Play Crack the Sky

8 Ноября. Милан, Италия. В бумажнике Дерека спрятана их фотография. Эллисон с сияющей улыбкой, зажмурив глаза, прижимается носом к щеке Лидии. В уголках глаз Лидии блестят слёзы, она смеётся, широко открыв рот, Дереку даже кажется, что он слышит её смех. Она держит Стайза за запястье. Одной рукой Стайлз обнимает Скотта и Дерека за шеи, из-за чего они слишком близко находятся рядом с ним. Они сделали этот снимок в фотобудке, спрятанной в пляжном баре, обслуживающих более взрослый контингент, нежели остальные бары, отказавшие им из-за их поддельных удостоверений личности. Пожилой мужчина купил Эллисон и Лидии выпить, сказав им: — Иногда мужчина просто обязан угостить пару красивых девушек напитком. Женщина средних лет в коротком топе дала Скотту свой номер. А бармен обслуживал только Стайлза, если тот перегибался через стойку и целовал его в щёку. Он годами хранил это фото в своём бумажнике, за библиотечным билетом в среднем отделе. Просто на всякий случай. Для дождливых дней. Сегодня тоже идёт дождь. Когда он достаёт бумажник, чтобы оплатить завтрак, снимок выпадает. До этого он никогда не выпадывал. Он совсем забыл, что у Эллисон тогда были очень короткие волосы, а Лидия около недели носила пирсинг в носу. Он забыл, что Скотт подстригся в знак солидарности со Стайлзом, после инцидента с развивающимися волосами и попытками разжечь косяк на ветру. Он переворачивает снимок. «Пляжный волейбол. Ньюпорт-Бич. 2012.» Он помнит, как тайком пробирался на пляж, находящийся прямо за парковкой. Как забирался на пустую спасательную вышку. Как толкал Стайлза на занесенное песком, влажное дерево. Как оказывался сверху и целовал его, под звуки океана, раздававшиеся в темноте. Как говорил, что не хочет видеть, как Стайлз целует кого-то другого, особенно одного бармена. Стайлз смеялся ему в шею, горячими руками забираясь под его рубашку. — Тебе повезло, потому что ты единственный, кого я хочу целовать. Дерек проводит большим пальцем по неровному нижнему краю. Дерек не помнит, что изображено на втором снимке, но он знает где это фото находится. — Что это? — Интересуется Лидия, прислоняясь щекой к его руке. Она задерживает дыхание, когда он поворачивает фото к ней, а она вытягивает шею, чтобы получше его рассмотреть. — Я тоже храню свою! — Заявляет она. — Ребята, смотрите! Скотт с Эллисон наклоняются, чтобы посмотреть. Их реакция точно такая же, как и у Лидии. — Ты всё это время хранил её в своём бумажнике? — Спрашивает Эллисон, улыбаясь ему. — Я просто забыл про неё, — врёт Дерек. — Стайлз, смотри. — Произносит Скотт. Дерек протягивает ему снимок, чтобы он мог его увидеть. — Оу, вау. — Стайлз звучит менее эмоционально, в отличие от остальных. Скотт не замечает этого. Вместо этого, он продолжает показывать снимок всем желающим. — Моя лежит в коробке с билетами в родительском доме, — говорит Лидия, улыбаясь Дереку. — Ты такой сентиментальный. — Ещё одна сейчас в рамке у меня в офисе, — сообщает Эллисон, наблюдая, как Эрика, Эйден и Итан обсуждают её. — Моя лежит где-то в чехле от гитары, — добавляет Скотт. Стайлз не отвечает. Все за столом подключаются к разговору, а снимок возвращается Дереку. Стайлз смотрит на него с нечитаемым выражением лица.

***

2 Октября, 2014. Лос-Анджелес, Калифорния. Она исчезла. Стайлз не мог жить с этой вещью в одном доме. Поэтому он избавился от неё. Он нашёл потрёпанную тетрадь, в кожаной обложке, исчерченной линиями из-за сгибов и сворачиваний её в трубочку, чтобы она влазила в задний карман джинс. В ней лежали вырванные страницы, сложенные пополам салфетки, квитанции и различные мелкие куски бумаги, когда под рукой не было ничего другого для письма. Когда Стайлз пошёл упаковывать её в бумажный конверт, оттуда выпала маленькая фотография. Дерек, целующийся со Стайлзом, пока Эллисон, Лидия и Скотт делают вид, что их тошнит. Он перевернул фото. На обратной стороне было написано. Пляжный волейбол. Ньюпорт-Бич. 2012. Он засунул снимок под обложку и запечатал конверт. Написал адрес Дерека, указав его получателем, а отправителем указал адрес лейбла. Он наклеил на конверт все марки, какие нашёл. Отдал его в руки почтальону, так вовремя проходившему мимо, а затем она исчезла. Годы работы. В пути. Без намёка на возвращение Ушли. Дерек тоже ушёл. Он позвонил ему, чтобы рассказать об этом. Как благородно. Его дом ещё больше стал неуютным. Через час Скотт и Лидия должны были приехать на собрание группы. И Стайлз будет должен сообщить им об этом. Он даже мог бы полностью пересказать их разговор, если бы они попросили. Потому что он запомнил каждую секунду этого разговора так, будто она была выбита на его барабанной перепонке. — Когда ты собираешься приехать? — Спросил Стайлз. — Я не собираюсь. — Что это значит? — Я не приеду. — Не приедешь сегодня? — Спокойно поинтересовался Стайлз, стараясь удержать сердцебиение в спокойном ритме. — Совсем не приеду. — Дерек звучал так серьёзно. Так безэмоционально. — Какого хрена ты несёшь? — Я ушёл из группы, Стайлз. — Нет. Ты просто… перенервничал… Я знаю, что это большой шаг для нас, но всё будет в порядке. Ты справишься… — Я продал лейблу свои права на песни. Я расторгнул контракт. Всё решено… — Нет. Нет, ты блядь не мог. Это не смешно, Дерек. — Я знаю, что это не смешно. — Вот оно. Сожаление. Что-то реальное и осязаемое в его голосе, то что Стайлз смог ощутить. — Нет, Дерек… — Мне жаль. — Ты… блядь продался. Ты… трус. Ты… — У Стайлза тысячи слов вертелись на языке, но он не произнёс ни одного. — Знаю, прости… — Ты предатель… лживый… мудак. — Стайлз, я больше не могу. — Великолепно, отлично. Отлично, замечательно. — Стайлз чувствовал себя оцепеневшим. Стайлз чувствует оцепенение. — Пожалуйста, прости меня. Стайлз ничего не мог ответить ему. Дерек ждал, тихий гул во время их разговора это всё, что Стайлз мог слышать или о чём он мог думать. Затем он произнёс: — Я скажу остальным… — Не смей. Даже не смей говорить с ними, — произнёс Стайлз. В его голосе слышалась угроза. — Ты не заслуживаешь права говорить с ними. Я сообщу им. Ты можешь валить нахуй. Он хотел максимально уберечь их. Сейчас он хотел быть с ними и ни с кем больше. Хотел осознать это вместе с ними. Лидия, Скотт и Стайлз. И больше никого. Этого должно быть достаточно. Так и будет. — Отлично, — медленно произнёс Дерек. Ещё гул. Стайлз всё ещё слышит его, чувствует, кажется, даже может видеть… хотя его взгляд теряет фокус и затуманивается. — Слушай, позвони мне через пару дней… Я всё объясню, — Произносит Дерек тоном, которым говорил только в спальне. Когда произносил что-то милое Стайлзу в волосы, пока трахал его. Когда они беседовали поздно ночью, лёжа в кровати. В те, немного личные моменты, которые им удавалось провести вместе, как паре, пока они ехали в автобусе. Внезапно Стайлз почувствовал себя грязным из-за последней их встречи. Он ненавидел себя за то, что позволял себе наслаждаться прикосновениями Дерека в то утро, когда они расстались. Он просто повесил трубку. Послал всё, что было делом всей его жизни, то, что он любил. Он просто сидел на лестнице и смотрел на дверь, пока Скотт и Лидия не приехали.

***

Настоящее. Стайлз встряхивается. На фотографии все выглядят такими счастливыми и милыми, когда он переводит взгляд на них сегодняшних, то видит как они выросли. Сейчас их счастье кажется добытым с таким трудом, хотя раньше было намного легче. И он гордится этим. Оно нежное и новое. Отношения, сформировавшиеся в этом туре, возможно сделаны из чего-то другого. Он смотрит на Дерека и видит того же парня с фото, повзрослевшего на четыре года, два из которых Стайлз пропустил даже на клеточном уровне. Губы Дерека дёргаются, намекая на улыбку. Из-за этого Стайлз хочет рассказать ему обо всём. Говорить с ним сутки напролёт. Хочет увидеть, если между ними та химия, как и раньше. Остаток дня прошёл хорошо. Лениво и дождливо, прекрасно и беззаботно. В сломанном автобусе они не до конца открыли ящик Пандоры, но они обязательно сделают это. В конце концов. Стайлзу необходимо поговорить на этот счёт. И начать он собирается с Дерека. Это самое трудное. Самый тяжёлый вопрос. Самая неразрешённая проблема. После саундчека Скотт первым находит его. Он утягивает его за собой по коридору, пока не находит пустой закоулок. — Я просто хотел сказать, что мне жаль, что я рассказал о твоих отношениях с Дереком, — произносит Скотт, действительно удивляя Стайлза — Не беспокойся об этом, — смеётся Стайлз. — Всё равно я поступил не круто. Если честно, я не знаю если между вами что-то серьёзное, но кажется… Вы двое… Эм? — Он пожимает плечами. — Обжимамся? — Предполагает Стайлз. — Вам действительно надо поговорить. Иначе вы просто прикончите друг друга. — Отвечает Скотт, закатывая глаза. — У нас всё в порядке, — отмахивается Стайлз. — Всё просто… замечательно. И это между нами… ничего серьёзного нет. Скотт начинает смеяться, закидывая голову и сгибаясь пополам. Стайлз хмурится на него из-за этого. — Как будто, вы двое можете… отлично. Каждый раз, когда вы оба начнёте миловаться я буду фотографировать вас, в качестве доказательств, а затем ты сможешь рассказать мне, что между вами нет ничего серьёзного. — Хорошо, хорошо, — соглашается Стайлз. Его сердце до боли бьётся в груди. Сейчас, когда Скотт принял это как вызов, Стайлз начинает нервничать. — Поговори с ним, — произносит Скотт, толкая его плечом. — О чём? — Он старается быть упрямым. Он хочет вывести Скотта на откровенный разговор. — Откуда я знаю? Да хоть о чем. У вас двоих есть два года жизни, которые стоит обсудить, если вы, конечно, не сделали этого раньше. Или, на крайний случай, выясните, что вы сейчас чувствуете, прежде чем решитесь опять разрушить свои жизни. Стайлз смотрит на него. — Я вас обоих люблю, просто я хочу, чтобы после всего произошедшего у вас всё было хорошо, — вздыхает Скотт. — Так, ты нормально относишься к этому? — Интересуется Стайлз. — Не то чтобы я нормально к этому относился, но да, я принимаю это. — И знаешь… — Стайлз чувствует, как краснеют его щёки. — Я не… переезжаю ради него. — Оу, — Скотт хмурится, пряча глаза. — Я не ставлю его выше тебя. — Я не собираюсь трахаться с тобой, возможно поэтому тебе стоит отдавать ему предпочтение хотя бы чууууточку больше. — Скотт закатывает глаза и ухмыляется. Стайлз просто обнимает его. — Нам нужно найти тебе кого-нибудь, а то ты слишком много думаешь о моей сексуальной жизни, — театрально шепчет Стайлз. Скотт фыркает и отталкивает его, смеясь. — Я в порядке, правда. — Но я ничего не слышал о сотнях прекрасных девушек, проживающих на этом великом континенте. Хотя обычно я слышу об этом, так что… — Мне не нужны они. Я не хочу их. Стайлз наклоняет голову и щурится. Скотт мягко улыбается, а взгляд становится таким нежным, будто он вспоминает кого-то особенного. — С кем ты спишь? — С подозрением интересуется Стайлз. Скотт в шутку толкает его и начинает бежать по коридору. — Я никогда не скажу! — Мелодичным голосом отвечает он. Стайлз бежит вслед за ним, выкрикивая ругательства и смеясь.

***

Дереку нравилась такая погода. Он наблюдает за тем, как тени, отбрасываемые дождевыми каплями на окне, пересекают лицо Стайлза. Это делает его похожим на ожившую картину. Бойд и Эллисон тихо обсуждают организационные моменты следующих нескольких дней. Их голоса становятся тихим гулом на заднем плане, когда он ловит взгляд Стайлза. Он улыбается ему медленно и устало. Дерек улыбается в ответ. Сегодня было хорошее выступление. Эрика и Стайлз перепели мрачную песню Paramore, но Стайлз улыбался во время её исполнения. Потом он конечно со смехом извинялся: — Милан, прости. Сегодня у меня слишком хорошее настроение. Это было на самом деле хорошее шоу. Из-за этого они были измотаны. Плюс на них наваливалась усталость от прошедшей части тура. Они вместе выходят из лифта, желают друг другу спокойной ночи и расходятся в разные концы коридора. Дерек так сильно хочет прижать Стайлза к стене, нежно целовать его, пока у них не останется кислорода в лёгких. Он хочет завалиться в номер, принадлежащий одному из них. Хочет заснуть рядом с ним. Они доходят до номера Стайлза и Дерек останавливается… — Хэй, может… ты согласишься побыть со мной? — Голос Стайлза дрожит, когда он поправляет сумку с вещами на своём плече. — Что-то случилось? — Спрашивает Дерек, поднимая бровь. Стайлз, кажется, нервничает. — Ничего, только… Сегодняшняя ночь. Эм… в моём номере. То есть, ты можешь? Хочешь этого? — Он заикается, он сжимает ремень до побелевших костяшек. Он разочарованно выдыхает. — Возможно, ты мог бы остаться со мной, если ты конечно хочешь этого. — Оу. Конечно. Ага. — Произносит Дерек, кивая и стараясь не смеяться. — Не то чтобы мы… Я не собираюсь делать ничего такого, просто… — Стайлз покраснел. — Ты не обязан, серьёзно, это не так важно. — Я могу остаться, — неопределённо произносит Дерек, позволяя ему отказаться. Стайлз просто кивает и поворачивается, закрывая дверь. Дерек проходит за ним в комнату и бросает сумку к вещам Стайлза, лежащим рядом с дверью. Он смотрит на напряжённые плечи Стайлза, пока он снимает обувь и начинает бродить по комнате. — Хэй, — мягко произносит Дерек, подходя к нему. Стайлз оборачивается, его глаза немного прикрыты из-за усталости, но завораживающие, как и всегда. Чистые и яркие. — Прости, — Стайлз немного смеётся. — Я не хотел, чтобы это было неловким, просто… Я устал, но всё равно хотел поговорить с тобой, ничего серьёзного… Ты не должен оставаться, если не хочешь этого. В доказательство Дерек снимает обувь. Он протягивает руку и берёт Стайлза за запястье прежде, чем он успевает пойти на попятную. — Я хочу, — уверенно проговаривает он. Он притягивает его к себе для объятий, и Стайлз тает в них. Во внезапно образовавшейся тишине этой комнаты слышно, как стучат капли непрерывного дождя. — Уверен? — Как маленький, спрашивает он. — Да, я уверен. Следующий вдох Стайлза получается каким-то дерганным, поэтому он неохотно выскальзывает из объятий. Дерек не хочет отпускать его. Он хочет и дальше касаться его. Этим вечером он кажется таким ничтожным, измотанным и уставшим. Дерек хочет вернуть пылающего жизнью Стайлза и сохранить его таким. Стайлз дарит ему небольшую, милую улыбку, прежде чем отстраниться и сесть на край кровати. Дерек снимает пальто и прочищает горло: — Так, эм. Я никогда не играл в Милане. Отличная публика. — Подытоживает он. — Ты играл здесь. — Я играл в Риме, — пытается поправить его Дерек. — Зимний тур? Наш последний европейский тур с тобой? Мы играли в Милане. Дерек ничего не понимает, и кажется это отражается на его лице. Стайлз выглядит так, будто ему причинили боль. — Мне казалось, что большую часть тура ты был пьян. Не так ли? Из-за чувства вины у Дерека что-то скручивается в животе. После этого тура ему стало лучше. Он выслушал все приказы Стайлза бросить пить и приложил все силы, чтобы стать лучше. Он не помнил большей части этого тура, но он помнил, как они обнявшись дремали на его койке, как держались за руки в Париже. И он точно помнит, как целовал его в Риме. Посреди ночи, перед освящённым фонтаном… — В конце концов ты должен помнить хоть часть, — молит Стайлз. — Помню. — Он подходит ближе. Стайлз хватает его за руку и притягивает. Он смотрит на него, на разрисовывающие его лицо тени, на глаза, отражающие свет… — Помнишь как мы застряли в горах? Тогда был сумасшедший снегопад и нам пришлось провести ночь в автобусе. Помнишь? — Его руки такие тёплые. — Мы всю ночь не спали, общались и тусовались все вместе. Тогда же мы узнали, что водитель нашего автобуса умеет играть на гитаре. Я написал пару глупых песенок. В ту же ночь мы написали что-то наподобие «Девушки». Мы высмеивали какую-то популярную в тот момент на радио одну из множества поп-баллад… — Я помню, — сознаётся Дерек. Впервые услышав «Девушку», она показалась ему такой знакомой. После этого он каждый раз переключал станцию, едва услышав её мелодию. — Я постоянно хотел написать песню о тебе. То есть, я сделал это. Я написал так много песен о тебе, и их никто так и не увидел. Но я хотел, чтобы Гладиатор был чем-то другим. Я так сильно старался записать этот альбом, не упоминая тебя. Тогда они сказали, что у нас нет ни одного хита, и мы разозлились. Мы не хотели писать альбом для радио-эфиров. Я просто хотел оплакать тебя… — Его голос не срывается, хотя глаза начинают блестеть. — Так что я вспомнил эту ночь и эту тупую песню. Нам казалось, что они возненавидят её, но оказались неправы. Тогда она стала заглавным синглом. И каждый чёртов раз, когда мне приходилось исполнять её, я словно получал пощёчины… А когда ты рядом… Дерек пытается заткнуть его, пытается отойти… Но не может. — Я сказал, что это песня о тебе. Что-то в этом роде. Я написал и записал её, потому что одновременно ненавидел и скучал по тебе. Ты был тем парнем, за которого стоило бороться, но я не сделал этого. Это была такая глупая песенка о любви, я не хотел посвящать тебе песню о любви, но всё равно сделал это. Она казалась такой провальной. Она всегда ощущалась провалом. И внезапно она стала песней, слова которой знает каждый человек на свете, и это хреново. Вся песня — это ложь. Такая грёбаная ложь. И я не могу играть её каждый вечер, когда ты на басу. Я просто не могу… — Он смотрит на Дерека этим блестящим взглядом. Дерек понимает, что Стайлз слишком устал для притворства. Он выворачивает перед ним свою душу. Дерек опускается на колени, обхватывает его лицо руками, тянется к нему и шепчет: — Всё хорошо, — прямо ему в губы… — Ты останешься? — Бормочет Стайлз, подаваясь под его прикосновение. Сегодня в Стайлз кажется таким хрупким и Дерек собирается пережить вместе с ним этот период. — Да. — Так долго, как ты этого захочешь. Навсегда. В этом гостиничном номере, стоя на коленях перед тобой, всё доступное мне время. Если ты этого захочешь. Долгий звуковой сигнал проникает в их маленький мирок. Дерек решает не обращать на это внимание, но он повторяется из раза в раз. Дерек медленно отстраняется от него, проводит большим пальцем по нижней губе Стайлза и улыбается извиняющейся улыбкой. — Телефон умирает, — объясняет он, вставая и направляясь к сумке. — Ну и пусть, — отвечает Стайлз с улыбкой. — Всего пара секунд, — заверяет его Дерек. Он ногой отодвигает сумку Стайлза в сторону и слышит, как что-то приглушённо гремит. Он сотни раз до этого слышал этот звук, но только сейчас заостряет на нём внимание. Он ещё раз толкает ногой сумку и звук повторяется. Он оборачивается и через плечо смотрит на Стайлза. — Что это за звук? — Спрашивает он, хотя наверняка уверен что именно издаёт этот звук. — Какой звук? Дерек поднимает и встряхивает сумку. На лице Стайлза нет ни единой эмоции. — Скажи, что это не то, что мне кажается. — А что тебе кажется? — Задаёт вопрос Стайлз. — Это звучит, как колёса. — Стайлз дёргает плечом. Дерек бросает ему сумку и она падает у его ног. — Что это? — Спрашивает он, кивая. Сердце бьётся в его груди, он слышит, как кровь бежит по его венам. Ему кажется, что у него начинается приступ паники… Стайлз открывает боковой карман и достаёт оранжевый флакон. Дерек пытается убедить себя, что это может быть что угодно. Аддералл, хотя Дерек наверняка уверен, что он перестал принимать его пару лет назад. Обезболивающие, назначенные для раненой руки. Противоаллергические препараты. Что угодно… — Что это? — Осторожно спрашивает Дерек. — Ксанакс, — отвечает Стайлз и немного встряхивает флакон. Его плечи опускаются от усталости, тени залегают на его лице… он мысленно возвращается в Амстердам. — Вы когда-нибудь находились на лечении после передозировки? — Август две тысячи пятнадцатого года. Ксанакс и оксикодон. — Так ты при принимаешь их? — Интересуется он. Разочарование наполняет его и оседает прямо в сердце. — Нет, — спокойно отвечает ему Стайлз. Дерек смеётся, но смех выходит каким-то злым, даже по его мнению.

***

Дерек отворачивается от него, а Стайлз больше не цепенеет от этого. Не уходи, не уходи… — Я не принял, Дерек, не принял, — повторяет он, вскакивая на ноги. Он пересекает расстояние между ними несколькими большими шагами и встаёт перед ним. Он готов к этому разговору. Готов. Он не думал, что он произойдёт, но всё равно готов. — Ты принял их? — Нет. — Тогда зачем тебе это? — Спрашивает он, в его голосе слышится боль. — Я был в плохом месте, — скорее интересуется, нежели отвечает Стайлз. Он хочет рассказать Дереку всё. Он хочет не спать всю ночь, шептать под простынями. Скользить по руке вверх-вниз, размышляя. Хочет прижать его голову ближе, признаваясь в том, что он раньше никогда не произносил вслух… Потому что он с Дереком начали этот тур, находясь совсем в другом этапе их отношений, нежели там, где они находились сейчас. Ему казалось, он сможет сохранить безопасное расстояние в их отношениях. Хотел бы он быть сильнее. Хотел бы остаться в стороне… Но он не смог, он не был, да и не хотел бы. Больше всего на свете он хочет Дерека. Он хочет, чтобы у него был больший шанс, нежели это. — Когда? — Задаёт вопрос Дерек. Он больше не смотрит на дверь. Стайлз сжимает флакон в руке и отступает. Этот жест. Доверия. Капитуляции. Дерек забирает банку из его рук и сжимает в кулаке. — В Сан-Франциско. — До или после того, как ты оказался перед моим домом? — Спрашивает он ядовитым тоном. — До. — Они были у тебя столько времени, но ты не принял ни одной? — Интересуется он. Стайлз знает, что он не совсем верит ему. Поэтому просто кивает в ответ. — Тогда почему они всё ещё у тебя? Хороший вопрос. — Я просто… — Он пытается подобрать слова. — Я не знаю. Он не знает почему. Он знает зачем купил их, но не знает, почему оставил. Он отказывается принимать их в ночь, когда купил их, и на следующий день, и в каждый последующий день, вплоть до Осло. Это был единственный раз, когда он вспомнил о них. Вспомнил, когда услышал грохот, прозвучавший как последний вдох уставшего человека. Мрачное напоминание о том, чего он так боялся. — Я купил их, просто потому что хотел этого. Но я не принял ни одной… Просто… — Он замолкает и чувствует себя таким открывшимся. — Когда ты проходил лечение? — Спрашивает Дерек. — Я чист с ноября пятнадцатого года. Терапии, собрания. — И ты просто… что? Держишь их у себя на всякий случай? Или это какая-то глупая проверка силы воли? Может это так и было. Стайлз смотрит Дереку в глаза. И неловко сжимает челюсть. — Что тогда было в Амстердаме? — Задаёт вопрос Дерек. Стайлз, кажется, видит как в голове Дерека крутятся шестерёнки. — Тогда всё было по-другому. Я просто хотел немного сбежать от реальности. — И для тебя это закончилось в больнице… — Потому что я проебался с усваиваемостью препарата… — Заявляет он, повышая голос. — А как ты тогда оказался у меня на крыльце? — Вопрос сбивает его с толку. — Какое это имеет значение? — Дереку было так больно, когда Стайлз постучался к нему в дверь… Стайлз даже не осознавал, что он всё ещё значил… — Потому что ты купил это… — Он трясёт флаконом. -… а затем пришёл, чтобы увидеться со мной. — Я хотел увидеть тебя. Я же говорил… — Почему? Зачем ты хотел увидеть меня? — Чтобы покончить с этим, — признаётся он, в его голосе слышится отчаяние. — Покончить? — Уточняет он, его глаза расширяются. — Что ты планировал тогда сделать… — Я не собирался покончить с собой, Дерек. — Выплёвывает Стайлз. Стайлз противится обвинению в его голосе. — Моя группа разваливалась на части. Я разваливался на части. Я просто хотел закончить некоторые незавершённые дела. — И вот где мы сейчас! Заканчиваем незавершённые дела! — Произносит он, разводя руки в стороны. Здесь, кричат в гостиничном номере в Италии. Здесь вместе со Стайлзом пытаются сильнее, нежели когда-либо пытался раньше… — Смоем их, — твёрдо произносит Стайлз, нарушая болезненную тишину. Потому что это то, с чем он собирается покончить сегодня. Единственное незавершённое дело на сегодняшний день. — Скотт спрашивал у меня, всё ли с тобой было нормально в Лондоне. По сути он просил рассказать ему, если ты начнёшь… — Выражение лица Дерека смягчается. — Принимать опять. — Заканчивает Стайлз и Дерек кивает, соглашаясь. — Он знал, что в Амстердаме мы были вместе, но он не знал чем мы занимались и поэтому был напуган. Должен ли он бояться? А я? Должны ли мы быть напуганы? Ты в порядке? — Я чувствую себя лучше, чем когда-либо, — тихо произносит Стайлз. — Я ведь не такой, да? — Спрашивает Дерек, встряхивая банку. — Что ты имеешь в виду? — Ты ведь не просто так вытащил меня. Потому что я что-то вроде противопоставления для тебя, не так ли? Его выбор был совсем не в пользу ксанакса. И это было мрачным напоминанием. Он стремился к Дереку, потому что это казалось единственной нормальной альтернативой, чтобы покончить с этим. Возможно, он выбрал его, потому что они нуждались в нём… — Нет, — произносит Стайлз. — Мы нуждались в тебе… — Вы бы нашли кого-то другого. — На секунду кажется, что вернулся Дерек двухлетней давности, рыдающий на полу в ванной комнате в Париже о том, что он недостаточно хорош. — Но нам нужен ты. — Стайлз видит это. Он знает, что группа снова начала расцветать, когда он вернулся. Ему необходимо сказать об этом, потому что во взгляде Дерека появляется тьма, которой там не место… — Я решил не брать их. Я пришёл к тебе, потому что я хотел иметь возможность спокойно дышать. Мне казалось, что это было хорошим способом начать прощание со Smokes… Я думал, что это поможет мне пережить тур по Европе… Когда кажется, что Дерек начинает погружаться в отчаяние, Стайлз решает говорить дальше. — Ещё я скучал по тебе. Хотел увидеть тебя. Я рад, что ты здесь и ты был… Нет, не так… Ты великолепен. Я скучал, потому что тебя не было в группе и в моей жизни. Я бы никогда не попросил тебя вернуться, чтобы проверить себя, потому что ты слишком много значишь для меня. — В его голове звенит колокольчик, предлагающий ему заткнуться. — Я постоянно скучал по тебе. На самом деле. Всё время. — Ему так трудно прочитать эмоции на лице Дерека. — На планете больше нет никого, кто бы заставлял меня чувствовать себя человеком. Без тебя я не чувствовал себя живым. А с тобой, даже в самом начале, когда всё было по-настоящему некомфортным, я всё ещё ощущал себя более реальным… Дерек просто смотрит на него, широко раскрыв глаза и подняв бровь. — Я пришёл к тебе ни на что не надеясь. И я точно не знал к чему это приведёт. Поверь, это совсем не то, чего я хотел. Мне казалось, что я больше не увижу тебя. Мне хотелось, чтобы уход из группы был правильным решением. Я хотел, чтобы этот тур был прощальным. Но сейчас я хочу постоянно видеться с тобой, и мне уже не хочется, чтобы группа распалась, а этот тур стал прощальным. Дерек, может скажешь хоть что-нибудь? Я выворачиваюсь перед тобой наизнанку. — Ты считаешь меня великолепным? — Спрашивает он. Уголки его губ медленно приподнимаются. — Оу, заткнись, — смеётся Стайлз. — Давай избавимся от них, — наконец произносит Дерек. Он вкладывает флакон Стайлзу в ладонь, берёт его за запястье и слегка встряхивает его. Стайлз идёт в ванную комнату.

***

Стайлз сидит на краю ванны и держит открытый флакон над туалетом. Дерек ждёт, когда на его лице появятся первые признаки борьбы, а плечи напрягутся. Его тело гибкое, как ивовая ветвь, его взгляд сосредоточен на таблетках, лежащих на дне унитаза, его лицо ничего не выражает. Он отрывает этикетку, скатывает её в шарик, выкидывает в мусорку пустую банку и быстрым движением нажимает на смыв. — Это было слишком просто, — бормочет Дерек. Стайлз смотрит на него с поднятой бровью. — У тебя где-то припрятана ещё одна банка? — Ты так мне доверяешь, — произносит он, закатывая глаза. — Шучу. Мне казалось, что для тебя это будет тяжело. — Я хочу, чтобы ты доверял мне, — вздыхает он, ощущая, как усталость накрывает его, пока он смотрит на него. Дерек наклоняется к нему, но он остаётся на ногах. Стайлз встаёт и подходит к Дереку. — Ты можешь обыскать мои вещи, если хочешь. Дерек обнимает его, крепко прижимая к груди. — Я верю тебе, — шепчет он ему в волосы. Он действительно верит. — Пожалуйста, полежи со мной, — просит Стайлз, прижимаясь к нему лицом. Дерек кивает. Дерек вслед за Стайлзом возвращается в спальню, наблюдает за очертаниями его рук, спины и плеч, пока он поворачивается к стене, включая верхний свет. Тень его силуэта, отбрасываемая из-за тёплого света прикроватных ламп, падает на кровать… Стайлз кладёт голову ему на грудь и переплетает их пальцы. Это такое знакомое чувство. Такое близкое. Это сонное затишье, наступающее после того, как вы поделитесь друг с другом чем-то настолько личным. Будто слишком глубоко заглядываешь другому в душу. Это приятно, но в тоже время и немного больно, но всё ещё хорошо… Это всегда ощущалось чем-то хорошим. Он хочет извиниться, за то, что разрушил тот многогранный мир, созданный ими. Он хочет этого. Он хочет извиниться, потому что Стайлз выглядит таким истощённым. Но он не делает этого. Он до сих пор переживает то, что сказал ему Стайлз, он рад, что он ему рассказал. — Спасибо, — бормочет Стайлз. — За то что остался. Да и… за остальное. — Не за что, — отвечает Дерек, сжимая пальцы. Почему он не должен был оставаться? Он больше не хочет снова расставаться со Стайлзом. Они лежат в одежде на кровати, по обеим сторонам от них горят прикроватные лампы, а за окном идёт дождь. Стайлз был тёплым, твёрдым и настоящим. Он в безопасности. И Дерек был здесь. В Милане, в туре, в кровати вместе с ним. Дерек придумывает миллион мест, из которых хотел бы уйти, но сейчас он не был ни в одном из них. — Я тоже постоянно скучал по тебе, — тихо произносит Дерек. Стайлз молчит, но приподнимает голову, чтобы посмотреть на него. — Всё без тебя казалось трудным, — продолжает Дерек. Стайлз крепче сжимает его руку. — Я становлюсь счастливей, когда ты рядом. — Да? — Спрашивает Стайлз, звук застревает у него в горле. — Да. — И все другие слова, которые он собирался сказать не срываются с его языка. Стайлз смеётся и любящим поцелуем целует его в шею. Дерек любит его. — Ты говорил, что я потерялся. — произносит Стайлз спустя какое-то время, проведённое ими в комфортной и целительной тишине. — Что ж, что лейбл хочет, то он и получает, — говорит Дерек, стараясь поёжиться от испытываемой им обиды. — Знаешь, временами так легко винить во всём лейбл… — Вздыхает Стайлз. — Так ты соврал? — Усмехается Дерек. — Не совсем. Они хотели, чтобы между нами сохранялась видимость дружбы. Но честно, чего ты ожидал? Ты порвал со мной, почему я не мог исчезнуть? Дереку кажется, что на него вылили холодную воду. — Я не собирался бросать тебя, — пытается сказать он. Стайлз напрягается. — Я ждал, что ты позвонишь или напишешь мне чуть позже. Часть меня ждала, что ты приедешь и заберешь меня в Эл-Эй. Но вместо этого, ты больше не связывался со мной… Стайлз отодвигается от Дерека и садится. — Что значит, ты не собирался расставаться со мной? Дерек садится к нему лицом. — Я ушёл из группы и не переехал с тобой в Лос-Анжелес, но я всё равно хотел тебя… Но ты ясно дал мне понять, что ненавидишь меня… Глаза Стайлза загораются. Он выглядит так, будто где-то глубоко внутри него бушует злость, но он слишком устал, чтобы показать её. — Из-за чего именно ты ушёл? — Задаёт вопрос Стайлз, удивляя его сменой темы. — Я больше не хотел врать. — О чём? — О нас. Обо мне. — Почему нет? — Это было так утомительно. Я устал быть трусом. Мне казалось, что всё, что мы делали было ложью. Напряжение из-за всего больше не стоило этого. — Когда ты начал чувствовать это? — Мне никогда это не нравилось. — Я знаю, что тебе не нравилось, но почему именно в тот момент ты решил уйти? Что такого было в последнем туре? Что я сделал неправильно? — Скорость, с которой он говорил, начинает возрастать с каждым новым словом. — Ты был не виноват. — Правда? — Спрашивает он. — Потому что совершенно точно создалось впечатление, что это из-за меня. Дерек выдыхает и пытается объяснить: — Брунски сказал… — Ты должен был поговорить со мной. Ты должен был рассказать мне о его словах… — Зачем? — Отрезает Дерек. Ему кажется, что он знает, что Стайлз ему ответит. — Чтобы ты просто согласился со всеми его словами за моей спиной? — Если бы я каждый раз соглашался со всем, что говорит Брунски… — Ты так и делал. Ты всегда соглашался с ним. И я знаю, что для тебя это была просто игра. Знаю, что ты делал всё, что было необходимым, но я не хотел быть причастным к этому… — У меня был план, Дерек! У меня был план! Что он сказал? — В его голосе слышалось безумие. Он сильно размахивал руками. — Он сказал, что мы должны быть более отстранёнными? Он сказал, что мы должны закинуть песню в дальний угол? — Он сказал, что у меня был образ, которого я обязан был придерживаться… — Похуй на образ, Дерек! К чёрту его! Кого это волнует! Пожалуйста скажи мне, что ты не провёл два года, думая, что я вместо тебя выбрал всё это. Я бы никогда… Если бы ты сказал мне, если бы дал мне шанс, я бы сделал всё, чтобы ты остался. Всё. — Дерек потрясён той тревогой, которую Стайлз так открыто показывал. Он удивлён тем, как быстро он переключился с тепла и любви в груди на тяжёлую боль. — Я бы послал к чёрту все планы Брунски в тот же момент. Я бы совершил каминг-аут так громко и публично, как это возможно. Я был готов к этому. Я бы поцеловал тебя перед всеми, чтобы доказать всем, что творится между нами на самом деле. Если бы это сделало тебя счастливее, если бы это спасло нас… Если бы я смог удержать тебя, я бы сделал всё это. Дерек прижимается губами к губам Стайлза, чтобы он замолчал, чтобы сделал вдох, чтобы он вытер блестящие злые слёзы. Он целует его, потому что он сказал правильные вещи. То, что Дереку так необходимо было услышать, хоть он и не подозревал этого. Он целует его, потому что едва сдерживает слёзы. Он целует его, потому что любит его. Сильно. Так сильно. Он целует его, потому что так давно не делал этого и хочет наверстать упущенное. Он целует его, потому что хочет закончить этот разговор, оставить всё как есть и вернуться к тому, что может целовать Стайлза в любое время. Стайлз целует его в ответ и обнимает его за шею. — Ты никогда не бросал меня, блядь, — сокрушается Стайлз, отстраняясь. Он немного смеётся. — Чёрт возьми, Дерек. Ты послал к чёрту группу из-за Брунски? Потому что не хотел говорить со мной об этом? Потому что… ты считал, что я не стану за тебя бороться. Тогда ты ушёл из группы, а я на самом деле не боролся за тебя, в этом ты оказался прав, но… Я не знал… Блядь. Мы бы решили всё дерьмовые проблемы за два разговора, максимум. — Он опять смеётся и падает на матрас. — Прости, — опять извиняется Дерек, беря Стайлза за ногу. — Ты такая жопа. — Скажи мне это в лицо, — Дерек смеётся и ложится на Стайлза. — Ты задница, — повторяет он, улыбаясь. — И мне тоже жаль. — За то, что назвал меня задницей? — За то… что не пошёл за тобой. Я не знал, что ты хотел этого. Дерек опускает голову и целует его. Стайлз целует его в ответ, притягивая его ближе. Дерек любит его. Дерек вкладывает в этот поцелуй всё, что у него есть. Запускает руки ему под рубашку и пробегается пальцами по его рёбрам и соединяет их бёдра. Стайлз тоже любит его, Дерек уверен в этом. Он ведёт коленом по его боку, его таз двигается, и Дерек чувствует, как начинает твердеть… — Блядь, — сокрушается Стайлз, отталкивая Дерека и откатываясь в сторону. Он опускает ноги сбоку от кровати, немного сдвигается, закрывает глаза рукой, опираясь другой рукой о бедро. На его губах появляется небольшая улыбка… — Я просто хотел поговорить с тобой. Я не собирался лезть к тебе в штаны, — произносит Стайлз с нервным смешком. — О чём ты хотел поговорить? — Интересуется Дерек, его щёки горят из-за смущения и возбуждения. — Хоть о чём. Я просто хотел услышать твой голос. И мы поговорили… и это было очень… продуктивно. И информативно… — Мы не должны… делать то, что ты не хочешь. Мы можем и дальше разговаривать. — Я хочу, — авторитетно произносит Стайлз. — Мы можем поговорить позже. Дерек наблюдает за тем, как он через голову снимает футболку. Он выбирается из узких джинс и кидает их в другой конец комнаты, а Дерек встаёт на ноги. Его руки скользят по обнажённым бокам Стайлза, притягивает его ближе и целует его, он согласен с этим… Стайлз полностью обнажён, у него бледная кожа, и Дерек хочет прикоснуться к ней. Стайлз отталкивает его. — Презерватив, — говорит он сквозь улыбку. Он сидит на краю кровати и смотрит как Дерек направляется к своей сумке. Возвращаясь, Дерек снимает рубашку, бросает презервативы на кровать и опускается перед ним на колени. Дерек вглядывается в его лицо, в тщательно очерченные черты лица, и нежно целует его в колено. Стайлз молчит, сжимая губы, в его глазах проблескивает сдерживаемое любопытство, его грудь вздымается. Дерек берёт его за руку, его прикосновение такое же нежное, как и вода в тёплой ванне… Он целует костяшки пальцев, двигая его кисть, пока она не раскрывается. Целует ладонь, целует запястье. Свободной рукой Стайлз гладит челюсть Дерека, спускается к шее, гладит его плечо… Другой рукой Дерек скользит по лодыжке, колену и переходит на бедро. Он поворачивает голову и прижимается губами к внутренней стороне бедра. Потирается грубой щетиной о ладонь Стайлза. Стайлз поглаживает ухо Дерека. Это жизненно необходимо. Дерек опять смотрит ему в лицо и замечает только благоговение. Дерек хватается за эту возможность, прежде чем она ускользнёт, до того, как он потеряет возможность ещё раз прикоснуться к нему. Прежде чем они вернутся в Штаты и поймут, что они не знают, что делать друг с другом. Но ему так хорошо здесь. Каждым маленьким прикосновением, он старается, чтобы Стайлз понял, как он любит его. Его губы поднимаются вверх по бедру Стайлза. Он шире разводит ноги, позволяя ему это. Прежде чем Дерек берёт его в рот, прежде, чем он успевает попробовать его на вкус, Стайлз притягивает Дерека к себе на колени и целует. Дерек позволяет ему вести, будто он был создан для этого. Его руки оглаживают его бока, пробегаются по мягкой коже на рёбрах. Стайлз откидывается на кровать, а Дерек ползёт следом за ним. Первый поцелуй в Манчестере был таким удивляющим и честным. Стайлз скользит пальцами за пояс спортивных брюк Дерека и медленно стягивает их с его бёдер. Дерек осторожно ложится на Стайлза, горячей грудью он прижимается к холодной коже Стайлза, его руки прижимают гибкое тело к матрасу. Звук дождя (идущего за окном. Попадает в водосточный жёлоб и стекает по стене) такой громкий, что остальные звуки кажутся приглушёнными. Всё вокруг кажется ленивым. Стайлз сжимает пальцы на бедре Дерека чуть ниже его ягодиц, притягивает его ближе и медленно выдыхает Дереку в рот. Париж был кульминационным моментом двух потерянных в пустую лет, бесплодных и нуждающихся в его коже. Дерек избавляется от спортивных штанов и разводит ноги Стайлза коленом. Стайлз такой горячий и твёрдый. Дерек прислоняется лбом ко лбу Стайлза и смотрит ему в глаза, пока они переводят дыхание. В Берлине был секс. Возвращение в форму. Алкоголь, тёмное желание и рискованная обстановка. Возвращение в отель и секс, запоминаются ими как в тумане, и они засыпают. Дерек наблюдает за тем, как на губах Стайлза медленно появляется улыбка, а открытые глаза светятся теплом. Рука Стайлза проскальзывает между их телами и обхватывает их. Дерек наклоняет голову и ещё раз целует его. Он посасывает его нижнюю губу и двигает бедрами. Второй рукой Стайлз поглаживает его шею, зарывается пальцами в его волосы и посылает дрожь по его телу. Дерек отрывается от рта Стайлза и прижимается к его шее, вдыхая тепло его кожи на горле, вспоминая, как хорошо ему было, когда он прижимался носом в местечко под его нижней челюстью. По желанию Стайлза инстинктивно он становился податливым. Он проводит пальцами по густым волосам Дерека, поворачивает голову, чтобы поцеловать его в висок. Другой рукой он продолжает ласкать их. Дереку везёт, что он не настолько расслаблен, чтобы пустить на него слюни. Стайлз непроизвольно двигает бёдрами и из него вырывается нуждающийся стон. Дерек губами касается горла Стайлза, когда тот начинает тяжелее дышать. Он хочет взять его, хочет заботиться о нём, хочет видеть его лицо, когда он будет на пике блаженства… Дерек сгибает ногу Стайлза и просовывает руку под его колено. Стайлз стонет и вздрагивает от этой перемены. Тогда Дерек переворачивается на спину, меняя позицию. Стайлз робко прижимается к нему, его рот горячо и влажно прикасается к челюсти Дерека. А это? Это включает в себя всё. Удивление и честность. Голод и отчаяние. Удовольствие. Это ещё не всё. Он ещё сильнее возвращается в форму. Стайлз сосредоточен, его взгляд фокусируется на нём. Его руки поглаживают лицо Дерека, откинувшегося на подушку. Его губы припухли из-за поцелуев… И Дерек точно знает, что не хочет, чтобы его касался кто-то другой.

***

Стайлз пальцами очерчивает изгибы мышц Дерека, смотрит на его приоткрытые губы и закрытые глаза. Позволяет большим рукам Дерека двигать свои бёдра, потому что сейчас он немного обдолбан… Рим. Дерек тянет его на себя, и он падает ему на грудь с довольным стоном. Дерек зарывается носом в его волосы и продолжает двигаться. Барселона. Стайлз приподнимает голову, чтобы поцеловать его, но вместо этого смотрит на него. Его глаза приоткрыты, можно разглядеть лишь блеск тьмы и зелени в глазах и длинные чёрные ресницы. Его кадык движется в такт с его дыханием. И Стайлз любит его. Мадрид. Нижней губой Стайлз касается губ Дерека, большими пальцами очерчивает высокие скулы и пытается восстановить дыхание. Пыльцы Дерека впиваются ему в бёдра, когда он приподнимает и опускает его. Стайлз знает каждый дюйм его кожи и думает о каждой части тела Дерека по отдельности… У него достаточно большие ладони, его руки достаточной длины, а плечи достаточно широки, а всего его тела просто… достаточно. Всего этого достаточно. Это всё, чего хочет Стайлз. Ему кажется, что он дома, когда находится между его ног. С ним ему легко. С ним он чувствует заботу, столько заботы, Боже… Прибытие в Международный аэропорт Лос-Анджелеса, 15 Ноября. Стайлз скользит языком по Дереку, дыхание застревает в его горле, Дерек вздрагивает и стонет под ним. Рим. Барселона. Мадрид. И тогда всё заканчивается. Стайлз заставляет себя выпрямиться, берётся за изголовье кровати, он покачивается, пока Дерек вбивается в него. Стайлзу приходится приложить усилия, чтобы не упасть. Стайлз не хочет, чтобы это заканчивалось. Он закрывает глаза и начинает двигаться быстрее, когда крик прорывается сквозь его стиснутые зубы. Прежде чем упасть, он открывает глаза и замечает, как на животе Дерека появляются белые полосы… Дерек стонет, кончая, и старается держать глаза открытыми и смотреть на него. Всё вокруг кажется смазанным, пока он не чувствует, как Дерек целует его в лоб. Они лежат на боку, завёрнутые в простыню, и крепко обнимают друг друга. — Ты в порядке? — Спрашивает Дерек. Стайлз просто целует его. Потому что да, сейчас он в порядке. Ему шикарно. Ему великолепно. Дерек великолепен. И единственный способ сообщить ему об этом, не разбивая себе сердца, это поцеловать его. Поэтому они целуются, слушают дождь и руки Дерека так нежно касаются его талии, груди, рук и шеи. Стайлз запускает пальцы в его волосы и просовывает ступню между его лодыжек, чтобы согреть пальцы на ногах. Каждая секунда, пока они касаются друг друга, делает пребывание в Мадриде ещё труднее. Но Дерек стоит этого. на самом деле. C ним стоило встречаться. С ним стоило познакомиться. Он стоил того, чтобы влюбиться в него. Он стоил всей полученной боли. Стоил двух лет мучений. И он стоил того, чтобы испытать это ещё раз. Он всегда стоил этого. Каждый раз.