That Place you can't come back/Место, откуда не вернёшься

      Со всех сторон девушку обступили монстры. Всех видов и с каждой локации. Некоторые из них выглядели довольно дружелюбно и всем своим видом старались показать сочувствие или же просто волнение, которое они испытывали. Именно на них и пыталась сосредоточиться Фриск. Всё что угодно, только не смотреть в глаза тех некоторых, кто хочет разорвать её на части.       Среди толпы, практически в самом конце зала, девушка сумела разглядеть сжимающую какую-то бумажку Ториель и, как всегда в своей бессменной синей толстовке, засунувшего руки в карманы Санса. Его лицо выражало какие-то странные эмоции, непонятные Фриск. Это можно было описать как что-то среднее между предвкушением и скорбью, что, разумеется, совершенно не придавало девушке решимости.       02 и 01 всё также продолжали оживлённо беседовать о чём-то своём, но Фриск не хотела и, если быть откровенной, даже не пыталась их слушать. Это странно и до смешного непривычно, но в последний раз она чувствовала себя так, когда, заперев отца на ночь в ванной комнате, чтобы тот по пьяни не разнёс дом, она медленно, по шажочку спускалась по лестнице вниз, чтобы разбудить его, промыть и выпустить оттуда. Шаг — сердце бешено бьётся. Такое ощущение, что оно нарочно сжимается, превращаясь в камень, и разжимается, практически разрывая себя на части. Шаг — начинаешь думать о том, надо ли тебе оно вообще. Изменить это — страшно, а оставить всё как есть — нельзя. Хочется убежать куда подальше, просто оставив всё на самотёк. Шаг — «Всё будет очень плохо. За что мне всё это? Что такого ужасного я сделала? Всё будет очень, очень плохо. От этого никуда не убежать.» Шаг — «У меня что, руки трясутся? Или это лишь моё воображение?» Шаг — странное ощущение в горле. Такое чувство, будто там кто-то поселился и не изволит выходить. При этом само горло словно сжимается, и, что бы ты не делал, не может разжать эти тиски. Шаг — «Почему именно я? Почему это происходит именно со мной?» Шаг — «Будь взрослой. Пойми, этого не избежать. Просто возьми себя в руки и сделай то, что должно быть сделано.»       Фриск почувствовала, как кто-то пихнул её сзади. — Это существо не заслуживает жизни! — 02 и 01 оттеснили обидчика. Им оказался один из членов «красных». Девушка ощутила жуткое желание убежать куда подальше и спрятаться в ближайшем тёмном углу.       Через огромные окна в холл проходил приятный, немного тусклый свет, окрашивающий помещение во все возможные и невозможные оттенки жёлтого. Потолок был очень высоким. Величественные колонны, лишь добавляющие этому месту загадочности, переливались непривычными оттенками оранжевого.       Прекрасное место, чтобы умереть.       Фриск заметила, как Тори, оживлённо беседуя о чём-то с Сансом, передала ему ту самую бумажку, на самом деле оказавшуюся свитком. Скелет бережно взял его в руки, что было для него не свойственно, и, одарив немного расстроенным взглядом, демонстративно прижал к груди и, подняв голову, посмотрел на Ториель, заставив её улыбнуться.       На тот момент, эта улыбка была лучшим из всех возможных успокоительных. — Ты, типо, чего стоишь? Поднимайся, не парься. — Фриск обнаружила, что стоит прямо около непонятной деревянной конструкции, напоминающей ту сцену, где Меттатон пел песню «О, моя истинная любовь*». От неё сильно пахло лаком для деревянных покрытий.       02 помог ей подняться, и вот, спустя всего несколько мгновений, она стояла на виду у всех присутствующих, из последних сил стараясь сдержать дрожь в руках. Фриск спустилась вниз по лестнице, держась одной рукой за перила. Её руки уже не дрожали, а комок в горле сам по себе, каким-то непонятным способом сам рассосался. Комната, в которой был заперт отец, находилась всего в нескольких шагах от неё.       Вместе с девушкой на самодельную сцену поднялись Санс и Ториель. Поманив её жестом, король раскрыл пергамент, тем самым будто заглушив голоса всех монстров. Девушка, с трудом передвигая ноги, подошла к королю, стараясь не смотреть в пол.       Повисла гробовая тишина. Фриск показалось, что сам пергамент испускает слабое тёплое свечение, но, скорее всего, это было просто отражение солнечных лучей.       Санс стал зачитывать что-то, но Фриск не могла найти в себе сил, чтобы вслушаться. Всё, о чём она могла думать, просто растворилось где-то на уровне подсознания, оставляя место лишь тупому, непрерывному страху. Она попыталась различить его слова на фоне собственных невесёлых мыслей… Что-то про бравое дело и неразрешённые вопросы. Очень странно.       «Давай же, соберись. Он явно говорит что-то важное, что тебе наверняка нужно слышать. Сейчас не время сидеть в своих мыслях.»       Девушка зажмурилась и, сжав кулаки, отсчитала десять секунд. Когда-то мать рассказала ей, что это помогает сосредоточиться. Резко распахнула глаза.       Все взгляды обращены в её сторону. Она слышала его дыхание. Хриплое, дурнопахнущее, прокуренное сигаретным дымом. Раньше Фриск всегда нейтрально воспринимала запах табака, но после того, как отец начал возвращаться домой, принося с собой это стойкое амбре, девушку начало подташнивать от одной лишь мысли о сигаретах.       Все до одного монстры как по команде уставились на Фриск, ожидая от неё каких-то действий.       Она повернула голову в сторону Ториель. Та взволнованно кивнула головой, показывая на Санса, стоящего рядом и протягивающего девушке свою руку. — Давай, мелочь. — Левая глазница скелета приобрела лёгкий голубой оттенок. Не успела Фриск среагировать, как её рука сама по себе потянулась в сторону руки Санса и сжала его холодные тонкие костяшки пальцев.       В этот момент что-то произошло. Фриск подходит к двери и, едва дотянувшись до дверной ручки, одёргивает руку. Что бы за существо ни было в той комнате, это больше не её отец. Кто угодно, но не он. Как же всё-таки больно это признавать.       Санс до боли сжал её запястье. Все монстры вокруг замерли в ожидании. Фриск ощутила непонятно откуда взявшееся облегчение и, слегка прикрыв глаза, поняла, что сейчас потеряет сознание.       Девушка почувствовала, как её вены стали будто переполняться кровью. Почувствовала, как они набухли настолько, что, казалось, одно лишнее движение — и они просто разорвутся. Распахнув глаза, Фриск поняла, что это не так уж и далеко от правды… Сверху послышались болезненные стоны и звуки падения. Мама проснулась. Нужно успеть привести в порядок отца, пока она не спустилась вниз. Не нужно ей сейчас его таким видеть.       Её худые руки были покрыты небольшими тоненькими сетками вен, которые, по непонятным причинам, приобрели красный оттенок вместо обычного сине-фиолетового.       Она посмотрела на Санса и большим усилием воли подавила в себе желание вырвать руку из его цепкой хватки.       Его левый зрачок приобрёл сине-жёлтый оттенок, а кости… будто треснули. Приглядевшись, Фриск заметила самые что ни на есть настоящие трещины на кисти Санса. Такое ощущение, что ещё секунда — и он, окончательно потрескавшись, разорвётся на мелкие куски.       Фриск посмотрела ему в лицо, и тут ей стало по-настоящему страшно.       Оно также покрылось трещинами и, каким-то образом, от них исходило голубое свечение. Отбросив мысли в сторону, Фриск сжала ключ в своей руке и, вставив его в замочную скважину, резко повернула против часовой стрелки. Дверь медленно, будто нарочно скрипя на весь дом, отворилась, представляя глазам девушки отвратительную картину.       Внезапно из груди Фриск вырвался красный шар размером с футбольный мяч. Свет, исходивший от него, был настолько ярким, что некоторым монстрам пришлось зажмуриться, но самой девушке он вреда не причинял.       Точно такой же шар, только голубого цвета и меньших размеров, вырвался из груди Санса, заставив его чуть ли не согнуться пополам. Он чудом удержался на ногах. — Поклянись, что не убивала короля. — Санс, сохраняя своё обычное выражение лица, уставился на девушку, сверля её взглядом.       Две сферы остановились над ними, чуть выше их лбов. Девушка догадалась, что они — телесное представление их душ. Синяя сфера, принадлежащая Сансу, подплыла к лицу Фриск и, остановившись около лба девушки, замерла на месте. Её габариты не превышали размер обычного апельсина, в то время, как душа Фриск была примерно с шар для боулинга, если не больше. Она парила над головой Санса, то и дело излучая красный свет.       Фриск набрала в лёгкие побольше воздуха и, что было мочи, крикнула: — Клянусь!       Она почувствовала, как что-то словно тонкой, но мощной нитью сжимает их с Сансом руки, но, как бы она не хотела, у неё просто не было сил поднять взгляд. По ощущениям можно было сказать, что это своеобразная леска, сжимающая и оставляющая следы на её коже.       Ещё чуть-чуть, и Фриск сможет сказать равновесию «прощай», а, впоследствии, и сознанию. Девушка медленно подходила к грязному, немытому телу, лежащему на полу. Неприятный запах алкоголя уже каким-то образом умудрился заполнить всю комнату. Кажется, Люк ещё спал. Хотя это неудивительно, учитывая то, в каком ужасном состоянии он вчера пришёл домой.       Шары света резко взлетели вверх, неслабо перепугав всех присутствующих. Практически дотянувшись до потолка и коснувшись сводов, они резко остановились. Спикировав вниз, и, словно решив поменять хозяев, они развернулись: душа Санса с непередаваемо огромной скоростью влетела прямо в Фриск, в то место, где находится солнечное сплетение, отбросив её на несколько метров назад; красный, яркий и сияющий шар души девушки — в грудную клетку Санса, издав при этом громкий хлопок. Но скелет оказался более крепким, чем Фриск, хоть и тоже не сумел устоять на ногах. Фриск подошла к отцу и, взяв его сзади, осторожно попыталась его посадить, чтобы хоть как-то привести в порядок и донести по крайней мере до дивана.       С трудом таща его за куртку, она умудрилась поднять отца и уже собиралась положить его голову на край ванной, чтобы промыть его волосы от грязи, как кто-то резко схватил её за руку.       Фриск открыла глаза. Она лежала на чём-то очень холодном и твёрдом. От холода её спина покрылась мурашками.       Поднявшись и приняв сидячее положение, она попыталась сориентироваться в пространстве.       Место, где она находилась, не поддавалось описанию. Чёрная комната. Всё вокруг чёрное. Ужасная темнота. Не видно ничего, даже собственное тело словно пропало, перестав существовать.       Откуда-то издалека послышался пронзительный лязг металла. Будто кто-то ударил по стальному сейфу молотком. Девушка замерла, не зная, что делать. Звук раздавался с определённым, чётким ритмом откуда-то издалека.       Набравшись решимости, она решила пойти на звук, с трудом ориентируясь в пространстве. Что бы не покрывало здесь пол, оно было очень твёрдым и холодным. Судя по тихому отзвуку — металлическим. Пройдя около пяти шагов, девушка споткнулась о что-то, но, к счастью, смогла сохранить равновесие.       Наклонившись, Фриск попыталась на ощупь найти то, о что она споткнулась. Так как в помещении было очень темно, она не могла разглядеть совершенно ничего, даже собственные руки.       Когда она пошарила по полу, кончики её пальцев наткнулись на предмет, который, судя по всему, был вбит в пол. Пощупав его ещё немного, девушка поняла, что это болт.       «Что? Болт? Кому вообще может прийти в голову вбивать болт в пол, да ещё и так, чтобы он торчал наполовину?»       Громкий звук очередного удара снова повторился, на этот раз намного ближе. Фриск почти у цели.       С трудом поднявшись на ноги и нарочно шаркая ногами, чтобы не наткнуться на ещё один «подарок судьбы», девушка отправилась на поиски источника звука.       Приглядевшись, она заметила небольшое количество оранжевого света прямо перед собой, едва различимое в этой кромешной темноте. Оно имело очень странную прямоугольную форму, прямо как…       «Дверь!»       Фриск медленно, но верно подошла к источнику света. Это действительно была дверь, но что-то в ней было неправильно.       Девушка смогла разглядеть её, только когда подошла вплотную: дверь была буквально соткана из различных пластов металла, сваренных вместе. Они были разных цветов и размеров, но, что самое странное, между ними, прямо на линиях пересечения пластов, были вбиты болты, да так, что сам металл, из которого дверь была сделана, промялся под ними.       Фриск взяла себя в руки и, приложив колоссальные усилия, открыла дверь. Гигантский кусок сплавленного металла с трудом поддался давлению, но всего несколько секунд — и девушке представилась возможность рассмотреть то, что было внутри.       Тёмное, затхлое место, сильно пахнущее машинным маслом и хлоркой, напоминало лабораторию какого-то безумного учёного. Фриск просочилась внутрь, и, не успев сделать и шага, замерла. Прямо около огромного чёрного стола, справа от двери, повернувшись спиной к девушке, стоял некто и усердно работал над какой-то непонятной штукой, отдалённо напоминающей двигатель. В одной руке он держал приличных размеров молоток и, как показалось девушке, пытался вбить длинную металлическую деталь в ту самую непонятную штуковину на столе, будто и не заметил Фриск.       Она замерла и не решалась двинуться. То, что стояло перед ней, нельзя было назвать ни человеком, ни монстром, ни чем-либо ещё. Он был очень высоким, наверное, чуть выше Ториель. Одежда, которую он носил, вроде как, была белой, но настолько перепачканной в чём-то чёрном, что если бы Фриск не заметила внутреннюю белую часть его свитера, решила бы, что он изначально был чёрным.       Девушка сделала шаг в его сторону. К её счастью, он этого даже не заметил. Вглядевшись в его одежду, Фриск поняла, почему она имеет такой цвет — практически каждый её сантиметр был покрыт слоем чёрного пепла. Настолько густо, что его настоящая одежда была еле различима. Единственная часть тела (из тех, которые были видны Фриск), которая была не покрыта пеплом — голова монстра. Да, теперь можно было точно понять, что это монстр.       «Что это за странный плащ на нём? Выглядит потрёпанным…»       Внезапно одна из деталей того, над чем он работал, с громким звоном упала на пол, прикатившись прямо к ногам Фриск.       Монстр оборачивается. Отец схватил Фриск за плечи и, с трудом не упав на пол, посмотрел на неё, чуть ли не пожирая взглядом. Девушка непроизвольно замерла и не знала, что делать. Она была очень напугана, страх буквально сковал её. На лице отца откуда-то появилась огромная ссадина, почти на всю щёку. Наверное, опять подрался с кем-то в баре.       Его лицо такое же бледное, как и затылок. Свет от настольной лампы, стоящей на столе, которую он всё это время закрывал своим телом, озарил его, давая им обоим несколько секунд, чтобы оправиться от шока и хорошо рассмотреть друг друга.       Деталь полностью забыта.       Лицо монстра было очень странным, будто перекошенным. Его «украшали» две чёрные полосы неизвестного происхождения, одна — слева, снизу вверх ведёт к его широко раскрытому глазу; вторая — справа, также ведёт к другому глазу, но тот, по непонятным причинам, немного прищурен, словно учёный — а в том, что он учёный, Фриск не сомневалась — был «немного не в себе».       Мысль девушки о том, что этот монстр — учёный, подтвердилась, когда она в очередной раз взглянула на его одежду: то, что она изначально приняла за плащ, оказалось лабораторным халатом. А, как ей показалось, рядом с его нагрудным карманом красовался сильно потёртый значок, на котором можно с трудом разглядеть буквы «Г» и «е». Как бы Фриск не пыталась, остальные составляющие его имени разглядеть было просто невозможно. Она снова подняла взгляд на его лицо.       У него была такая же перманентная улыбка, как и у Санса…       В воздухе вокруг неё из ниоткуда появились странные, кривые, непонятные символы. Они плавно летали вокруг неё, двигаясь туда-сюда.       Неизвестный монстр, сильно изменившись в лице, поднял вверх правую руку. Некоторые из символов исчезли, в то время как остальные, медленно передвигаясь по воздуху, образовали странную комбинацию «💧♋❖♏ ◆⬧».       Фриск с любопытством уставилась на то, что получилось, и, подняв руку, попыталась дотронуться до одного из символов. Но, когда её пальцы были буквально в нескольких миллиметрах от них, вся конструкция резко задрожала и, издав звук, похожий на скрип виниловой пластинки, буквально растворилась в воздухе. — Детка, ты плохо себя вела, очень плохо. Зачем папу заперла? Нехорошо. — Он поднял дрожащую руку и погладил волосы дочери, не отрываясь смотря ей в глаза. Фриск почувствовала, как глаза защипало от слёз.       — Но мы ведь можем это исправить, верно? Ты моя умница…       Фриск почувствовала резкий запах чего-то неорганического. Воняло так сильно, что ей пришлось сдержаться, чтобы не закрыть нос руками. Она подняла взгляд, чтобы посмотреть в глаза монстру, и обнаружила, что тот смотрит прямо на неё с нескрываемым любопытством, явно ожидая чего-то. — Извините, я Вас не понимаю… — Внезапно за его спиной что-то резко загудело, а лампочка на потолке начала мигать красным цветом.       Фриск посмотрела на источник звука и ужаснулась: прямо позади монстра находился огромный котёл, который, судя по размерам, мог уместить в себе взрослого человека. Он, как и вся комната, был также покрыт металлическими пластинами. Из трещин между ними выходили тонкие струйки пара и небольшие количества голубой жидкости.       Монстр, когда увидел это, схватился обеими руками за голову, издал противный скрипящий звук, словно ему было очень больно, и поспешил к котлу, захватив по дороге с собой непонятный инструмент со стола.       К миганию лампочки присоединился громкий пронзительный звук сирены, внезапно разразившийся на всё помещение.       Девушку охватила паника. Она повернулась в сторону двери и уже собиралась выбежать наружу, как позади неё раздался громкий нечеловеческий вой. Не в силах удержаться, она, оглянувшись, развернулась.       «Г» стоял около того самого котла и, заткнув трещину тем самым инструментом, свободной рукой указывал ей на что-то, скрытое в тёмной части лаборатории.       Колоссальным усилием воли девушка подавила в себе желание убежать. Она не понимала почему, но это существо вызывало у неё необъяснимую симпатию, и, более того, что-то в его душе привлекало её; казалось подозрительно знакомым. Люк положил обе руки ей на талию и несильно сжал её. — Ты же не будешь отказывать папе, верно? — Фриск была слишком мала, чтобы понять, что происходит, но подозрения уже успели зародиться в её подсознании.       Он резко прижал дочь к себе и, до боли сжав её руку, начал снимать с неё штаны, параллельно пытаясь сохранить равновесие. Фриск охватил ужас. — Нет, нет! — Она кричала очень громко, но никто не пришёл. — Пап, пожалуйста, не надо! Я не хочу! Нет!       Люк отпустил её руку и вместо неё закрыл дочери рот. — Тихо, тихо. Всё будет хорошо, не волнуйся…       На всех парах Фриск понеслась в сторону того, на что показывал «Г», а именно — ко второму котлу. Этот котёл был такого же размера, как и предыдущий, но он был абсолютно цел.       Фриск бросила на монстра вопросительный взгляд, и тут до неё дошло. «Г» указывал совсем не на котёл, а на деталь, валяющуюся рядом с ним. Девушка, не мешкая, схватила её и резко дёрнула, но та не поддалась.       «Вот чёрт, она весит килограмм тридцать, не меньше. Если не больше…»       Фриск собрала все силы в кулак и, поднапрягшись, изо всех сил потянула её на себя. «Г» издал режущий уши звук, с помощью которого, как решила девушка, он хотел её поторопить. — Сейчас! Она слишком тяжёлая, не могу поднять. Люк одним резким движением разорвал на ней футболку. Фриск кричала и плакала, изо всех сил пытаясь вырваться, но он был намного сильнее неё. — Пожалуйста, пожалуйста, не надо! — Отец дал ей пощёчину. — Да заткнись ты!       Ей было трудно видеть из-за слёз. В тот самый момент, она поняла, что, если не сделать что-нибудь, может случиться непоправимое.       Первым, что она смогла разглядеть, была пепельница. Отец постоянно курил в доме и забывал очищать её, поэтому периодически это приходилось делать Фриск. Она впервые в жизни была счастлива, что забыла положить её обратно на стол.       Взяв пепельницу в руку, она уже собиралась ударить, как рука отца схватила её за запястье. — Даже не думай.       Когда Фриск наконец-то дотащила эту штуку до второго котла, из него уже вытекло приличное количество странной голубоватой жидкости, а лицо «Г» было искривлено гримасой горя.       Получив деталь, монстр поднял её, словно лист бумаги, и присоединил к котлу. В одно мгновение жидкость из трещины стала перетекать в деталь и каким-то образом возвращаться обратно.       На глаза Фриск попался выключатель. Она помчалась к нему так быстро, как могла.       Повернув ручку и включив свет, девушка наконец-то могла рассмотреть лабораторию полностью.       Помещение было просто огромным. Создавалось ощущение, что тут может поместиться самолёт. Около стен стоят столы, заваленные различными бумагами. Несколько школьных досок, до последнего миллиметра исписанные непонятно чем…       Фриск заметила, как «Г» будто посветлел. Он с облегчением выдохнул и снова издал один из тех странных звуков. — Простите, я Вас совсем не понимаю. — Фриск села на корточки и присмотрелась к детали. — Вы не можете как-нибудь по-другому это сказать? — «Г» лишь посмотрел на неё пустым взглядом. Фриск приняла это за «нет».       Девушка посмотрела на ту самую деталь, в душе гадая, правильно ли она поступила, отдав её монстру. Её взгляд переметнулся на котёл. Прямо над ним красовалась железная надпись «S-1». — Что это значит? — Фриск мысленно отругала себя.       «Если не понимаешь его язык, зачем спрашивать?»       Внезапно «Г» схватил её за руку и резко потянул на себя, издавая всё те же противные звуки. Стеклянная пепельница вырвалась из руки Фриск и с громким звоном упала на пол. Люк полностью снял с неё штаны и отбросил их в сторону. Девушка продолжала кричать, но некому было её услышать. — Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись! — Он поднял руку, чтобы ударить её, но, всё ещё будучи мертвецки пьяным, не удержал равновесие и упал головой прямо на живот Фриск.       Его рука была холодной и очень твёрдой, словно была сделана из дерева. А хватка — настолько сильная, что у девушки, казалось, затрещали кости. — Что Вы делаете? Отпустите меня! — Фриск начала отталкивать его свободной рукой.       «Г» притянул её к себе так, что их лица практически соприкасались. Девушка от неожиданности перестала вырываться и замерла, уставившись в его чёрные глубокие глаза. Монстр приоткрыл рот и с огромным трудом произнёс: — Помоги.       Она не знала, что ответить.       Внезапно Фриск почувствовала, как что-то будто схватило её и потянуло назад.       Свет погас.

***

— Фриск! Фриск! — Просыпайся, мелочь.       Девушка резко распахнула глаза. Сверху вниз на неё смотрели Ториель и Санс. Последний выглядел каким-то чересчур спокойным.       С помощью Тори Фриск смогла подняться на ноги и оглядеться вокруг. Она всё ещё находилась на той проклятой сцене, но уже не в центре, а, наоборот, на краю. — Что произошло? — Хочу тебя поздравить, мелочь, ты с успехом прошла тест на вшивость. Только отрубилась минут на десять, но ничего. Бывает. — Десять минут? — Фриск была немного в шоке. — Да, примерно. Я сбился со счёта после девяти. — Санс положил руку ей на плечо и по-дружески сжал его. — Молодец, мелочь, молодец.       Опять же, все монстры вокруг разделились на два лагеря: одни радовались и ликовали, другие же просто стояли на месте, не в силах произнести и звука. Ещё бы, только что перед их глазами развернулись события, последний раз имевшие место быть больше тысячи лет назад. Изловчившись и со всей силы ударив отца ногой, Фриск взяла его за плечи и как можно дальше оттолкнула от себя. Быстро встав на ноги, она выбежала из ванной.       Закрыв за собой дверь на ключ, она прижалась к ней спиной и разрыдалась. Оттуда всё ещё шли крики, но у девушки не было ни малейшего желания в них вслушиваться.       Со второго этажа послышался звук падения. Видимо, мама опять прячется от «НИХ» под кроватью.       Завтра опять начнутся разговоры в духе «больше никогда», но теперь Фриск знала наверняка, что ни за что им не поверит. Он перешёл ту черту, что они оба договорились никогда не пересекать. — Санс, а что… — Фриск! — от этого голоса у девушки сжалось сердце.       «Гвен. Но, если она здесь… смогла пройти через Мэджика… только не это.» — Гвен! Что ты здесь делаешь? — девочка пыталась пробраться через толпу монстров, расталкивая всех на своём пути, и что-то кричала. Но сестра не могла её расслышать.       «Пожалуйста, только не это. Она ведь не могла убить его, верно? Знаешь, Бог, я уже давно в тебя не верю, но, если ты действительно существуешь, пожалуйста, сделай так, чтобы всё обошлось.»       Фриск побежала навстречу сестре и, едва спрыгнув со сцены, заметила взволнованный взгляд.       Наконец-то добежав, Гвен крепко обняла сестру, чуть не свалив её с ног своим весом. — Я не опоздала? Вы ещё не начали? Я успела?! — Кричала она, не отпуская сестру. — Нет, прости, всё уже закончилось. — По непонятной причине, после этих слов у Фриск словно валун упал с сердца. Она почувствовала такое облегчение, что хотелось просто лечь на пол и лежать в таком положении минимум час. — Ну вот. Не успела. — Эти слова вернули её в реальность. Девушка отцепила от себя сестру и, смотря ей в глаза, тихим голосом сказала: — Расскажи, как ты прошла мимо Мэджика, — Гвен, не задумываясь, ответила: — Так же, как ты. — Фриск побледнела. Кажется, она догадывалась, что именно сестра имела в виду. — Просто заговорила с ним. Он такой странный. Начал рассказывать самому себе историю и задавать себе по ней вопросы. Я просто проскользнула мимо, как мышка, помнишь?       Фриск помнила, и прекрасно понимала, какой эпизод из их жизни Гвен имеет ввиду. Но снова проваливаться в воспоминания ей совершенно не хотелось, к тому же, сейчас её переполняла радость от услышанного.       Истинный пацифист…       Фриск оглянулась, пытаясь найти того, кто произнёс это, но не судьба. Вполне возможно, это работа её подсознания. — Рассказывать себе историю, хм? Интересно, — Фриск вздрогнула, услышав позади себя голос Санса. — Я попытаюсь поговорить с ним об этом, хотя вряд ли из этого что-то выйдет.       Гвен с улыбкой уставилась на короля. Фриск был знаком этот взгляд. Раньше она смотрела так на отца. — Что такое, мелочь? Не привыкла видеть таких костлявых парней, как я? — девочка усмехнулась, всё также смотря на скелета.       Ториель помахала ей рукой со сцены. Гвен, не задумываясь, помахала в ответ и тут же побежала в её сторону. Старшая из сестёр усмехнулась. — Как будто ничего и не было. — Да уж.       Санс наклонился в сторону Фриск и тихо, так, чтобы услышала только она, прошептал: — Молодец, что привела её сюда.