Play Crack the Sky

25 Октября. Манчестер, Великобритания. Дерек должен выйти на сцену. Нет никакого шанса пойти и вернуть всё назад. Как обычно, окончанием дня было шоу. Потная, громкая, ярко освещённая феерия. Но это выступление ощущалось чем-то второстепенным. Чем-то отстранённым. Будто поручение, которое ему необходимо было срочно выполнить, прежде чем вернуться к тому, что он хотел делать. Будто пауза в поцелуе со Стайлзом Стилински. Он был счастливчиком, потому что вид, открывавшийся ему был хорош. Поющие, смотрящие на них светящиеся лица людей. Пот, появляющийся у них на лбу, когда они пели и танцевали. Руки, тянущиеся к Стайлзу, когда он подходил к краю сцены. Стайлз был грациозным, когда бегал по сцене и с трудом старался сдерживать улыбку. Он танцевал со Скоттом, забирался на установку Лидии, чтобы зрители ещё громче аплодировали ей, а так же он брал Дерека под руку и взъерошивал его волосы. Когда Стайлз был таким, каждый играл энергичней и лучше. Публика громче кричала. А старинные здания, в которых они играли, встряхивались немного больше. Какой вид.

***

Они убегали со сцены, смеясь и задыхаясь, их голоса эхом раздавались в коридоре, когда они возвращались в комнату отдыха. Стайлз до сих пор мог слышать звон фантомных аплодисментов Манчестера в ушах. Он стягивает потную кофту и падает в ближайшее кресло. Это тот момент, когда он хочет, чтобы Дерек вторгся в его личное пространство. Опустился на колени. Провёл носом по его шее. Провёл пальцами по его рёбрам. Всякий раз, когда Стайлз улыбается, он чувствует, как губы Дерека снова изгибаются рядом с ним. Вместо этого он получает всего Скотта целиком, пока Дерек пьёт воду из бутылки в другом конце комнаты. Скотт смотрит на Стайлза через плечо и морщит нос. — Ты пахнешь ужасно, — произносит он. Стайлз смеётся и обнимает Скотта за липкую от пота талию. — Как и ты. — В любом случае, я люблю тебя, — вздыхает Скотт, наваливаясь на него. — Я тоже люблю тебя, засранец, — легко отвечает Стайлз с улыбкой. В его воображении всё освещается яркой белой вспышкой камеры. Эллисон улыбается им поверх зеркального фотоаппарата прежде чем уйти. Когда Лидия дерзко предлагает принять душ, Скотт слезает со Стайлза и мчится к ней. Они оба кричат и продвигаются вниз по коридору, задевая стены. — Пива? — Спрашивает Дерек, неожиданно оказываясь рядом. Он протягивает Стайлзу банку пива, как жест примирения. — Спасибо. Эллисон кричит в глубь коридора, чтобы Скотт и Лидия вели себя хорошо, прежде чем выйти на сцену и сделать ещё несколько фотографий. Комната отдыха погружается в тишину. Royales, как обычно, общаются с фанатами около стойки с мерчем. У них есть ещё несколько часов перед отправлением автобуса, и в этот раз Стайлз не чувствует себя так, будто ему необходимо спрятаться ото всех на своей койке. Дерек сидит на ближайшем кресле и пододвигает его немного ближе. — Итак, — начинает он, наблюдая за тем, как его большой палец скользит по краю жестяной банки. — Ага. — Ты эм… хорошо отыграл. — Ты хм… тоже, — отвечает Стайлз, небольшая ухмылка появляется на его лице, когда он смотрит на Дерека. Пауза становится настолько существенной, что Стайлз чувствует, как воздух уплотняется, заполняя собой всё свободное пространство и делая всё тяжелее… Дерек прочищает горло. — Итак, я заслужил? — Спрашивает он, почти робко смотря на Стайлза. — Заслужил что? — Интересуется Стайлз. — Поцелуй. Я заслужил поцелуй? Дереку семнадцать, его лицо покраснело, губы блестят, а глаза мягко и нежно блестят в воспоминаниях Стайлза, прежде чем он отвечает. — Нет, но я заслужил.

***

27 Января, 2011 год. Бикон Хиллз, Калифорния. Они избегали друг друга в школе, толком не общались во время репетиций, и совсем не проводили время наедине. Не с того момента, когда они почти поцеловались. Если они были вместе, в конце концов они всегда ссорились. Будто что-то было в воздухе, что-то, что заставляло их быть скрытными и занимать оборонительную позицию. После неудачной попытки позаниматься вместе с Пейдж, Дерек сидел в своей машине с ощущением… тяжести огромного валуна. Он завёл машину. Снял с ручного тормоза. Выехал с парковочного места. Оказался на дороге. Всё казалось преднамеренным. Он собирался поехать домой, но вместо этого свернул и поехал вниз по улице к Стилински. Механически, инстинктивно, необходимо. — Мы снова разговариваем? — Спросил Стайлз, когда открыл окно, чтобы Дерек мог забраться внутрь. — Я не знаю, это так? — Это ты залез в моё окно. — Ну, если бы ты не врубил Say Anything слишком громко, то услышал бы звонок в дверь… Стайлз драматично вздохнул и поставил музыку на паузу. — Чего ты хотел? — Спросил он, скрещивая руки. — Я больше не хочу чувствовать неловкость от этого. — Именно ты делаешь это неловким, — утверждал Стайлз, плюхнувшись в своё офисное кресло. — Хм, насколько я помню… — Именно ты подначил меня поцеловать тебя. Не забывай об этом. — Я… хорошее замечание… послушай, я многое могу потерять из-за этого. Пейдж идеально мне подходит. — Да? — Да. Я… не знаю, я просто запутался и… это ничего не значит, хорошо? Стайлз ухмыльнулся. — Конечно. — Я знаю, что ты говорил, что запал на меня, но… это нормально. Я не собираюсь чудить из-за этого. Стайлз закатил глаза и застонал, разворачиваясь в кресле. — Забудь о том, что я когда-либо говорил, Бер-Бер. Я на каждого западаю. — Прекрати вести себя так, будто то, что произошло, не было чем-то важным, — возразил Дерек, он не мог объяснить, почему почувствовал укол ревности. Он не хотел, чтобы Стайлз западал на каждого. И если бы он был честным сам с собой, то он бы признал, что воспринял признание Стайлза как знак… Он почувствовал, как начал краснеть. — Ты блядь издеваешься? — Взвизгнул Стайлз. — Это не было чем-то важным. Дерек не знал, к чему это приведёт. Он только хотел видеть покрасневшие щёки Стайлза и отблески противостояния в его глазах. — Тогда почему ты избегаешь меня? — Я избегал твоей гейской паники. Это утомительно. Дерек подошёл ближе, чувствуя, что действительно смущён. На самом деле, это было не так… Дерек чувствовал, что обнажил на публику ту часть себя, которая не была ещё готова. Ту часть, которую даже Стайлз не должен был увидеть. Часть себя, о которой он на самом деле даже не знал. Он был слишком честным, а Стайлз был слишком честным в ответ, и… — Я не… — Боже, замолчи. Просто уйди. — Он звучал устало, пока вставал с кресла. Он выглядел усталым, когда провожал Дерека к двери. — Давай просто дальше жить своими жизнями, хорошо? У тебя был миг слабости, ты паниковал, я избегал тебя, это было неловко, сейчас ты здесь, мы поговорили об этом, та-дам, всё вернулось в норму. Сейчас иди. Дерек пятками упёрся в пол, и Стайлз продолжил идти к двери один. Стайлз обернулся и смерил его взглядом. Дерек хотел слепить его зло сжатые челюсти, хотел провести пальцами по всем линиям его лица. Блядь. — Стайлз, — начал Дерек, становясь спокойным. Насколько можно быть спокойным при этих обстоятельствах. Насколько можно быть спокойным, когда руки ноют, от желания протянуть их к нему. Блеск во взгляде Стайлза пропадает, и на секунду можно заметить что-то открытое, ранимое в них. — Пока. — Он скрестил руки и уверенней встал на ноги. Дерек начал подходить к нему, и на каждый сделанный им шаг, Стайлз делал шаг по направлению к двери. — Стайлз, послушай… — Я сказал, у нас всё в порядке. Ты можешь идти. — Он был краток, но твёрд. Дерек сделал намеренно ещё один шаг к Стайлзу, попадая в его личное пространство. — Стайлз. — Через окно, через дверь… — произнёс он, звуча нерешительно. Дерек сделал ещё один шаг. — Послушай… — Через дымоход… просто… — сейчас его голос был мягче, воздух застревает у него в горле и выскальзывает с грубоватым шёпотом. — Стайлз, пожалуйста, выслушай, — сказал Дерек, прижимая его к двери. Стайлз повернул голову к плечу и опустил её, пряча лицо. Дерек замер на месте, затаив дыхание. Тише, спокойно, будь невозмутимым… Он чувствовал, что какая-то часть внутри него рушится, когда он оказывается ещё ближе к Стайлзу. Этот человек, это хрупкое существо делало вид, что он несокрушим… Дерек не хотел, чтобы он сейчас прятал от него своё лицо, совершенно точно не сейчас. Он хотел бы видеть, как Стайлз с мужеством признаёт свою хрупкость. Он не любил, когда Стайлз был робким, это заставляло его ощущать себя потерянным… Уязвлённый Стайлз, казался… Дерек никогда не видел этого в полной мере, никогда не замечал за собой потребности желать чего-то подобного. Поэтому в этот короткий, но длительный момент Дерек окончательно решает прикоснуться к щеке Стайлза и повернуть его лицо к себе. Стайлз неожиданно посмотрел на него и приподнял бровь. Дерек выдержал его взгляд, а в следующий момент Стайлз убрал его руку со своего подбородка и попытался отойти от него. — Убирайся из моего дома. — На этот раз он произнёс это с нервным смешком. У Дерека было большое желание послушаться Стайлза, но он выглядел таким потерянным. Парень, сказавший Мистеру Харрису, что он сделает что-угодно (легко пожимая плечами), чтобы получить отсрочку для выполнения домашнего задания. Парень, который шёл по коридору, притягивая к себе внимание. Объект тайных неразделённых влюблённостей, таинственный, тот, кто прогуливал урок, чтобы покурить в Заповеднике, законодатель моды, антигерой… Дерек сжался, его мышцы решили действовать самостоятельно. Он аккуратно отодвинул руку Стайлза в сторону, обеими руками взял его за лицо и вгляделся в него. — Чт… — начал Стайлз, прежде чем Дерек наклонился к нему и поцеловал так нежно, насколько мог. Сначала Стайлз ничего не делал, его губы оставались мягкими и неподвижными под губами Дерека. Но он подался вперёд, когда Дерек начал отстраняться от Стайлза в смущении. Он взял Дерека за талию и притянул его ближе, а Дерек почувствовал, как ощущение безопасности рокочет в нём. Он ощущал яростную защиту, когда ближе прижимался к нему. И он чувствовал… множество туманных вещей, отходящих на задний план в его мыслях, когда Стайлз прикусил губу Дерека и сильнее прижал его к себе. Дерек почувствовал, как его контроль начал ускользать, будто он и гравитация оказались в тупике, будто он парил в нескольких сантиметрах от пола. Всего на долю секунды он оторвался от губ Стайлза и коснулся своими губами его щеки. Этого времени оказалось достаточно, чтобы он вдохнул и выдохнул знакомый запах, прежде чем они соприкоснулись лбами и носами. Он мог ощущать бешеный пульс Стайлза через свои ладони. — Что ты делаешь? — Закончил Стайлз начатый ранее вопрос. Одной рукой он взял Дерека за запястье, будто собираясь убрать его руки от своего лица. — Прости меня. — Нет. Что это было? — Прости, — произнёс Дерек, запинаясь и избегая ответа на вопрос. — Я эм… всё нормально. Но, серьёзно, Дерек, я волнуюсь. — Я тоже. — Так ответь мне. — Я поцеловал тебя. — Эм, да. — Потому что я хотел этого. Давно хотел. — Оу. Прошло несколько мгновений, но Дерек так и не продолжил говорить. — И..? — Подсказал Стайлз. — Я заслужил его? — Спросил Дерек, вспомнив, что сказал Стайлз неделю назад. Он наконец-таки отстранился, и Стайлз увидел, что он ухмыляется. Уголки губ Стайлза опустились вниз, создалось впечатление, будто он ничего не мог сделать, но старался улыбаться.

***

Настоящее. — Могу я спросить тебя о том, что произошло тогда? — Спросил Дерек, не очень уверенный в том, что хочет слышать ответ. — Это было довольно-таки очевидно. — С тобой ничего не может быть очевидным, всегда требуется объяснение. — Не правда, — произнёс Стайлз, закатывая глаза. — Ты всё ещё считаешь, что я… интересная, таинственная вещь. Это не так. — Конечно, замечательно. Тогда зачем ты это сделал? — Я просто хотел этого. — Он застенчиво наклоняет голову и смеётся. — Желал. — Оу. — Дерек может работать с этим, даже если его рациональная часть, погребённая где-то глубоко, говорит ему не делать этого. — Отлично. — Почему ты..? — Начинает Стайлз, но пение в коридоре прерывает его. В этот момент появляется Скотт, вода с его волос капает на чистую кофту. — Заканчивайте флиртовать, я за это время успел принять душ, и мы сможем пойти на встречу с фанатами, — требует он, с подозрением поднимая бровь и упирая руки в бёдра. — Фи, папа, ты такой смущающий, — стонет Стайлз, вставая и повинуясь ему. — Потому что я хотел этого, — выпаливает Дерек, приводя Скотта в замешательство. Стайлз останавливается, чтобы посмотреть на него, и кивает. Он отворачивается от него прежде, чем его говорящее выражение лица сменится на улыбку.

***

27 Октября. По дороге в Глазго, Шотландия. — Мы не можем сделать это ещё раз, — произносит Стайлз, слишком часто кивая. Чем больше он кивает, тем больше шансов, что он сможет убедить в этом себя. Возможно. Навряд ли. Это не значит, что между ними что-то было после Манчестера. Лидс была слишком обеспокоена большим количеством друзей, зазывающих пройтись по барам. Сейчас, в предрассветные часы, они, не отошедшие от прошлой ночи, отправлялись в другую часть Великобритании. — Хорошо, — говорит Дерек, не отвлекаясь от книги. — Тебе известно, что они взбунтуются, — продолжает Стайлз, показывая на заднюю площадку, где находятся все остальные. — Они нас обоих высадят на обочину. — Я же сказал, всё хорошо. — Отлично. Стайлз разочарован. Он надеялся на тоскливый взгляд, грустный вздох или покорную улыбку. А в ответ ничего не получил. Дерек был абсолютно нечитаемым. Или нет? Была ли возможность прочитать его? Он казался незаинтересованным, ведь так? Блядь. Стайлз скрещивает руки и откидывается на спинку сидения, наблюдая за тем, как Дерек фокусируется на книге. По его ощущениям они проехали несколько миль в тишине. Они уже проехали больше половины пути до Глазго, в ближайшем будущем их ожидает отель. Возможность, появившаяся из-за вынужденной близости Стайлза и Дерека, подходит к концу. — Что читаешь? — Спрашивает Стайлз, отчаянно пытаясь найти тему для разговора. Дерек поднимает книгу, чтобы Стайлз увидел название. — «Игра на понижение»? — Фыркает Стайлз. — Она о жилищном пузыре… — Я знаю о чём книга, и она скучная. — Воу, почему ты считаешь её скучной? — Дерек недоверчиво смотрит на Стилински. — Это важная… — Она очень скучная, она просто невероятно скучная. — Эта книга о том, что определяет климат нашей экономики… — Боже мой, ты такой нудный! Вопиющее раздражение на лице Дерека сменяется искренней улыбкой. — Я слышу это от человека, считающего "Костёр тщеславия" скучной книгой. — Скучная, но хорошая, Дерек. Я сказал, что она была скучной…, но хорошей. — Дерек качает головой и возвращается к чтению. Стайлз хочет наброситься на него, вырвать из его рук книгу и заставить его продолжить спор. Но затем его осеняет… — Подожди, как ты узнал о том, что я считаю книгу неинтересной? Мы не разговаривали друг с другом, когда я читал её… Дерек краснеет и не поднимает взгляд. — Ты написал в Твиттере об этом, — бормочет он. В ответ на эти слова Стайлз поднимает бровь и ждёт, когда Дерек посмотрит на него. Стилински знает, что тот сделает это. Дерек прочищает горло и медленно поднимает взгляд. — Интересно, — в конце концов произносит Стайлз. — Я был уверен, что… — Замолчи, — говорит Дерек, тряся головой. -… Ты отписался от меня… — Я и отписался. — И тебе без разницы, что… — Помолчи, просто остановись. — В его голосе слышались возмущение и нервозность. — Ты знаешь, что это неправда. — На самом деле не знаю. Я не знаю, правда ли это, — утверждает Стайлз, внезапно агрессивно повышая голос. Дерек с хлопком закрывает книгу и откладывает её в сторону. — Отлично. Стайлз хочет возразить, но он поражён немой властностью в лице Дерека. Это была именно она. Дело закрыто. Это классическая тактика Хейла. И он ненавидит её. Он ненавидит то, что Дерек может включать и выключать её, будто по щелчку пальцев. Его бесит то, что он может быть открытым, а потом неожиданно закрыться. — Ты такой придурок, — шипит Стайлз, просто чтобы выпустить ярость, бушующую в нём. — Как и ты, — непреклонно и побуждающе отвечает Дерек. Именно поэтому, это всегда срабатывало. Не то, чтобы Стайлз когда-нибудь сказал это вслух. Потому что единственным человеком, который мог разложить Стайлзу любой аргумент по полочкам, тот, кто мог препираться с ним несколько дней подряд и всё равно любить его, кто мог видеть всё то ужасное в нём без желания оправдать и скрыть всё это в нём… Это всегда был Дерек. И даже, если это был не Дерек, то Дерек всё ещё оставался единственным. Конечно, если это имеет значение. Лицо Стайлза, должно быть, смягчилось, пока он выдерживал взгляд Дерека, задумавшись, потому что Хейл наклонился вперёд и взял его за руку. — Я прекрасно знаю, что ты можешь думать всё, что взбредёт тебе в голову, и я не смогу тебя переубедить. Но меня не было бы здесь, если мне было бы всё равно. Сказав это, он отпускает его руку, просто стоит, отворачивается, немного ведёт плечами и уходит.

***

28 Октября. Белфаст, Северная Ирландия. — Итак… После всего ты не целовался с ним? — Спрашивает Эрика. — Нет. — Почему нет? Стайлз поднимает ещё один камень из бетона и швыряет его в воду. — Не было времени. — Не было времени? Брехня. — Нам было недостаточно времени, которое мы проводили наедине, понимаешь? У нас не было реальной возможности для этого? Ты должна согласиться с тем, что поцелуй произошёл из-за особого построения звёзд. Тогда мы на самом деле поймали момент. — И это говорит парень, нашедший время для… — Ты не можешь акцентировать своё внимание на прошлом сексуальном опыте Дерека и меня, ты просто не можешь этого делать. — Ты даже не знаешь, что я думаю на этот счёт. — Мне не нужно это знать, — говорит Стайлз со вздохом. — В любом случае, похоже на то, что я собираюсь заново узнавать его. Я не знаю, что делать дальше. — Я просто говорю о том, если бы это был какой-нибудь безымянный парень из любого города, то ты бы уже трахал его в туалетной кабинке… — Это другое. Совершенно разные вещи. История, вовлечённые потенциальные чувства, и так далее. — Да, ты трахался с моим бывшим, совсем не зная его, так что… На секунду Стайлз запинается, делает паузу, смотрит на неё и сужает глаза. — Я не делал этого! Эрика смеётся. — Но ты задумался об этом. И это доказывает мою точку зрения. — Какой ты друг? — Я тот друг, который изо всех сил пытался сдержать фанатские слёзы, когда был вне себя от счастья, потому что ты рассказал мне про себя и Дерека. — Ты отвратительна, — вздыхает Стайлз, бросая ещё один камень в спокойную реку. — Это очень плохая идея. Всё происходящее. Но его… он. Я не думаю, что здесь есть кто-нибудь, подходящий для меня, иногда это отвратительно, но временами это замечательно. Я на самом деле не нуждаюсь в том, чтобы кто-нибудь ещё лез в моё дерьмо. Но если бы мне пришлось втянуть кого-то, то это был бы он… — Ты бредишь. — Всё, что я пытаюсь сказать, это то, что… Я не знаю, что делать. Эрика ногой толкает большой кусок бетона к краю причала. Он падает в воду с приятным бульканьем. — Мне кажется, Скотт и Лидия помогли бы больше. — Ты хочешь видеть, как эта группа из состояния напряжённой гармонии за считанные секунды превращается в полный хаос? Потому что именно это произойдёт, если я расскажу им. Она задумчиво хмыкает, отворачиваясь от реки к месту сбора. Стайлз убирает руки со штанов и наблюдает за её взглядом, направленным к тому месту, где остальные собрались и что-то играют. — Ладно, чего ты хочешь? — В конце концов спрашивает она. Он концентрируется на отдалённом эхе отбиваемого мяча, шарканье подошвы по асфальту. Лидия кричит о нарушении правил, и он может слышать как итог недовольство Скотта. Он наблюдает как Дерек поднимает Лидию вверх, её рыжие волосы отражают лучи солнца, пока она отбивалась от него. И они смеются, улыбаются, веселятся… В этом он и находит ответ. — Я просто хочу, чтобы они были счастливы. — А что на счёт тебя? — Я тоже хочу быть счастливым. — С Дереком или без него? — Любой вариант. — Какой вариант ты предпочтёшь? В течение некоторого времени Стайлз сохраняет молчание, прикусывая изнутри губу. Сейчас Лидия полностью висела на плече Дерека, а Скотт держал её лодыжки вместе, чтобы она не пиналась. Он знает, что в идеальной версии его жизни они все присутствовали. Они были там. Продолжительное время.Он так же знает, что до возвращения Дерека, теми на кого он мог положиться были Лидия и Скотт. Он знает, что был близок к тому, чтобы потерять их. По крайней мере, ближе, чем сейчас. Ему известно, что Дерек помогает. Так или иначе. — Вместе с ним, — наконец, признаёт Стайлз. Эрика усмехается и притягивает его для объятий.

***

29 Октября. Дублин, Ирландия. Дерек любит театры. И арены. Да и в принципе все площадки. Он любит, как они наполняют эхо энергией. Тишина в них всегда звенит. Ему нравятся призраки, обитающие в них. Он любит слушать, как местные члены команды рассказывают о том, что видели призраков в павильоне или на помостах. Ему нравится думать, что призраки театров непохожи на других — ему нравится думать, что они решили остаться здесь. Бесплатный, неограниченный проход на все мероприятия, которые там будут проходить? Немного похоже на рай. Сейчас он сидит на террасе пустого дома. Он слышит как голоса Джексона и Дэнни смешиваются с грубым ирландским акцентом и взрываются смехом. Он смотрит на каркас, возведённый на месте. Он чувствует себя дома. Дерек отвлекается, когда он всё же мысленно пытается вернуться в комнату отдыха и обнаруживает себя в ужасающем административном коридоре. Он слышит голос Эллисон, доносящийся из комнаты, находящейся дальше по коридору. Он идёт вперёд, пока не видит наполовину открытую дверь. Телефон Эллисон лежит вверх экраном на длинном глянцевом столе. Её плечо то появляется, то скрывается из виду, пока она ходит вперёд и назад. — Что произошло в Лондоне? — жёстким голосом спрашивает Крис Арджент, находясь по ту сторону линии. — Что ты имеешь в виду? — Как Стайлз травмировался? — Я не знаю, это произошло после шоу. Он в порядке. Арджент издаёт разочарованный звук, находясь где-то в шикарном офисе в Лос-Анджелесе. — В данный момент твоя группа находится в очень сложном положении… — Они ошивались сначала в баре, а потом в номере отеля, мне известно, что Стайлз поранил руку, когда делал что-то глупое. Почему это так важно? — Тот факт, что ты задаёшь мне этот вопрос… Эллисон, если что-то всплывёт на поверхность, что-то вроде того, что Стайлз безо всякой причины ударил техника или ввязался в потасовку в баре, или… кто знает… — Ничего не всплывёт. Он в порядке, он даже больше не носит бандаж. И в первые за некоторое время, дела идут хорошо. Просто позволь мне управлять своей группой самостоятельно, и даже если что-то пойдёт не так, мы сможем удержать их. Я смогу удержать их. — Эллисон, я знаю, что ты хороша в деле, но… — Ты должен доверять мне. — Она произносит это с искренним отчаянием, из-за чего её отец глубоко вздыхает на другом конце трубки. — Отлично, — отвечает Арджент. — Держи меня в курсе. — Хорошо. Они обмениваются прощаниями, и Дерек наблюдает за тем, как Эллисон тянется, чтобы завершить звонок. — Я знаю, что ты там, — проговаривает Эллисон, оборачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Ты не очень хорошо прячешься. — Я не пытался прятаться, — заверяет Дерек, заходя в комнату. — Что-то говорит мне, что у тебя много секретов, Эллисон Арджент. — Например, настоящая причина, по которой ты ушёл из группы, — соглашается Эллисон со зловещей улыбкой. Она ногой пододвигает ближайший к себе стул по направлению к Дереку, и он садится. — А так же что-то вроде передозировки Стайлза. — Он рассказал тебе? — Интересуется она, приподнимая бровь. — Или это сделал кто-то другой? — Это был он. В каком-то роде. — В каком контексте это было произнесено? — Спрашивает Эллисон. — Это было сказано во время разговора двух старых друзей. — Старых любовников. Это другой секрет, который я храню. — Она стучит костяшками пальцев по колену Дерека. — Говоря об этом, что между вами, а? — Ничего. — Ещё. — Никогда. Она лишь смеётся в ответ. — Ты должна мне больше доверять, — заверяет её Дерек. — Ты дважды с начала тура просыпался в его кровати. — Как ты узнала об этом? — Да ладно, Дерек. Мне известно всё. Дерек щурится, пытаясь придумать ответ. Но всё что приходит ему в голову: — Ты совершенно точно хочешь, чтобы мы сошлись. Он даже не знает, зачем произносит это. Возможно, чтобы увидеть её согласие. Ему хочется знать, есть ли кто-нибудь, кто бы подтвердил его желание… или же опроверг. Если её глаза сузятся или её передёрнет от ужаса, тогда он неправ. Если она кивнёт, засветится или взбодрится, то, возможно, он был прав. — Боже, нет. Вы двое были кошмаром для пиар компании. — Но она улыбается. — Хм, так тебе известно всё? — Дразнит её Дерек. — Мне известно многое. — Какие ещё секреты ты хранишь? — Разные. Заболевания, о которых неловко говорить, семейные драмы, неприятности с законом… чаще проблемы с осознанием ориентации… — Она пинает стул Дерека на последней фразе. Он не сильно удивлён, но всё равно чувствует как краснеет. — Откуда? — Спрашивает он. Когда он был в группе, был со Стайлзом, всё было туманно и изменчиво. Тогда он был только с девушками и Стайлзом, как он должен был осознать? — Кто, по-твоему, сохранял твою жизнь милой и тихой? — Из игривого её голос становится честным. На самом деле Дерек никогда сильно не задумывался об этом. Он довольно часто пропадал из поля зрения, никогда не получал вопросов от СМИ после первоначального натиска… — Я бывший участник группы, которая стала более успешной без меня, разве я нуждался в какой-либо охране? — Интересуется он. Эллисон качает головой, уголки её губ приподнимаются. — Конечно, — Соглашается она. — Так, когда ты это понял? — Спрашивает она, явно не давая этой теме сойти на нет. — После. — После? — После него. — Него. Он видит понимание на её лице. — В смысле? — Допытывалась она. — В том смысле, что когда была возможность заполучить любую девушку, которую я хотел, я не хотел ни одну из них. Сначала мне казалось, что я пытаюсь заполнить пустоту или что-то вроде этого, но, эм… Через некоторое время я перестал пытаться заполучить тех, кто были похожи на него. Я, эм… перерос это. Она задумчиво кивает, постукивая пальцами по столу. — Как ты узнала? — Интересуется Дерек. — Прекратила написание историй для таблоидов, сама немного покопала. Я просто использовала их источники. Есть доказательства. — Оу. — Шок волнообразными приступами накатывается на него. — Мне не кажется, что это всё ещё можно считать заботой. Она смотрит на Дерека точно таким же взглядом, каким он смотрел на Стайлза по дороге в Глазго. Дерек улыбается через неожиданную боль от этого. Дереку интересно, почему же до него не дошло, что она сделала это только, чтобы спасти репутацию группы. Он задаётся вопросом, почему он не понял этого корыстного мотива. Но его доверие к ней не ослабло, возможно, никогда и не ослабнет. — Союзник Э. спешит на помощь, я полагаю, — произносит он, когда снова может говорить. Эллисон смеётся. — Как я и говорила, — шепчет она заговорчески. — Спасибо. — Он на самом деле подразумевает это. — Конечно. А сейчас иди на саундчек. Когда они возвращаются на сцену, Стайлз и Эрика поют, от их голосов раздаётся собственное эхо, акустика пустого пространства превращает их голоса в сладость. Они сидят на полу, гитара лежит у Стайлза на коленях, и даже техники останавливаются, чтобы посмотреть. Даже Джексон. Эллисон сжимает локоть Дерека и целует его в щёку, прежде чем уйти. Хотя песня и звучит печально, они выглядят счастливо. Как две маленькие певчие птички, сидящие на проводе и собирающиеся взлететь… — Наша любовь была создана для экранов кино, — нежно и лёгкой дымкой напевает Эрика, Стайлз поднимает голову и почти сразу же находит Дерека глазами. У него нет времени, чтобы хоть как-то отреагировать, прежде чем он присоединяется к Эрике. Когда они заканчивают, техники возвращаются к работе, чтобы подготовить всё к саундчеку, Эрика спрыгивает со сцены и идёт к близнецам, сидящим за пределами партера. Стайлз подходит к Дереку, чтобы поставить акустическую гитару. . — Это кавер для сегодняшнего вечера? — Спрашивает Дерек. — Это? Нет. Мы играем Franz Ferdinand. Помнишь их? — Он ухмыляется и уходит прочь.

***

31 Октября. Париж, Франция. Проснувшись, Стайлз обнаруживает, что лицо Скотта находится слишком близко, а его локоть упирается в рёбра. Когда он отодвигается от него, то сталкивает акустическую гитару на пол, и она неприятно дребезжит. — Детка, — причитает Скотт, свешиваясь с края кровати, чтобы оценить причинённый ей ущерб. Стайлз, потягиваясь, зевает и отрывает со своей ноги лист бумаги. Он слышит по телевизору речь репортёра на французском языке и непринуждённый разговор в гостиной люкса. Они прилетели в Париж днём ранее, оставив автобусы и грузовики в двенадцатичасовом путешествии. Они убедили Эрику посетить Эйфелеву башню и Лувр, они бездельничали в номере и ели до отвала. Они даже импровизировали. Они на самом деле сделали это. Лидия собрала барабанную установку из книг, столиков и светильников, а Скотт откопал свою акустическую гитару, и все пели. Эллисон записала, как они пели Third Eye Blind и One Direction, The Beatles, Майкла Джексона и то, что они придумывали на ходу. И Стайлз улыбается. — Она в порядке? — Спрашивает Стайлз, когда Скотт возвращается в кровать, прижимая гитару к груди. — С ней все нормально. — Кто это написал? — Интересуется Стайлз, протягивая Скотту лист бумаги, который он недавно снял с ноги. Они засиделись допоздна, так что Стайлз не мог вспомнить окончание предыдущего вечера. Прошлой ночью они писали. Будто они на самом деле собрались вместе, чтобы писать песни. Остальные отправились спать, а Скотт и Стайлз не могли остановиться. — Я не помню, — говорит Скотт, откладывая лист в кучу других листов на прикроватной тумбочке. Неожиданно дверь открывается, и заходит Лидия. — Джентльмены из La Bête радушно пригласили нас сегодня на ежегодную вечеринку в честь хэллоуина, мы должны сейчас же пойти на завтрак, команда в сборе. Подъём, встаём! — Командует Лидия. Что Стайлз, что Скотт, оба сильно ворчат, вставая с кровати. Лидия не скрещивает руки и уходит прежде, чем Скотт через голову снимет кофту и начнёт поиски новой. — Чувак, — восклицает Скотт на половине пути к чистым штанам. Стайлз прекращает одёргивать пиджак и смотрит на него. — Вечеринка у La Bête, — произносит он с изумлением в голосе. — Как в старые времена, — отвечает Стайлз с ухмылкой. — Я совершенно точно не готов к похмелью. В машине, по дороге на завтрак, все вспоминают о совместном турне с La Bête, рассказывая Royales о своих предположениях о возможном разврате, предстоящем сегодня вечером. Стайлз слушает, иногда что-то добавляя, если это необходимо, и старается смотреть в свой телефон, а не в сторону Дерека. Ему не хватает концентрации, чтобы просмотреть ленту в Твиттере, и внимания для Инстаграма, поэтому он листает свои заметки. Стайлз очень удивлён, увидев заметку, сделанную этим утром. Я до сих пор могу чувствовать ветер, проносящийся по округе и дующий в мою сторону. Я всё ещё вижу заднюю часть твоей шеи поверх воротника пальто. Звучит песня, которая пробуждает во мне чувство, заставляющее влюбляться в тебя каждый раз, когда я слышу её, и я слышу прямо сейчас, как она внутри меня разносится эхом, будто в большом соборе. Впереди небесный свод, позади мощный рёв. Франция всегда прекрасна, но когда ты находишься в ней… Она чудесна. Она заставляет всё во мне сжиматься, чтобы я не взял тебя под руку или чтобы я не проскальзывал рукой в твой карман ради ощущения твоего тепла. Я вздрагиваю от воспоминаний о том, как я в первый раз узнал, что ты любишь меня. Эта песня играла в динамиках твоего автомобиля, когда я задрожал рядом с тобой. Ты включил обогреватель, и я узнал. Очень практичный парень, готовый замёрзнуть, чтобы сэкономить топливо… стал несерьёзным ради меня. Ты всегда создавал ощущение, будто у меня есть якорь, ты всегда говорил, что со мной ты чувствуешь себя оживлённым. В первый раз, когда я поцеловал тебя, мне казалось, что ты исчезнешь, а мои ноги превратятся в корни прямо в моей детской спальне… "Это не звук нового человека или хруст реализации. Это звук открывающейся двери и отъезжающего лифта. Твоя любовь будет в безопасности со мной…" — Почему ты покраснел? — Интересуется Лидия, отрывая внимание Стайлза от экрана планшета. — Н-не из-за чего. Я не покраснел, — бормочет он, быстро удаляя это и убирая телефон в карман. — Оу, ты увидел ту отфотошопленную фотографию, где… — НЕТ, — рявкает Стайлз, содрогаясь. — Скотт, тебе известно, что мы не говорим об этом.