В моих венах.

Айно заявилась в участок в конце рабочего дня. Она была в ультракоротких кожаных шортах и узкой майке на тонких лямках. От высоты ее каблуков могла бы закружиться голова, если бы она смотрела себе под ноги. — Ну и ну! — присвистнул Коу, разглядывая яркий макияж и длинные ноги коллеги в черных сетчатых колготках. Ятен пораженно уставился на девушку во все глаза, точно так же, как и остальные мужчины в отделе. — Ребята, не хотите ли присоединиться ко мне? Я собираюсь в новый бар, что открылся в центре. Говорят, там разрешают танцевать на барной стойке. — Айно, ты в своем уме? — Ятен схватил девушку за локоть и потащил в коридор. — Что на тебя нашло? — Я угощаю! — прокричала блондинка через плечо перед тем, как вырваться из хватки бывшего парня. — Мне больно, Ятен. Мог бы быть и поласковей. — Мина, смерть Мичиру это не повод тащить всех парней в бар и танцевать там на барной стойке. — Не читай мне мораль, Иендо. Девочка хочет развлечься. Или ты пойдешь со всеми, или нет. — И Минако оставила алый след от поцелуя на его щеке. Не успела блондинка закончить спор с Ятеном, как над ней нависла, словно тень, ее единственная подруга и напарница. — Ну пожалуйста, почему обязательно нужно читать мне нотации? — Минако сложила ладони в умоляющем жесте. — Неужели нельзя просто проявить сочувствие? — По твоему виду не скажешь, что ты нуждаешься в сочувствии. — Хино скрестила руки на груди. — Все скорбят по разному. — Да всем кажется, что ты и не скорбишь вовсе. — Округлила глаза брюнетка. — От тебя за километр веет холодом. — Что, так и говорят? — удивленно прошептала блондинка. На ее реплику Ятен и Рей кивнули не сговариваясь, и Минако, поправив прическу, улыбнулась: — Ну, ведь это лучше, чем выслушивать мои изливания, правда? Оказалось, напиваться в баре в компании сослуживцев, которые от тебя без ума — весело. Айно улыбалась, смеялась, запрокинув голову и опустошала одну стопку текилы за другой. В голове у нее звенело, а настроение было таким жизнерадостно-беззаботным, каким не было уже очень давно. Парни рассказывали истории, Минако делала вид, что их слушала, Ятен зорко следил за тем, чтобы все оставалось в рамках приличий, грозно рыча или отталкивая от Минако кого-то из своих коллег. Рей, которая была второй женщиной в их компании, не сводила глаз с Айно так же, как и Ятен, но скандалить пока не лезла. Кунсайт Иендо появился в баре, когда Минако озвучивала имя того, кто следующим будет пить текилу у нее с живота. У барной стойки столпилось немало желающих, которых безуспешно пытались разогнать Ятен и Хино. Сейя же наслаждался ситуацией и не меньше других желал повеселиться. Появление в зале начальника отрезвило добрую половину присутствующих и они поспешили отойти к своему столу. Айно же раздосадовано надула губы, посмотрев на Иендо-старшего, а потом предложила ему стать тем, кто выпьет у нее с живота текилу. — Я воздержусь. — Натянуто улыбнулся мужчина. Рей, Ятен и Кунсайт недовольно, но терпеливо смотрели на то, как Минако вытанцовывает на барной стойке, создавая остальным желающим девушкам серьезную конкуренцию. Больше никто не осмелился к ней приблизиться, но в зале то и дело раздавались свист и улюлюканье. В какой-то момент Минако поняла, что последняя стопка текилы была лишней и едва не упала со стойки из-за внезапного головокружения. — У меня перед глазами летают звездочки. Это нормаль..ик..но? — спросила она троицу, с тревогой уставившуюся на нее. — Ты что, никогда не напивалась? — закатила глаза Хино и стащила подругу с барной стойки. Айно шатало так сильно, что Рей пришлось передать блондинку братьям Иендо, которые с готовностью подхватили ее под руки и повели на улицу. — Минако, скажи мне, чем ты думала? — беззлобно спросил ее Кунсайт, аккуратно поддерживая спотыкающуюся о собственные ноги девушку. — Мальчики, меня сейчас вырвет. Это единственное, что Айно успела сказать перед тем, как ее стошнило на ботинки Ятена. — Боже мой, Мина... — обреченно простонал Иендо-младший. Позже девушку погрузили в машину Кунсайта, Ятен сел рядом с ней на заднее сиденье и они втроем отправились к ней домой. Айно громко сопела на плече у Иендо-младшего, а оба брата хранили молчание. Когда они приехали, Минако снова скрутил приступ тошноты, но на этот раз ничья обувь не пострадала. Позже обессиленная девушка села на траву, вообще мало соображая, что происходит, Кунсайт подхватил ее на руки и направился вверх по лестнице к ее квартире. Минако несла какую-то чепуху про его "непередаваемый и будоражащий" одеколон, крепко обнимая своего начальника за шею, пока Ятен возился с дверным замком. Иендо-старший опустил девушку в ванную и включил ледяную воду. Поднялся визг и крики, часть из которых была нецензурной, но через какое-то время Минако успокоилась и к ней вернулась какая-то ясность, и она пообещала, что сможет принять душ самостоятельно. Но это ей не удалось: плохо ориентирующаяся в пространстве блондинка рухнула в ванную, безуспешно пытаясь удержаться за шторку, которая с треском порвалась. Ятен бросился к девушке, отталкивая брата в сторону и поставил ее на ноги. Айно повисла на парне, плача от боли в разбитых локтях. — Мне так больно, Ятен. Я так сильно ударилась... — жалобно хныкала Минако ему в плечи, словно маленькая девочка. — Все будет хорошо, Мина. Все будет хорошо. — Тихо говорил Ятен, гладя девушку по волосам. Кунсайт молчал, наблюдая за братом и Минако, а потом незаметно вышел из ванной комнаты. Они не слышали, как захлопнулась входная дверь и его шаги затихли в подъезде. Иендо-младший вытер полотенцем волосы Минако и закутал ее в махровый халат прямо поверх мокрой одежды. — Ты такая глупая, Мина. — С этими словами он усадил Минако на диван и сел рядом с ней. Она положила голову ему на плечо, что-то ворча себе под нос. Ятен с легкостью нашел губами ее губы и поцеловал девушку, крепко прижимая к себе. Минако нерешительно поцеловала его в ответ, обнимая парня за плечи. В ее голове было мутно, перед глазами до сих пор плясали звезды и кружилась голова. Этот поцелуй, возможно, закончился бы совсем иначе, будь Минако в трезвом уме. Но она отключилась посреди поцелуя, безжизненно повиснув на плече обескураженного Ятена. Следующее утро было для Минако Айно самым ужасным. Похмелье было для нее в новинку, и она плохо его переносила. События прошлого вечера девушка помнила смутно и обрывками, но и этого было достаточно, чтобы ее посетило желание провалиться сквозь землю. Как она добралась до дома? Вроде бы, там были Ятен и Кунсайт, но это не точно. Собравшись с духом, Минако позвонила Рей. Сначала подруга ее сурово отчитала, а потом в красках рассказала о том, как все было и кто повез ее домой. Айно попеременно бледнела и покрывалась пунцовыми пятнами стыда. Худшей ситуации она и представить себе не могла — Ятен и Кунсайт вдвоем везут ее в полубессознательном состоянии домой. Оценив надетый поверх одежды махровый халат, Минако пришла к выводу, что ничего еще более страшного не произошло, и если в квартире только она одна, то и братья Иендо здесь не задержались. Но черт возьми, как же ей было стыдно! К вечеру, придя в себя и набравшись храбрости, Айно набрала номер Кунсайта и, едва девушка услышала его глубокий голос, ее плечи вновь покрылись мурашками. — Кунсайт? Я... Это Минако. — Я понял. Как ты? — Мне так стыдно... Я уволена? — Нет, — усмехнулся на том конце провода мужчина. — Ты не уволена. — Когда мне можно будет выйти на работу? — Как придешь в себя. — Я не знаю, как скоро это случится. — Я даю тебе на это время. — Спасибо. Ты прекрасный начальник, Кунсайт. — Как знать. — Я... Вчера... Я не помню, но если я тебя обидела, прости. — Нет, все в порядке. Разговор был каким-то неправильным и Минако боялась, что чего-то Иендо-старший ей не договаривает. Звонить Ятену она почему-то не хотела. Если его нет с ней рядом и он еще не звонил ей сам, то между ними вряд ли что-то было. Промучившись с полчаса от угрызений совести и любопытства, Минако набрала номер Иендо-младшего. Она долго слушала длинные нудные гудки, но трубку Ятен так и не снял. Превозмогая сильную головную боль и тошноту, Минако направилась в ванную. Там она увидела разорванную шторку и полнейший беспорядок, который может оставить только безобразно пьяная девица. Айно посмотрела на себя в зеркало и вздрогнула: такой она себя еще никогда не видела: волосы сбились в колтуны, по лицу размазана тушь вперемешку с золотистыми блестками от теней для век, кожа бледная с оттенком зелени, глаза отекли и больше похожи на щелки. То, что вчера было — это прямая дорога к пропасти, из которой не возвращаются, и пропасть эта ожидает Блондинку. Хвала богам, что рядом были Рей и братья Иендо, ведь кто знает, что могло с ней произойти? Где она могла сегодня проснуться? А вот то, что открылось для девушки в зеркале и есть самое настоящее дно. Личное дно Минако Айно: впервые за всю свою жизнь ее не волновало, как она выглядит. Колтуны, отеки, размазанный макияж. Какая разница? Айно не стала умываться и приводить себя в порядок, она не сменила даже одежду. Девушка завалилась на свою кровать, выключив телефон, и заснула. Она спала долгим, глубоким сном без пробуждений. Ей снились какие-то люди, она видела среди них Мичиру в красивом платье. Ее названная мать была такой, какой ее запечатлела фотокамера в студенческие годы, без следа болезни и страданий на юном лице. Несколько следующих дней Минако даже не заметила. Она валялась на диване перед телевизором, просматривая одну серию популярного телешоу за другой, жевала чипсы или попкорн, которыми закупилась до своего вечера пьянства и запивала это литрами газировки. С тех пор она так ни разу и не посмотрела на себя в зеркало. Апатия, что ее охватила, была ей прежде не знакома, и бороться с ней девушка не желала. Но желудок требовал нормальной еды и ей все-таки пришлось выйти в магазин. По пути Минако встретился небольшой лоток с аудиодисками, и девушка притормозила, растерянно рассматривая красочные обложки. Она практически никого не знала из яркого калейдоскопа популярных сегодня исполнителей. Минако отдавала предпочтение музыке восьмидесятых-начала девяностых, к которой ее приучила Мичиру. Продавец окинул взглядом помятую толстовку и плохо причесанные волосы, неаккуратно стянутые в хвост, и скептичным голосом поинтересовался, не нужна ли Минако помощь в выборе, явно не надеясь услышать положительный ответ. Айно пожала в ответ плечами, а через пару минут спросила: — А что сейчас продается лучше всего? — Вот это, это и это, — продавец ткнул пальцем в несколько дисков. — Я их куплю. В руках у девушки оказались маленькие пластиковые коробочки с ничего не значащими для нее именами Imagine Dragons, Rihanna, Adele, The Weekend, John Legend и Taylor Swift. Удивительно, но купив музыкальные диски, Минако преисполнилась воодушевления — ей не терпелось поскорее начать составлять свой новый плейлист. Айно казалось, что это станет прекрасным началом новой жизни; жизни, принадлежащей только ей. Но биты современных песен были ей чужими и казались какими-то вульгарными, агрессивными, лишенными той романтичности, что есть в легкой музыке восьмидесятых. Быстро прогнав каждый новый диск, перескакивая с песни на песню, Минако раздосадовано швырнула их все на пол и ушла на кухню. Там все ей напоминало о тех днях, когда они были с Мичиру вдвоем. Маленький столик у окна, деревянный кухонный гарнитур, старомодная плита, коллекция кружек, расставленная на специальной полке. Закрыв глаза, Минако могла ощутить шум бегущей из крана воды и свистящий на плите чайник, как Мичиру ворчит из-за рассыпанного по полу риса, по комнате разливается аромат какао, а на подоконнике тихо играет радиоприемник. Возле раковины до сих пор стояла чашка Мичиру с давно засохшими на дне листовым чаем — Минако так и не вылила его и не вымыла чашку. Вокруг той уже скопился толстый слой пыли, который Айно изредка вытирала стараясь ничего не сдвинуть с места. Эту чашку Мичиру держала в последний раз самостоятельно, она сама поставила ее к раковине. А Минако всякий раз смотрела на нее и представляла себе, как сейчас мать войдет в кухню, включит воду и примется за посуду. Но этого уже давно не случалось и уже никогда не случится. Минако не умела готовить ничего, кроме каши, у нее не было времени этому научиться. Поэтому у нее вышел подгоревший бифштекс и слипшийся комьями рис, которые есть было невозможно. Горько вздохнув, девушка снова сварила себе овсяную кашу и ела ее, не чувствуя вкуса, а по щекам катились слезы. Что ее ждет? Неужели ее жизнь будет вот такой: пустой, одинокой и безвкусной, как эта треклятая каша? Какой в ней теперь смысл? Айно с горечью подумала о том, как отказалась от своего давнего желания — найти того, кто спас ей жизнь. Но если бы Минако нашла этого человека, что она смогла бы ему показать? Пигалицу-блондинку на высоких шпильках и с идеальным макияжем, за которой волочился всякий, кому не лень, и о которой до сих пор гуляют грязные слухи? Обыкновенного полицейского, посредственного детектива, который не выполняет обещания, даже данные самой себе. Стоила ли такая, как она, спасения? Горькие мысли заставляли Минако бросаться из крайности в крайность — от жалости к себе до ненависти и презрения. Она еще глубже вязла в своем болоте грусти и отчаяния и совершенно не желала оттуда выбираться. Но дни летели вперед и оставаться дома Минако больше просто не позволяла совесть. Каким бы великодушным ни был Кунсайт в роли начальника, но три недели отпуска это уже перебор. Кто знает, какие границы у его терпения? По своему опыту Айно знала, что они недалеки от ее собственных. Появившись в участке спустя почти месяц после своего "триумфального" вечера в баре, Айно впервые даже не задумалась о том, что о ней думают ее коллеги? Ей не хотелось их ни провоцировать, ни притворяться кем-то другим, ни разубеждать, чтобы поддержать свой имидж блистательной Блондинки. Она прошла к своему столу, не обратив внимание на повернутые в ее сторону головы и вскинутые в удивлении брови: никто из ее сослуживцев никогда не видел Минако Айно без привычного макияжа, красивой укладки и в обычных кедах. Ятен кивнул ей в ответ на приветствие и отвернулся, делая вид, что роется в сваленных в одну кучу рапортах на своем столе. С того знаменательного вечера они больше не разговаривали, Иендо-младший не перезвонил Минако и не ответил на оставленное сообщение. Подобное в их взаимоотношениях уже случалось, и Айно поведению Ятена не удивилась. Больше ее волновало не то, как он себя ведет, а почему. Что она сделала такого, что Ятен вновь включил режим колючего безразличия? Этот вопрос не давал ей покоя. — Мы можем с тобой поговорить? — спросила блондинка у парня, постучав его по плечу. Ятен окинул ее хмурым взглядом и кивнул. Они отошли в конец коридора к кофейным автоматам, где их мало кто мог услышать. — Чего ты хочешь, Минако? — Что произошло, Ятен? Чем я тебя обидела? — Ничего нового. — Он равнодушно пожал плечами. — Ты не мог бы быть более конкретным? Я ничего не помню о том вечере, и если я тебя обидела, то хочу знать, как. — Я поцеловал тебя. — О, — изумленно протянула Минако, — и... что я... то есть, мы целовались и что потом? — На самом деле, ты была так пьяна, что отключилась посреди поцелуя. — Извини. Но разве это повод строить обиды? — Я прошел в твою спальню, хотел уложить тебя на кровать. — Ятен скрестил руки на груди и посмотрел Минако через плечо, избегая ее смущенного взгляда, — я увидел на твоем письменном столе старый хоккейный шлем Кунсайта и толстую папку, набитую врачебными выписками и заключениями. — Продолжай, — Минако закусила губу. — Я не спросил тебя сразу о болезни Мичиру. Мне казалось, это лишнее, тебе и так больно, а тут бы я влез с расспросами. Я, если честно, думал, что у нее рак, или что-то подобное. Что она заболела пару лет назад, а ты молчала. Но когда я увидел историю болезни, я был шокирован. Мичиру болела столько лет! Это началось еще когда мы были школьниками, когда мы с тобой встречались. Айно молчала, осознавая, каково Ятену было узнать правду. — Ты настолько мне не доверяла? Сколько еще тайн ты хранила от меня, и сколько их стало теперь? — Мне жаль. Я знаю, что тебе от этого ужасно больно. — Минако и правда очень сожалела об этом. Наконец этот момент настал, ее многолетняя ложь раскрылась, окончательно отдаляя их друг от друга. — Мне кажется теперь, что я тебя никогда не знал, Минако. И никогда не узнаю по-настоящему. — Горько произнес блондин, прожигая ее взглядом светло-зелёных глаз. — У тебя всегда будут тайны, ты от них никогда не избавишься. Теперь ты взялась за Кунсайта? — Что за глупости ты говоришь! Нас с твоим братом ничего не связывает, кроме рабочих отношений. — Внезапный скачок от Мичиру к Кунсайту застал Айно врасплох. — Что тогда у тебя делает его шлем? — Он его оставил, забыл наверное... — Минако судорожно соображала, как же объяснить Ятену, откуда у нее на столе вдруг взялся шлем его старшего брата, не вдаваясь в подробности, которые приведут парня в бешенство. — Слушай, это очень сложно объяснить, но пожалуйста, не нужно выдумывать то, чего нет. — С тобой никогда не знаешь, где правда, а где вымысел. — Тогда, когда мы с тобой встречались, все казалось таким простым, — грустно улыбнулась девушка, вспоминая те далекие дни тихого счастья, скучая по тем временам и по той Минако Айно, которой она еще была. Теперь их жизни стали сложнее, запутаннее, их нельзя упростить или исправить. — По крайней мере сейчас, когда я об этом думаю. Мир был поделен на белое и черное. — А сейчас твой мир это сплошные полутона, не так ли? — светлая бровь Иендо-младшего взлетела вверх, копируя жест старшего брата, безжалостно напоминая Айно, как сильно Ятен и Кунсайт похожи. — Я рада, если твой мир еще не стал таким, Ятен. — Грустно сказала она в ответ. — Но мне приходилось делать выбор, идти на сделку с собственной совестью, жалеть о последствиях своих решений. И это навсегда останется со мной. — Я не сужу тебя. Мина. — Ятен провел ладонью по волосам, взъерошив их. Длинная челка упала ему на глаза, возвращая его облику юношескую угловатость и легкость. — Просто сейчас, наконец, понимаю, что нам суждено было расстаться. Я... все эти секреты, что стояли между нами, они бы все равно разрушили то, что и так было хрупким. — Я не знаю. Возможно, ты прав, Ятен. Мы — как два самолета в небе, которые летят в одном воздушном пространстве, но имеют каждый свои координаты. И в итоге разлетаются в разные стороны. — Удивительно, они так спокойно говорили с ним о том, что обоим причиняло сильную боль, по крайней мере, когда-то. — Я всегда думал, что я слишком рано нажал на тормоза... Винил свой глупый максимализм. Тогда, когда мы расстались во второй раз. — Мы оба не выдержали напряжения. — Подвела Минако черту диалогу, который бередил старые раны. — А сейчас я просто хочу, чтобы между нами не было вражды и обид. У каждого из нас своя жизнь, не стоит делать ее сложнее. — Пообещай мне, что это будет кто угодно, только не мой брат. — Ятен впился взглядом в лицо Минако, лишенное какой-либо косметики и от этого выглядевшее немного по-детски. — Что? — Я желаю тебе счастья, Мина, но ты должна мне это пообещать. — Я не стану ничего обещать или давать клятвы! Мы вообще говорили совершенно о другом. — Минако ошарашенно отпрянула от опасно приблизившегося к ней блондина. Его взгляд был острым, твердым, изучающим. — То есть ты не отрицаешь того, что у тебя с Кунсайтом что-то есть? — Все, с меня довольно. Ты невыносим, Иендо! — Минако всплеснула руками и отвернулась. — Пообещай мне. — Ятен взял ее за локоть, заставляя посмотреть себе в лицо. — Прекрати. — Айно вырвалась из его хватки и поправила рукава клетчатой рубашки. — Я думала, у нас есть шанс иметь нормальные дружеские отношения, но видимо я ошибалась. Удаляясь стремительным шагом от Ятена по узкому коридору и слушая эхо своих шагов, Минако спрашивала себя: "Что стоило мне пообещать?" и не могла найти причину, почему она этого не сделала. В тот день не только Ятен Иендо был настроен показывать всем своим видом равнодушие. Рей, сухо кивнув Минако, отвернулась от нее и занялась своими делами. Она не хотела разговаривать с Айно и всем своим видом показывала, что все еще не простила подругу за молчание. Кунсайт очень старался вести себя с Минако сдержанно, но взгляд серо-голубых глаз выдавал его. Он, вероятно, был единственным, кто не злился на девушку. Но, тем не менее, сдержанность, граничащая с холодностью отчего-то сильно ранила Айно, несмотря на то, что Иендо-старший поинтересовался состоянием Минако и пожелал ей удачного начала первой рабочей недели. — Начало рабочей недели завершилось ровно пятнадцать минут назад. — Сказала блондинка, в недоумении глядя на своего начальника. Перемены в его поведении ее обескуражили, она почему-то не ожидала, что подобная прохладность ее расстроит. Что-то влияло на Кунсайта, и это были вовсе не слова Айно о том, что она не готова сейчас к каким бы то ни было отношениям. Очевидно, он был разочарован ее вульгарным, вызывающим поведением, или же видел ее поцелуй с Ятеном, а скорее всего, все вместе. Минако стало жаль, что она расстроила Кунсайта, хотя раньше девушка никогда о подобном не задумывалась. — Да, и правда, — Кунсайт мельком взглянул на часы, что висели над дверью его кабинета. Минако стояла перед его столом, теребя пальцами край футболки, словно стеснительная школьница. А потом, сбивчиво попрощавшись, вышла. Несмотря на то, что первый день на работе был загруженным, Минако не могла заснуть. Она не привыкла коротать вечера вот так — в одиночестве, пялясь в телеэкран. Забота о Мичиру, дополнительные смены, вторая работа — как ей сейчас этого не хватало! Что угодно, лишь бы только чем-то занять свой мозг, отвлечься от мечущихся в ее голове мыслей. Тиканье часов действовало угнетающе, время, казалось, застыло. Смятая постель, в которой она снова будет засыпать одна, казалась Минако самым холодным местом на земле. Айно хотелось кричать, боль в груди словно разрывала ее на части изнутри, с каждым днем становясь все сильнее. С трудом пережив новую ночь и наступивший за ней день, как никогда остро ощущая свое одиночество в молчании Рей и равнодушии Ятена, Минако готова была сорваться. Она провела последний час рабочей смены, заперевшись в туалете. Девушка пыталась справиться с подступившим комом из слез, мерно раскачиваясь на узкой скамейке. В кабинете Кунсайта еще горел свет, когда Айно вышла из уборной; и Минако направилась туда, подгоняемая переживаниями и страхами, которые еще никогда не были так сильны — быть брошенной, оставленной, никому не нужной. Как в тот день, когда ее мать свела счеты с жизнью. — Я всех теряю. — Взволнованно проговорила девушка, едва открыла дверь. — Я не могу потерять еще и тебя. Кунсайт поднялся из-за стола и в нерешительности застыл, направившись к Минако. В ее голубых глазах стояли слезы. Это были слезы не обиды или истерики, которые он уже видел, эти слезы были той невысказанной болью, что разъедала ей душу. — Я почти закончил, Минако. — Хорошо, — кивнула девушка. — Я подожду тебя внизу. Кунсайт спустился через десять минут. У него был взволнованный, тревожный вид, словно он не знал, дождется ли его Минако, или нет. — Мы можем прогуляться? — спросила его девушка. — Конечно. — Кунсайт кивнул, и тревога пропала из его глаз. Они шли рядом друг с другом, не спеша прогуливаясь по людному проспекту. Воздух был плотным и теплым, у лавки мороженщика собралась яркая и галдящая очередь детей; уличный художник предлагал нарисовать портрет всего за десять минут; цветочница выставляла новые свежесрезанные букеты, и сладкий аромат лилий завис над ее прилавком, как облако. Минако, убедившись, что они отошли на достаточное расстояние от полицейского участка, взяла Кунсайта под локоть и положила голову ему на плечо. Такой обычный жест, но ей стало почему-то намного спокойнее и легче на душе. Она не могла видеть, как Кунсайт посмотрел на нее сверху вниз, незаметно улыбаясь самому себе. — Какой же статус у наших отношений? — шутливым тоном поинтересовался он, и Минако посмотрела на него, повернув голову. — Мы можем быть друзьями. — Друзьями. — Хмыкнул Кунсайт. — И что могут делать такие друзья? — Гулять, — Минако была не готова к подобному разговору и с трудом подбирала варианты, которые ей казались приемлемыми и безопасными. — Ходить за покупками. В кино... Да, в кино можно, и еще пить кофе... — И все, ничего больше? — Ну да. — Что ж. И на том спасибо. — Сказал Кунсайт, вскидывая вверх светлые брови. Минако же была рада, что разговор прошел легко, хотя и испытывала сомнение в покладистости Кунсайта. Но, возможно, он почувствовал ее настроение? Минако хотела просто прогуливаться вот так с ним под руку, с каждой минутой ощущая, как восстанавливается ее душевный покой. В конце проспект переходил в обычную пешеходную улицу, пересекаемую многочисленными переулками. Неожиданно для самой себя, Минако оказалась прижата к стене в одном из них. Она не успела издать и звука, как Кунсайт впился в ее губы своими. У Айно не было пути к отступлению, шершавые кирпичи впивались ей в спину, и ей ничего не оставалось, как ответить на его поцелуй. Ее колени вновь подогнулись, плечи покрылись мурашками, дыхание сбилось. — Вы лишитесь своей должности, мистер Иендо, — прошептала она, когда им обоим стало не хватать воздуха. — К черту ее, — на лице мужчины расцвела улыбка. Минако еще никогда не видела, чтобы Кунсайт так улыбался, и от этой его улыбки у нее в животе запорхали бабочки. В полумраке глаза девушки сверкали, словно драгоценные камни, губы, слегка припухшие после поцелуя, казались алыми. Она не отрывая взгляда смотрела на Кунсайта, пораженная тем, каким разным он мог быть: хладнокровным, равнодушным, строгим, даже пугающим в гневе. И нежным, эмоциональным, чувственным. И Минако почему-то казалось, что только она видела его таким. — Не думаю, что формат дружеских отношений нам подходит. — Сказал он, целуя девушку в шею, заставляя ее трепетать от каждого его прикосновения. Она почувствовала, как в живот ей упирается что-то твердое и краска смущения, едва заметная в полумраке узкой безлюдной улочки, прилила к ее щекам. — Совершенно не подходит. — Согласилась с Кунсайтом блондинка, сминая пальцами рубашку на его плечах, не в силах совладать с чувствами и эмоциями, что охватывали ее всякий раз, когда ее касался этот мужчина. Возрождая в душе пламя, едва не угасшее в сильную бурю ее печали.