что он утверждал, что всё в порядке. Диагностировали ‚умеренное вокальное напряжение‘, и Стайлз был удивлён, что Эллисон не перевела совет специалиста о тёплом чае и разогреве голоса перед выступлениями в ‚его заточение в подземелье для вокального отдыха‘. Наряду с мешками под глазами и небольшой растерянностью, он воспринял это как признак истощения. — Мы? — Спрашивает Лидия, повышая голос, а на её лице появляется лучезарная улыбка. — Так ты хочешь пойти? — Я приглашена? — Да! — Лидия спрыгивает с кровати Стайлза и присаживается на пол около стула Эллисон. Только потом Стайлз задаётся вопросом, почему они все собирались в его комнате. Он замечает свой ключ-карту, лежащую на столе около бумажника Скотта, и не может вспомнить, когда потерял уникальное право владеть ей. Он улыбается во весь рот рису и божественному карри. Стайлз в пол уха слушает о том, как Лидия рассказывает Эллисон об их планах похождения по клубам. Около минуты наблюдает, как Скотт внимательно печатает, прежде чем спросить. — Где Дерек? — Интересуется Стайлз. — Готовится, собирает Royales и команду. Ты об этом же спрашивал? Стайлз кивает. — Хорошо. Возможно, тебе повезёт сегодня, да? Стайлз практически давится едой. — Чт…? — Приятель, ты не получал сексуальной разрядки с Осло. — Возможно, если бы у меня была личная комната, то я был бы удовлетворён, — произносит Стайлз, чтобы охладить его. Он показывает на подушки, которых не было в комнате изначально, и различные предметы, начиная от одежды, заканчивая электроникой, которые ему не принадлежали. — Прости, мы не думали, что… — начинает Скотт, выглядя немного разочарованно. — Я не… Мне… Мне нравится это. Вам, ребята, добро пожаловать… хоть куда. В абсолютно любое место, где бы я ни был, я буду рад вам. Я эм… — Стайлз краснеет из-за этого. Боже. Ему не должно быть так тяжело быть дружелюбным, каким является чертовски нормальный человек. И мысль, что Скотт мог подумать о том, что он влезает в личное пространство Стайлза… Будто бы они не забывали о личном пространстве, когда были детьми. — Да, эм, ты тоже. Это было предложение мира, если Стайлз когда-либо слышал его.

***

Во время третьей за ночь остановки Дерек замечает, что Стайлз один, и направляется к нему. — Тебе можно пить? Тебе дали какие-нибудь лекарства? — Спрашивает Дерек, кивая на руку Стайлза. Он покачал головой. — Она не сломана, помнишь? — Не больно? — Показывает Дерек на полупустую пинту пива в руке Стайлза. — Разве оно не вредно для твоего голоса? Стайлз пожимает плечами. — Не совсем… И да. — Он поднимает бровь и ухмыляется, прежде чем допивает пиво и ставит бокал на стойку. — Оу. Это хорошо. И плохо? — Дерек кивает слишком сильно, и они слишком долго смотрят друг другу в глаза. Дерек делает глоток пива, чтобы просто что-нибудь сделать, но проливает немного на себя. Стайлз не комментирует это. — И так, эм… — Начинает Стайлз, почёсывая затылок неповреждённой рукой. — Спасибо. — За что? Он опускает руку, пожимает плечами и его губы складываются в улыбку победителя, прежде чем он засмеялся. — Не знаю. Полагаю, это были довольно приличные двадцать четыре часа? Эм, знаешь… Я просто… — Он прочищает горло. — Рад, что ты здесь. Я рад, что ты здесь. — Рад быть здесь. — Я имею в виду, существует слишком мало людей в мире, с которыми я хотел бы оказаться в одном углу во время потасовки в баре, и ты определённо один из них. — У Стайлза мягкое выражение на лице — дружелюбное, открытое, расслабленное… Дерек смотрит в свой напиток, когда смеётся. Он может чувствовать его взгляд на себе… затем он чувствует, когда взгляд прекращается. Они стоят в относительной тишине до тех пор, пока не появляется бармен и не ставит ещё одно пиво напротив Стайлза. Он благодарит его и поворачивается, чтобы опереться на стойку рядом с Дереком. — Интересно, — говорит Стайлз. Дерек поднимает голову и следит за взглядом Стайлза туда, где все танцуют и разговаривают. Дерек останавливается взглядом на Дэнни, целующегося с одним из близнецов, кажется именно на это Стайлз и смотрел. — Дэнни и Эйден? Кажется, это достаточно ново. — Итан, — поправляет он. — Так и есть, они знают друг друга около недели. — Итан открытый гей? — О, да. Всем об этом известно. — Известно всем или только тем, кто в бизнесе? — Всем. — Это замечательно, — произносит Дерек с неожиданной неловкостью. Стайлз неопределённо смотрит на него. — Оу, я не пытался… не имел в виду ничего такого, — заикается Дерек, его щёки пылают. — Всё хорошо, — заверяет его Стайлз, беспристрастно пожимая плечами. — Думаю, он и Дэнни — это здорово. Слишком много мышц для одной пары, но я уверен, что они разберутся с этим. — Они выглядят довольно правильно, — говорит Дерек с намёком. Стайлз задевает Дерека плечом, пока смеётся. — В любом случае, — щебечет он, отталкиваясь от барной стойки. — на тебя несколько людей смотрят заинтересованно, поэтому я оставлю тебя. — Стайлз приподнимает подбородок, указывая на нескольких парней, сидящих у стойки чуть дальше, и хлопает Дерека по плечу прежде чем уйти. В идеальной версии этой ночи Дерек хватает Стайлза за талию прежде, чем тот скрывается в толпе. Он осторожно берёт Стайлза за руку и целует его в синяк на костяшке. Стайлз смеётся и краснеет, а Дерек ухмыляется и притягивает его к себе. Он целует его. Они возвращаются в отель… Вместо этого Дерек смотрит на светлоглазого парня с острыми чертами лица и многозначительно кивает ему.