А как хотелось жить

Не могу объективно судить, есть ли достаточная интрига и достаточное притяжение, но…надеюсь, что да. Дописала в полуобморочном состоянии, что смогла — перепроверила, но вскоре текст подчистит и замечательная бета, так что не серчайте. Отключу публичную бету на эту главу, чтобы с утра видеть 4763876 отзывов, а не пометок об ошибках: D не обижайтесь ♥

***

— Кларк, Грин вызывает тебя в свой кабинет, — прибежавшая буквально из ниоткуда Кейт заставила блондинку вздрогнуть и оторваться от комментария, который она строчила уже в течение десяти минут в ответ одному из читателей на сайте, — Финч также ждет тебя у нее в кабинете. И, кажется, я видела его не очень довольным. — Это не удивительно, — недовольно пробурчала Гриффин, нервно отъезжая на стуле от рабочего стола, — у него будто вечные пмс, не знаю, с чего вдруг он въелся на меня, но я уже никак не дождусь того момента, когда эта маленькая психически неуравновешенная девочка внутри него, наконец, умрет. Кейт прыснула от смеха в кулак и, дружелюбно похлопав Кларк по плечу, удалилась на свое рабочее место. Пройдя к кабинету начальницы, Гриффин глубоко вздохнула, пытаясь привести в норму сбившееся дыхание и едва участившийся пульс, который всегда бился как лихорадочный, стоило девушке оказаться в радиусе десяти метров от Лексы. Постучав в дверь кабинета и уверенно входя в него, Гриффин обнаружила Лексу, сидевшую на своем привычном месте, а рядом с ней сидел сам Эд, указывающий на что-то пальцем в бумагах, которые они пристально изучали. Кларк вновь почувствовала, будто она здесь впервые, как в тот самый первый день, когда ее только устраивали на стажировку. В голове всплыла та самая сцена, где Грин хвалит Томаса, и не говорит ни слова о Кларк. Ни хорошего, ни плохого. Тотально ничего — и это задевает куда сильнее, чем если бы Лекса сказала: «Тебе просто повезло, Кларк», или «Это не так паршиво, как было в прошлом году», или «Мы решили взять девушку в наш коллектив». Все это обязательно оскорбило бы Кларк, но так бы она получила хоть какую-то реакцию. С этого момента прошло больше шести месяцев, и теперь, куда смелее поднимая голову и смотря в обворожительные зеленые глаза, Гриффин видела в них мягкость, адресованную точно ей. Лекса ничего не говорила, но Кларк и не обязательно нужно было слышать то, что она могла прочесть на этом лице. Впрочем, блондинка не выглядела иначе. В отличие от Грин, она не умела скрывать собственные эмоции да и делать безразличное лицо, когда улыбка бесконтрольно растягивается до ушей, не получалось. Кларк ощущала эту радость встречи буквально всем сердцем, и она бы так и стояла и улыбалась начальнице, если бы не Финч, прочищающий горло и отвлекающий Гриффин от ее, практически нахального, любования начальницей. — Привет, Кларк, — поздоровался Эд, заставляя позвоночник девчонки напрячься, а все тело предупредительно сжаться, словно она всем нутром ожидала чего-то плохого, — мы позвали тебя за тем, чтобы сообщить, что тебе в этом номере нужно будет подготовить еще одну статью по трем мероприятиям. — Но… это же не я занимаюсь этим, — взмолилась Кларк, умоляюще переводя взгляд с Финча на Грин, — я все еще не переписала прошлую статью, к тому же, на мне висит еще сайт, на котором активность побольше, чем вопросов от читателей на электронной почте. Я просто не успеваю! — Мы можем поднять жалование. — спокойно предлагает Лекса, и Кларк буквально вспыхивает от этого хладнокровия. Кларк злится, глядя на несогласный взгляд Финча, будто бы Гриффин нанималась тут на три должности, и это вполне нормально, пахать за нескольких людей, получая не самое большое жалование на свете. — Дело не в деньгах! — воскликнула блондинка и, не обращая никакого внимания на лицо Эда, смотрела только на Лексу, от которой ждала какой-то поддержки и понимания. — Я не успеваю. Я остаюсь в офисе практически дольше всех, делаю работу за троих, почему на меня сваливают задания Коллинса? — Мистер Финч считает, что у него и так полно забот, поэтому предложил отдать эту статью тебе. Кларк готова была заплакать. Она поджала от обиды губы, но вида, что ее задело такое отношение Грин — не подала. — Ну раз мистер Финч так говорит… — холодно процедила она, чувствуя слабую пульсацию венки на шее и, бросив короткий взгляд на начальницу, развернулась, выходя из кабинета.

***

Лекса чувствовала себя отвратительно. Очевидно, ее предложение задело Кларк, и исходя из реакции той, задело именно из-за Финча, к которому прислушалась сама женщина. Эд всегда был ее хорошим напарником, но с тех пор, как она полетела в Лас-Вегас не с ним, а с Кларк, все, казалось бы, перевернулось с ног на голову. Если честно, Грин не особо углублялась в загруженность Коллинса, но поверила Финчу на слово, что тот не успевает, решая перевалить это на хрупкие плечи блондинки. Она и без того знала, как загружена Кларк, но сроки поджимали, а лучше, чем это сделает Кларк — не сделает никто. Как только Гриффин вышла из кабинета, звенящая тишина наполнила воздух, мешая вздохнуть, будто бы этот рваный вздох с потрохами выдал Лексу и все ее переживания, таившиеся в груди по отношению к Гриффин. Однако, ей не пришлось ничего говорить или объяснять, Эд сделал это за нее. — Влюбила в себя весь офис и довольствуешься, да? — протянул тот, ухмыляясь себе под нос и заставляя шатенку буквально закатить глаза. — Финч, господи, заканчивай. Мы уже это обсуждали. — Я не про себя, Лекса, не волнуйся. — уже тише и менее насмешливо ответил мужчина. — Кларк смотрит на тебя как влюбленный подросток, это даже жалко. Грин моментально ожила. Она не уверена, какие чувства испытывала в этот момент: злость на Эда, за то, что он озвучивает ее подозрения, радость от симпатии, раздражение за то, что это все-таки происходит или страх, поглощающий ее. Лекса никогда не хотела влюбить в себя Кларк, а тем более, она не хотела испытывать к девчонке что-то смутно напоминающее привязанность. Нужду. — У тебя уже параноидальные припадки, Финч, заканчивай с этим. — раздраженно вырвалось у Грин, она не собиралась обсуждать эту тему с Эдом. — Ну, как знаешь.

***

Дело было к обеду, и офис потихоньку разбредался на обеденный перерыв. Выйдя из своего кабинета, Лекса обнаружила, что Кларк все еще сидит за своим рабочим местом, перепечатывая статью на компьютер и глядя то в листочек перед ней, то в экран. Быстро оглянув помещение, женщина двинулась в сторону блондинки, убеждая себя в том, что делает это из надобности, а не из-за ноющего в груди желания просто побыть рядом с Кларк. — Почему ты не на обеде? — поинтересовалась Грин, присаживаясь рядом. — Кейт уже ушла… Гриффин сжала зубы, стараясь утихомирить злость за Лексу. Она задавала глупые вопросы и хотела получить на них такие же глупые ответы? — Потому что у меня нет на это времени. Если я потрачу час на обеденный перерыв, то снова буду торчать до десяти в офисе. Я хочу жить, а не превращаться в офисного планктона. Кларк не понимала, отчего все это высказывает Лексе. Лексе, а не кому-то другому — ее начальнице, владелице этого журнала, человеку, переживающему за это дело больше, чем кто-либо. Вряд ли она была в восторге от услышанного, но Кларк это практически не волновало. Практически. Пока чужая ладонь осторожно не легла на ее предплечье, заставляя Гриффин простонать в своем подсознании от того, как эта женщина одним движением может манипулировать ей. Но Лекса не манипулятор. Ей это совершенно не нужно. — Слушай, я все понимаю, правда, — едва слышно говорит она, понизив голос, будто бы кто-то может услышать их, — но Финч буквально настаивал, он считает, что я даю тебе слишком много неоправданных привилегий. — Завидует? — с вызовом бросила Кларк, заставляя сердце Грин забиться быстрее. — Это не такое уже большое дело, всего три мероприятия, напишешь, как там было здорово. Хочешь, я пойду с тобой туда? — Нет. — тут же мотнула головой блондинка, тяжело вздыхая. — Я больше не хочу слышать что-либо о том, что у меня есть привилегии. Сердце Лексы сжалось. Она прекрасно понимала Гриффин, и она могла бы сказать ей о том, что это ничего не значит, что это лишь слова Эда, но что это меняло? Взгляд Кларк, направленный на нее, был таким обреченным и влюбленным, что женщине просто отчаянно, до головокружения, до хруста костей хотелось поцеловать девушку, забирая всю ее печаль, но вместо этого, она лишь едва ощутимо сжала пальцы на ее руке, неожиданно вставая со стула. — Сделай себе перерыв, сходи на обед. Можешь уйти из офиса, когда захочешь, и доделать работу удаленно дома. Если возникнут вопросы, пиши на почту… или звони. Челюсть Кларк медленно открывалась, наблюдая за уходящей начальницей.

***

Лекса впервые за долгое время, впервые сидела в спокойствии у себя дома, прокручивая в пальцах обручальное кольцо, которое не носит уже несколько лет. Со времени ее развода многое изменилось: финансовый кризис в Chill Out миновал, к компании примкнули десятки новых инвесторов, и самое главное — Лекса поняла, что вся надежда падает только на ее плечи. Никто, кроме нее, не мог поставить компанию на ноги, никто не мог управлять журналом так, как это делает она, и всякое общение с кем-либо никак не должно сказываться на работе. Лекса всегда была сторонником того, что личные отношения никогда не должны касаться работы, и бизнес на то и бизнес, чтобы не примешивать к нему личную симпатию или антипатию, но появление Кларк будто бы что-то изменило. У Грин было много хороших сотрудников, трудолюбивых и талантливых, но она никогда не пыталась сблизиться с ними, узнать что-то личное или подружиться, как это было с Гриффин. Будто бы узнав ее тайну об изнасиловании, Лекса, не желая того, попала в чужой мир, который не имела никакого права покидать. Она все еще чувствовала что-то похожее на вину, когда вспоминала о том, что свалила на плечи Кларк дополнительный груз забот и работы, зная, что у той и так достаточно заданий. Это угнетало и заставляло Грин вспоминать об этом каждую секунду. Не выдержав, женщина взяла в руки мобильный, набирая Кларк короткое сообщение: «Завтра у тебя фактически отгул, будь готова к 11, я заеду за тобой. Мы едем по выставкам. Статья нужна во вторник.» — Ну конечно. — недовольно бормочет Кларк, но сама же замечает, как глупая улыбка украсила ее лицо. Получать смс от Лексы — удовольствие экзотическое и редкое, к тому же, быть в ее компании на выставках — что может быть лучше? — Ты чего там лыбишься? — спрашивает Джек, поднимая голову и глядя на подругу. — Это Лекса, — не меняя блаженное выражение лица, отзывается девчонка, — прости, но завтрашний боулинг отменяется, у меня внеплановая работа в виде походов на выставки. Сходим в выходные? Парень закатывает глаза и делает подобное на недовольство лицо, но все-таки утвердительно кивает головой. — Не влюбилась она, ну конечно…

***

Первое, о чем подумала Кларк, когда проснулась: Господь над ней издевается. Вместо ожидаемой прекрасной погоды, голубого неба и бьющего по утрам в глаза солнца, девушка обнаружила серую пелену, застелившую город. Выругавшись себе под нос и наспех собравшись, она покорно ожидала Лексу, глядя в окно, выходящее как раз на дорогу, и как только машина начальницы показалась на горизонте, Гриффин тут же сорвалась в места, пребывая с немыслимом восторге от того, что проведет практически весь день с Лексой вне офиса. Все это напоминало ей о Лас-Вегасе, беззаботном и уютном, когда они могли рассказывать друг другу различные истории и не думать о том, что Финч пронзит их укоризненным взглядом. Это неловко — здороваться с Лексой, садясь в ее машину и не целуя в щеку, не обнимая, не пожимая руку, в конце концов. Кларк думает об этом каждый раз, когда здоровается или прощается с Грин, чувствуя какой-то дискомфорт от неимения физической связи, минимального контакта, но каждый раз она старается не заострять на этом внимание, ведь будь это кто-то другой… Любой другой человек, ее бы передернуло, мысли о прошлом негативном физическом опыте всплыли бы в ее голове, заставляя дрожать. С Лексой все было иначе. Кларк смотрит на ее руки, цепляющиеся за руль, наблюдает за губами, которые шевелятся, когда та говорит, и все это заставляет Гриффин сходить с ума. Она чувствует себя полнейшей идиоткой, прокручивая на языке вопрос о том, смогли бы они быть с Лексой друзьями? Встречаться в кафе и пить черничный чай, как это было с Луиз, ходить в боулинг по выходным, как это было с Джеком, в конце концов, могли бы они изредка сплетничать и смеяться над глупыми шутками, как это было с Кейт? Все это витало в ее голове, пока Лекса, словно одержимая, только и говорила о выставках и работе, словно ничего кроме этого не волновало ее. — Ты любишь рисовать? — неожиданно спросила Кларк, оборачиваясь к начальнице лицом и буквально перебивая ее. Лицо Грин вопросительно вытянулось, будто бы блондинка спросила нечто глупое или бессмысленное. Такой спонтанный, не имеющий никакого отношения к работе вопрос несколько смутил женщину, заставив глупо переспросить: — Рисовать? — Кларк кивнула в подтверждение. — Почему ты спрашиваешь об этом? У нас же первая выставка фотографий. — Причем тут вообще выставки? — возмутилась девчонка, вскинув руками. — Мы же не можем постоянно разговаривать о работе. Я не хочу постоянно разговаривать о работе… пожалуйста. — взмолилась она. — Ну… ладно, хорошо. — еще больше смутилась такому порыву Лекса, изредка поглядывая на Гриффин. — Я не особо люблю рисовать, да и не умею этого делать, почему ты спросила именно это? — Заметила, что в твоем ежедневнике везде рисунки… — Это спонтанно выходит, — тут же оправдалась Лекса, легонько улыбаясь, - ну, знаешь, когда разговариваешь по телефону и что-то вырисовываешь, ты даже не думаешь об этом, это как-то подсознательно. Кларк усмехнулась, понимающе кивая головой и вспоминая о россыпи сердечек в ежедневнике Лексы, которые она заметила в прошлый раз, когда выслушивала от Финча предложение взять дополнительную работу. Лекса и россыпь сердечек. Сердечки и начальница журнала. Что может быть прозаичнее? Раскрыв над головой зонт, Лекса подошла к противоположной двери, ожидая, когда Кларк вылезет наружу, морщась от противного дождя и ощущения сырости, которое она не выносила так же сильно, как и чувство, когда она опаздывает. — Иди сюда. — подзывает Грин к себе, удерживая зонт над их головами. Кларк жмется ближе, ощущая легкую дрожь тела, то ли от прохладного воздуха, то ли от такой близости. В любом случае, она не сопротивляется, льнет ближе, но так и не находит в себе смелости взять шатенку под руку, вцепиться за ее локоть или приобнять ту. И Кларк безумно расстраивается, когда их совместный путь заканчивается, а перед глазами уже мелькает вход в галерею.

***

День пролетает незаметно: рассматривание картин, их обсуждение с Лексой, знакомство с начальником галереи, короткий рассказ об истории здания, построенного в середине двадцатого века, короткий перерыв на обед, пока Грин рассказывает о своем знакомстве с каким-то фотографом и историю о том, что ее снимок также висел на одной из выставок. Кларк не может не радовать этот день, такой беззаботный и ожидаемый, несмотря на ужасную погоду за окном. День плавно переливается в вечер, и за окном уже видны сверкающие огни Нью-Йорка, окна в небольшом кафе залиты дождем, превратившимся из противной мороси в настоящий ливень. Кларк находит это невероятно романтичным — сидеть тут, не в шикарном ресторане пяти звезд, а в обычном неизвестном кафе, где безумно пахнет бургерами, и слушать о том, как Лекса продолжает восхищаться последней выставкой. Девчонка могла бы поклясться, что редко видела Грин такой — открытой и искренней, с непослушным блеском в глазах, с возбужденным дыханием. Знал ли кто-то в офисе ТАКУЮ Лексу Грин? Кларк глубоко сомневалась. — Спасибо. — мягко произносит девушка, не отрываясь от взгляда напротив. — За что? — вопросительно протягивает шатенка, улыбаясь в ответ. — За все. За этот день. Лекса едва заметно прикусывает внутреннюю сторону губы, стараясь не сбить дыхание. — И тебе спасибо, что согласилась все-таки написать статью. — Эй, я не соглашалась, меня вынудили! — притворно сердито восклицает Кларк, и обе начинают синхронно смеяться. На языке Лексы вертятся слова о том, что Кларк, наверняка, прекрасный друг, ведь с ней так легко, но она так и не произносит их.

***

Кларк была бы определенно хорошим другом. Где-нибудь в параллельной вселенной, где Лекса не чувствует, как подкашиваются ее ноги, когда она стоит, склонившись рядом с Гриффин и изучая взглядом ее монитор. Она слышит ровное дыхание рядом, улавливает цветочные нотки парфюма, чувствует трение их тел, когда Кларк шевелится, чтобы дотянуться до мышки. Эта невидимая нить между ними, словно струна: тонкая и неуловимая, натянутая до такой степени, что стоит легонько потянуть ее, и она порвется. Стоит одной из них сделать хотя бы небольшой шаг вперед, и обе сдадутся. Сорвутся. Но Лекса боится, этот страх перемешивается со смутным возбуждением внизу живота, и она не смеет прикасаться к Кларк или быть ближе, чем ей хочется. Она боится быть бестактной. Кларк боится быть непрофессиональной. Кларк боится обернуться к Лексе, когда показывает наработки на своем компьютере, жестикулирует руками и про себя мечтает о том, чтобы начальницу это раздражало. Раздражало до такой степени, что та, не выдержав, вцепилась бы в ладонь блондинки, укладывая ту на стол. Пальцы Гриффин практически покалывают от невыносимого желания коснуться Лексы, прочертить пальцем изогнутую линию на ее руке, отмечая, как разнятся оттенки их кожи, сделать вид, что она не видит мурашек, бегущих по начальнице. Все это выглядит как одержимая, сумасшедшая идея. Кларк с трудом дышит, затаивая дыхание, когда Грин поддается вперед, наклоняясь ближе и задевая, кажется грудью, ее собственное плечо. Лицо Лексы совсем близко, что наклонись Кларк чуть ближе, она без труда могла бы поцеловать ту в челюсть; Лекса бы удивленно развернулась, и тогда Кларк могла окончательно припасть к ее идеально пухлым губам, дабы не слышать протестов и глупых вопросов о том, что происходит. «Я хочу, чтобы ты коснулась меня, я хочу, чтобы ты коснулась меня, я хочу…» — крутится в голове девушки, и словно ее мантра на секунду действует, что Грин окончательно выпрямляется и, стоя за спиной Кларк, неожиданно кладет свою ладонь на плечо блондинки. До Лексы доносится тихий вздох Гриффин, и она, будто бы инстинктивно, движется рукой дальше, скользя вдоль воротника сзади, очерчивая грубую ткань рубашки. Волосы девчонки собраны в хвост, и она буквально хнычет про себя, когда понимает, что ее мурашки, бегущие сзади по шее, скорее всего, видны. Однако, начальница даже не смотрит на шею, она не смотрит на окружающий их офис, ее взгляд устремлен в монитор, и будто бы ничего не происходит, она ровно продолжает говорить касательно работы: — Вот тут нужно сделать больше акцент на эмоции и чувства, вызвать сочувствие, заставить задуматься, ты же знаешь, как это делать… Лекса слышит себя, словно через толщу воды, она практически оглушена биением собственного сердца, в то время как ее пальцы поглаживают Кларк сзади шеи и, будто бы теряя контроль, все же касаются кожи под волосами. Гриффин закусывает губу, вцепляясь свободной рукой в свое колено и сжимая его что есть силы, чтобы не сбить свое дыхание, не дать Грин отвлечься… — …и в конце нужно сделать связку со следующей историей, чтобы захотелось читать дальше. Кларк восхищается. Действительно восхищается тем, как у Лексы это выходит — сохранять ледяное спокойствие в голосе и нагло поглаживать теплыми пальцами ее шею, иногда едва ощутимо проникая пальцами в копну волос. Гриффин готова была заплакать, чувствуя, как ее бедра начинают дрожать и все тело просто остро нуждается в чем-то более интенсивном. Лекса дразнила ее, определенно дразнила. Поняв, что это переходит все границы, шатенка неожиданно отстранилась, заканчивая объяснение и правки и тут же стремительно улетучиваясь в свой кабинет. Лексу трясло. Ее лихорадило. Все ее тело дрожало, низ живота заволокло жаром, и при каждом шаге она ясно ощущала, как неприлично влажно между ее бедер. Это определенно злило, сбивало с толку, заставляя мучиться в мыслях о Кларк. Кейт вошла как раз вовремя. Или нет. Грин не могла этого понять, но стоило девушке прикрыть за собой дверь и начать сообщать о каких-то документах, собранных в руке, как Лекса, практически на автомате, подошла к той, рывком забирая бумаги и откладывая их на тумбу рядом. Кейт пытается сообщить что-то еще, но шатенка рывком настигает секретаршу, и удерживая ее за шею, порывисто целует в губы. Кейт не будет возражать. Кейт не возражает. Для Лексы распахиваются ее губы, и Грин с тихим стоном скользит языком в чужой рот, получая практически мазохическое наслаждение от горячего дыхания ей в губы, от влажного языка, встречно ласкающего ее язык. Кейт неподвижна — Лекса грубо прижимает ту к двери, на ощупь ища пальцами замок и проворачивая его на случай чего… Кейт сладкая девочка, практически такая же невинная как Кларк, а эти ее очки, почти детские восхищенные глаза — все это заводит женщину еще больше. Лекса жадно вытаскивает рубашку, заправленную в юбку, тянется руками под ткань, касаясь поясницы и сдавленно стонет в рот. Кейт несмело протягивает руки к груди Грин, но та практически мгновенно перехватывает их, приковывая по бокам от девушки и удерживая от дальнейших действий. Она просовывает свою ногу вперед, раздвигая ей колени секретарши и стараясь создать нужное давление между ее ног. Кейт тихо постанывает, глядя сквозь полуприкрытые ресницы на начальницу: — Лекса, что происходит? И тут она словно приходит в себя. Обильно краснеет и отстраняется, пытаясь отдышаться. Она не хочет делать это в попытках сбежать от себя или в надежде на то, что ее симпатия к Кларк просто испарится. — Я… я не знаю, Кейт, прости. — сдавленно бормочет Грин, и русоволосая девушка коротко кивает, в конце концов, это не ее дело. — Мы можем просто забыть об этом? Не знаю, что на меня нашло… извини. Этого больше не повторится. — Я помню, мисс Грин. — тут же переходит на официальную манеру та и вновь идет к документам, кинутым на столик, чтобы объяснить все заново… Все было не так. Неправильно. Мучительно неправильно. Лекса чувствовала раздражение, смешанное с возбуждением от той сцены, что устроила утром с Кларк. Просидев все это время в кабинете, женщина так и не решалась выйти. Она чувствовала себя глупой влюбленной школьницей, не способной контролировать свои эмоции, и Кларк будто бы чувствовала это. Она чувствовала это и пользовалась напропалую. Зайдя в кабинет директора после обеда, она долго пыталась нести какой-то бред, выспрашивая о самых очевидных вещах на свете. И если для Гриффин это была единственная зацепка, чтобы побыть хоть какое-то время с женщиной, то Лексу эту злило. Злило то, что она не может высвободить свой разум и отвлечься на что-то другое. — Господи, Кларк, мне надоело это слушать! Займись уже делом! — неожиданно даже для самой себя повысила голос Грин, заставив блондинку вздрогнуть. Обе застыли в какой-то нерешительности. Директор не могла поверить, что только что сорвалась на Кларк, а та, в свою очередь, пришла в себя, понимая, что, кажется, перегнула палку со своей наивностью. Сначала последовал короткий шаг назад, затем еще один, а потом Кларк уже не помнила, как вылетала из кабинета, вызывая у Лексы виноватый стон. Она не хотела быть грубой, тем более, она не хотела повышать голос на Кларк. Поняв, что ей нужно немного времени, чтобы остыть и прийти в себя, шатенка осталась в кабинете, заглатывая успокоительное и пытаясь привести в порядок документы, принесенные Кейт. Она сможет извиниться потом. Но потом, уже вечером, когда Лекса, наконец, покинула свой кабинет — Гриффин уже не было на месте. Обычно она задерживалась допоздна, но сегодня все, видимо, было иначе, и несмотря на то, что большая часть офиса все еще работала, Кларк решила закончить раньше, обходясь без переработок. Женщина чувствовала вину, глядя на пустующее место девчонки, на то, как аккуратно сложены ее вещи, а компьютер предательски выключен. Убедившись, что Гриффин нет в офисе, директор разочарованно вышла из здания, имея совершенно сумасшедший план. Вишневый пирог всегда мог спасти ситуацию. Лекса убедилась в этом, протягивая пирог Кларк, в ступоре стоящей на пороге своего дома, переодетая в мешковатые серые штаны и легкую белую футболку, небрежно болтающуюся на одном плече. От такой домашней и даже несколько неопрятной девушки, Грин почувствовала лишь тепло и уют, несмело улыбаясь той. — Я очень хотела извиниться, но когда осмелилась, заметила, что тебя уже нет… Кларк чуть нахмурилась, пытаясь заглушить довольную лыбу, которая буквально с силой растягивала ее рот. Чего она уж точно не ожидала, так это того, что Лекса приедет к ней домой, тем более извиняться, тем более с ее любимым вишневым пирогом. И разве она могла держать женщину на пороге? Она не имела на это никакого права, тут же отходя чуть в сторону и раскрывая дверь шире. — Проходи. — Я на самом деле хотела просто извиниться… — замялась Лекса, не пребывая в полной уверенности, что это хорошая идея. — Хорошо, а теперь проходи, я как раз только собиралась поужинать. Решая больше не перечить девушке, Грин проскользнула внутрь, следуя за Кларк. Ужин удался на славу, а вино будто бы сгладило всю неловкость, позволяя забыть о том недоразумении, случившемся в офисе. Все было так легко и непринужденно, что шатенка чувствовала, будто бы приходит сюда каждые выходные, наслаждаясь идеальными стейками, которые готовит Кларк, а затем они вместе смотрят какой-то фильм, который Гриффин называет одним из ее любимых. Разговоры вновь теплые и уютные, тела, развалившиеся на диване, почти в сонном состоянии, и Лекса даже не замечает того, как блондинка лежит вплотную к ней, положив голову на плечо. — Не засыпай. — легонько дергает плечом Грин спустя какое-то время, поглядывая на Кларк, глаза которой медленно, но верно закрываются. — Так хорошо… — мурлычет та, ощущая, как вино и идеальная температура тела Лексы усыпляют ее, — я видела этот фильм раз пятьдесят, но все равно продолжаю его пересматривать. — Видимо, тебе уже не так интересно, как первые сорок девять раз… — Тебе не понравился? — интересуется девчонка, неловко опуская свою руку на ладонь шатенки и выводя указательным пальцем непонятные узоры. — Арт-хаусный… он скорее в твоем стиле, но это не делает его плохим, не подумай. — тут же проясняет ситуацию Грин, игриво хватая пальчики блондинки. — Ты совсем устала… к тому же, уже поздно, мне нужно идти. Кларк протестующе стонет, но Лекса уже медленно встает с дивана, следуя к выходу. Ей и самой безумно не хотелось уходить, оставляя такую идеальную атмосферу, их самое удобное положение на диване и арт-хаусный фильм, но всему свойственно заканчиваться. Грин натягивает на расслабившиеся ноги туфли и виновато улыбается хозяйке дома. — Прости меня, Кларк, за сегодняшнее. Я правда не хотела этого… — Я и не злюсь, — пожимает плечами блондинка, будто бы это пустяки, — к тому же, ты первая, кто похвалил мой стейк. Женщина хрипло рассмеялась, глядя в сияющие светлые глаза, искрящиеся истинным счастьем. Неловкая пауза возникла, когда нужно было уходить, а уходить смертельно не хотелось. Хотелось остаться еще на минутку, придумать новую тему для разговора и, оставшись на пороге еще на час, разговаривать о ней до полуночи. Лекса почувствовала, как ее сердце забилось чуть быстрее, когда Кларк замялась, словно пребывая в какой-то нерешительности. — Нужно идти… — мягко напоминает Грин то ли самой себе, то ли хозяйке, и девушка, делая небольшой шаг вперед, не находит ничего лучше, чем протянуть руку на прощание. Это даже не поцелуй в щеку, не объятие. Кларк вытягивает свою ладонь в надежде на необходимый контакт, на еще одно прикосновение, заботливое и нежное, словно материнский поцелуй в лоб перед сном, чего всегда была лишена Гриффин. Лекса растерянно улыбается, виновато вытягивая свою ладонь навстречу и обхватывая пальцы Кларк. Она винит себя за то, что не делает первый шаг, боясь нарушить что-то действительно хрупкое между ними. Но Лекса может сделать шаг навстречу. Второй шаг. Она едва ощутимо тянет блондинку к себе, чувствуя практически физическую боль от того, что ее сердце, стуча как сумасшедшее, проламывает грудную клетку. Дыхание Кларк было ровным, но как только Грин наклонилась к ней, чтобы через секунду коснуться губами ее горящей щеки, воздух будто бы в секунду покинул ее легкие, а ноги будто бы налились свинцом. Если это игра, в которой нужно делать свой собственный ход после шага оппонента, то Лекса может смело забирать свою победу. Ее губы были горячими и мягкими, она остановились на коже Кларк лишь на секунду, но этого вполне хватило для того, чтобы потерять рассудок. Они не обговаривали это, но незримая связь в глазах Кларк и Лексы оправдывала все. И Кларк готова к своему шагу. Она лишь вторит Грин, она оправдывает себя именно так, наклоняясь для взаимного поцелуя в щеку, и когда ее губы практически касаются смуглой кожи начальницы, та неожиданно уворачивается, рассчитывая свое движение так, что губы Кларк приземляются на губы Лексы. Это шаг Грин. Шаг Кларк — замешательство. Секундное, но все-таки замешательство, после чего ее губы доверительно приоткрываются, и романтичная до глубины души Гриффин, целуя Лексу, слышит едва уловимые нотки самых трогательных песен Coldplay, слышит взрывающиеся салюты за окном, слышит порхание бабочек в животе и вибрацию пола от дрожания ее ног. Все это, конечно, выдумки ее романтичной души — а вот неожиданно шумное и горячее дыхание Грин, сорвавшееся на ее губы, вполне реально. Реально — дрожание всего тела и бешеный стук сердца, и ощущение горячей ладони Лексы, сжимающей собственную, это тоже реально. Кларк жмурится, едва ощутимо касаясь губ напротив, словно пробуя их, подстраивая под себя, подчиняя и подчиняясь. «Я хочу, чтобы ты любила меня, я хочу, чтобы ты любила меня, я хочу…» — шепчет подсознание блондинки, словно мантру. Кларк верит в материализацию своих мантр. Верит, как во что-то святое.