Play Crack the Sky

24 Октября. Лондон, Великобритания.  — Захлопнулась дверь? Дерек поднимает взгляд, отрываясь от телефона, и видит Стайлза, идущего к нему по коридору. — Да, — вздыхает он. — Пошли, — говорит Стайлз, останавливаясь перед ним. Он протягивает руку к Дереку. — Я могу просто позвонить на ресепшен, я просто… Стайлз пожимает плечами, его рука до сих пор протянута и маячит перед лицом Дерека. — Я просто… — повторяет Дерек, размышляя. Он просто… чувствует, что он заслужил эту захлопнутую дверь. Он может с удивительной ясностью представить его ключ-карту, находящуюся внутри, ключ-карта издевается над ним, выглядывая из кармана джинсов, в которых Дерек был до этого. И хотя он не хочет ничего больше, кроме как оказаться в кровати, заснуть и не думать, он отягощён… — Ты находишься в спирали сожаления, я знаю. Пошли, — произносит Стайлз с небольшим намёком на улыбку. Дерек берёт его за руку и позволяет Стайлзу тащить себя за ним. — Ты можешь побыть со мной, пока набираешься силы воли, чтобы вернуться в свою комнату. Дерек молча следует за ним. Вернувшись в комнату Стайлза, он чувствует, как спокойствие, испытываемое им ранее, снова окутывает его. Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает пока опускается в кресло. — Итак… — Произносит Стайлз после того, как снимает обувь и падает на кровать. — Итак, что? — Почему ты в спирали сожаления? Дерек пожимает плечами, на самом деле ему не очень хочется об этом говорить. Особенно со Стайлзом. — Я видел как ты ушёл из бара с одним из тех парней… Дерек смотрит на него, как он надеется, свирепым взглядом, способным удержать от дальнейших расспросов. Стайлз просто улыбается. — Всё прошло не очень хорошо, да? — Не очень. — Он знал, кто ты? — Ага, — произносит Дерек, его лицо вспыхивает, когда он зажмуривается от этой мысли. — Ах. Это довольно каверзная сфера. Дерек, прежде чем лучше обдумать свои слова, произносит: — Он пытался заставить меня называть его Стайлзом. Стайлз смеётся… нет, хохочет. Он хохочет над этим. Дерек открывает глаза и видит, что Стилински перевернулся на спину, а его голова свисает в изголовье кровати. — Заткнись, — говорит Дерек без какого-либо пыла. Если бы это произошло с кем-нибудь другим, то Дерек тоже счёл бы это смешным. Стайлз не замолкал. — Прости, я извиняюсь, — хрипит он, держась за живот. — Нет, не извиняешься. — Ты переспал с ним? — Нет. Почему, ты думаешь, я вернулся так рано? — Йоу, я знаю, что ты можешь сделать многое за несколько минут, — смеётся Стайлз. Через секунду после того, как последнее слово вылетело из его рта, он закрывает лицо ладонью. — Прости. Дерек никак это не комментирует. — Какие у тебя оправдания? Почему ты вернулся так скоро? — Что-то во мне сказало, что ты захлопнул дверь и несчастен. Дерек смотрит на него. — Я просто… не чувствовал этого. Я устал. За последнюю неделю слишком часто оказывался в больнице, понимаешь? Дерек кивает. Стайлз смотрит на него снизу вверх, цвет его глаз напоминает мёд. Чтобы удержать себя и не присоединиться к Стайлзу на кровати, он прочищает горло и говорит: — Итак, эм, как ты себя чувствуешь? — Я в поряяядке, — тянет Стайлз, держа руку над собой и переводя взгляд на неё, чтобы не смотреть на Дерека. — Тогда почему ты должен носить бандаж? — Для дополнительной поддержки, пока рука не перестанет болеть. — Ты сказал, что она не болит. — Не болит, — произносит он с озорной перевёрнутой улыбкой. Дерек наблюдает за тем, как он опускает руку на свою грудь и закрывает глаза. Стайлз делает глубокий вдох и вздыхает, выдыхая. Дерек почти может ощутить волны истощения, исходящие от него. Или же дорога наконец-таки догнала его и снизила его выносливость. Дерек снова опускает голову на подлокотник кресла и тоже закрывает глаза.

***

— Я хочу признаться, — произносит Стайлз, даже не удосужившись открыть глаза. — Хм? — бормочет Дерек из кресла. — Однажды я почти переспал с фанатом. Я был так близок к тому, чтобы убедить себя сделать это. А он затем попросил называть его Дереком. — Сукин ты сын, — произносит Дерек своим серьёзным монотонным голосом. Стайлз может обнаружить улыбку, даже не видя его. — Полный обломщик. — Он хотя бы был похож на меня? Стайлз на секунду задумывается. — Не помню, скорей всего нет. Разве твой парень был похож на меня? — Немного. — Какой ужас. — Ага, кто может захотеть заняться с тобой сексом? — Дразнит Дерек. — Тогда, получается, у тебя есть какой-то типаж. Дерек насмехается. — Ты не подходишь под него. — Ауч! — Единственный Стайлз, с которым я хочу заняться сексом, это настоящий Стайлз, — произносит он. — Хотел бы, — исправляется он. — Единственный Стайлз, с которым я теоретически хочу переспать… ты знаешь, что я хотел сказать. Стайлз поворачивает лицо к плечу и надеется, что Дерек не может увидеть ухмылки, которую он не может убрать. — Тебе разрешено хотеть заняться сексом со мной, я совершенно нормально отношусь к тому, что ты ждёшь этого. — Заткнись. Стайлз смеётся до тех пор, пока не слышит, как Дерек начинает ворочаться. Он переворачивается на живот и видит, что Дерек стоит. — Ну же, не уходи, — говорит Стайлз, хмурясь. — Не собирался. — Он снимает пиджак и бросает его на кресло. Стайлз не хочет ничего говорить. Не хочет спугнуть его. Дерек снимает ботинки и наполовину запинывает их под кресло, снимает часы, расправляет плечи и заканчивает ритуал, потрепав волосы обеими руками. Стайлз обожал наблюдать за ним. Дерек пересекает кровать и занимает место в её изголовье. — Такое ощущение, что вы, парни, считаете, что просто можете оказаться в моей кровати как только захотите этого, — Стайлз произносит это не шевелясь, пряча усмешку в пуховом одеяле. Его голос приятнее, чем он хотел…

***

7 Апреля, 2012. Нью-Йорк. Автобус был тих, пуст и идеален. Голова Дерека раскалывалась с прошлой ночи. У него было несколько минут перед… — Святоооое дерьмо, чувак, — восклицает Стайлз, заваливаясь с остальной частью группы в автобус. Лидия счастливо пела, Скотт барабанил по всем поверхностям, остальные смеялись и разговаривали. От этого у Дерека скрутило живот. — Ты видел это? — Спросил Стайлз, бросая журнал на стол перед ним. — Почему в тебе столько энергии? — Проворчал он. Стайлз улыбнулся и постучал по журналу, пока Дерек не опустил взгляд. Они были изображены в журнале. На обложке. Непослушные локоны и игривая ухмылка Скотта, алебастровая кожа и ярко-красные губы Лидии, горячая усмешка и янтарные глаза Стайлза, и Дерек. Стоящие в одну линию, одетые моднее, чем они когда-либо одевались, «Ваша Следующая Любимая Группа» написано неоном на уровне груди, заголовки окружают их. Прямо здесь. Глянцевый и существенный, и… — The Rolling Stone, ребята, — произнёс он с ухмылкой. — Только что напечатанный. — Ты хорошо смотришься, — сказал ему Дерек. Стайлз нагнулся и поцеловал его в щёку. — Ты тоже. Всё же, прочти это. Это изумительно. Остальные продолжали шуметь около коек и в задней части автобуса, но Стайлз плюхнулся напротив Дерека и открыл журнал на нужной странице. — Прочти. — Я ненавижу читать эти… — Нет, ты должен. Это так мило и восторженно, великолепно и захватывающе. Разве это не захватывающе? Мы на обложке этого журнала, чтобы быть на обложках. Дерек подпирает голову кулаком и смотрит на него своим лучшим предостерегающим взглядом. — Дееетка, — проблеял Стайлз, протягивая руку над столом, чтобы взять Дерека за запястье. — Ты прошлой ночью, как полный лузер, выпил слишком много, — сказал он, когда Дерек подумал, что Стилински собирается сказать что-нибудь приободряющее или милое. — И тебя много тошнило, что с твоей стороны было не очень хорошо. Я думал, что у тебя более хорошая выносливость. Дерек взял бы Стайлза за запястье, если бы для этого не требовалось слишком много двигаться. — Вот, — произнёс Стайлз, убирая руку с запястья Дерека. — Я собираюсь читать тебе хорошие отрывки из этой статьи. Дерек тяжело вздохнул. — Задумчивый Дерек Хейл… — Задумчивый, — вставил Дерек насмешливо. — Ты никогда не избавишься от этого, прости. В любом случае! — Он прочищает горло и продолжает читать. — Задумчивый Дерек Хейл — это вдумчивый, своевольный молодой музыкант. Его сложные структуры ритмов и аккордов добавили необходимую атмосферу для оптимистичной гитары МакКолла и игривых барабанов Мартин. Во время живых выступлений он демонстрирует невероятный комфорт и уверенность в себе. Его склонность к импровизации во время выступлений ясно демонстрирует насколько хорошо он знает свой инструмент и музыку как часть искусства. Хейл — это глоток свежего воздуха в жанре, досаждающем простыми инструментами и устоявшемся мнением, что бас-гитара — простой инструмент. Дерек почувствовал себя плохо. — Хорошо, хорошо, прекрати. — Ну же, это так великолепно! — Я просто не могу терпеть… читать о себе или слышать о себе, или что-нибудь в этом роде. Это так странно. — Люди ценят тебя как артиста, а ты считаешь это странным? Они так же говорят, что ты великолепный автор песен. Вот здесь. Тут говорится: «Как команда, Хейл и Стилински ответственны за написание песен, которые вы не можете перестать напевать. Равноценно легко запоминающиеся и умные, каждый трек в их дебютном альбоме представляет зрелость, не часто встречающуюся у молодых групп. Сразу же после знакомства со Smokes стало ясно, что звучание, ради которого мы пришли — это идеальное сочетание взбудораженности Стилински и сардонического остроумия Хейла…» — Стайлз, пожалуйста… Стайлз посмотрел на него поверх журнала. — Что не так? — Это просто… это давление, и это просто… — Его голова раскалывается, пока он пытается подобрать слова, которые не ранят чувств Стайлза. — Это просто давление. — Достаточно хорошо. Он не мог сказать Стайлзу, что он уже несколько месяцев не был способен самостоятельно писать. Он не мог сказать ему, что он начал чувствовать себя погребённым под тяжестью… обложек журналов, интервью, выступлений на телевидении и неистовых фанатов. Не тогда, когда Стайлз всё ещё нуждался в нём. Не тогда, когда Стайлз и остальные расцветали, находясь в центре внимания. Не тогда, когда всё прошло так хорошо. Стайлз закрыл журнал и положил его между ними. Дерек хотел убрать поцелуем грустную, вынужденную улыбку с его лица. Он хотел пошептать извинения в его губы, прежде чем утянуть его к себе на колени и просто держать его… Стайлз встал и взял Дерека за руку. — Пошли, время вздремнуть, — произнёс он. Дерек переплёл свои пальцы с пальцами Стайлза и встал. Автобус был на автостраде, когда они обняли друг друга на койке Стайлза. Дерек снова мог дышать. Стайлз лениво целовал его шею, пальцы сжимали кофту Дерека. Волосы Стайлза пахли шампунем из отеля, и его тело было тёплым. Дерек хотел, чтобы каждый знал, сколько этот человек значит для него… Иногда он мечтал о мире, в котором он и Стайлз были просто общепринятой истиной. Вместе. В любви. Преданные. Иногда он думал, что это бы сделало всё остальное проще. Если бы он мог обнимать Стайлза за талию и прижимать его так близко, насколько это возможно, то он бы делал это вечно.

***

Настоящее. — Вау, прежде я никогда не слышал, чтобы ты жаловался, находясь со мной в постели, — бормочет Дерек язвительно, насколько это возможно. Стайлз издаёт приятно удивлённый звук и подтягивается, чтобы сидеть лицом к Дереку. — Если я правильно помню, я получал что-то за совместное использование постели, — бросает он в ответ, дружественный огонь мерцает в его глазах. Дерек смеётся. — Ладно, тигр. — Хорошо, так ты хочешь заработать себе на…? Дерек бросает в Стайлза подушкой, пока тот смеётся над собой. — Прости. Я продолжаю делать это. — Делать что? — Намекать о нашем сексуальном и не только прошлом. Это происходит рефлекторно, я действительно не контролирую это. — Эй, у нас было великолепное сексуальное прошлое, — замечает Дерек, стараясь звучать обыденно. — Это так. Дерек впитывает в себя то, как Стайлз просто сидит рядом с ним. Он выглядит довольно нелепо на фоне цветочного покрывала в своих узких чёрных джинсах и какой-то дизайнерской футболке. Он выглядит старше и измождённей, чем его мысленный образ в голове Дерека, который он не мог забыть за последние два года. Но сегодня, впервые с того момента, как их жизни снова пересеклись, Стайлз выглядит самим собой. Ощущается самим собой. Обнимая Скотта в баре, спасая Дерека в холле, подшучивая над ним в номере отеля. — Ты изменился, — произнёс Дерек. — Это ты так считаешь, — возражает Стайлз. — Ты не согласен? — Нет, — говорит он просто. — Разве что-то не так со светящимся по-новому Стайлзом? — Не знаю, я до сих пор не знаком с этим Стайлзом. Стайлз опускает взгляд и теребит поношенную кромку джинс. — Ты хотел бы узнать его? — Спрашивает он так тихо, что Дерек едва расслышал его. Дерек хочет знать каждую версию Стайлза, всегда хотел. — Да, хотел бы. Стайлз немного усмехается и поднимает взгляд на Дерека. — Что ж, хорошо. — Ты кажешься… очень узнаваемым сегодня. — Я чувствую себя довольно-таки узнаваемым. Дерек чувствует себя довольно разговорчивым и честным в данный момент. Он почти пытается заставить себя замолчать, но не делает этого. — Приятно слышать, как ты говоришь на самом деле. — Что, этот хриплый ужас? — Интересуется он, указывая на своё горло. — Возможно, если бы ты лучше заботился о себе, то не был бы таким хриплым сейчас. — Что смешного в этом? — Он смеётся и поёт какую-то песню Fall Out Boy, направляясь в сторону ванной комнаты. — Выросший, уоу! — Дерек слышит пение Стайлза, его голос красиво отражается от стен в ванной комнате. — Это ужасная песня, — окликает его Дерек. — Это ты ужасная песня! — Отбривает Стайлз.

***

18 Февраля, 2013. Париж, Франция. Дерек наконец-то уснул. Этой ночью он довольно-таки быстро пришёл в состояние неконтролируемого алкогольного опьянения. Они закончили вечер в ванной комнате отеля. Париж. В течение дня Париж был сверкающим, обжигающе холодным и цветным. Ночью Париж был сексуальным и противозаконным, а Дерек расклеился. Стайлз чувствовал себя контужено. Сегодня Дерек выпил больше, чем обычно выпивал в этом туре, конечно же Стайлз подметил это. Но это было что-то новое. Стайлз сделал глубокий вдох и задержал дыхание насколько это возможно, прежде чем выдохнуть. Дерек заснул, уткнувшись головой в холодный фарфор ванной. Спина Стайлза начала болеть из-за продолжительного сидения на твёрдой плитке, но он был слишком уставшим, чтобы изменить своё положение. До этого он никогда не видел, как Дерек теряет контроль. И не хотел когда-либо наблюдать за этим ещё раз. Стайлз поклялся сдерживать его, присматривать за ним и предостерегать Дерека от избыточного употребления алкоголя. Стайлз поклялся выцеловать слова, вырвавшиеся из его рта… Такие слова, как «Я тяну тебя назад» и «Я чертовски бесполезен.» Это было произнесено в такси, когда они возвращались в отель. От этого он чувствовал себя ещё хуже. С Дереком, блюющим, рыдающим и гораздо более мускулистым нежели Стайлз, было трудно. Стайлз держал его за руку, растирал шею и целовал Дерека, пока тот окончательно не успокоился и не заснул. Прошлой ночью они писали. Лёжа обнажёнными в постели, с простынями обёрнутыми вокруг их бёдер, они склонились над блокнотом. Дерек играл на гитаре Стайлза, а тот иногда тянулся для поцелуя, не обращая внимания на гитару, находящуюся между ними. Стайлз представлял, что у него будут такие ночи до конца его жизни. С ним. Всегда с ним. Этим утром французский радиоведущий сказал Дереку, что тот фантастичный. Фотограф сказал ему, что он красивый. Видеооператор, снимавший их выступление около Лувра для художественного журнала, сказал, что он был очаровательный. Стайлз всегда хотел слышать, как люди говорят хорошие вещи о Дереке. Всегда. Потому что Стайлз любил его. Стайлз сделал бы для него что угодно. Никто не мог причинить ему боль или сказать что-нибудь плохое о нём без последствий. Не он. Не когда он наблюдал. Никогда. Но он не мог заставить Дерека не думать в таком ключе… Он не мог помешать ему называть себя по пьяни бесполезным. Следующим утром по пути в Кёльн Скотт устроил нон-стоп Blink-182 через аудиосистему автобуса и все подпевали. Даже Дерек. Как только удавалось, Стайлз брал его за руку, стараясь найти малейшие предупреждающие нотки в его улыбке. Он хотел касаться Дерека, пока тот не забудет, как ненавидел себя. Но Дерек был в порядке. У них всё было в порядке. Это просто была плохая ночь.

***

Настоящее. Стайлз выглядит идеально. Нежный, милый. Мешки под глазами только подтверждают это. Он выглядит родным и хорошим на накрахмаленных простынях. Кофта оттенка выцветшего серого вереска перекрутилась на его талии, на нём боксёры Шрирача, его волосы мягкие и растрёпанные. Милый, прелестный, дорогой. Дереку почти что больно от этого. Дерек стоит у изножья кровати. Он решил, что попасть в свой номер может и с утра. Где-то между отчитываниями Стайлза, потому что он не может о себе позаботиться, и прослушиванием того, как Стайлз кричит слова песни в ванной комнате, позволяя разговору бесцельно протекать во временах, когда Дерек потерял голос после того, как он и Скотт целый день подражали Rammstein пока ехали из Солт-Лейк-Сити в Вегас… он решил остаться. Как ни странно, но говорить со Стайлзом было легко. С нытьём в груди Дерек вспоминает, что ему говорила Лора несколько месяцев спустя после его ухода из группы, когда он был раздавлен, когда он не занимался ничем кроме сна и учёбы: «Если ты пытаешься выбросить его из головы, то забудь об этом. Просто научись с этим бороться.» Он проснулся чтобы уйти, чтобы бороться с правильностью ощущения, испытываемого, когда просто откидываешься на изголовье кровати Стайлза и говоришь до поздней ночи. Потому что когда дело касалось Стайлза Стилински, Дерек никогда не мог получить сверх чего-либо, даже если это были незначительные мелочи. — Просто останься, — произносит Стайлз, щурясь на него снизу вверх. Когда Дерек просто смотрит, Стайлз отводит руку и похлопывает по пустой части матраса с левой стороны. — Уже поздно. Дерек кивает и потирает щетину на подбородке, оглядывая беспорядок, накопившийся за последние пару дней, осматриваясь в поисках чего-нибудь из своих вещей, в которых было бы удобно спать и случайно оказавшихся здесь. Он тянется к ремню, но его руки колеблются. Стайлз фыркает, смотря на него с улыбкой. — Ты выглядишь так непорочно, стоя в изножье кровати с таким видом, — бормочет он. Дерек вытаскивает ремень и бросает его на грудь Стайлза. Стайлз прикрывает лицо и смеётся. Он наклоняется так, что может достать до сумки. — Держи. — Он бросает Дереку скомканную кофту. — Она всегда была большевата. — У меня есть чистые вещи, которые ты можешь взять, ты знаешь об том? — Произносит он и бросает ремень обратно Дереку.

***

3 Сентября, 2014. Лос-Анджелес. — Стайлз, Стайлз, Стайлз, — вздохнул Брунски. — Сейчас вы находитесь в очень деликатной точке вашей карьеры. Ты знаешь об этом? Одно неверное движение, и вы, ребята, канете в безвестность. Именно поэтому я хотел поговорить с тобой. — Лично со мной? — Спросил Стайлз. Он мог ощущать, как в нём разгорается старое ощущение неповиновения начальству. Звукозаписывающий лейбл, набитый костюмом мистера Ричарда Брунски и его мультяшными подхалимами, на самом деле разжигает это в нём. — Я поговорю с каждым из вас по отдельности. Не стесняйтесь и обсудите друг с другом всё это позже, я просто хотел по-настоящему связаться с вами на счёт вашей карьеры, один на один. — Хорошо… — Член моей команды донёс это до моего сведения, — произнёс он, пододвигая к нему файл. — Возьми его и скажи мне, что это значит для тебя. Стайлз щелчком открыл папку. Это была вырванная из журнала страница. Ничего инкриминирующего. «Smokes снаружи и внутри» было в заголовке. Фотографии с походов по магазинам Лидии и Эллисон. Скотт, играющий в бассейне с Дэнни и Джексоном. Стайлз, пьющий кофе с кем-то из друзей. Дерек и Лора, выгуливающие собаку. — Эм, это то как мы провели наш выходной в Нью-Йорке? — Спросил Стайлз. — Здесь, смотри ближе, — Произнёс он, дальше изучая и указывая на одну из фотографий, где был изображён Дерек со своей сестрой. — Что это за кофта? Стайлз прищурился и посмотрел на неё. — Это кофта для походов в Бикон Хиллз. — Чья это кофта? — Моя, — ответил Стайлз. У Дерека не было чистых футболок в то утро. — Мхмм, — пробормотал он и вернулся к изучению страницы. Он указал на фотографию, на которой Дерек стоял спиной к камере. — Стилински, большими буквами. Ты видишь заголовок? Стайлз изо всех сил пытается не закатывать глаза, пододвигая поближе страницу. — ВСТРЕЧАЮТСЯ? Это не похоже на курку леттерман, но мы примем и этот вариант. Как бромантично! — Прочитал вслух Стайлз. Он переводит взгляд на Брунски. — И? — Предположения фанатов — это одно, а предположение СМИ — это другое. — Это невинно. Просто это была единственная кофта, которую Невероятный Халк смог бы надеть. — Я понимаю это, я так же понимаю, что твои отношения с мистером Хейлом важны для тебя, и вы оба стараетесь не афишировать происходящее. Я уважаю это. Но вот в чём дело. Ваш имидж, в качестве членов группы очень хорошо продвигается, и это очень выгодно. Когда же вы, двое, пускаете вещи на самотёк, ваш имидж становится запятнанным. На эти слова Стайлз действительно закатил глаза. — Понимаю, это неприятно. Но если бы ты встречался с Лидией, у нас был бы тот же разговор. — Конееечно, так и было бы, — съязвил Стайлз в ответ. — Эй, правила поведения на публике прописаны во всех наших контрактах. Для того, чтобы вы стали востребованными и прибыльными, от вас необходимо придерживаться руководящих принципов. Ты знаешь, что это для вашего же блага. Все мы верим в эту группу. Мы верим, что при правильном подходе, вы можете стать легендами. Это всё, что мы хотим для вас. Ветераны этой отрасли, люди, которые гораздо умнее тебя и меня, потратили много времени на расчёт формулы успеха. И с вами, детишки, мы добьёмся его. Нам просто нужно держать наши головы над водой. Два года. Два альбома. Два года и два альбома — это всё, что стояло между ними и новым контрактом с новыми условиями, возможно даже с другим лейблом. Стайлз был уверен, что их популярность могла открыть им новые и фантастические возможности, если они немного попотеют и сильно поработают. Два года, два альбома, и тогда ему с Дереком не придётся прятаться. Они могли бы это сделать. — Я слышал, что ты и Дерек работаете над новой песней. Ой-ой. — Да. — Для релиза? — Возможно. — Несмотря на то, что содержание немного… очевидно? Итак, он слышал её. Конечно же слышал. Он имел право прослушивать всё, что было записано на деньги лейбла. Стайлзу так хотелось сказать что-нибудь хитрожопое об этом, но он прикусил язык. — Это просто черновой вариант демо, что-то мы обыгрывали в перерывах между записью для переиздания Бури. — Думаю, песня красивая. Но, я думаю, что её следует отложить на потом. Как считаешь? Нет. — Конечно, ваше право. — Ты же понимаешь, куда я клоню, правильно? — Спросил он с такой поддельной искренностью мультяшного злодея, которую он только мог изобразить. Стайлз вздохнул. Два года. Два альбома. — Понимаю, простите. — Мисс Арджент говорила с вами на эту тему? Да, но беседа не походила на эту. — Да, говорила. — Так, как ты считаешь, какой лучший способ для вас двигаться дальше? Дождаться окончания контракта, получить лучшее предложение от кого-нибудь другого, в конце концов, позволить всем узнать об их отношениях, писать всё, что они блядь захотят и выпускать всё, что они блядь хотят… — Мы отложим песню, мы сделаем её менее очевидной, я буду удостоверяться, что он ушёл без рубашки, если ему будет нечего надеть — вы видели его без рубашки? Фанаты полюбят это зрелище. Брунски смеялся так, как если бы они были друзьями, как если бы он был в теме. Ответная улыбка Стайлза столь же фальшива. — Великолепно. Это то, что я хотел услышать. Конечно же так и было.

***

Настоящее. Дерек переоделся в ванной комнате и вернулся в комнату, выглядя робко и очаровательно в старой кофте Стайлза. Стайлз бездумно прокручивает новостную ленту в Твиттере, удерживая себя от наблюдением за тем, как Дерек забирается на постель рядом с ним. Какое-то время они лежат в тишине. Но Стайлз не может перестать удивляться. Человек рядом с ним прожил полноценную жизнь без него. Перед его появлением, параллельно с ним, после него и сейчас. Он знал об этой жизни. Он был близко знаком с этим человеком. С этим другом? Или кем бы он ни был. А сейчас… — Дерек? — Спрашивает он, уставившись в потолок. — Хм? — На что похожа твоя жизнь? — Что? — Я имею в виду, с тех пор, как ты ушёл… на что она была похожа? Стайлз слушает его дыхание, почти укачивая себя на вдохе и выдохе… — Школа. Было похоже на школу и ещё большую школу. — Это хорошо? — Интересуется Стайлз. — Иногда. — На что похож колледж? — Я действительно не знаю. У меня не было нормального опыта учёбы в колледже. Я занимался из дома, брал много предметов в семестр, усердно работал, забивал голову. Я просто хотел нагнать План. — План. Верно. Люди узнавали тебя? — Временами. — А сейчас? Что на счёт Хейстингса? — Я должен бы быть заинтересован им, но это не так, — сознаётся он. — Я должен чувствовать, что заслужил его, но это не так. Я должен чувствовать, что делаю всё правильно, но это не так. Стайлз не знает что на это ответить. Но он может ощутить эти слова, эхом окружающие его, потому что он слышал их раньше, в других контекстах, раскиданных на протяжении всего времени, когда он знал Дерека. Боль в нём говорит, что за два года, разделённых между ними, он всегда надеялся на то, что Дерек перестанет так себя чувствовать. — И они узнавали тебя там? — Задаёт вопрос Стайлз. — Да, — раздражается Дерек. Затем он смеётся. — И каждый раз кто-нибудь ссылается на лирику, или относится ко мне так, будто я должен быть болваном, или закатывает глаза, смотря на меня… Я просто задаю вопросы обо всём. Как блядь я должен стать адвокатом? Стайлз знает, насколько умён Дерек. Знает, насколько дотошным он всегда был. Знает, насколько праведным и суровым он может быть. Любой, кто закатывал глаза, должно быть, желал смерти. — Но в любом случае ты не хочешь быть адвокатом. — Я никогда не говорил этого. — Ну же, Дер. Дерек переворачивается на бок, сверля его яростным взглядом. Стайлз переворачивается, чтобы быть лицом к Дереку. Стилински поднимает бровь, делает его лучшее лицо в стиле Шерифа Стилински, «просто исповедуйся уже» лицо, и ждёт. — Ты прав, — произносит Дерек, его глаза пробегаются по лицу Стайлза так, что он начинает ощущать это слишком интимным. — Так зачем ты заставляешь себя пройти через это? Я имею в виду, я знаю что это План, но… План. Когда Дерек рассказал ему о Плане, Стайлз повторил его, показывая пальцами кавычки и смеясь. Но Дерек сказал: «Нет, я слышу подтекст в твоём тоне. План. С удовольствием.» План, перед тем как отец Дерека умер, заключался в том, чтобы пойти в колледж, поступить в Хейстингс и в конце концов заняться семейной фирмой. После смерти отца Дерека, План бесформенно плавал где-то между Дерек-Поступает-Правильно и Хейл Без Повода. Стайлз думал, что он отказался от Плана, когда группа взлетела. — Я не знаю, — говорит Дерек, затаив дыхание, ошеломлённый чем-то вроде пути. — Я не знаю, чем ещё заняться. — Хорошие новости, приятель, потому что есть спрос на высоких, темноволосых, красивых рок-идолов с таинственным прошлым, — дразнится Стайлз. — Дерек Хейл сильно востребован.

***

4 Сентября, 2014. Лос-Анджелес. — Позволь мне рассказать тебе кое-что об имидже, Дерек, и как это относится к тебе, — начал Брунски. Дерек чувствовал, как многословный поток бреда направился по направлению к нему. Видимо, Брунски встречался с каждым. Скотт сказал, что это просто был рутинный лейбловский «веди себя хорошо» разговор. Лидия призналась, что не обращала внимания на произносимые слова. Он ещё не виделся со Стайзом после их последнего разговора. — Smokes for Harris добились своего успеха, как группа весёлых, стильных и красивых молодых людей. Каждый смотрит на вас и видит секс и приключения. И каждый из вас внёс в это свой вклад. О да, бойзбэнд-фикация, которая началась с гаражной группы, продолжается. — Стайлз харизматичный фронтмен. Кто знает, в кого он влюблён, но когда он улыбается на камеру… эй, он должен быть влюблён в меня! В меня, будь я девочкой подростком или парнем, состоящем в студенческом братстве, будь я секретаршей или учителем химии, кто знает! Это его вклад. Так было всегда. — Лидия сногсшибательно красива и, возможно, сможет ударить человека, не сломав при этом ноготь. Она умна и отчуждённа, и она может идти в одну ногу с парнями. Она недосягаема, но это не останавливает людей от желания пытаться. Скотт — наш любимчик, он возлюбленный. Он тот, кого хочет видеть каждая мать, когда её дочь приводит нового парня домой. Он сексуальный парень, живущий по соседству. Пол Маккартни, если хочешь. Дерек старался не насмехаться над тщательно отрепетированной речью. Эллисон была хорошим менеджером, пытающимся с большим трудом добиться им возможности демонстрировать себя глубже, нежели в версии Seventeen Magazine. Но тогда лейбл порекомендовал им не делать этого. За то короткое время под действием контракта, Дерек уже сбился со счёта, сколько раз дирекция и талант были не согласны с лейблом. — Перейдём к тебе! Ты играешь важную роль в этой группе. Ты — плохой парень, мрачный и загадочный мужчина в баре, который водит Мазерати и выбирает самую красивую девушку в любом месте, куда бы ни пришёл. Твоя группа существует, потому что она полна шаблонных музыкальных идолов, ты знал это? Стайлз — это Джулиан Касабланкас или даже Брендон Ури. А ты некто вроде задумчивого Трента Резнора. Брунски остановился и выжидающе посмотрел на Дерека, будто бы зная, что происходит. — Хорошо… — Произнёс Дерек, чтобы заставить Брунски продолжить свою речь. Задумчивый. Задумчивый Трент Резнор. Иисусе. Если бы здесь был Стайлз, то он бы хохотал над этим, но Дерек просто чувствует раздражение. — Именно поэтому нам необходимо прекратить эти слухи о вас двоих. — Оу. — Если ты хочешь двигаться дальше, если хочешь, чтобы эта группа на самом деле стала известной, тогда тебе нужно принять это. Меня не волнует то, чем вы двое занимаетесь за закрытыми дверьми. Это двадцать первый век, вы, двое детей, живёте в великое время и можете делать что хотите. За несколько секунд в глазах Дерека разгорелся свирепый взгляд, и он не собирался исчезать. — И поэтому этой песне, над которой вы оба работали, нет места в следующем альбоме. Она красивая, трогательная и восхитительная, но нет никакой возможности изменить то, чем она является. Тебе следует быть гибким, ты должен пойти на уступки, тебе следует совершать некоторые менее желательные решения в бизнесе. Ты понимаешь? Нет. -Да. Брунски улыбнулся и выдохнул с облегчением. — Ты будешь в порядке, Дерек. Возможно, вы сможете записать её для воссоединяющего тура лет через двадцать, хм? Но сейчас нам придётся отложить её. — Хорошо. — Я уже переговорил со Стайлзом, и он согласен. Я рад, что мы на одной стороне. А сейчас давай обсудим некоторые правила поведения… Дерек прекратил обращать на него внимание. Но он бессознательно кивал, показывая, что понимает, о чём идёт речь. Итак, Стайлз согласился придержать песню? Стайлз никогда ни с кем и ни с чем не соглашался, но согласился с этим? Логически Дерек знал Стайлза, хотя тот и был упрямый, но мог сыграть шоу, если требовалось. Он знал, что Стайлз мог сказать лейблу всё, чтобы тот заткнулся, так же как общался с журналистами и влюблял их в себя или говорил фанатам всё, чтобы сделать их счастливыми. Но нервничающее сердце вышло из-под контроля придумало целые альтернативные истории, приведшие к тому, чтобы Стайлз согласился. — Ты понял? — Спросил Брунски, выкидывая Дерека из размышлений. — Эм? — Ты понял, почему нам необходимо, чтобы ты и Стайлз придержали песню? — Да. — Великолепно, — произнёс он, откидываясь в кресле с ужасающей улыбкой.

***

Настоящее. — Я не знаю почему, — говорит Дерек после достаточно долгой для того, чтобы обдумать свою известность, паузы. — Я тоже не знаю, — смеётся Стайлз. Дерек тоже начинает смеяться. — Я имею в виду, подумай над этим. — Стайлз пытался поменять этот самоунижающий настрой. — Ты принял участие в создании одного из нашего альбома. Мы гастролировали с ним несколько лет. А затем ты ушёл. Тогда The Rolling Чёртов Stone выпустил статью, в которой говорилось, что ты был предопределением будущего рока. Потому что каким-то образом за три года ты стал гигантским символом… чего-то. Я не знаю. Как тебе это удалось? Дерек стонет, закрывая лицо. — Я не знаю. Стайлз смотрит на него, лежащего рядом с небольшой улыбкой, наполовину спрятанной под его руками, и не может осознать того, что ему не позволено прикасаться к нему. — Потому что ты особенный. — Притягательный и талантливый, красивый и умный, клёвый и настоящий, хороший и немного сердцеед, но это определённо срабатывало на людях. Это работало для Стайлза. — Заткнись. Он кидает подушку Стайлзу в лицо и смеётся. Боже, Стайлз обожает, когда он смеётся. Стайлзу хочется сделать так, чтобы Дерек всегда смеялся. Как раньше. — Давай просто создадим странную фолк-группу и будем путешествовать по пыльным дорогам Америки. Ты и я, — предлагает Стайлз, после того, как он возвратил подушку на половину кровати Дерека. — Просто парочка бывших, хм? — Эй, мы могли бы так называться. Идеально. — Разве могут один гитарист и басист называться группой? — Заметил Дерек. — Лидия может присоединиться. И Скотт. — Так ты собираешься распустить эту группу и создать новую с теми же людьми? — Поинтересовался Дерек. — Нам следует устроить прослушивание для новеньких? — Просто сохрани свою группу. Стайлз нравится как это звучит. — Но что если я хочу уйти в странное народное направление? Что если они откажутся? — Курить больше травки? — Мне нравится ход твоих мыслей. Стайлз начинает чувствовать как засыпает, как закрываются его глаза и во рту появляется ощущение песка… Он улыбается, думая о некой альтернативной версии их самих, их в роли рокеров шестидесятых. Длинные волосы, чётки, Лидия в ниспадающей цветочной юбке, Скотт в круглых солнцезащитных очках, Дерек, вставляющий подсолнухи в стволы ружей, взведённых полицией в специальном снаряжении… Курение травки с The Beatles, гастроли с The Rolling Stones, живые выступления с Бобом Диланом и Вудсток… — Ты когда-нибудь задумывался том, что группа может полностью развалиться к сегодняшнему дню? Ответь честно, — спросил Дерек мягким и очаровательным голосом. Стайлз слышит его, обдумывает вопрос и отвечает. — И не раз. Потому что сегодня он чувствовал себя постоянным и недвижимым. Потому что он ощущал всё это впервые за долгое время. Потому что он ощущал себя в центре. А сейчас он думает обо всех них как если бы они всегда существовали несмотря ни на что. Просто четверо людей. Так, если бы им было предназначено собраться вместе. Так, если бы они должны были всегда принадлежать друг другу. Он потянулся и взял Дерека за запястье. Наконец-то он мог подобрать слово, чтобы описать то, как он чувствует себя весь день — надеющийся.