Play Crack the Sky

Март, 2011. Бикон Хиллз, Калифорния. Шериф работал в ночную смену, поэтому, как только крузер выехал с подъездной дорожки, Дерек пошёл к машине, чтобы взять мятый бумажный пакет. День подходил к концу, когда Дерек, прикусив губу с застенчивой улыбкой, сидел на своей кровати, положив пакет на колени. Стайлз практически был готов к тому, чтобы присоединиться к бегу по пересеченной местности. Возможно, он испортил свитер Лидии, а Скотт больше никогда не доверит ему горелку Бунзена. А ещё в выходные у них должна быть дополнительная репетиция, потому что Стайлз не мог сосредоточиться, но… Но Дерек был здесь. Его яркие глаза блестели, когда он смотрел на Стайлза так, будто он был тем, что он хотел. Стайлз взял у него бумажный пакет и отложил его в сторону. Боже, как же ему было необходимо оказаться между его ног. Он провёл руками по бёдрам, наклонился и поцеловал его. Дерек обнял его за шею. Даже если он и нервничал, от не показывал этого. Но по Стайлзу это было видно. — Расслабься, — прошептал Стайлз ему в губы. Дерек пододвинулся ближе к изголовью кровати, а Стайлз последовал за ним. Прижался к нему грудью и почувствовал, как несмотря на одежду его кожа нагревается от соприкосновений с чужим телом… — Разве мы не должны, эм… — неуверенно начал Дерек. — Хм? — Стайлз скользил руками по груди, шее и добрался до волос. — Я не знаю, — Дерек засмеялся. — Как мы будем… делать это? Стайлз целовал его, пока он не ответил на поцелуй, пока не забыл про свой вопрос. Тело Дерека расслабилось, и Стайлз одной рукой забрался под его футболку. Его кожа была мягкой и влажной от пота. Стайлз никогда не сможет забыть это ощущение его кожи под своими руками. Дерек прижался к нему бёдрами. Стайлз почувствовал знакомые очертания его члена сквозь джинсы и захотел прикоснуться к нему. У него перехватило дыхание и он засмеялся над собой и своим отчаянием. Дерек переместил руки на талию Стайлза. Он безуспешно пытался расстегнуть пояс или поднять кофту. — Хочу тебя, — произнёс Дерек, прервав поцелуй. Его влажные губы были приоткрыты. Он тяжело дышал и рассматривал лицо Стайлза в попытке найти подтверждение, уверенность или что-то ещё… Стайлз сглотнул, сделал глубокий вдох, кивнул и снял кофту. Дерек выбрался из своей и наблюдал за тем, как тяжело вздымается его грудь, когда Стайлз поглаживал его член сквозь джинсы. — Ты уверен? — Спросил Стайлз… Он кивнул. Стайлз расстегнул ширинку, расстегнул пуговицу и стянул джинсы, когда Дерек приподнял бёдра. Его выдох был похож на сдерживаемый стон. Стайлз уже был знаком с телом Дерека, но увидеть его лежащим и полностью раздетым перед собой было… — Сконцентрируйся, — приказал Дерек, нетерпеливо залезая рукой Стайлзу в штаны. Стайлз посасывал его шею и выбрался из штанов, стараясь не отрываться от солёной кожи Дерека. Когда он отпускает его бёдра, то ощущение того, что он полностью обнажён перед обнажённым Дереком, заставило его застонать. Из-за этого его сердце болезненно сжалось и он укусил Дерека в местечко под нижней челюстью. Обычно Дерек просил не оставлять ему метки, но сейчас он ему ничего не сказал. Он раздвинул его ноги и сжал бёдра. Слишком застенчивый, чтобы дотянуться до его задницы, с затруднённым дыханием и блядь у Стайлза просто снесло от этого голову. — Ты уверен? — Опять спросил Стайлз. Дерек выгнулся навстречу к нему и кивнул. — То есть… правда.? Мы собираемся.? — Да, блядь, ну же, — потребовал Дерек. Стайлз отстранился, чтобы достать из пакета презервативы и вытащить из ящика прикроватной тумбочки смазку. — Это будет, хм, неловко? — Неуверенно сказал Стайлз. — Очевидно, что так. — Мне нужно, эм… подготовить тебя. — Знаю. — Точно, конечно же. — Конечно. На самом деле… они не говорили об этом открыто. Возможно, они обсуждали саму возможность. Стайлз не думал, что Дерек был серьёзен в этом. Достаточно серьёзен, чтобы искать информацию. Но он был рад. И в тайне сходил с ума от этого. О эти звуки, которые он издавал. С каждым небольшим вздохом, рыком или стоном, жалобным скулением или хныканьем Стайлз понимал, что успокаивается. Он хотел сделать это хорошо, хотел, чтобы Дерек желал большего, хотел его. Независимо от риска он хотел получить его любой ценой. Он посмотрел на его раскрасневшиеся лицо и шею, на блестящие от пота лоб и глаза. Он знал, что любит его. Действительно любит. Это не было безответной влюблённостью или простой симпатией, или просто сексуальным влечением. Это была любовь. И это было так глупо. Стайлз знал это. Когда Стайлз наконец-то вошёл в него, он сделал это медленно, наблюдая, как прекрасно менялось выражение лица Дерека, и как закрывались его глаза. Их тела снова соприкоснулись, когда Стайлз полностью вошёл в него. Стайлз медленно целовал и вылизывал его рот, обнимал и чувствовал, как в груди Дерека бьётся сердце. Это было не так, как он себе представлял. То, как они решили действовать, представлялось ему чем-то диким. Грязные разговорчики, безумные движения, скорость и жар. Сейчас, когда он был здесь, ему не хотелось этого. Не хотел торопиться, потому что если он слишком сильно напугает Дерека, то это будет единственный шанс. И вдруг, эта возможность стала такой ценной. — Всё хорошо? — Спросил Стайлз, надеясь, что Дерек подумает, что отсутствие движения было для его же блага, а не потому что Стайлз тонет в накрывших его эмоциях… Дерек кивнул и мягко поцеловал его. Стайлз надеялся, что он не просто старается привыкнуть, но и на самом деле хочет этого. Боже, Стайлз никогда в своей жизни не чувствовал такой близости с другим человеком. И он ненавидел это. Когда они заново начали двигаться, Дерек не продержался слишком долго. Но он умолял его продолжить и не позволил выйти из себя. После этого Стайлз продержался не дольше него. Потом они вместе лежали на кровати. Мысли Стайлза так и роились в его голове. Секс был коротким и неопытным и просто… всем. Он слушал, как Дерек восстанавливает дыхание, и чувствовал себя приземлённым. Переведя на него взгляд он понял, что Дерек смотрит в потолок широко раскрытыми глазами. Стайлз увидел, что тот тихо паникует. Он видел это. Он знал это. Он понимал это. Он не знал, что это будет значить завтра, но знал, что это значит прямо сейчас. Он хотел извиниться. Хотел сказать, что всё будет хорошо, что ему не придётся делать это снова, но если захочет, что это будет нормально. Если нравится это, то это нормально. Это нормально, если он нравится ему. Стайлз поможет ему пройти через это и всё будет хорошо. Стайлз любил его, даже если Дерек не любил его в ответ, он всё равно оставался его другом и он не хотел потерять его… — Стайлз, — произнёс Дерек. — Хм? — - Пробормотал Стайлз, стараясь звучать расслабленно, даже если это не так. — Справедливо/Несправедливо. — Отлично. — Я кончил слишком быстро. — Несправедливо, — ответил Стайлз, улыбаясь. — Я бог секса. Дерек засмеялся. — Недостаточно данных. Несправедливо. Но, эм… этот был хорош. — Он засмеялся и потёр рукой своё лицо. Стайлз почти отвечает, что: «Я докажу это в следующий раз.» — Но следующего раза может и не быть. Дерек лёг набок и посмотрел на него. — Это довольно-таки напряжённо. — Его голос казался хрупким. Стайлз кивнул. — Справедливо. — Он переплёл пальцы с Дереком и провёл большим пальцем по точке пульса на запястье. Он выглядел таким красивым и сонным, раскрасневшимся и освещённым золотым светом… Стайлз был так влюблён в него. Дерек кивнул и снова отвёл взгляд. Его рука была вялой в руке Стайлза, но он не мог отпустить его руку. Не мог, если это был последний раз перед тем, как взбесится и закроется от Стайлза. Ему нужно было запомнить то, как он чувствует себя сейчас. На всякий случай. Просто на всякий случай. Некоторое время они лежали в тишине. Дерек был безучастен и смотрел в даль. Стайлз чувствует, как начинает паниковать. Боже, он не хотел потерять его. У них только что-то началось. Он понял, что не дал Дереку никакой фразы, чтобы он смог ответить. — Справедливо/Несправедливо. — Произнёс он, напоминая. Дерек перевёл на него взгляд, показывая, что слушает. — Ты влюблён в меня. Он был таким расстроенным и растерянным. Его глаза блестели от злых слёз. Он закусил дрожащую губу и покачал головой. — Несправедливо, — выдавил он едва слышным шёпотом. Это больно, но не так плохо, как могло бы быть. Дерек крепче сжал его руку, будто боялся исчезнуть. Стайлз сжал его руку в ответ, боясь, что он исчезнет. Но он остался на ночь. Он заснул голым, так и не отпустив Стайлза. Он остался на завтрак. Возможно, он останется навсегда.

***

13 Ноября. Мадрид, Испания. Стайлз исчез перед саунд чеком. Скотта и Эллисон тоже не было видно. Дерек слышит, как смех и голоса Эрики и близнецов эхом раздаются со сцены. Лидия и Дерек какое-то время сидят в тишине. Это всё имеет горько-сладкий привкус. — Мне чертовски грустно, — внезапно произносит Лидия, прикасаясь к руке Дерека. Она кладёт голову ему на плечо. — Почему? — Интересуется он, уже зная её ответ. — Конец разгульной жизни в туре. — Она пожимает плечами. — И? — Знаешь, я столько раз гастролировала. Я могла бы заниматься этим вечно. — Она качает головой. — Конечно, могла бы. — Я не собираюсь делать это без них. — Мне кажется, что тебе и не придётся. Они некоторое время сидят в тишине, пока техники начинают проводить различные тесты. — Ты рад своему уходу? — Спрашивает Лидия. — Ты чувствуешь, что… что-то из этого вышло? Это того стоило? — Я должен был уйти. — Но, если бы ты поговорил со Стайлзом и мы бы подошли к этому по-другому. Ты бы остался и был бы счастлив? — Мне кажется, что нет. — Почему нет? — Перед уходом я был в полном раздрае. Я ненавидел внимание и начал сомневаться в себе… Мне казалось, что у меня есть и другие варианты. Мне казалось, что я буду счастлив, если займусь чем-то другим. — Законом? Дерек кивает. — У тебя всё ещё есть выбор. — Но я люблю это. Это единственное, чем я хочу заниматься. — Он ещё не признавался об этом вслух. Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Испуг с надеждой появляются на её лице. — Так возвращайся. Навсегда. — Есть ли мне к чему возвращаться? — Интересуется Дерек. Они ещё не говорили об этом. Всё указывало на то, что они хотят продолжать, но ни один из них не говорил об этом. Если Дерек может признаться в том, чего он хочет, то и они могут это. Дерек хотел это. Хотел их. — Я надеюсь на это. Правда надеюсь, потому что я не могу потерять их. Или тебя. Не могу. — Она грустно улыбается ему и подталкивает локтём. Дерек обнимает её. Он тоже не хотел терять их.

***

— Пап? — Нервы Стайлза напряжены и трещат, проходя сквозь него. Он прижимает ладонь к глазу и изо всех сил пытается дышать, несмотря на тяжесть в груди. — Что случилось? — Спрашивает Шериф сонным голосом, находясь за тысячи миль от него. — Всё хорошо? — Стайлз всё ещё пытается дышать. — Сын? — Я, эм… — Стайлз заставляет себя говорить. — Я думаю сделать кое-что и не знаю… — Стайлз, чтобы ты не планировал, не смей… — Нет. Нет. — От ужаса в голосе его отца у него немного прочищается в голове. Иногда он чувствует себя пиздецки виноватым. — Нет. Прости, нет. Я в порядке. Вообще-то у меня всё великолепно… — И это так. У него всё на самом деле великолепно. У него всё фантастично. По большей части. Его отец позволяет себе выдохнуть. — Разве сегодня не ваше последнее шоу? — Да, последнее. — Как оно? Как поживает Дерек? Стайлз месяц не разговаривал с отцом. Целый месяц. Он чувствует поразительное чувство двойственности, о котором однажды упоминал Джексон — жизнь в туре против реальной жизни или чего-то ещё. Он чувствует, что ходит по краю пропасти. — Пап, я люблю его. — Признаётся Стайлз тихим и слабым голосом. — Я знаю. — Этот твёрдый, мудрый, отечественный тон кажется благословением. — Я думаю… Кажется, я не знаю, будет ли сегодня наш последний концерт, как группы в целом, или мой последний концерт с Дереком или нет, но… Мне кажется, я хочу… Я не знаю, я думаю совершить каминг-аут сегодня. И я… волнуюсь. — Сделай это, — отвечает он, будто это так легко сделать. — Ты даже не спросил почему я собираюсь сделать это. Ты разрушил всю схему разговора, а я планировал его. — Со смехом предупреждает Стайлз. — Сын, я хочу, чтобы ты был счастлив, насколько это возможно. Если хочешь рассказать о своей ориентации, сделай это. Ты рассказал о себе этому лейблу, чтобы рассказать об этом, а сейчас ты волен делать то, что хочешь. Ведь так? Стайлз вспоминает, как пять лет назад он покусывал свой большой палец во время разговора с отцом, пока он обсуждал некоторые пункты из нового контракта своего сына. — Что это за чушь по поводу приличного поведения? — Спрашивал он. — Они что думают, что это армия? Сейчас, мать вашу, двадцать первый век. — Дерек ушёл, потому что ему надоело лгать, — продолжает Стайлз. — Я не хочу, чтобы это снова произошло. — Тогда не допусти этого, — соглашается он. — Что на счёт группы? — Рыжая сказала мне, что ваш контракт закончился, а ты сказал, что вы собираетесь объявить о хиатусе… звучит как-то неопределённо. — Я не хочу, чтобы это было неопределённым. Подожди, когда ты говорил с Лидией? Он хмыкает на другом конце линии, смесь избегания ответа и родительской мудрости. Стайлз мог представить его ухмылку с блестящими глазами, будто он прошёл какой-то тест. — Скотт сказал Мелиссе, что другой лейбл проявляет к вам интерес. — Скотт… говорил об этом? — К тому же отец Рыжей сказал мне, что она спрашивала о договорном праве… — Вы все встречаетесь или что-то вроде этого? — Спрашивает Стайлз, но не слышит ответа. Он был слишком занят мыслями о том, что другие участники его группы обсуждают это с родителями. И понимает, что их стойкое молчание было таким же, как и у него: задумчивым, испуганным, нервным и обнадёживающим…

***

Скотт счастливо разговаривает по-испански с местным рабочим сцены, настраивающим камеру, пока Бойд старается собрать всех на сцене. А Стайлз всё ещё не вернулся. Дерек замечает, что Скотт спрашивает рабочего о его семье и слышит обрывки ответа. Он полностью сосредотачивается на их разговоре, когда рабочий сцены спрашивает Скотта о его семье. Он рассказывает, что его мать медсестра, что он не разговаривает с отцом, а затем он смотрит на различных техников и участников группы, собирающихся в неровные ряды. — Y estas personas. Ellos son mis seres queridos.* Дерек делает вид, что не слышал этого, но это заставляет его чувствовать тепло. Дерек восхищается любящей, дружелюбной и приветливой стороной Скотта. — Где Стайлз? — Спрашивает Бойд, привлекая внимание Дерека. — Я здесь, — объявляет Стайлз, забегая на сцену. — Простите. — Он смотрит на Бойда с извиняющейся улыбкой. — Шериф пожелал нам хорошего последнего шоу. — Он смотрит на Дерека с застенчивой и милой полуулыбкой, из-за чего Дерек краснеет и выглядит как идиот. Бойд закатывает глаза и с ласковой ухмылкой указывает Стайлзу на его место. — На колени, мы делаем прелестный снимок, — говорит ему Бойд, знаками показывая Скотту, Дереку и Лидии, чтобы они заняли места рядом с ним. Усаживает Royales на пятачок перед ними и занимает своё место. — Красота. — Серьёзное фото, без улыбок! — Заявляет Эллисон. Работник сцены ждёт, когда все смешки утихнут и делает несколько снимков. — Прежде чем мы сделаем улыбающееся фото, я хочу сделать небольшое объявление, — говорит Эллисон, отходя со своего места, чтобы все могли видеть её. — Royales, вы только что подписались на национальный тур в качестве хедлайнеров. Все на сцене начинают аплодировать. Скотт, Стайлз и Лидия подходят к Эрике и близнецам. Дерек смотрит, как они слёзно поздравляют и принимают поздравления. Тщательно организованная Бойдом композиция для фото из тура превращается в хаос — улыбающийся, аплодирующий и счастливый хаос. И Дерек уже скучает по этому. Скучает по ним. Он слышит звонкий смех Эллисон, когда Smokes и Royales, тянут её вниз для объятий. Видит светящееся гордостью лицо Бойда, пока он качает головой, а техники начинают петь одну из песен Royales. Он помнит тот момент, когда они узнали, что впервые стали хедлайнерами. Сейчас же Дерек просто наблюдает и улыбается, несмотря на ужасающее чувство приближающейся потери, превозмогая накатывающие на него волны одиночества. — Иди сюда, — говорит Стайлз, беря его за запястье, и прижимает его к себе. — Это трогательный момент.

***

— Для нас это очень тяжёлый вечер, потому что мы не готовы попрощаться с этим туром. Без вас это не стало бы возможным, поэтому спасибо вам. — Публика оглушающе аплодирует и кричит. Стайлз любит это. Любит их. — Последний месяц многое значит для всех нас. Оставьте это для наших друзей из Royales. Для меня было честью гастролировать вместе с ними. Влюбиться в них. Эрика, Эйден, Итан, спасибо. Это всё так привычно, даже концовка его речи об окончании тура. Благодарности команде, благодарности фанатам. Но впервые за долгое время для Стайлза это значит больше, чем прежде. Это так важно, что ему становится трудно говорить. — Конечно же спасибо нашей невероятной команде. Они тоже часть нашей семьи и мы очень сильно любим их. Спасибо, что позволили сегодняшнему вечеру свершиться, вы, леди и джентльмены, специалисты высшего уровня. Можем ли мы все поблагодарить их за шоу, которое они помогли нам создать? — Когда люди начинают аплодировать, благодаря Дэнни огни начинают мерцать, пульсировать и вспыхивать. Стайлз начинает немного задыхаться. — И в конце, но не по своему значению, позвольте представить вам самых важных людей в моей жизни, свет моей жизни. Приветствуйте моих замечательных, талантливых и красивых коллег по группе. Скотт МакКолл, лучший гитарист из мне известных. Лидия Мартин, самый лучший барабанщик из тех, кого я когда-либо встречал. И Дерек Хейл, божественно одарённый басист. И, эм, от всего сердца спасибо тебе, Дерек, за то, что выручил нас. Твоё возвращение на сцену вместе с нами было очень приятным. Я уверен, что вы согласитесь с этим. — Он изо всех сил старается не смотреть на Дерека слишком долго. Стайлз поворачивается спиной к зрителям, вытирает пот со лба и трёт глаза, стараясь дышать несмотря на непреодолимое желание рыдать и на расшатанные из-за этого вечера нервы. Вдох, выдох, улыбнуться, повернуться обратно и продолжить. — Чувак, не забывай и о себе. Поприветствуйте нашего парня, Стайлза Стилински, — говорит Скотт в микрофон, тепло улыбаясь ему. Стайлз подходит к нему, обнимает и целует в щёку. Он смотрит на Лидию, стоящую на барабанной установке. Она смотрит на него с красивой улыбкой на губах. Она посылает ему воздушный поцелуй. Он ловит его и прячет в карман, это вызывает у Лидии смех. Стайлз возвращается к микрофону. — Никуда не уходите, мы скоро вернёмся. — И свет гаснет. Под руководством Гринберга они уходят со сцены, и их встречают объятиями. Близнецы притягивают всех для групповых обнимашек. Эрика прижимается к нему, её мокрое лицо утыкается в его шею. Он старается держать себя в руках, но не может этого. Когда объятия заканчивается, Лидия хватает его. Она встаёт на носочки и целует его в щёку. — Люблю, люблю тебя, — говорит она, касаясь его головы, прежде чем отпустить его. — Отлично, олух, время партии для пианино, твой выход, — командует Гринберг. Стайлз сжимает руку Дерека, по пути на сцену. Для смелости. В качестве напоминания, что он поставил на кон. Ему нужна секунда, чтобы заговорить после того, как свет опять загорается. Он чувствует, как они все смотрят на него из-за кулис. Он практически слышит, как бьётся его сердце. Ранее он был так уверен в этом, но сейчас ему надо разобраться с этим… — Эта песня очень важна для меня, потому что она напоминает мне о том, кого я люблю. Это не самая счастливая песня на свете, но и мы не всегда самые счастливые люди, поэтому… Его сердце колотится в груди. Кажется, что у него сдавливает лёгкие. Он чувствует на себе взгляд нескольких тысяч глаз. Он отступает, пока не упирается в пианино. Протягивает руку и встречает руку Эрики на половине пути. Впервые за вечер зрители сохраняют полную тишину, будто они чувствуют, что что-то важное должно произойти. Эрика знает. Он сказал ей, что хочет закинуть мяч на половину лейбла. Он хочет сделать это ради Дерека, протянуть к нему руку, сказать, что он готов на всё, чтобы удержать его. Даже это. Она не задавала никаких вопросов, когда Стайлз сказал, что они будут исполнять именно этот кавер на их последнем концерте. А он не объяснял причин этого. Песня не была великой или кричащей, не была весёлой или праздничной. Но она совершенно точно была красивой. Эрика легко согласилась на это. Стайлз не был до конца уверен, что хочет пройти через это. Но он должен. Она сжимает его руку дважды, он в ответ сжимает её три раза. Стайлз делает глубокий и сосредоточенный вдох. — Это для него. Для капитана моего корабля, парня, ради которого я бы пошёл на дно. Единственный риск, на который я хочу пойти… — заканчивает он. Аплодисменты внезапно заглушают его. Эрика последний раз сжимает его пальцы, прежде чем отпустить его и начать играть. — Это Сыграть так, чтобы Небеса Разверзлись.

***

Казалось, что сердце Дерека прямо сейчас вырвется из его груди. Стайлз, выглядящий маленьким на этом стуле с акустической гитарой в руках, поёт, раскрывая свою душу. Дереку приходится собрать все силы, чтобы прямо сейчас не выйти на сцену… Все, кто находился за сценой ахнули и начали взбудоражено шептаться, в то время, как Дерек старался удержаться на ногах. Срань Господня. Когда они успокаиваются, чтобы действительно послушать песню, Скотт обнимает Дерека, а с другого бока Лидия кладёт руку Дерека себе на плечи. Он обнимает их обоих. Он чувствует, как их наполняет чувство гордости. Дерек вспоминает девушку, игравшую на гитаре во дворе общежития Пейдж. Помнит, как целовал Стайлза, пока играл этот альбом. Помнит тот диск, который Стайлз записал для него пару дней спустя: пятнадцать треков, это была только одна песня «Сыграть так, чтобы Небеса Разверзлись». Дерек улыбается, вспоминая, как был раздражён (и очарован) тем, что второй, третий и четвёртый трек оказались той же песней. Понимание того, что Стайлз пошёл на это, записав их на реальный диск, просто потому что. Он до сих пор лежал у него где-то в коробках в Бикон Хиллзе, но это… Это было лучше. В сотни раз лучше. Голос Стайлза, как и песня, был отчаянным, но в нём присутствовала и надежда. Скорбным, но с застенчивым оптимизмом… Голос Стайлза срывался пару раз, но он продолжал петь. Дерек чувствует, как весь зал откликается на каждый звук, издаваемый Стайлзом, на каждую ноту. Голос Эрики плавно перетекает в грубый голос Стайлза. Её голос подкрепляет его. Они приковывают внимание всего зала и всех, кто находится за кулисами. Дерек помнит, как нервничал, когда впервые говорил Стайлзу, что любит его. Помнит, как в первую очередь боялся любить его. Вспоминает как ему раз за разом приходилось усваивать один и тот же урок. Вспоминает тот раз, когда бесповоротно застрял в нём: Чикаго, мрачный и опустошённый в заснеженный день Благодарения, целующийся в арендованном автомобиле. И вот Стайлз заявляет об этом перед полностью забитым залом в последний вечер их тура. Храбро, смело и красиво. Дереку необходимо прикоснуться к нему. Он хочет взять его за плечи и подбодрить. Его голос дрожит. Он очарователен. Дерек держит себя в руках. — Эта история стара, но она продолжается и… — Он прерывается и Эрика продолжает с того же места. Он продолжает играть на гитаре, смотря в пол и покачивая головой, пока Эрика поёт. Дерек так хорошо знает эту песню, что от одного звука её голоса, раздающегося в полной тишине, там где должен быть дуэт, заставляет появиться мурашки на его спине. Но он снова начинает петь: — Я произносил слова, но никогда даже и задумывался о том, что они могут значить, — его голос стал более сильным и обличительным. Зрители начинают покачиваться и в поразительной тишине зажигать фонарики на телефонах. Ничего кроме тихого шёпота, подпевающего им. Когда Стайлз и Эрика заканчивают петь их голоса сливаются воедино и тонут в тишине. Струны на гитаре Стайлза тихо звенят. А Дерек не может сдвинуться с места. Стайлз встаёт и поворачивается спиной к зрителям, он прячет лицо от кулис. Передаёт гитару Беннетту и закрывает лицо руками, когда Эрика подходит к нему, чтобы обнять. Они должны были дождаться, когда погаснет свет, но Скотт и Лидия всё равно выбегают на сцену. Дэнни не гасит свет. Скотт первым обнимает Стайлза, одной рукой сжимая волосы, а второй похлопывая по спине. Стайлз опускает голову на плечо Скотта и вздрагивает. Рядом с ними Лидия подпрыгивает, не прекращая улыбаться. Когда Скотт всё же отпускает его, она обнимает Стайлза за шею и покрывает его лицо поцелуями. Стайлз раскрасневшийся, вспотевший и улыбающийся, а Дерек так и не может найти сил, чтобы пошевелиться. Стайлз смотрит за кулисы и находит его взгляд. Его глаза широко раскрыты от испуга, кожа бледная и блестит от пота, а на лице лишь один вопрос. Дерек хочет дать на него ответ. Он делает один шаг, затем другой. Когда он направляется к Стайлзу, в нём нет и капли сомнения. Толпа оглушает. Стайлз стоит в оцепенении. Дерек хочет прикоснуться к нему, хочет дать понять, что гордится им. Он хочет, чтобы он знал, как сильно он восхищается этим новым Стайлзом. Этим Стайлзом, который только что бросил вызов лейблу, рискуя тем, что может разрушить свою карьеру. Этим Стайлзом, который сделал это, которого до сих пор поддерживают участники его группы, его друзья. Этим Стайлзом, просто сделавшим что-то столь монументальное, что обязательно будет описано, как что-то политическое и смелое. Но на самом деле он сделал это просто ради Дерека… Дерек взял его за лицо и втянул в разрушающий-весь-мир-на-осколки поцелуй. Не существует другого способа сказать то, что он должен был. Нет лучшего способа ответить на этот жест. Дерек любит его. Дерек любим им. Стайлз обнимает его и отвечает на поцелуй так, словно это самая естественная на свете вещь. Зрители просто сходят с ума. Дорогой, мы дома. Финальные титры. Какая концовка.

***

— Мужик, это шоу становится цирком, — Стайлз смеётся в микрофон после того, как дважды накосячил, исполняя Оживлённого. Он продолжал смотреть на Дерека и из-за этого каждый раз запинался. — Ты так отвлекаешь, — говорит Стайлз Дереку. Дерек в ответ лишь улыбается. В перерывах между песнями Стайлзу кажется, что время бежит, как песок сквозь его пальцы. У него не было времени, чтобы подумать о том, что именно значит этот вечер. Они не пришли к каким-либо выводам о том, было ли это их на самом деле последнее шоу или они спустя какое-то время вернутся. Но сейчас он знает, что они все раздумывают о том, чтобы и дальше заниматься этим. И пока они раздумывают, это шоу может доказать им хоть что-то. Это весёлое выступление, они постоянно подшучивают, смеются и улыбаются друг другу. Стайлз не перестаёт подходить к Дереку, чтобы спеть ему, опять поцеловать его или просто чтобы оказаться рядом. Из-за этого Скотт и Лидия смеются над ними. Он чувствует, что должен быть на этой сцене вместе с ними. Стайлз верит в это. Больше чем во что-либо. Они отыгрывают как обычно, но приглашают Royales на сцену, чтобы вместе сыграть Девушку, За Которую Стоит Бороться (они не смогли придумать лучшего способа закончить этот тур). Они играют её так свободно и с энергией, которую они не испытывали уже долгое время. Это будто вечеринка на сцене, а Стайлз наблюдает за ней с щемящим чувством тоски, будто его и нет вместе с ними. Каждая секунда ощущается ещё большей потерей. Каждая секунда ускользает, не позволяя пережить или возродить её ещё раз. От этого весело, но это и причиняет боль. Он не хочет, чтобы это заканчивалось. Когда песня заканчивается, они кидают медиаторы и барабанные палочки в зал. Они собираются в центре сцены для групповых объятий. Когда они отходят друг от друга, Стайлз притягивает Дерека для последнего поцелуя перед толпой. Они все убегают со сцены. Дверь комнаты отдыха захлопывается за ними, и тишина, окутавшая их, кажется непреодолимой по сравнению с тем, откуда они только что пришли. Стайлз не может произнести ни слова. Ему так много нужно сказать им, но ему кажется, что его стошнит. Дерек кладёт руку ему на плечо и направляет к дивану, на котором сидят Лидия и Скотт. Только в этот момент он понимает, что только что он бесцельно расхаживал по комнате. Они смотрят на него в ожидании чего-то, но он не уверен чего именно. Эллисон врывается в комнату и направляется к ним. Сдержанное волнение на её лице сменяется широкой улыбкой, будто она не знает с чего начать. Её волосы собраны в распадающийся пучок, на ней надета слишком большая кофта с надписью «Мамочки для Скотта», взятая со стойки с мерчом. А её лицо блестит от пота. — Это было невероятно, ребята, вы… Я просто… Я так горжусь вами. Я никогда прежде не видела… Даже представить не могла. То, как вы отыграли последний концерт! — Её улыбка немного дрожит, а глаза начинают блестеть… Стайлз всё ещё пытается заговорить, но не может подобрать слов. Он блядь не может подобрать слов. — Вау, не могу поверить, что это ваш последний концерт… — Эллисон садится между Скоттом и Лидией и прячет лицо в ладонях. Стайлз даже не может сказать что-то подбадривающее, а её плечи начинают трястись. Стайлз хочет сбежать, хочет оказаться на свежем воздухе, хочет, чтобы его голова прояснилась. Ему кажется, что он тонет в крови. Кажется, что всё разваливается на части, а он просто смотрит и ему от этого так плохо. Он готов отвернуться, когда Дерек крепко обнимает его. Эллисон рыдает, сидя перед ним на диване. Лидия прижимается лицом к её плечу, Скотт рассеянно поглаживает её по спине, а Стайлз… Что ж, Стайлзу необходимо сделать хоть что-то. Он хочет сбежать, но он нужен здесь… — Я не хочу, чтобы это было наше последнее шоу, — произносит Стайлз, на удивление твёрдым голосом. Это так освежает, просто… разговор. Просто озвучивание того, что он хочет. Это похоже на продолжение того, что было прежде. Это пришло из того же места, где были песни Brand New и поцелуи с Дереком. И это было великолепно, это было чем-то очень хорошим. Это было началом чего-то пугающего и захватывающего. Поэтому он продолжил говорить. — Я не хочу, чтобы группа распадалась. Я хочу и дальше гастролировать и создавать музыку. Хочу, чтобы мы и дальше оставались друзьями. Я хочу, чтобы Эллисон осталась и мы обсудили тот новый лейбл, о котором ты упоминала. Я правда… правда, на самом деле хочу и дальше заниматься этим. Он и секунды не волновался, что они не пойдут вместе с ним, потому что Скотт незамедлительно поднял на него взгляд и улыбнулся так, будто сейчас рожественское утро. — Я вместе со Стайлзом, — тихо произнёс Скотт. Они многозначительно посмотрели друг на друга и Стайлз медленно улыбнулся ему. Он был чертовски рад тому, что он произнёс. Это пиздецки много значило для него, потому что Скотт был с ним. Это значило абсолютно всё. Лидия медленно повернулась к нему, разыскивая в нём намёки на ложь или нечестность… Стайлз видел, что она хочет. Он знал это наверняка. — Лидс, ты нужна нам, — с кривой усмешкой заявляет Стайлз. Она смеётся. Она вне себя от радости. И она встаёт, чтобы обнять его за талию и уткнуться головой в его подбородок. Для него достаточно такого ответа. Эллисон проводит руками по лицу, поднимая голову, чтобы посмотреть на них. Её брови нахмурены, а губы устало расслабленны. Если она чувствует хотя бы половину той подавленности, видимой в её внешнем виде, то Стайлз удивлён тем, как она вообще функционирует… — Что скажешь, Элли? Ты останешься с нами? — Спрашивает Скотт. Эллисон медленно поворачивает к нему голову. — Пожалуйста? — Добавляет он. — Я старалась… многие месяцы, — начинает она. Она говорит в нос, к тому же с небольшой хрипотцой. — Конечно же я, мать вашу, остаюсь. Невероятные засранцы. Вы все… такие невероятные мудаки.

***

— Рядом с тобой я чувствую себя как дома, — бормочет Стайлз, когда Дерек закрыл за собой дверь. Он хихикает над своей фразой и Дерек посильнее обнимает его, чтобы удержать в вертикальном положении. — Правда? — Интересуется Дерек. За дверью достаточно шумно: все смеются, разговаривают и подпевают играющей музыке. В гостиной люкса практически нет свободного места, потому что здесь собрались приехавшие из Европы друзья. От тепла их тел становится слишком жарко. Они все празднуют. У них слишком много причин для праздника. Бесконечное и бесчисленное количество вещей для счастья… Дерек вовлечён в праздник, когда Стайлз целует его. На его языке ощущается вкус бурбона, а на губах микс чего-то сладкого. — Ммм, — стонет Стайлз, когда Дерек целует его в щёку, висок и лоб… — Мм, я устал, — невнятно произносит он, обнимая Дерека за талию. — Знаешь, я так устал. Слишком устал даже для секса. Дерек смеётся и игриво подталкивает его к кровати. — Но мы отмечаем. — Сон — это тоже своего рода праздник, — философски замечает он, откидываясь на матрас. Он тянет Дерека на себя, чтобы тот присоединился к нему. — Ты стареешь, — сообщает ему Дерек, забираясь пальцами под подол рубашки Стайлза, просто чтобы почувствовать его кожу под своими мазолистыми пальцами. — И ты не умеешь пить. — Хэй, не правда. Знаешь какой напряжённой была жизнь в последние… годы? Очень напряжённой. Супер напряжённой. Я заслужил право проспать всю последнюю ночь тура. — Старик. Стайлз усмехается и наваливается на Дерека. — Будешь нашим басистом? Сделаешь всё чуть менее напряжённым? — Да, — отвечает Дерек, улыбаясь в макушку Стайлза. — Если ты этого хочешь. — Хочу. Очень сильно хочу этого. И они тоже этого хотят. — Он неопределённо показывает на дверь. — Лидия сказала мне, что она говорила тебе об этом ранее. Как и перед началом шоу у меня возникает вопрос… Почему она не заговорила об этом раньше? Судя по всему она совсем не хочет уходить. Потому что я был уверен, что мне придётся уговаривать этих людей… — Он зевает и утыкается носом в плечо Дерека. — Уговаривать их… группу. — Уговаривать их в группу? — Повторяет Дерек, смеясь. — Напряжённо. Годы. Сильного напряжения. Я собираюсь просто спать на своём парне… — Хах, парне? — Тихо спрашивает Дерек. — Мне кажется, нам как минимум придётся делать вид, что мы встречаемся после этого впечатляющего двойного каминг-аута, совершённого сегодня, — очень серьёзно произносит Стайлз. — Справедливо. — Ох, Справедливо/Несправедливо. Дерек Хейл, ты будешь моим парнем. — Он практически засыпает… — Справедливо. — И ты хочешь быть моим басистом. — Тоже справедливо. — Великолепно. Договорились. Жизнь стала ближе к совершенству. — Бормочет Стайлз. Он вздыхает, его тело расслабляется. Он что-то напевает и мгновенно проваливается в сон. — Справедливо, — шепчет Дерек, проводя большим пальцем по щеке и губам Стайлза. Дерек слушает его дыхание и чувствует себя защищённо. Он чувствует, что здесь его дом. На протяжении всего тура его не покидало это чувство. Его пустой дом остался в Бикон Хиллсе, и скоро ему придётся вернуться в него. Но Дерек, купивший это место и проживший там несколько месяцев буквально на коробках, совсем отличается от Дерека, возвращающегося туда. Он в ужасе от того, что ждёт его в будущем, но… верит в это. Он верит в группу и верит в Стайлза. Это одновременно кажется чем-то знакомым и чем-то совершенно новым. Это кажется правильным. Эмоции от этого даже лучше, чем в первый раз. В этот раз он чувствует, что достоин и заслуживает это. Всего этого. В это он вложил своё время и усилия. Видимо, он был счастливчиком, раз заслужил второй шанс. Всё, что пошло не так, это для них могло обернуться изнуряющим бездействием. Ошибка в общении. Какой-то глупый страх того, что у них будут разные ответы, разные ценности и разные приоритеты. Страх того, что они будут двигаться в разные стороны. Дерек знает, как больно им будет в последствии. Он взвалил на себя всю тяжесть невысказанных слов и нерешённых историй. Он знает, что оказаться по разные стороны баррикад — это ничто по сравнению с возможностью потерять этих людей. Он рад, что в этот раз ни один из них не испытает того, что испытал он. Он рад, что они всё ещё пытаются и держатся на плаву. Он рад, что будет рядом. И конечно же он рад, что Стайлз пускает слюни на его плечо. Засыпая, он представляет Стайлза в своём доме. Стайлза, качающегося на качелях, стоящих на крыльце. Он в спортивных штанах, пьёт кофе и надсмехается над Дереком, поливающим цветы в кадках… если он когда-нибудь соберётся заняться ими.