Преисподняя в моей жизни

***

(POV Аид) — Патсон, что случилось? — нервно спросил Аид, заметив как слуги засуетились. — Приступ у Рейджина. Все не могут понять, что с ним, — раздражённый голосом резко бросил Патсон. Я удивленно посмотрел на него, но решил сам узнать, что же там произошло. — Идём. Я сам хочу взглянуть на него. Патсон не ответил, но почти выбежал из кабинета. Я понял, дело серьёзное. Когда мы оказались на месте — всё было ещё хуже чем я себе представлял: «кровавый узор», покрывавший всё его тело, горел жарким пламенем, он бредил, лихорадка, бормотал что-то несвязное — отрывки, но это ещё было не самое худшее. Всё началось после того, как его крылья раскрылись и начали расти, волосы упали в пол, рога окостенели — это было страшное зрелище. Рейджин был весь в крови. Никто не мог к нему подойти из-за кровавого узора. Все были в шоке, никто не знал, что делать. Но через мгновение мы увидели не Рейджина, а Крейга! Крейг в обличье Рейджирона, в крови и с безумными глазами. Всё его тело было алым, как только что раскрывшийся бутон розы, с выделяющимися, как шипы, рогами и крыльями. — Это ты, — не веря своим глазам, произнес я. Внезапно глаза Крейга уставились на меня, в них появился ужас. Он закричал и попытался спрятаться. Все происходило на инстинктивном уровне. Я понял, что охотники изменили его. И все из-за династии Деркансов! Если бы они не нарушали законов! Но его губы безмолвно прошептали: «Помоги» — Это последствия временной амнезии души, — заключил врач. — Что это значит? — суровым голосом спросил я. — Это значит, что человек при жизни был сильно ранен душевно и пытался что-то забыть. Из-за этого его душа потеряла память, а следовательно, как демон он развился не полностью. — Ясно, — глухо ответил я. — Самое лучшее — это держать его пока что на дурмане, — заключил дворцовый медик. — Нет! Никакого дурмана! Из-за него все это и случилось! — внезапно взорвался я. Врач удивленно на меня посмотрел, а потом продолжил копаться в своих бумажках. «Он здесь. Но почему? Неужели он… умер? Нет, наверняка это благодаря его способностям! Его ведь не было в списках новорожденных!» — Патсон! Принеси список новорожденных! — Уже иду, — отозвался холодный баритон. «Пока Патсона не было я ходил кругами по комнате. Я надеялся… А на что, собственно говоря, я надеялся? Если он жив — вернется к охотникам, что не самое лучшее для меня. А если мертв — останется здесь навсегда. О, Дьявол! Как же с ним сложно! И угораздило же меня влюбиться именно в него! Но факт в том, что сейчас он здесь » На этом меня прервал скрип открывающейся двери. — Прошу, милорд. И Патсон протянул мне списки за последние несколько лун. Я всех их просмотрел и нашел его! Крейг в списке уже почти десятилунной давности! Как же давно он был здесь! Позже я накопал всю информацию на Рейджина, как ранее он был известен. Академия с отличием. Пройдена за две луны. Переведен во дворец под командование генерала Кларренсаля. — Кларренсаля ко мне! Незамедлительно! — проревел я, — « Теперь понятно, почему его вечно распирало от смеха, когда я видел маленького Крейга. Прибью скотину!» — Здравствуйте, Ваше Величество, — процедил из-за приоткрытой двери Кларренсаль. Я сам не заметив, взметнулся и прижал его к стене, сжимая руку поверх горла. Кларренсаль захрипел и я, опомнившись, отпустил его, но все еще сверлил взглядом. Он был слишком хорош чтоб сейчас умирать. Прокашлявшись, Кларренсаль улыбнулся, что взбесило меня ещё больше, но теперь я держал себя в руках. — Когда ты узнал о нем? — сухо спросил я его. — На выпуске академии. Его рекомендовал сам директор, — по-прежнему улыбаясь, ответил Кларренсаль. — Почему ты не сказал мне? — Это было бы скучно, — без обидняков, честно ответил генерал. Я был немного в шоке, но ожидал такого ответа. — А хочешь теперь я повеселюсь? — яростно взглянул я на него, растянувшись в ехидной улыбке. — Боюсь, не получится, — невозмутимо ответил он. — Это еще почему? — недоуменно спросил я. — А потому, что Рейджи очнулся? — взглянув на меня своими аквамариновыми глазами, ответил генерал. Я взметнулся со стула. — Как давно? — Да вот, только минут двадцать назад. Идите скорее, пока его врачи не облепили, — засмеявшись, добавил он. Я вскочил, как ошпаренный. Поворот, коридор, поворот, дверь. Заветная дверь. Открываю и вижу картину: врачи бегают вокруг кокона из крыльев и одеяла, не могут его раскрыть. Сначала меня это немного шокировало, но когда я вошёл, это укрепление стало ещё более сжатым. В каком-то смысле это было забавно, но не сейчас. Я приказал жестом всем выйти. И вот мы остались наедине. Я взял стул и сел, тупо смотря на самодельную крепость, мне вспомнился случай в туалете, и улыбка сама навязалась на лицо. Через минут тридцать внутри кокона появилось первое движение. — Я ненавижу тебя, — глухо прозвучал упрек, слабым голосом изнутри. — Это ложь, — спокойно сказал я. После движение прекратилось ещё минут на двадцать. — Уйди, — также слабо прозвучал его голос. — Не могу. И вновь затяжное молчание. Так продолжалось ещё часа три: молчание, фраза, ответ, молчание. Замкнутый круг, но на удивление мне нравилась эта игра. Ещё через какое-то время одно из крыльев приоткрыло один глаз, который тут же прожег меня насквозь. Ненависть и слепые чувства — именно это испытывал сейчас он. Все мое негодование и ярость испарились, мне просто было хорошо рядом с ним, наверное, это люди и называют настоящей любовью. И вновь образовалось неприступное сооружение. «Интересно и долго мы ещё будем играть в эту игру?» — промелькнуло в голове, но сразу же испарилось, ведь главное, что Крейг сейчас рядом со мной. Но я решил сделать немного по-другому: — Я использовал дурман лишь три дня, — после этих слов я ушёл, заметив как быстро раскрылось самодельное укрепление, и в спину полетел яростный взгляд, на что я лишь улыбнулся. "Теперь я точно знаю, что он меня ненавидит, а если я могу вызвать ненависть, значит и до любви недолго. Как там говорят? От любви до ненависти один шаг? Я скажу круче: от всего до ненависти один шаг, а вот от любви лишь муки..."