Ложь

Куроо любит в зависимости перебирать осторожно его пальцы. Тонкие, длинные, они скорее подходили какому-нибудь музыканту или художнику, как это не банально, но уж точно не спортсмену. Любому другому спортсмену, кроме Тсуки. Кею они шли. Удивительным, невозможным образом шли. Дополняли образ, сложившуюся в голове картинку, как последний, очень важный кусочек пазла. Вот он нервно стучит ручкой по столу - серьезные экзамены на носу, но слишком много глупых мыслей; пальцы аккуратно распутывают наушники, не делая ни одного резкого или поспешного движения; тренированное тело одним мощным прыжком оказывается в воздухе и широкие ладони оглушительно ударяют по мячу, отправляя его в атаку. Тсукишима - изящен в своем надменном величии, красив, что уж греха таить, и... И почти до отчаянья нелюбим.        Тетсуро сильнее впивается пальцами в чужое предплечье, толкается бедрами резче, больше, на грани боли и удовольствия, вслепую ища губы партнера. Так хорошо, так до одури хорошо, что и не скажешь даже, что после внутри совершенно ничего не останется, только это больное, странное чувство к человеку, который никогда ему не ответит взаимностью. Хриплый смех против воли вырывается из груди, это и называют "всеразрушающей любовью", да? ДА?!        Утро встречает парня отвратительной, мелкой моросью и не по-летнему холодным ветром. Кофе отчего-то абсолютно не помогает, хоть нагретая чашка и греет замёрзшие руки. В глазах напротив та же глухая обреченность что и у него. Им бы бросить это все и попытаться забыться с кем-нибудь другим, но Куроо знает, что понимание стоит больше, чем быстрый секс и все эти нелепые ванильные обещания, типа "все будет хорошо" или "мы с этим справимся". В их случае понимание обошлось слишком дорого. В голову лезут странно-смешные, на грани истерики, мысли. Тетсуро думает, что это похоже на один из тех дурацких ток-шоу, где главная цель ведущего сделать участникам как можно больнее. Что-то вроде: "Как довести до самоубийства двух чересчур наглых и самоуверенных парней? Конечно же заставить их возлюбленных полюбить друг друга! Разве это будет не весело?" А потом громкий хохот, чтобы недоумки поняли в какой заднице они оказались. Охренеть как весело. Прям до смерти.        Кей гремит в коридоре, неуклюже запинаясь об низкую тумбочку, и уходит также, как и всегда, не прощаясь. И это естественно, Куроо давно уже привык к этому, как к длинным пальцам, неснимаемым наушникам и маленькому брелоку в виде совы, который снять не хватает ни воли, ни решимости. В конце концов они оба понимали почему продолжают эти встречи. У Куроо в кармане был похожий брелок.