Play Crack the Sky

5 Ноября. Берлин, Германия. До концертной площадки они добираются в тишине, если не считать тот момент, когда Стайлзу пришло сообщение от Лидии, в котором она писала, что он всегда сможет остановиться у неё, когда будет приезжать в город, пока у неё есть возможность зависать в Бикон Хиллзе у него, а не у её родителей. Именно тогда он понимает. В этот раз они не последуют за ним. Дом, в котором выросла Лидия, находится в пятнадцати минутах от дома Стайлза, а тот в свою очередь, в нескольких кварталах от дома Скотта. Шикарная квартира Лидии в многоэтажном доме находится в получасе езды, при отсутствии пробок, от дома Стайлза, а Скотт вообще живёт в Санта-Монике… все разъехались. Они отдалились друг от друга. То и дело звучит: «Хэй, надо встретиться и выпить» и «слишком устал после дня в студии и засыпаю на ходу». Бикон Хиллз находится в семи часах от Лос-Анджелеса. Но Лидия, Скотт и Стайлз однажды доехали за пять часов, после того, как пропустили свой полуночный рейс в сочельник. Когда он выставлял свой дом на продажу, он и предположить не мог, что тур пройдёт хорошо. Совсем не предполагал. Он не считал, что Бикон Хиллз прекратил своё существование, после того, как однажды они покинули его. Молчание Скотта угнетает, тихий шум двигателя возвращает нагнетённую обстановку, совсем как перед Лондоном… Его руки дрожат, пока он выбирается из машины и идёт к концертной площадке. Он оглушёно слышит Эрику, окликающую его, когда он быстро выходит из комнаты отдыха в коридор, планировку которого он практически помнит, ещё с прошлого выступления здесь. Когда дверь не закрывается сразу же за его спиной, когда чья-то рука обхватывает его запястье, его пульс ускоряется, а дыхание замедляется в ожидании… — Ты в порядке? — Спрашивает Дерек, когда Стайлз поворачивается к нему лицом. … Не этого. Дерек касается его щёк, его взгляд такой открытый и серьёзный… Стайлз наклоняется к нему, позволяя Дереку положить свою голову ему на плечо, чтобы он мог почувствовать опору. И делает глубокий вдох. — Хочешь поговорить об этом? — Настаивает Дерек, обнимая Стайлза. — Явпрядке, — невнятно бормочет Стайлз, утыкаясь в колючую щетину Дерека. Его руки прочно обосновались на бёдрах Дерека. Это не то, чего он ожидал, он даже не знает чего ждал. — Что там произошло? — На выдохе произносит Дерек. Стайлз пожимает плечами. Он выжат этим конфликтом. Он вдыхает аромат одеколона Дерека. По ту сторону двери он слышит приглушённые голоса — такие нежные, знакомые и милые голоса. Он ощущает, как бремя тишины начинает давить на него. — Почему ты возвращаешься в Бикон Хиллз? — Интересуется Дерек, пытаясь найти другой подход. Так много причин для этого. Именно поэтому было так трудно. Стайлз возненавидел этот дом в ту секунду, как понял, что он никогда не разделит его с Дереком, просто до недавнего времени у него не было веских причин продать его. Временами, если встать в определённом месте на лестнице, ему казалось, что он всё ещё слышит, как мелодия того самого звонка раздаётся в фойе. — Что значит, ты не приедешь? — Стайлз, с меня хватит. Он скучает по дождю. Скучает по деревьям. Скучает по отцу. Он год не мог посетить могилу матери. Ему нравится, что их родной город маленький и тихий — он всё время устаёт и перевозбуждается. Бикон Хиллз компактный и спокойный, тогда как Лос-Анджелес слишком большой и дезориентирующий. А с началом тура, его захватило то, что Дерек тоже живёт там. Он живёт в восстановленном доме в Заповеднике, а не в старом, покрытом ржавчиной, лофте, в котором Стайлз его и запомнил. На его крыльце даже были чёртовы кадки для цветов. Пустые, но всё же. Стайлз с лёгкостью может представить Дерека в пижаме на этом крыльце с кружкой кофе в руке, поливающего цветы. А Стайлз хочет сидеть на проклятых качелях, стоящих на этом самом крыльце, наблюдая за ним, пока ранний утренний ветерок шумит в лесу. — Я скучаю по Джипу, — в конце концов бормочет Стайлз. Дерек смеётся и его дыхание щекочет шею. Дерек сжимает его так, будто осознаёт значимость всего, что Стайлз не произнёс. Должно быть он понимает. Стайлз обнимает его в ответ.

***

— Он сказал мне, что хочет купить землю в Бикон Хиллз несколько месяцев назад, — совершенно неожиданно произносит Скотт. Эрика и Стайлз на сцене поют песню Arctic Monkeys, мысленно возвращающую Дерека к прошлой ночи и сбивая его с ног. Он переводит взгляд с них на Скотта. — И что? — Спрашивает Дерек. — Мне показалось, что он передумал, — отвечает Скотт, пожимая плечами. — Я думал, он всё же останется в Эл-Эй. — Разве это настолько важно? — У Дерека есть свои мысли на этот счёт… — Мне казалось, что у нас всё в порядке. Я думал… это конечно глупо, но мне казалось, что мы вернули его. — Вернули откуда? Скотт неуверенно переступает с ноги на ногу. — От тебя. Дереку кажется, что его ударили в живот, хотя Скотт выглядит виноватым, произнося это. — Я не думаю что… Не думаю, — запинается он. Он не думает что? Он не считает, что это всё только из-за него. Он не настолько наивен. Если бы ему сказали это несколько месяцев назад, если бы это было до… до того, как Стайлз появился на его крыльце, позвал в тур и поцеловал так, будто он начал прощать его… — Я не виню тебя, — быстро произносит Скотт. — Нет, винишь, — говорит Дерек, удивляя себя. Скотт в шоке несколько раз открывает и закрывает рот, пытаясь найти хоть какие-то слова. — Говори об этом с ним, не со мной, — продолжает Дерек, прежде чем Скотт заговорит. Музыка звучит мрачно, великолепно и сексуально, пока Эрика и Стайлз поют последний припев, а Дерек изо всех сил пытается не позволить словам Скотта прочно засесть у себя в голове. — Хочу ли я знать? Хочешь ли ты, чтобы я обратно приполз к тебе? Дерек замечает, как Стайлз в золотистом свете прожекторов делает глубокий поклон и стоит так, пока сцена не погружается во мрак. Несколько часов спустя, когда они должны попытаться уснуть, прежде чем поехать в Варшаву, Стайлз и Дерек сидят в изголовье кровати с собранными сумками вокруг них. Дерек слушает спокойное, тихое дыхание и любит его. Их руки лежат рядом на кровати, и он хочет дотронуться до него мизинцем. Это всё, что нужно сделать, чтобы «замкнуть цепь» между ними. Но он не делает этого. — Чего ты хочешь? — Задаёт вопрос Дерек, разрушая комфорт от двадцатиминутной тишины. — Хм? — сонно бормочет Стайлз. — Ничего? — Я имею в виду… какой бы была твоя жизнь в идеальном мире? — Однажды Дерека об этом спросил профессор, один из немногих, воспринимавших его серьёзно. Он не смог ответить. Стайлз задумчиво вздыхает. Дерек смотрит на его лицо и может только предположить, какие воздушные замки Стайлз возводит в своих мыслях. — Многое было бы как сейчас, только лучше. — В каком плане лучше? Стайлз поворачивает к нему голову. Даже с тёмными кругами под глазами, беспорядком на голове и истощением, проскальзывающем в каждой его черте, он был самым красивым из всего, что Дереку когда-либо приходилось видеть. — Просто лучше, — отвечает Стайлз с улыбкой. Дереку кажется, что он пытается заглянуть в маленькую щель в занавесках на плотно закрытом окне. Закрытый, отдалившийся, холодный. Когда рука Стайлза преодолевает расстояние между ними и берёт его за запястье, он чувствует как немного оттаивает. — Что насчёт тебя? В голове так много растерянных мыслей, когда он думает над ответом. Создание музыки, гастроли, сохранить присутствие этих людей в своей жизни, просыпаться рядом со Стайлзом, целовать его и варить ему кофе, прежде чем они вместе встретят наступивший день… Но он не может сказать об этом. — Не знаю. Я больше не вернусь в юридическую школу. Сделаю кое-что с домом. Почищу участок. Может сделаю что-нибудь с горшками для цветов. — Цветочные горшки, хах? — Стайлз улыбается и трясёт головой. — Как по-домашнему.

***

6 Ноября. Варшава, Польша. Стайлз сидит на помосте, запустив пальцы в свои волосы, у него гудит голова и стягивает горло. Он надеялся, что беспокойство о том, что он сидит так высоко над сценой и смотрит вниз сквозь балки, рейки, прожекторы, динамики и кабели, будет отвлекать его. Это не так. Он слышит, как местные рабочие говорят по-польски прямо под ним и он понимает каждое произнесённое слово. Это по-странному успокаивает. Ни слова о них, об этом месте или чём-то подобном. Баскетбол, они говорят о баскетболе. Это как глоток свежего воздуха. Они только закончили последнее на сегодня интервью, когда Эллисон собрала их в конференц-зале. Она была напряжена, как натянутая струна. Они поняли, что что-то произошло, потому что она обнимала себя за плечи и сильно сжимала зубы. — Айзек ушёл. Стайлз знал, что он собирается уйти. Он чувствовал это. Он сильно затянул свой отпуск и ушёл окончательно. Но это всё равно похоже на очередной провал. Скотт вылетевший из комнаты, казался каким-то другим. Дерек положил руку Стайлзу на плечо, но он скинул её и тоже вышел. Он забыл… он перестал думать об этом, но это всё ещё сидело в нём. Он забыл насколько тяжёлым может быть чувство вины… Он слышит шаги по помосту и заставляет себя посмотреть на идущего. Джексон бросает катушку с кабелем и делает вид, что смотрит на динамики. — Не прыгай, — говорит он сухо, подходя к Стайлзу ближе. — Раз ты тут, я могу это сделать. Он закатывает глаза. — Почему ты здесь? — А ты? — Профессиональная необходимость. — Молчание, пока он садится рядом со Стайлзом. — Я слышал. Об Айзеке. — Ага. — Хуёво. — Ага. — Может тогда Дерек сможет остаться. — Возможно. — Если вы конечно не разбежитесь. — Мы не вместе, — защищается Стайлз. Джексон смотрит на него с неодобрением. — Я говорил про группу. — Оу. — И ты не должен распускать группу. — Почему нет? — Я останусь без работы. — Ты просто перейдёшь в другую группу. — Но мне то вы нравитесь, — просто говорит он, но неуютность во взгляде, бросаемом на Стайлза, говорит о многом. Ради приличия Стайлз оставляет эту фразу без комментариев. — Айзек великолепен, но Дерек лучше, — продолжает Джексон. — Лучший басист, лучший вокалист… — Дело не в этом. — А в чём же тогда? — Всё дело в том, что люди знают, что что-то пошло не так. Уход Дерека сопровождался кучей дерьма, но никто и не думал, что в его уходе была наша вина. Уход другого же басиста, понимаешь? Журналисты уже заявляют, что мы все уходим. Фанаты сходят с ума. Это действительно важно. — Я не знал об этом, — хмыкает Джексон в ответ. — Ага. — Похуй на прессу. Стайлз ухмыляется и с благодарностью улыбается Джексону. Он улыбается в ответ. Это так странно. — Кстати, твой парень искал тебя, — произносит Джексон, поднимаясь на ноги. — Он не мой парень. — Ахах, конечно. А теперь вали с подмостков, засранец, пока мы не навернулись. Стайлз спускается на сцену и замечает Лидию и Дерека, сидящих на полу возле кулис. — О чём они говорят? — Спрашивает Лидия, показывая на сцену подбородком, когда Стайлз садится на пол рядом с ними. Стайлз наклоняет голову к сцене и вслушивается в мелодичный разговор. — О своих семьях, — через какое-то время отвечает он. Лидия улыбается ему. — Какой странный язык, — замечает она. — Это круто, что ты говоришь на нём. — Dzięki. — Что это значит? — Интересуется она, прислонившись к нему. — Это значит — спасибо. Она повторяет за ним и он несколько раз исправляет её произношение. Когда у Лидии наконец-таки получается, он смеётся в её волосы. — Я не хочу, чтобы ты ненавидел его, — мягко произносит Лидия, прижимаясь лицом к плечу Стайлза. — Хотя это очень заманчиво. Поверх головы Лидии он встречается с Дереком взглядами. И дарит ему небольшую улыбку. — Не буду, — убеждает её Стайлз. — Он хотел сообщить нам об этом сразу после нашего возвращения в Штаты, он не хотел, чтобы так вышло. Ты ушёл прежде, чем Эллисон успела сказать об этом. — Так как же произошла утечка? — Эллисон пытается это выяснить. Стайлз вздыхает. Дэнни стоит на сцене с пультом управления светом, называет номер и смотрит на свою панель, когда кто-то включает его. Джексон подключает к друг другу динамики. Гринберг суетится возле сцены. Техники за кулисами отлынивают от работы. Так странно, что для всех это кажется нормальным, но не для них. — Джексон сказал, что ты искал меня, — произносит Стайлз, отводя взгляд от сцены. — Просто хотел убедиться, что ты в порядке, — отвечает Дерек. Стайлз чувствует, как его щёки начинают гореть, а в груди что-то сжимается, когда они улыбаются друг другу.

***

Шоу прошло удивительно хорошо, все мелочи были продуманы. Эрика и Стайлз передумали исполнять кавер, но вместо этого решили исполнить очень краткую версию Трёх Маленьких Птичек. Зрители пели и держали включенные фонарики на телефонах, Лидия обняла Скотта, когда они смотрели на эту картину сбоку от сцены. Дерек чувствовал, как от сцены идёт успокаивающее всех ощущение. Стайлз был таким, каким и хотел быть — влиятельным, властным, ободряющим. После шоу Стайлз общался с фанатами всё доступное ему время. Бойд уже загнал в автобус Скотта, Лидию и Дерека, но Стайлз отказывался уходить. Дерек наблюдает за ним из окна задней площадки, легко улыбается, глядя, как Стайлз обнимает фанатов, подписывает вещи и фотографируется с ними, его губы всё время произносят непонятные слова и предложения. По его мнению, польский Стайлза был неизящным и ребяческим, но когда тот говорил на нём, то был таким уверенным и свободным. Уже далеко за полночь, когда Бойд и Маркус наконец-то выцепляют Стайлза и садятся в автобус. Royales решили дать им пространства и на ночь перебрались в автобус для команды, оставляя их томиться в своеобразной меланхолии. Ну или в случае с Бойдом, предаться сну на протяжении всего пути. Когда он уходит к своей койке, остальные отсиживаются в задней части автобуса. Эллисон сосредотачивается на фильме, пока все рассаживаются на диваны. — Вау, я только что прочитала очень глубокий анализ наших взаимодействий в Твиттере, — произносит Лидия спустя двадцать минут после начала поездки. — А что с ними? — Осторожно спрашивает Стайлз. — Что ж, Стайлз, ты не поздравил меня с днём рождения в том году. Но в любом случае, между нами и так всё было напряженно. — Я был слишком занят, страдая из-за дня в спа с тобой, поэтому не смог твитнуть тебе, мне жаль. — Хихикает Стайлз. — Я прощаю тебя. — Что-то ещё? — Интересуется Скотт. — Дерек и Стайлз до сих пор не подписаны друг на друга, поэтому кто знает, что творится между ними. Скотт, ты и Эрика очень много флиртовали. Оу и эм, Айзек… отписался ото всех нас пару недель назад… Дерек неловко молчит. А Эллисон вздыхает и ставит фильм на паузу. — Кажется, нам нужно поговорить об этом, — устало произносит она. — О Твиттере? — Спрашивает Лидия, притворяясь глупой. По выражению её лица Дерек может сказать, что ей не нужно пояснять тему разговора. — Возможно, я могу найти что-то подобное и про Инстаграм… Эллисон упрямо качает головой и Лидия вздыхает, от чего кажется, что она вот-вот растает на диване. — Пожалуй я оставлю вас… — начинает Дерек, собираясь уйти. — Останься, — обращается к нему Эллисон. Он послушно садится обратно и его живот сжимается в ожидании. — Я знаю, что это удар для нас всех, но нам необходимо держаться вместе. У нас осталась всего неделя, пять шоу и мы можем справиться с этим. Поэтому давайте разберёмся с нашими разочарованиями и… — Окей, — глухо отвечает Скотт. — Давай поговорим. — Боже, — ворчит Лидия, закрывая лицо обеими руками. Стайлз сохраняет устрашающее молчание. — Скотт, — произносит Эллисон с предупреждением. — Он, — начинает Скотт, указывая на Стайлза. — Сходит с ума, потому что ты… — Он указывает на Дерека. -…был в Нью-Йорке в то же самое время, что и мы. Потом он начинает уходить в себя из-за этого. Он перестаёт разговаривать с нами. Он становится невыносим. Ладно, как всегда. МЫ не сказали ему, что виделись с тобой, потому что знали, что ему в голову взбредёт что-то глупое. И мы были правы, не так ли, Стайлз? Дерек поворачивает голову к Стайлзу, чувствуя как у него крутит живот. Стайлз непоколебим и сильно зажат. Дерек уже хочет, чтобы это всё закончилось. Стайлз не отвечает. — Какое отношение это имеет к Айзеку? — Шипит Лидия, вскидывая руку, будто пытаясь подчинить Скотта своей воле. — Дерек, ты же знаешь о передозировке, так? — Скотт, перестань, — говорит Лидия, понижая голос и будто рыча. — Ты можешь представить, какого было себя ощущать тому же Айзеку, когда Стайлз медленно убивал себя, потому что тебя не было рядом? — Спрашивает Скотт у Дерека. — Хорошо, Скотт, достаточно, — прерывает его Эллисон, вставая. — Это никак не относится к Айзеку, — соглашается Стайлз. — Может и нет, но ты так и не принял его. — Как ты можешь говорить, что… — Ты никогда не говорил с ним! Ты в прямом смысле не разговаривал с ним, пока мы не начали гастролировать. За всё то время, проведённое за записью, возможно ты и обмолвился с ним парой слов… — Это не потому что я не принимал его или что-то подобное. Я просто… — Дерек видит, как что-то ломается в нём. — У меня просто не было сил для этого. — Как это мило с твоей стороны. — Скотт, — Стайлз почти умоляет. — Ты почти никогда не слушал его предложений. Он чувствовал, что ему здесь не место, он чувствовал, что он не был тебе нужен. Ты… Ты… — Я был мелкой самовлюблённой сукой, — заканчивает за него Стайлз, будто цитируя кого-то. — Да, ты был ею. И знаешь что, он мог сказать, что ты завидовал тому, что он и я становимся ближе. — Оу, это всё? — Поинтересовался Стайлз безжалостно смеясь. — Ты никогда не был к нему доброжелателен, никогда. Ты всегда относился к нему, как к какому-то блять второсортному, ты никогда не хотел, чтобы он был частью нашей группы, он блять всегда знал это, а ты даже не представляешь, что мы потеряли из-за его ухода. Ты не имеешь понятия, потому что никогда не пытался дать ему… — Ты блять издеваешься? Я не могу отвечать за то, как он себя чувствует. Мне похуй, что он ушёл, он взрослый мужчина, который может делать всё, что чёрт возьми, взбредёт ему в голову. Ты думаешь я завидовал вашей с ним дружбе? Честно, иди на хуй. — Он встаёт, чтобы выйти из комнаты, но Скотт преграждает дорогу. — Ты подтолкнул его к чёртову краю тем дерьмом, случившимся в Нью-Йорке. Он тоже дружил с Дереком. Тебе было плевать на него, но ты хотел быть уверенным, что он знает, что ты босс, ты нигде не хотел находиться рядом с ним. Он не твой великолепный Дерек. Дерек был твоим всем. Всеми твоими потерями, всей ненавистью, твоим всем. Ты эгоистичный мудак, ты знаешь об этом? — Ты знаешь, что это бред, — со звенящей яростью в голосе произносит Лидия. Дерек всё ещё смотрит на Стайлза, даже когда вздрагивает каждый раз, слыша своё имя. Он чувствует себя парализованным. Ему некомфортно. Он чувствует вину. Губы Стайлза сжаты в тонкую линию, а брови нахмурены. Скотт полностью игнорирует их двоих и продолжает. — Ты был так настроен на чёртово саморазрушение, потому что всё шло не так, как ты хотел, и ты хотел утянуть нас вслед за собой. Ты блять никогда не интересовался чего мы хотим, просто пошёл и занялся саморазрушением, а потом взял и вернул Дерека обратно. Ты ненавидел нас просто за разговоры о нём, а потом ты взял и сделал это. И ты провернул это без оглядки на Айзека, будто ты блять спасал группу, возвратив его. Будто ты пытался показать ему, что он никогда не был первым в твоём списке, и теперь, когда ты опять начал трахать его, ты счастлив… — СКОТТ, достаточно, — приказывает Эллисон, когда Бойд, яростно выглядя, входит в комнату. Дерек отводит взгляд, чтобы увидеть слёзы на лице Лидии. Скотт до сих пор кричит. Эллисон кричит на него в ответ. Он не может разобрать ни слова. Внезапно, ему кажется, что он смотрит на происходящее будто со стороны. Он безмолвный, оцепеневший и сбитый с толку. Когда он снова поворачивается к Стайлзу, то успевает заметить, как тот проскальзывает за спиной Бойда к койкам. И Дерек без каких-либо раздумий понимает, что идёт за ним следом.

***

Стайлз слышит, как Эллисон кричит на Скотта, слышит общий шум, издаваемый остальными, но он не может понять, почему слышит, как кровь пульсирует в его венах. Он чувствует, как всё вокруг шатается из стороны в сторону, он зажмуривается, чтобы не видеть этого, в нём бушует адреналин, ему плохо… — Стайлз, — мягко произносит Дерек позади него. Его рука опускается на плечо Стайлза, и на секунду становится легче. — Я… Мне… Мне жаль, — запинается он, задыхаясь от подступающих слёз. Дерек шикает ему и тянет на себя, пока он не поворачивается. Когда его ноги начинают подгибаться, Дерек второй рукой поддерживает его. — Не за что извиняться… — Прости меня, — всхлипывает Стайлз. Воздух в его лёгких кажется жидким. Его щёки горячие и влажные. — За что? — Спрашивает Дерек. Стайлз не знает. Возможно за то, что он чувствует всю неправильность ситуации, когда Скотт кричал, слишком много раз произнесли имя Дерека. Возможно за то, что он не хотел, чтобы Дерек увидел это. Дерек притягивает его немного ближе и сжимает его руки, чтобы он немного успокоился. — Ты же знаешь, что он просто разозлился? Он другое имел в виду, — говорит Дерек. Стайлз истощён. В ответ он просто качает головой. Нет, Скотт это и имел в виду. Именно это. И он должно быть прав. — Не смей винить себя, — строго произносит Дерек, заставляя Стайлза посмотреть на него. — Ты не можешь позволить этому поглотить тебя. — В его взгляде заметно отчаянное беспокойство. — Просто… вымести всё на меня. Накричи, ударь меня или… — Нет. Я не… не хочу этого. Не хочу… — причинять боль кому-либо. Он не хочет и дальше ранить людей. Он не хочет, чтобы это продолжалось и дальше. Его мысли выходят из-под контроля. Они не могут это исправить. Он считал, что они справятся, но это не так. Слишком много всего произошло. Стайлз чувствует, как начинает немного заваливаться. Дерек снова подхватывает его, обнимая за талию. — Тогда чего ты хочешь? — Спрашивает он. — Прямо сейчас что ты хочешь сделать? Чем я могу помочь? — Я просто хочу спать, — признаётся Стайлз, его голос дрожит. — Прости. — Ты не должен извиняться передо мной. — Настойчиво повторяет Дерек. — Ты можешь вернуться к ним, тебе не обязательно быть на моей стороне. Ты можешь занять нейтральную позицию, ты можешь идти. — Ещё одна попытка. — Я не хотел втягивать тебя в это. — Ты ни во что меня не втягиваешь. Когда он так говорит, его руки сильнее обнимают Стайлза, а носом он касается его виска… и Стайлз практически верит. — Я просто хочу поспать. — Стайлз выпутывается из объятий, поднимает руки вверх и держится за край своей койки. Он без понятия, как будет забираться туда с трясущимися руками, бешено стучащимся сердцем и не фокусирующимся взглядом, но он сделает это. — Сюда, — окликает его Дерек, непонятно как управляя им, пока Стайлз не садится на центральную койку. Койку Дерека. — Ложись… — Она твоя. Я не хочу лежать в твоей кровати, не хочу… — Всё в порядке, Ты можешь остаться… — Я не хочу лежать на твоей кровати. — Только не один, без призрачного ощущения его дыхания, завёрнутого в его одеяло, но без него. — Стайлз. — Этот тон означает, что Стайлза становится труднее терпеть. Стайлз сжимается от этого. Хочет уйти в себя. Хочет потерять сознание. Ему жаль, ему так жаль. — Прости, мне жаль, — Стайлз плачет. Боже, как неловко. Он зажмуривается, всё вокруг плывёт, а ему кажется, что он умирает. Позже его укладывают, он чувствует чужие руки и всё вокруг затихает. — Перестань, — уверенно произносит Дерек. Стайлз больше чувствует, нежели слышит это, прижавшись лицом к горлу Дерека… Стайлз сжимает его рубашку. Спиной он чувствует холодную стену. Открывает глаза и видит лишь темноту. Всё, что он слышит, это шуршание шин по асфальту, урчание двигателя и собственное дрожащее и неровное дыхание. — Дыши, — шепчет Дерек. Дерек обнимает его, словно защищая. В качестве примера Стайлз фокусируется на движениях его грудной клетки. Вдох… выдох… он чувствует, как его пульс замедляется, а руки медленно отпускают рубашку Дерека. Он дышит. Он в порядке. С ним всё хорошо. — Ты в порядке, — тихо произносит Дерек, поглаживая бок Стайлза. От Стайлза не укрывается тот момент, что каждый раз, куда бы он не убегал, Дерек был там. Не имеет значения бежал ли Стайлз сам к нему или Дерек шёл следом за ним, он всегда был. Это особенное ощущение спокойствия, о котором Стайлз уже и забыл.

***

Стайлз засыпает уткнувшись лицом в горло Дерека, и Дерек благодарен ему за это. Желание отстаивать свою точку зрения пропало, когда он по размеренному дыханию Стайлза понял, что тот заснул. Тишина в их маленьком мирке создаёт ощущение защищенности. Он сосредотачивается на дыхании Стайлза. На его тёплом и твёрдом теле. На его защите. На его спокойном сне… Неожиданно Дерека будит свет фонарика в изножье его койки, а Стайлз в замешательстве щурится. Они ещё не должны были приехать в Вену. — Автобус сломался, — ворчит Бойд. — Нам надо выйти, пока Лу проверит что к чему. Стайлз жалобно стонет. Они стоят вдоль автобуса. Их водитель стучит чем-то в моторном отсеке, пока Маркус держит ему фонарик. На улице до сих пор темно. И идёт снег. Стайлз дрожит, закутанный в одеяло. Лидия кутается в парку. Скотт так сильно затянул капюшон, что единственное, что может разглядеть Дерек на его лице — это нос. Эллисон непрерывно сыплет проклятиями. За прошедшие двадцать четыре часа Дерек на сто процентов стал уверен, что он рядовой персонаж в тёмной инди комедии. — Пожалуйста, пожалуйста Господи Боже, пусть этот кошмар закончится, — молит Эллисон, возводя руки к небу. — Драматичненько, — бурчит Скотт. — Заткнись, — шипит Лидия. — Я просто сказал одно слово, Лидия, да ладно… — Все, мать вашу, закрыли свои чёртовы рты. — С рыком произносит Бойд, встав рядом с ними. Стайлз начинает ещё сильнее дрожать, и Дерек просто притягивает его к себе. — Есть хорошая и плохая новость! — Спустя некоторое время раздаётся откуда-то из-под автобуса голос Лу. — Начинай с плохой, — заявляет Эллисон. — Нам нужен механик. — Замечательно. А какая хорошая? — Автобус не взорвётся, так что вы можете вернуться внутрь. — Чудесно. — Предлагаю всем собраться в задней части автобуса, чтобы сохранить тепло. — Великолепно, — ворчит Эллисон. Дерек согласен с её чувствами. — Не беспокойтесь, я знаю одного парня из Кракова, — продолжает Лу. — Мы до сих пор в Польше? — Интересуется Эллисон, повышая голос. Лу кивает, стряхивая снег с волос, будто это великолепная новость. Это далеко не так. Они непереговариваясь собирают одеяла, подушки и свитера и укладываются в непоколебимой и молчаливой темноте. Стайлз ложится в узком пространстве между Дереком и стеной, словно стараясь оказаться как можно дальше от остальных, а Дерек не может не обращать внимания на тепло его тела. Дерек окончательно просыпается. Вечность спустя. — Кто-нибудь спит? — Эллисон садится, шёпотом задавая вопрос. Нестройный хор голосов произносит «нет». Она встаёт и уходит без объяснений. Меньше чем через минуту она возвращается. — Похуй, — Нараспев произносит Эллисон, аккуратно перешагивая через ноги, одеяла и подушки. В её руках пак из двадцати четырёх бутылок, который она достала из холодильника. — Кто чёрт возьми хочет выпить? — Она с грохотом ставит пак на стол и садится. Уходит не так много времени, прежде чем каждый встанет со своего места и присоединится к ней. Она милым тоном предлагает Лу выпить, когда он заходит, чтобы отдать им фонарь на батарейках, но тот отказывается и быстро уходит. В этом свете она выглядит достаточно зловеще… — Итак, давайте поговорим, — произносит Эллисон.

***

— Иисусе, — высказывается Бойд, потирая переносицу. Он ополовинивает бутылку, прежде чем поставить её на стол и развалиться на диване. — Так, кто хочет начать? — Предлагает Эллисон. — Может Скотт? Могу с уверенностью сказать, что Скотт этого хочет. Скотт опускает взгляд и не собирается идти у неё на поводу. — Просто, мне кажется, что сейчас самое подходящее время для извинений или чего-то в этом роде, потому что он тот, кто… дайте подумать… тыкал носом в чью-то старую наркотическую зависимость. И обвинял кое-кого в том, что кое-кто другой ушёл из группы. И сделал это всё, попутно оскорбляя ещё одного человека, заставил кого-то плакать и испоганил всем остальным остаток вечера. — И разбудил Бойда, — Приглушённый голос Бойда раздаётся из-под его свитера. — Да. Это тоже. — В согласии кивает она. Стайлз тяжело вздыхает и утыкается лицом в плечо Дерека. — Ну же, Скотт, что ты хочешь сказать? — подначивает Эллисон. Скотт продолжает молчать. Никто не хочет начинать разговор. Тогда Дерек прочищает горло. — Я начну, — произносит он. Стайлз приподнимает голову, чтобы посмотреть на него. — Что? — Уточняет Эллисон, наклоняя голову. — Просто… Я не хочу наблюдать за тем, как вы разваливаетесь на части, это заботит… Эм, я слишком сильно забочусь о вас, чтобы… Просто сидеть и смотреть на это. — Заткнись, Дерек, — произносит Скотт, в его голосе слышны мука, болезненность и чувство вины. — Нет, я бросил вас, как какой-то трус, и мне жаль. Я горжусь, что вы продолжаете играть, но я не хочу смотреть на происходящее здесь. — То есть, ты согласен с тем, что Скотту нужно извиниться? — Спрашивает Эллисон через секунду. — Мне кажется, им надо поговорить об этом, хм, но… — Он пожимает плечами. — Вы двое, дружите очень давно, а с Лидией и подавно. Возможно, вам надо сесть и основательно поговорить. Стайлз вместе со Скоттом и Лидией немного шокировано смотрят на Дерека. Стайлз сдерживается, чтобы не сказать Дереку, что не ему об этом говорить, так как это он по телефону бросил всё и пропал. Он должен принять, что молчаливо страдавший и принявший это старый Дерек, является тем смельчаком, кто по собственной воле вернулся, чтобы спасти их задницы. Хотя не было сомнений в том, что всё это может хреново пройти. Дерек ёрзает под их неуютными взглядами. — Я про то, что просто… вы все не… С тех пор, как я здесь, это всё, эм… Вы даже не пытаетесь… исправить хоть что-то, вы просто делаете вид, что всё нормально… — Он прочищает горло и строго смотрит на них. — Мы поговорим об этом. — Стайлз слышит, как невидимый хлыст ударяет о воздух. Дерек Хейл сказал своё слово. Стайлз совсем не скучал по небольшой, но знающей улыбке Эллисон, которой она одаривает Дерека. Никто не осмеливается оспорить решение Дерека. И всё равно они молчат. Им некомфортно. И непонятно с чего начать. Эллисон делает большой глоток и прочищает горло. — Что ж, лично мне жаль, что я вообще подняла эту тему, — признаётся она. Стайлз не может сдержать улыбку от этих слов. И всё равно, никто не собирается говорить. Стайлз слышит, как Лу и Маркус стучат чем-то снаружи, как там завывает ветер… Он даже может услышать, как тихо лопаются пузырьки в его открытой, но нетронутой бутылке пива. — Отлично, — Спустя какое-то время произносит Эллисон. — Как называлась та игра, в которую вы двое играли всё время? — Справедливо/Несправедливо? — Уточняет Дерек, удивлённо. — Да. Как в неё играть? — Эм, один говорит что-то другому, на что можно ответить Справедливо или Несправедливо, затем вы меняетесь. — Как это можно устроить для нескольких человек? — Спрашивает Эллисон. Стайлз обменивается взглядом с Дереком. Им никогда не удавалось подключить кого-то ещё к этой игре. По крайней мере, не больше чем на пару высказываний. В последний раз, когда они пытались это сделать, Лидия уверяла их, что они должны говорить «Правда» или «Ложь».  — У справедливого высказывания слишком много нюансов, например, то о чём вы говорите справедливо для чего именно? Справедливо в правдивости или просто потому что это справедливо? Несправедливо как ложь или несправедливо в своей… Вы не хотите об этом поговорить? Серьёзно? Эта игра чертовски тупа. Стайлз улыбается ей и произносит: — Именно. Несправедливо, не всегда является ложью. «Ты влюблён в меня» для Дерека не являлось ложью, но было Несправедливо. Стайлз говорил Несправедливо, чтобы разбить тишину и заставить его высказаться. Стайлз в первый раз сказал это, когда они впервые полностью обнажённые лежали в кровати, а мир Дерека перевернулся с ног на голову. К тому же Справедливо, не всегда значит правильно. «Ты влюблён в меня». Когда Стайлз сказал Справедливо, он произнёс это с огнём в груди. Гневом и жаром. Дерек сказал это после свидания с Пейдж. Он сказал это после того, как засосался с ней в его машине. Он сказал это, с её помадой на щеке. И иногда это проскальзывало в их просьбах, требованиях, фразах, желаниях… Ты не можешь сказать «правда» и «поцелуй меня», но ты можешь сказать Справедливо… В этом и была суть игры «Справедливо/Несправедливо». Признание, которое нужно прояснить, тема, обязательная для обсуждения, новый шаг, который необходимо принять… Они оба всегда понимали это. Возможно, Эллисон тоже понимала, потому что в её словах был смысл. — Вы, эм… Возможно, нам лучше сесть в круг. Говорите своё мнение, даёте суждение, двигаемся дальше, — Предлагает Стайлз. Лидия вздыхает: — И как мы должны определять, что Справедливо, а что Несправедливо? — Как понимаешь, так и определяй. В этом и весь смысл, — отвечает ей Стайлз. Они начинают с простых тем, чтобы понять как играть. Продолжая избегать серьёзных тем. («Скотт, твоя любимая группа Blink-182.» «Справедливо. Дерек, ты ненавидишь школу юристов.» «Справедливо. Стайлз, ты любишь снег.» «Несправедливо. Бойд, ты считаешь, что эта игра тупая.» «Мне кажется, всё происходящее здесь тупым» и так далее.) Эллисон первая, кто на новом заходе затрагивает более серьёзную тему. — Скотт, ты скучаешь по Айзеку. После долгой паузы он бормочет: — Справедливо. — Все замолкают на некоторое время, осознавая, что тон игры изменился, и Скотт продолжает. — Дерек, ты чувствуешь вину из-за того, что бросил нас. — Справедливо. Они продолжают играть в подобном роде ещё какое-то время. Просто оглашая то, что все замечали, но никто не решался озвучить. — Лидия, ты думаешь на счёт учебы в колледже, — тихо и нерешительно произносит Бойд. Лидия выглядит виновато, произнося Справедливо. Стайлзу кажется, что его ударили под дых, но он никак не реагирует. Когда они замолкают, то могут услышать, как Лу и Маркус поют снаружи или переговариваются о чём-то, лёжа под автобусом. — Хм, Эллисон. Ты получаешь кучу шишек от своего отца из-за нас, — произносит Лидия, после того, как они обе допевают припев из Прекрасный букет из Кокосов. — Справедливо. — Прости, — бормочет Стайлз. Скотт и Лидия смотрят на неё виновато. — Не извиняйся. Я, хм… много раз боролась за вас и по другому уже не будет, хорошо? Я справлюсь с этим. — Она улыбается им лениво и так по-матерински, что Стайлз хочет поцеловать её в лоб. — Может нам следует поменять направление? — В её голосе звучит застенчивость, когда она говорит, что Лидия будет счастливей в колледже. И чувствует облегчение, когда Лидия отвечает Несправедливо. — Ты по уши влюблён в Эрику, и мне не нужно слышать твой ответ, потому что я и так это знаю. — Говорит Лидия Бойду. — Справедливо, — отвечает он с ухмылкой. Лидия поднимает свою бутылку и они чокаются. К несчастью Стайлз делает глоток, когда Бойд поворачивается к нему с отталкивающей улыбкой. — Стайлз, ты с Дереком снова взялись за старое. Стайлз давится. Дерек стучит его по спине, пока Стайлз не прекращает кашлять. — Несправедливо, потому что под «старым» может подразумеваться что угодно. Взялись за старое как члены одной группы? Определённо, да… — Оу, ну же, — негодует Эллисон, пока Бойд освистывает его. Стайлз смотрит на Дерека и видит его самодовольный взгляд. Стайлз толкает его локтём. — К тому же, Скотт вас уже спалил. И я огорчена, что вы рассказали ему раньше меня, но всё в порядке, — надменно произносит Лидия. — Рада за вас обоих. — Я не говорил ему, — бормочет Стайлз. Он говорит своё высказывание прежде, чем кто-нибудь начнёт кричать об этом. Прежде, чем его собственная вина и злость всколыхнутся. — Дерек, ты не собираешься возвращаться в юридическую школу

***

От небольшого приступа паники, из-за заявления Бойда, они перешли к этому… Он несколько раз открывает и закрывает безмолвно свой рот, тёмные глаза Стайлза фокусируются на нём, словно лазерный прицел… Если быть честным, он не обдумывал этот вопрос. Он заявил, что ненавидит Хейстингс, ещё когда они были в Лондоне. Так же он говорил, что его идеальный мир не включает в себя Школу Юристов, но он никогда по-настоящему не задумывался об этом… — Справедливо, — произносит он, удивляя самого себя. Он знает, что это правильный ответ. Так как ответ был дан не задумавшись. — Мы сделали это, ребята, мы наконец-то перепрограммировали его, — заявляет Стайлз. — Я просто сильно ненавижу её. — Конечно, так и есть. — Издевается над ним Лидия. — И что это значит? — Обиженно спрашивает Дерек. Лидия вытягивает ногу, чтобы нежно пнуть его. — Это значит, что ты слишком сильно любишь сцену, чтобы променять её на зал суда. Он протягивает руку и мягко сжимает её лодыжку. Потому что она права. Пока остальные издают что-то похожее на «оуууу» в ответ на его реплику, Эллисон перехватывает его внимание. Она глазами указывает на Скотта, и Дерек понимает, что она хочет, чтобы всё продолжалось и дальше. Ему приходится принять этот ответ. Он мог бы перевернуть эту фразу и выражение Стайлза с ног на голову или же развить и дальше эту тему… К счастью, Бойд дразнит Лидию тем, что она лицемерно относится к возможности дальнейшего обучения, и он может подумать. Дерек был поражён тем, как сильно они изменились. Вернувшись в Эл-Эй, Дерек постоянно наблюдал за ними, подмечая малейшие изменения. Потому что он скучал по ним. На самом деле, скучал всем сердцем. Но он не замечал сильных изменений в Скотте до Осло. Ему даже случайно не приходилось видеть Скотта рассерженным. Он и подумать не мог, что Скотт способен затаить обиду или быть мелочным. Он не замечал, что тот может скрывать привязанность к кому-то, пока Стайлз не ударил какого-то парня в Лондоне из-за него. Пока часть его оставалась неизменной, почему же в нём проявились эти качества? И тут он осознаёт. Скотт всегда был бесстрашным. Способным защитить. Уверенным. Вселяющим надежду. — Скотт, ты пиздецки боишься, — в итоге произносит Дерек. Глаза Скотта широко распахиваются и мерцают в слабом освещении, его рот медленно открывается… — Чего? — Заикаясь, произносит он. — Потерять это всё. — Группу и турне, Стайлза и Лидию, Эллисон и Бойда, каждого… Дерек очень хорошо помнит это чувство. Помнит, каково это потерять всё… Дерек знает, что это то. чего на самом деле стоит бояться. — Я, эм… — Начинает он, переводя взгляд с Дерека на свои руки. — Как и я, — тихо сознаётся Лидия. Скотт смотрит на неё. — Я тоже, — бормочет Стайлз. Дереку кажется, что он тает, наблюдая за тем, как меняются выражения их лиц. Эллисон и Бойд молчат, будто боятся спугнуть их. Снаружи доносится смех Маркуса и Лу, но внутри достаточно тяжелая обстановка… — Справедливо, — в конце концов произносит Скотт тонким голосом. — Ты подмечал всё, что будто бы неумолимо подводило вас к концу, — говорит Дерек успокаивающим и низким голосом. Что-то подобное мог бы сказать его отец. — Но это не так. Я ушёл из группы по собственному желанию, и в этом нет ничьей вины. А вы продолжали двигаться дальше. Это совершенно не значит, что я предлагаю всем покинуть группу. И я с уверенностью могу сказать, что для Айзека это был правильный выбор… — Я понял, — отвечает Скотт, вытирая лицо рукавом. — Спасибо, всё в порядке. — Вы справились с этим без меня, и если вы захотите этого достаточно сильно, то сможете справиться и без него. Скотт прячет лицо в ладони и локтями упирается в колени. Он кивает. Эллисон пододвигается к нему и кладёт руку на его плечо. — Мне кажется, ты хочешь этого, иначе не был бы так напуган. Стайлз берёт Дерека под руку, кладёт щёку ему на плечо… Дерек тоже хочет этого, всего о чём они говорят. И он чертовски напуган. Скотт, громко шмыгая, поднимает взгляд на Стайлза, отодвигающегося от Дерека, чтобы посмотреть ему в глаза. — Прости меня, — негромко произносит Скотт. — Без обид, бро, — с искренней и сонной улыбкой отвечает Стайлз. Они смотрят друг на друга, словно мысленно переговариваясь, как научились делать за долгие годы дружбы, пока все наблюдают за ними. — Отлично, одно извинение сделано, осталась ещё парочка, — спустя несколько секунд щебечет Эллисон, хлопая в ладоши. Лидия смеётся, откидываясь на спинку дивана. Бойд дуется. А Скотт стонет.

***

Механик из Кракова добрался до них ближе к шести часам. Солнце медленно вставало, отражаясь в свежевыпавшем снеге, когда они выходили из автобуса. В задней части автобуса всё равно стало достаточно душно из-за жара их тел, дыхания и запаха пива. Скотт и Стайлз вынесли свои гитары, чтобы исполнить Лу и Маркусу серенаду из песен, которые они напевали всю ночь. Возможность увидеть, как их полный с румяным лицом водитель и глава службы безопасности сгибаются пополам от смеха, стоит того, чтобы отважно постоять на морозе. Эллисон включила камеру и подговорила Лидию вести себя так, будто она ведёт документальный репортаж об их жизни в дикой природе. Они все обрадовались, когда двигатель ожил около восьми часов и у них появилась возможность зайти внутрь автобуса, чтобы проспать оставшиеся четыре часа пути до Вены. Второй автобус и грузовик добираются без каких-либо, поэтому Smokes приезжают, когда сцена полностью готова. — Эй, посмотрите, они не прикончили друг друга после всего произошедшего, — восклицает Джексон, когда они появляются в его поле зрения. — Мы были близки к этому, — заверяет его Эллисон. У неё под глазами мешки и одета она в мятую футболку, но выглядит она счастливой. — В конце все настолько отчаялись, что Скотт пытался завалить Маркуса, — серьёзным тоном произносит Бойд. — У нас есть видео. Эллисон показывает на камеру, висящую на шее, и кивает. Стайлз смеётся, вспоминая, как Скотт толкнул Маркуса в сугроб. — Дэнни, сможешь помочь мне в обработке записи нашего приключения? — Спрашивает она, направляясь в его сторону. — Нам не хватало вас за завтраком, — произносит Эйден, на его лице появляется улыбка. Стайлз разваливается на диване рядом с Эрикой. пока Скотт и Эйден борются за это место. С хищной ухмылкой она передаёт ему журнал, лежащий на её коленях, и указывает на абзац внизу страницы. «Возвращение Дерека Хейла, даже временное, видимо открыло им второе дыхание. Слушатели на концерте в Лондоне, билеты на который достаточно быстро распродались, ощутили на себе особый стиль группы, но из-за химии, искрящей на сцене, фанаты абсолютно точно не поняли, что они пропустили. Даже несмотря на то, что Лейхи заменял Хейла, как басиста, Дерек легко вернулся в прежнюю форму и управляется с гитарой с лёгкостью, которую можно получить лишь от радостного возвращения домой, признания и встречи с близкими. Хоть мы и подметили, что Лейхи покинул Smokes вслед за Хейлом, мы всё же напомним, что нет ничего лучше, чем увидеть выступление прежним изначальным составом. Будто они вновь стали той бесстрашной группой подростков. Теми, кто подходят друг другу, словно детали одной головоломки. Теми, кто поднимается и не даёт пасть другому. Теми, кто выглядит безупречно. Теми, кто занимаются своим любимым делом.» Далее в статье описывается остаток пребывания их в Британии, значит она была написана ещё до ухода Айзека, но всё равно это даёт ему немного надежды. С зарождающимся теплом в груди он понимает, что Эрика знала, что это произойдёт. Он скручивает журнал и стукает им по её голове. — Они даже не назвали его задумчивым, — замечает Эрика, отмахиваясь от его руки. — И если ты ищешь чтобы почитать, то на следующей странице есть материал про Royales. Так к слову. Они называют нас среднезападным трио с утончённым столичным звучанием. — Ох, звучит так, будто пришло время для чтения вслух. Эй, идите все сюда, — зазывает Стайлз, расправляя журнал и открывая нужную страницу. Он дожидается, когда все в комнате обратят на него внимание и начинает читать вслух, пока Эрика в волнении сидит рядом. Во время чтения его голос груб от усталости, но сейчас в этой комнате люди, которых он любит, такая бесстрашная группа кусочков головоломки, и он счастлив.