Чёрное и Белое

Светало. Павел очень устал, болела голова. Он хотел спать, да только не спалось. Завернувшись в плед, молодой человек сидел в кресле и смотрел на лежащего в кровати притихшего парня. Спал Олег или находился без сознания? Жар удалось сбить, давление снизить, а в чувство привести не получилось. Впрочем, какая разница? Главное, что парень отдыхал. И от боли, и от безумия. Да, от безумия. А как иначе назвать этот нервный хрип, похожий на рычание зверя, эти огромные горящие глаза, эти порывистые движения и хватку цепких пальцев, слишком сильную для больного человека? А что он говорил? Боже, что он такое говорил?! Настоящий бред! В памяти, не переставая, крутились слова и фразы, услышанные совсем недавно. Но был ли это бред? Да, состояние излишне возбуждённое, смысл речи, разумеется, не слишком последователен, однако Олег, вроде бы, вполне осознавал с кем и о чём говорит. Нет, всё-таки не похоже на бред. И на помешательство не похоже, хотя глаза и горели каким-то неестественным, ненормальным огнём. Не похоже. Но тогда что же? Тогда получается, что парень и вправду продавал себя за наркотики? Работал проституткой и спал... с мужчинами? Значит... Значит, он гей? Сердце забилось в какой-то новой непонятной тревоге, будто испугалось, что сформировавшаяся догадка окажется неверной. Однако по-иному понять фразы Олега невозможно. Следовательно, Павел понял всё правильно. Безусловно, правильно. Олег гей. Ох, даже жарко стало от волнения. Руки нервно потирали шею, пальцы тормошили волосы. Надо же, как всё случилось. Так вот почему его тянуло к парнишке, видимо, ощущалось в нём нечто родное. Похожее притяжение Павел уже испытывал. Давно. К Савве. Вот так же глухо стучало и замирало сердце. Такая же тоска от даже недолгой разлуки. Такое же томительное ожидание новой встречи. И такая же боль при осознании, что следующая встреча больше никогда не состоится. Да, с Саввой не состоится. А вот с Олегом такое чудо случилось. Он вернулся. Вернулся, и уж теперь Павел постарается его более не потерять. Мужчина пересел на кровать и уже в который раз вгляделся в спокойные черты паренька. Конечно, Олег совершенно не похож на Савву. Эти два человека были настолько разными, что и сравнивать их абсолютно не в чем. Савва – высокий смуглый с вьющимися смоляными волосами, живые умные чёрные глаза, часто бросавшие слегка насмешливые взгляды. Фигура его привлекала стройностью, округлостью мышц, глубокий звучный бархат баритона призывал душу к поклонению. Олег от этого образа кардинально отличался. Маленький тощий блондин с кокетливыми голубыми глазками и тихим, очень тихим подростковым альтом. Личико миленькое, женственное, тогда как лицо Саввы являло собой прекрасный образец строгой мужской красоты. И ещё у Саввы не было таких дурных привычек как курение, алкоголь, тем более наркомания. Он даже не употреблял нецензурных слов. Во всём, ну абсолютно во всём разные люди. Объединяло их только одно: некий магнит, притянувший к себе робкую душу скромного парня. Павел аккуратно сжал в своих ладонях тонкую бледную кисть, нежную и хрупкую. Савва обычно верховодил, выставлял свои правила и в советах не нуждался. Был уверен в себе настолько, что в нём становились уверенными и все вокруг. Рядом с Саввой Павел ни о чём не задумывался, не знал проблем. Единственной его заботой было соблюдать осторожность, дабы скрыть от окружающих реальные отношения, реальную горячую связь между ним и Саввой. Это давалось нелегко. Но, чёрт возьми, как весело! Павел даже улыбнулся, вспомнив некоторые моменты подобной конспирации при людях и ожог страстного поцелуя в ту секунду, когда эти люди проходили мимо. Ох, Савва! Порой его приходилось сдерживать, даже выговаривать претензии. Шевельнувшиеся в ладонях пальцы отвлекли от воспоминаний. Павел вскинул тревожный взгляд на Олега. Тот ещё спал, но, видимо, уже не столь спокойно, так как меж бровей пролегла складка боли, и губы сжались в немом стоне. Олег принёс с собой много проблем и забот. Тут уж не до веселья. Парень нуждался в защите, в надёжной опоре. Подобная роль Павлу плохо знакома, однако почему-то он был уверен, что справится с ней. Должен справиться. Хотя бы уже потому, что хотел, чтоб Олег поверил, доверился бы ему настолько, что согласился бы остаться с ним навсегда. Рука парня очень горячая, похоже, жар возвращается. Его необходимо остановить. Павел поднялся, намереваясь отправиться за льдом. Но тут раздался зуммер лежащего на столике сотового телефона. Нет, не его аппарата, а Олега. Пару секунд мужчина хмуро смотрел на загоревшийся экран. «Не иначе, Леонид объявился, – подумал Павел. – Взять или не взять? Если не возьму, он так и продолжит трезвонить. А может, просто отключить телефон?» Эта идея показалась правильной, и Павел шагнул к столику. Взяв в руку гудящий аппарат, мужчина взглянул на табло. Нет, не Леонид, какой-то Дрон. Впрочем, Олег с этим именем употреблял местоимение «она». Под действием не до конца осознанного любопытства Павел принял вызов и приложил телефон к уху. – Олег! Чёрт бы тебя побрал! Ты где? – раздался в трубке громкий хриплый женский голос. – Ты знаешь, что тебя ищут? Не молчи!... – Извините, пожалуйста... – неуверенно вступил в разговор Павел. – Бля, это ещё кто там шамкает! – взбеленился голос. – Кто ты такой? Где Олег? – Олег у меня в доме. Он жив, хотя и не очень здоров. – Вот как. О’кей. А теперь разложим по порядку. Кто ты? Где твой дом? И что со здоровьем Олега? Хотя... мне кажется, я уже обо всём догадываюсь. Но сначала послушаю твою версию. Давай отвечай. Голос женщины был груб, твёрд и не собирался терпеть возражений. Хочешь, не хочешь, а приказ выполнить придётся. Павел понимал, что друзья Олега живут по иным моралям и понятиям, и потому с ними лучше не спорить. – Моё имя Павел. Олег обратился ко мне за помощью... – Ну, я так и поняла! – резко прервала Дрон. – Там Леон прикрывает его задницу, а он решил отсидеться в твоей халявной квартирке! Предатель! – Нет, вы не правы, – посчитал Павел необходимым вступиться за парня. – Олег пришёл ко мне лишь позавчера вечером. Замёрзший и уже больной. – Откуда пришёл? Голос женщины ещё не очень верил, но уже не спорил. Информация заинтересовала, и Павел продолжал, не скрывая правды. – Он рассказал, что поссорился с Леонидом и ушёл в какой-то подвал к малолеткам. А когда через пару дней вернулся, то не обнаружил Леонида дома. Ни его, ни его друзей. И вас в том числе. Больше не зная, куда идти, Олег пришёл ко мне. Вчера он пытался дозвониться до кого-нибудь из вас, но... – Дай ему трубку, – приказала Дрон, хотя уже и не так агрессивно. – Я бы дал, только сейчас Олег спит. Да и не в себе он. – Ломка? – Да. – Твоя сказка похожа на правду, мужик. – Это и есть правда. – Скажи мне адрес, я привезу лекарство. – В смысле наркотик? Спасибо, нет, не надо. – С чего бы? – снова вспыхнула Дрон. – Тебе что, нравится смотреть, как он корчится? Ты знаешь, что такое героиновая зависимость? Да он же у тебя сдохнет! – Я постараюсь этого не допустить. Сделаю всё, чтобы Олег излечился, – заверил Павел. На другом конце связи повисла тишина раздумий. А может, не раздумий? Может, эта Дрон прервала разговор, чтобы посоветоваться с кем-то, кто находился рядом? Павел посмотрел на спящего парня, и беспокойство тяжело навалилось на сердце. А вдруг они потребуют вернуть им Олега? А вдруг ещё хуже, Олег сам опять захочет к ним вернуться? – Эй, мужик, – вновь заговорил хриплый голос. – С чего это ты печёшься об этом сосунке? – Наверное, потому, что Олег попросил меня о помощи. Он хочет вырваться из вашего мира, а вы его упорно там держите. – Да ты что! – раздался смешок. – Это он тебе наплёл? А нам рассказывал, как изнывал от тоски в твоём доме. Аж скулил, вспоминая. – Уверен, он вас хорошо повеселил, – с нескрываемой ноткой обиды ответил Павел. – И всё же, когда ему понадобилась помощь, то я оказался единственным, кто её оказал. – Не задирай нос, мужик! – тут же ожесточился женский голос. – Тут всё намного серьёзнее, чем пустые перепалки. Олег хотел вернуться к Леону, а не к тебе. И он вернулся бы, если б Леона не повязали. Всех взяли, и я тоже под арестом была. А теперь и Олега менты ищут. И не удивлюсь, если найдут. – Менты? – Да. И ты вполне можешь оказаться в роли укрывателя преступника. Душа Павла замерла от страха. Мужчина никогда не нарушал закон, никогда не имел дел с судами, преступниками. Не имел. А теперь вот имеет. – А... Что же совершил Олег? – Узнаешь, когда к тебе заявится следователь, – ехидно усмехнулась Дрон. – Чёрт с тобой, мужик, если нравится подбирать сопли у этого ублюдка, подбирай. Но я тебя предупредила. И его предупреди, как очухается. А вообще, если не хочешь ломать себе жизнь, гони его прочь, да поскорее. – Постойте, Дрон, – поспешил обратиться Павел, подозревая, что разговор вот-вот прервётся. – Скажите... Если я правильно понял, Леонид сейчас под арестом и выгораживает Олега? – Ты правильно понял. Он пытается убедить, что Олега там не было. И остальные парни тоже потакают этой фигне. И меня вписали в эту цепочку. Передай ему, если что, то он ушёл от Леона в понедельник. Усёк? Ушёл, и ничего не знает. – Чего не знает? – Какая тебе разница! – сорвался нерв. – Он сам поймёт. А не поймёт, его проблемы. Мне совсем не жаль будет, если и ему курорт в тюряге выпадет. Не знаю, зачем его покрывают. Леон всю вину на себя сваливает. Всю! А этот мерзавец в твоей постельке греется! И что-то в хриплом голосе напоминало всхлипы оскорблённой души. – Но вы же сами сказали, что если бы тогда Леонид был дома... – Всё равно! Он должен был искать его. Везде! У всех! А не бежать в укрытие! Павел не совсем понимал обиду женщины. Похоже, она считала несправедливым, что Леонид в тюрьме, а Олег на свободе. И ей не нравилось, что Леонид пытается защитить своего друга. Неужели их дружба была настолько сильна? – Скажите, а между Олегом и... и Леонидом... Как бы сказать... – Они были любовниками, – отрезала Дрон и тихо захихикала над возникшим смущённым молчанием собеседника. – Леон полностью содержал Олега, и ему не понравится, что его любимой Козочкой забавляется какой-то хмырь, причём бесплатно. Твоё счастье, мужик, что Леон за решёткой, иначе тебе не поздоровилось бы. Советую от Олега избавиться. Да побыстрее, пока он не сдох в твоей кроватке. А коль не хочешь, тогда пеняй на себя. Я предупредила. И связь оборвалась. Павел положил телефон на столик и перевёл взгляд на Олега. Новая неожиданная информация не спешно усваивалась разумом. Детали жизни Олега проявлялись всё более отчётливо. Приехав в город, парень связался с шайкой, которая жила за счёт грязных преступных делишек и щедро кормила его наркотиками. Какую роль в этой шайке играл Леонид, неизвестно, но именно он взял Олега под своё покровительство. И жил с ним. Мужчина тяжко перевёл дыхание. «…с его любимой Козочкой…» «…причём бесплатно…» Павел нервно сцепил пальцы в крепкий замок и сел на кровать. Думать о подобном стоя не хватало сил. Наверняка Леонид был сутенёром и выставлял Олега на продажу. Может, именно за это его и арестовали? Тогда понятно, почему и Олега ищут. А вдруг что-то случилось с его клиентом? Какой кошмар! Тихий стон прервал размышления. Олег вновь свёл брови и сжал губы в гримасе боли. Прежде всего, нужно заняться его здоровьем, а уж раздумья оставить на потом. Павел приложил ладонь к шее парня – жар быстро увеличивался, необходимо его спешно согнать. Да уж, Олег принёс не просто проблемы, а очень большие проблемы. И то, что они оказались связаны с полицией, Павла крайне обеспокоило. «Если не хочешь ломать себе жизнь, гони его прочь поскорее». Возможно, совет и правильный, да только как, как прогнать больного и слабого мальчишку в осенний холод? Это же всё равно, что убить его. Нет. Ни за что Павел не сможет так поступить. Олегу больше некуда идти, некого просить о помощи. Парень останется. И будь что будет. Павел знал, какой он неудачник, и уже смирился с этим. И всё же вера на чудо ещё теплилась в его робкой душе. А теперь нужно согнать жар. Парня бросало то в жар, то в холод, мышцы сжимали жестокие судороги. Олег вертелся на кровати, словно угорь. Какие простыни? Какие подушки с одеялом? Всё это было сброшено на пол. Павел едва сумел закрепить на матрасе пелёнку, умудрившись увернуться от брыкающих ног. Рыча и бормоча что-то несвязное, мечущийся в лихорадке парень срывал с себя одежду и до крови царапал себе лицо, грудь, руки. И остановить это самоистязание Павлу никак не удавалось. Мужчина устал. Он бы сделал Олегу укол, да никак не удавалось его успокоить, заставить замереть хотя бы на минуту. Парень извивался, мотал головой, царапал себя и безостановочно бубнил ему одному понятные слова, с опаской всматриваясь широко распахнутыми глазами в ему одному видимые страхи. Его разум заблудился где-то там, в иных мирах, а из этого мира до него не долетало ни нотки звука, ни частички света, ни даже крошечного чувства. Павел так измучился, что наконец решился на крайние меры: достал длинную верёвку и примотал Олега к кровати, закрепив дополнительно руки и ноги. Это далось нелегко, но всё же получилось. Олег кричал, метался, зато теперь он не мог себя царапать и скидывать одеяло. А после Павел сумел и вколоть бедолаге лекарство. Вскоре истерика начала утихать. Утомлённый мужчина сидел на полу и удручённо наблюдал за своим пациентом. Если подобный приступ повторится, то лучше вызвать врача. Своим силам Павел доверял всё меньше. В прошлый раз приступы проходили быстрее и легче, благодаря уколам, усыпляющим больного на много часов. А теперь их нет. И Олег испытывал жестокие мучения. Да и Павел чувствовал, что вот-вот сорвётся, не выдержит. Время медленно приближалось к полудню. Олег затих и почти не шевелился. Он не спал, просто лежал на спине и рассматривал потолок. Повредился ли его рассудок? Если и нет, то ещё один такой приступ лихорадки, и он вполне может повредиться. Воспользовавшись временным затишьем, Павел прямо на полу устроился для отдыха. Он хотел вздремнуть минут на пять, но проспал полчаса. Проснувшись, тут же приподнялся и взглянул на кровать. Олег всё так же тихо лежал и смотрел в потолок. Да он бы и не смог повернуться или хоть как-то изменить положение, потому что был крепко привязан к кровати. Павел даже почувствовал угрызение совести. Встав, он подошёл к кровати, снял верёвки, поменял пелёнку на чистую. Олег не сопротивлялся, но и не помогал – вёл себя как тряпичная кукла. Павел сменил рваную пижамную рубашку на чистую футболку, расчесал парню волосы, подложил под голову подушку, укрыл одеялом. Сел рядом. – Всё будет хорошо, Олег, – мягко подбодрил Павел скорее себя, чем больного парня, затуманенные глаза которого, застыли, всматриваясь в глубины непроглядного мрака, застилавшего разум. – Хочешь пить или кушать? Может, покурить? Никакой реакции. Неужели рассудок не выдержал? Или это только воздействие успокоительного лекарства? Павел поднёс к бледным губам стакан воды, наклонил так, чтоб влага коснулась кожи. Да, измученный организм хотел восстановить хоть какие-нибудь силы и послал своё желание в застывший разум. Встрепенувшись, Олег сделал несколько глотков. Устав от тяжёлой работы, отвернулся. Ну, хорошо, что попил. Павел прикоснулся к коже парня – горячая. Лихорадка вполне может вернуться. День предстоит сложный. Ну а пока Олег находился в относительно спокойном состоянии, Павел приготовил немного куриного бульона и попытался напоить им больного, ведь тот не ел уже больше суток. Однако едва распробовав, что ему предлагают, Олег отказался от трапезы. Тогда может, ещё воды? Но и её организм больше не хотел. У него были более важные заботы, нежели голод: в голове быстро разрасталась боль, заполняя собой всё пространство черепной коробки. Олег видел её серый сгусток, хмуро смотрел, как он темнел и увеличивался. Сейчас она уничтожит мысли, поглотит разум, а потом, когда ей в голове станет тесно, она начнёт спускаться по шее вниз, постепенно заполняя собой всё тело. Он знал это, так как часто чувствовал её продвижение. А теперь ещё и увидел. Павел с беспокойством наблюдал за застывшим парнем, который не шевелился и почти не дышал, однако с вниманием что-то рассматривал, перемещая взгляд то вверх, то в сторону. Олег явно видел что-то помимо стен, потолка и мебели. Возможно, начались галлюцинации. И это, наверное, очень плохо для душевного состояния. – Олег. Олег! Парень не откликался, он был слишком занят где-то в ином пространстве. Да, вот боли в голове стало тесно, и она начала спускаться. Какая мерзкая, грязная и… и горькая. Даже дышать трудно. Вот как оказывается, она перекрывает дыхание – заполняет собой горло и твердеет, превращаясь в губчатую массу. Как бы её оттуда выдавить? Надо нащупать её сначала. Вот здесь, да… Вот она. – Олег, ты сейчас задушишь себя. – Павел аккуратно, и всё же с усилием отцепил от белой шеи судорожно сжимавшие её тонкие пальцы. – У тебя першит горло? Пить хочешь? Боль надо выдавить, пока она не спустилась в плечи. Ох, нет, сорвалось! Серо-коричневый сгусток смело увеличивался, спускаясь по позвоночнику вниз. Как быстро. Боль слишком окрепла и осмелела. У неё появились острые зубы, и она с удовольствием вонзила сверкающие металлом клыки в самые кости. Павел не понимал, что происходит с Олегом. Вот только что спокойно лежал, а потом вдруг, чего-то испугавшись, принялся душить себя, да с силой. А теперь, видимо, окончательно попав по действие ужаса, вскрикнул и резко изогнулся, будто ему в спину кинжал вонзили. Похоже, это начало приступа. Может, дать ещё лекарство? Да, нужно дать, пока боль не захватила всё тело. А боль всё чаще и сильнее вонзалась клыками во все кости и скручивала мышцы, выжимая из них кровь. Выбить! Её нужно выбить из головы, вырвать из тела! Вырвать! Уничтожить! Павел отсутствовал всего пару минут, сходил в кухню за лекарством и шприцом. А когда вернулся, Олег уже с тихим рычанием лупил себя по голове и впивался ногтями в плечи и в шею. Нельзя было так долго ждать. Отложив на столик шприц, Павел поспешил к впадающему в истерику парню и постарался схватить и зажать жестокие руки. Получилось. Да только парень крутился, и удерживать руки было сложно. Придётся вновь связать. На все эти действия уходило время, во время которого лихорадка быстро разгоралась. Схватив шприц, Павел прицелился к обнажённому бедру парня… Внезапно судороги изогнули худое тело, и, испугавшись, что сломает иголку, мужчина резко вскинул руку. Да неудачно. Шприц выскользнул из пальцев, упал на пол у кровати и треснул. Придётся заряжать новый. А лихорадка росла. И боль с довольной наглой усмешкой заполняла собой всё тело, с явным удовольствием вгрызаясь во все органы, во все кости, которые встречались на её пути. Какая она огромная и мерзкая. Вот она, словно огромная змея, крутится, клубится внутри живота. Надо выцарапать её! Но не получается. Почему не получается? Почему не получается?! Олег кричал и изгибался на кровати, безуспешно пытался освободить руки. Он так мучился, что у Павла не хватало сил, спокойно смотреть на эти страдания. Даже слёзы проступили. И помочь-то нечем кроме как уколом. Забрав с пола испорченный шприц, Павел ушёл в кухню. Не рекомендовалось часто употреблять лекарства во время ломки, однако позволять больному погружаться в такие мучения, было ещё более жестоко. Больной элементарно их может не перенести. Заправив новый шприц, Павел вернулся в комнату. Олег уже не вертелся, лишь лежал, напряжённо вглядываясь в потолок, и глухо рычал, тяжело переводя дыхание. Лицо побелело, как полотно, на коже проступил пот, тело дрожало. Боже! Как похоже на предсмертные судороги! Павел никогда их не видел, но сейчас подумал, что именно так они и должны были выглядеть. – Олег! Олег! – кинулся мужчина к кровати. Отбросив шприц на столик, он подсел к парню и принялся похлопывать его по щеке. – Олег, слышишь меня? Боже мой! Олег!! Павел не на шутку испугался. Душу охватила паника, предчувствие катастрофы. Как он был самонадеян! Как глуп! Нужно срочно вызывать врача. Уже давно нужно было это сделать! Павел принялся быстро развязывать посиневшие руки. Кожа была влажной и прохладной, взгляд мутнел, и глаза закатывались. В отчаянии Павел схватил парня за плечи и потряс, добиваясь хоть какого-то проявления жизни. – Олег, только не умирай! Слышишь меня!! Ты выдержишь! Разум задыхался в тёмных клубах боли. Её было так много, что он уже перестал на неё реагировать. Просто покорился её насилию и сдался. Её можно было растворить в белом дурмане, но его не было. И сил на борьбу не было. Ничего нет. Только смерть. Она поможет, она добрая. Внезапно в мозг хлынул поток горячей крови, заставив разум встрепенуться. Новый взрыв боли разрядом тока пронзил тело и взорвался в самой макушке, звонко щёлкнув. Перед глазами появилась размытая цветная картинка, в центре которой шевелилось чьё-то лицо. – Олег! Олег!! – громко взывал Павел. Душа мужчины облегчённо выдохнула, когда мутные голубые глаза ожили и остановили взгляд на его встревоженном лице. Вполне осмысленный взгляд. Это действие ещё ничего не доказывало, однако вселяло надежду. – Олег, ты слышишь меня? Теперь лёгкий подтверждающий кивок ясно продемонстрировал торжество жизни над смертью. – Ты выживешь. Ты сильный. – Павел не мог сдержать улыбку счастья. – Сейчас мы прогоним боль. Я принёс лекарство. «Я принёс лекарство, – повторило эхо памяти глубоким сухим баритоном. – Устал?» – Да, – прошелестел шёпот. «Давай руку. Быстрее, я тороплюсь». Павел с недоумением наблюдал, как преодолевая слабость и дрожь, Олег начал поднимать руку, подставляя внутреннюю сторону локтя. Неужели, даже в таком состоянии он надеялся на дозу? – Нет, я сделаю укол в ягодицу. Потерпи, я поверну тебя. Павел осторожно повернул парня на бок. Однако издав жалобный стон, Олег попытался снова лечь на спину. – Нет… не надо… – Олег, но я не могу сделать укол в вену. Надо повернуться. «Надо! – властно приказал всё тот же голос из памяти. – Примешь ещё двоих, тогда получишь дозу. Ты знаешь, я не терплю капризы». Да, надо подчиниться, иначе боль никогда не пройдёт. Олег позволил помочь себе повернуться на бок. На ягодице остался короткий щипок. А потом тело окунулось в тепло мягкого одеяла. Так приятно. Олег прикрыл глаза. «Сейчас согреешься, – мягко улыбнулся приятный женский голос. – Говорила же я, надевай шапку. А тебе всё бы пофорсить! Неслух ты, Олежка». Бабуля. Как хорошо, что она рядом. Теперь он обязательно поправится. Солнце село, и его пост на небе приняла луна. Ветер разогнал тучи, представив миру всю красоту вечернего неба, на котором одна за другой включались лампочки звёзд. Решив, что комната уже достаточно проветрилась, Павел закрыл форточку. Тихий осенний вечер молодого человека не завораживал, ибо все его мысли были заняты земными заботами. Прежде, чем покинуть тёмную комнату, Павел подошёл к кровати, где спал Олег, поправил сползшее одеяло. Сон парня был неспокойным, тревожным, но на удивление долгим. Уже восемь часов Олег пребывал в мире грёз. Впрочем, какие грёзы? Скорее страхи да жуткие видения, заставляющие парня метаться и бредить. Но лучше уж так, чем лихорадка. Из другой комнаты донёсся сигнал сотового телефона. Павел поспешил туда, взял с полки аппарат, взглянул на табло. Звонок от мамы, нужно принять. – Пашенька, здравствуй, – зазвучал задорный голос женщины. – Почему ты мне не звонишь? – А я обещал? Молодой человек сел на диван. Разговор с матерью редко отличался коротким форматом. – А разве обязательно обещать? Мог бы и просто позвонить, узнать, как твоя мама себя чувствует. – Я позавчера звонил, всё с тобой было в порядке. – Вот ведь какой ты, – упрекнула женщина. – Лишний раз о матери и не вспомнишь. Чем ты сейчас занят? – Только что поужинал. Мою посуду. – И что ел на ужин? Матери явно было скучно, и она надумала провести время у телефонного аппарата. Павла немного напрягал этот пустой допрос, однако придётся вытерпеть. Лучше развлечь маму по телефону, чем давать ей повод для ложных волнений и идее навестить сына лично. – Сардельки себе купил, макароны варил. – Сардельки, – посочувствовала женщина. – Пришёл бы ко мне, я сегодня голубцы накрутила. Ох, и вкусные! – Не сомневаюсь. Зайду как-нибудь. – А может, ты там снова не один? Снова кого-то скрываешь от меня? А? – И голос матери тут же наполнился ехидством. Павел даже видел, как хитро прищурились её глаза, и губы растянулись в улыбке. Без подобных тем разговор с мамой никак не складывался. – Нет у меня никого, – огрызнулся молодой человек. – Просто я очень устаю сейчас. Работы много. – Смотри-ка, сразу рассердился. Уж и пошутить с тобой нельзя. Приходи в субботу. Отец ждёт тебя посоветоваться насчёт машины. – А что с ней? – Не знаю, что-то с подвеской что ли? Посмотришь. А пока вы с отцом в гараже возитесь, дашь мне ключи, я у тебя приберусь и что-нибудь вкусное приготовлю. Вот только этого не хватало! Матери сейчас вообще нечего делать в его квартире. Хотя бы пока Олег не поправится. – Мам... это... – Нельзя её сюда впускать. – Я не смогу в субботу. Мне, возможно, придётся выйти на предприятие. – На предприятие? – удивилась женщина. – Зачем ещё? – Ну, говорю же, там полно работы. Дмитрий в отпуске. Даже приходится задерживаться в эти дни. Поэтому... Скажи отцу, пожалуйста, что я, может, в воскресенье после обеда зайду. – Ладно. – Мать явно расстроилась. – Тебе, наверное, и дома прибраться некогда… постирать… Поди, и рубашки несвежие… – Мама, у меня всё чисто. И квартира, и рубашки, – заверил Павел. – Я на всё нахожу время. – Ну, никак не хочешь, чтоб мать тебе помогала... – Не хочу, – честно признал Павел. – Я уже не маленький, и всё могу делать сам. Зависшая короткая пауза – словно дуэль между вечной материнской заботой и независимостью взрослого сына. Скорее всего, никто не победил, но мать всё же отступила. – Хорошо, приходи в воскресенье. Я приготовлю голубцы специально для тебя. Едва разговор завершился, как разум тут же выкинул его из памяти. Все мысли сейчас заняты лишь состоянием паренька, лежащего в соседней комнате. Спит ли ещё Олег? Как он себя чувствует? Повторится ли приступ? Хоть бы больше не повторялся. Мальчишка совсем измучился. Приблизившись к кровати, Павел увидел, что Олег уже не спал. Просто лежал на боку и смотрел в стену. Мужчина включил бра на стене, после присел на край кровати. На его присутствие парень никак не отреагировал. – Олег. Олег, слышишь меня? Голубые глаза смотрели куда-то внутрь жизни. Их взгляд нельзя было назвать бессмысленным, напротив, он сосредоточенно следил за сюжетом, который развивался где-то в глубинах разума. Павел взял парня за руку и с удовлетворением заметил, что она не горячая. Приложил ладонь к шее – жар определённо отступил. Возможно, ещё держалась температура, но не большая. – Похоже, кризис мы с тобой преодолели, – улыбнулся мужчина. – Теперь ты обязательно поправишься. Хочешь чего-нибудь, Олег? Может, воды? – Воды, – прозвучал тихий голосок. Вот это настоящая радость. Душа Павла возликовала. Олег оживал, возвращался из мира кошмаров и боли. Он определённо ступил на путь выздоровления. Павел взял со столика стакан с водой и подал Олегу: – Будешь сам пить? – Сам. Отвлёкшись от глубоких дум, Олег повернулся, приподнялся на локте, взял стакан. Не доверяя слабости парня, Павел подстраховал, помог Олегу напиться. – Вот и молодец, – похвалил он успехи. – Позже я принесу тебе бульон из курочки. Хочешь кушать? Олег отрицательно покачал головой. Уставший, он откинулся на подушку. – А чего ты хочешь? – Умереть. Так хорошо начавшийся разговор рисковал повернуть в неприятную сторону. – Боюсь, с этим тебе придётся повременить, – сказал Павел. – Давай-ка я лучше включу радио. Растворим тишину. Ты любишь музыку, Олег? Парень поднял взгляд на мужчину, нахмурился. Мысли переплелись, перемешались и теперь никак не складывались в определённую целостную картину. – Когда за мной приедут? – выдернул Олег одну из мыслей. – Кто приедет? – не понял Павел. Олег обратился к стене. Он точно не помнил, но смутно представлял лицо зрелого мужчины. – Я долго у тебя? – Третий день. – Опасение за рассудок парня вновь встревожило душу Павла. – А Роман знает? – Роман? Ты хотел сказать Леонид? Леонид? Мужское лицо, парившее в дымке памяти, быстро помолодело. Воспоминания пестрели какими-то мелкими обрывками, которые упрямо не желали срастаться в одно целое. Может, тело подскажет? Олег прислушался к ощущениям. Тело тихо постанывало, саднили запястья. В принципе, привычное состояние. Тем более что провёл у клиента три дня. Вот только почему он эти три дня не помнит? – Я устал, – сдался Олег. Разогнал все мысли и закрыл глаза. – Вот и правильно, – согласился Павел. – Отдохни, а потом покушаешь. Оставив парня, мужчина отправился в кухню, где подогрел куриный бульон. Олегу необходимо набираться сил, а без еды это невозможно сделать. Павел снова заглянул в комнату, – Олег тихо лежал с закрытыми глазами и, казалось, спал. Если ночь пройдёт так же тихо, то уже с уверенностью можно будет сказать, что болезнь отступила. Вот только рассудок вызывал опасения. Оставалась лишь надежда, что его помутнение – явление временное и с выздоровлением пройдёт. Павел перелил бульон в чашку, положил на блюдце кусочки куриного мяса, отнёс в комнату, поставил на столик. Спит ли ещё Олег? Мужчина склонился – парень не шевелился, но его глаза были открыты. Павел присел на кровать. – Олег, как ты себя чувствуешь? Парень повернул голову, направив взгляд на молодого человека. Мысли так и не прекратили своей хаотичной суеты, а потому и разум так и не смог восстановить работу, хотя и очень старался. – Когда за мной приедут? – вновь озвучил Олег наиболее яркую мысль. Павел невольно опустил глаза. Как сказать парню, что никто за ним не приедет, а если им и заинтересуются, то это будут явно не друзья. – А куда ты торопишься? – спросил мужчина. Разум продемонстрировал Олегу большое заставленное двухъярусными кроватями сумрачное помещение с крошечными окошками под высоким потолком. – Домой… – неуверенно описал видение парень. – В общагу?... Там Роман. Он меня вылечит. – Кто такой Роман? – Мой… хозяин. – Как же тяжело работала память! Даже раздражала. – Разве он с тобой не общался? На сколько дней ты меня купил? Павел логично рассудил, что у парня проблемы не столько с рассудком, сколько с памятью. Что делать в таких ситуациях, он не знал, психологию не изучал и даже не интересовался ею. Однако решил, что правильнее будет указать заблудившейся памяти правильное направление, пока она ещё мечется в неопределённости. – Я тебя не покупал, Олег. Позавчера ты сам пришёл ко мне и попросил о помощи. Вспомни. Парень с сомнением смотрел на незнакомого мужчину. Впрочем, что-то подсказывало, что не такой уж он незнакомый. Как же заставить память работать? – Курить хочу. Павел не отказал, протянул Олегу сигарету и зажигалку. Парень явно оживал, а память со временем восстановится. – Вот, поешь супчик, пока не остыл, – предложил Павел. – Постой, – остановил его Олег. – Я хочу разобраться. Как тебя зовут? – Павел. Олег закурил и с удовольствием наполнил лёгкие горьким дымом. Павел. Это имя вырвало из памяти два ярких глаза автомобиля в ночной мгле. – Ты сбил меня. – Да! Ночью, – подтвердил мужчина. Что ещё подскажет память? Тесная комнатка с грязным матрасом на полу. Снятые оковы и приоткрытая дверь. За ней ждала свобода. – Я как раз сбежал от Романа, – комментировал видения Олег. – Но… Постой… было утро… Память явно уводила не туда. Павел снова решил помочь. – Я не знаю Романа. Ты рассказывал, что приехал в этот город на поезде. Здесь познакомился с Леонидом, жил у него. Однажды я тебя сбил на ночной дороге, и ты пробыл у меня пару недель. А потом зачем-то вернулся к Леониду. Что там было, не знаю, но вы поссорились, ты ушёл от него, бродил по улицам, замёрз. Потом пришёл ко мне. Вспоминаешь? Олег ошарашено смотрел на говорившего мужчину, и его мысли, словно обезумев, метались по разуму, пытаясь найти нужное место. Они явно не успевали за таким количеством информации, и память зависла в растерянности. – У меня болит голова, – пришёл к выводу Олег и жадно затянулся сигаретой. – Это от голода, – заявил Павел. – Вспомнишь потом. Сейчас надо поесть. Олег более не возражал. Отдав окурок, послушно, хотя и без аппетита он выпил бульон и съел кусочек варёного куриного мяса. После чего почувствовал такую усталость, что изъявил желание спать. Павел был очень доволен. Жар не разгорался, организм принял пищу, расслабился – несомненно, всё самое страшное осталось позади. Павел заботливо укрыл Олега одеялом. – У тебя сейчас ничего не болит? – поинтересовался он. – Всё болит. Ноет, – прошептал Олег и, будто что-то вспомнив, повернулся к Павлу. – У тебя героин есть? – Нет, – ответил мужчина, и его заметно опечалила вспыхнувшая в голубых глазах надежда. – А что есть? – Вот, только обычные сигареты. – Плохо. Да, это было плохо. Память многое не могла подсказать, но про боль, которая обязательно накроет, если Роман не принесёт лекарство, напоминать и не пришлось. Это чувство врезалось в сущность парня прочно, пустило крепкие корни. Только… если Роман не придёт, то… Как же тогда? Олег так занервничал, что в мозг острым шипом вонзилась боль. – Мне нужна доза. – Не нужна, – мягко ответил Павел. Однако память перекрыла эти слова грубым женским голосом: «Без проблем. У меня всё есть. Любой кайф за твои деньги». – Да. Есть одна девушка… ей надо позвонить… – Не надо, – снова отринул идею Павел. – Олег, тебе больше не нужны наркотики. Отныне ты можешь жить без них. – Без них… – Олег так устал, что с трудом принимал смысл фраз. – Но мне плохо. – Это пройдёт. Постарайся расслабиться и заснуть. Вот увидишь, с каждым днём тебе будет всё лучше и лучше. И скоро ты совсем забудешь о боли. Поверь мне. Олег не верил. Все эти пустые слова произносились лишь для утешения, глупого и бесполезного. Но спорить не было сил. Их не хватало даже на то, чтобы элементарно слушать, смотреть. Боль медленно и с упоением вгрызалась в голову, рассылая оттуда по всему телу импульсы страданий. Как же она надоела. Сейчас в таком ослабленном состоянии Олег не сможет с ней бороться, а помощи ждать не от кого. Видно, придётся покориться и позволить ей уничтожить и тело, и душу, и саму жизнь. Глубокой ночью Павла разбудил тихий плач. Вскочив с кресла, мужчина поспешил к кровати. Завернувшись с головой в одеяло, Олег выл и всхлипывал. – Что с тобой, Олег? – Павел приподнял одеяло. – Страшный сон? Или болит чего? Парень лежал, свернувшись клубком, обхватив себя руками, и мелко дрожал. – Мне холодно и больно, – пожаловался он сквозь плач. – И мокро. Мокро. Всё понятно. Павел действовал спокойно и без лишних слов. Он аккуратно поменял пелёнку, стараясь как можно меньше беспокоить стонущего парня, поправил подушку, достал ещё одно одеяло. – Где больно? – Везде. Очень больно. Что делать? Павел уже надеялся, что больше не придётся применять обезболивающее, да видимо, ещё рано расслабляться. Олег нервно укутывался в одеяла, его всхлипывания перемешивались с короткими рыданиями. Его состояние напоминало тихое помешательство. – Я сейчас дам лекарство, и боль пройдёт. – Да. Лекарство. Да. Павел понимал, что поступал неправильно, но жалость к больному настаивала. После укола Олег вскоре смог успокоиться и заснуть. И крепко проспать до самого утра. Когда Павел снова проснулся, часы уже указывали на позднее утро. От неудобного положения в кресле мышцы затекли, однако мужчина всё равно чувствовал себя вполне отдохнувшим. Солнце ярко светило в окно, небо было голубым и чистым. Казалось, будто лето вернулось. И если бы не пожелтевшие макушки деревьев, то вполне можно было поверить в такое чудо. Покинув своё «ложе», Павел выключил бра и подошёл к кровати. Олег спал. Его дыхание было ровным, а сон спокойным. Какое прекрасное утро! В весёлом и бодром настроении Павел прошёл в ванную, принял душ, переоделся в чистую футболку и спортивные брюки. После, стараясь не шуметь в кухне, приготовил завтрак для себя и для Олега, поел. В следующий раз, заглянув в комнату, Павел обнаружил, что Олег проснулся, стянул с себя одеяла и пытается подняться. – Чего ты хочешь, Олег? – поспешил Павел на помощь. – В туалет. В туалет хочу, – прошептал парень. Вот и ещё повод для радости – сознание восстановило контроль над физиологическими функциями. Процесс выздоровления определённо развивался. Мужчина помог Олегу встать, пройти в туалетную комнату. Оставив парня одного и прикрыв дверь, Павел не стал уходить: мало ли что, ведь Олег был ещё слишком слаб. Однако действие прошло без проблем. Выйдя из туалета, Олег оперся на руку Павла и побрёл обратно в комнату. – Я приготовил тебе завтрак, – сказал мужчина. – Будешь? – Нет, – мотнул головой Олег, и всё же разум заинтересовался. – А что там съедобного? – Яйцо всмятку, булочка, сладкий творог, крепкий чай. Как аппетитно всё звучало. Даже желудок жалобно заурчал. – Хорошо, неси. Усадив Олега в кровать и укрыв его одеялом, Павел принёс поднос с приготовленным завтраком. Олег ел не спеша, абсолютно не чувствуя вкуса, а потому без настроения. Впрочем, у него ни для чего не было настроения. Боль ещё шарила по телу и хищно выла, мысли разрозненно плавали в разуме, даже не пытаясь выстроиться в логический ряд. – Как ты себя чувствуешь? – Павел забрал поднос с остатками завтрака и поставил его на столик. – Паршиво, – выдохнул Олег, зарываясь в одеяло. – Дай закурить. Павел подал сигарету, помог прикурить от пламени зажигалки. – Ничего, скоро поправишься, – подбодрил он, приглаживая расчёской волосы подопечного. – Ночь прошла спокойно, и сон твой был крепким. – Мне снилась бабушка. Она укрывала меня одеялом. У тебя есть бабушка? – Нет. Родители отца умерли рано, а мама из детдома, не знает родителей. – Моя бабушка тоже умерла. Голубые глаза затуманились грустью, память зашуршала выцветшими фотографиями прошлого. Павел подумал, что такое расслабленное, задумчивое состояние вполне можно использовать для упорядочения памяти. Только не знал, с чего лучше начать. – Ты помнишь, как приехал в этот город? – спросил он. В памяти Олега зазвучал монотонный стук колёс мчащегося поезда, и проявилась улыбка приятной и не слишком молодой женщины. – В поезде. В купе проводницы. – Что ещё помнишь? Олег перевёл отяжелевший взгляд на собеседника. Мужчина больше не казался незнакомцем, и его квартира подсказывала памяти некоторые события, которые в ней происходили. – Думаешь, я совсем раздружился с памятью? – Нет. Но мне кажется, она у тебя немного запуталась. Пытаюсь восстановить в ней хронологию. Олег согласно покивал головой. В его вялых мыслях действительно присутствовал определённый хаос. Что ж, можно попробовать привести в голове хоть какой-нибудь порядок. Сейчас, вот только он докурит сигарету. Раздался звонок в дверь. Странно, кто мог прийти в будничное утро? Главное, чтоб не мама. Павел отправился открывать дверь скорее по инерции, чем по желанию. Открыл и замер. – Добрый день. Инспектор Городецкий, уголовный розыск, – сухо представился высокий молодой мужчина в полицейской форме и продемонстрировал своё удостоверение. – Грумер Павел Маркович? – Да… – насторожился Павел. – А в чём дело? – Я разыскиваю Горохова Олега Владимировича. Позвольте войти. Павел никогда не сталкивался с полицией ни как свидетель, ни тем более как соучастник. Знал о работе уголовного розыска только из книг да из фильмов. И теперь, хотя и был предупреждён, о возможном визите полицейского, при виде его растерялся, а в душе зародился инстинктивный страх перед властью. Павел пропустил инспектора в квартиру. Пробираясь сквозь тревогу, мысли принялись суетливо искать ответы на ещё не озвученные вопросы. – Вы знакомы с этим человеком? – и мужчина вонзил в собеседника пристальный взгляд чёрных глаз. Павел совсем оробел. И понял, что не сможет солгать. – Да. – Знаете, где он сейчас? Вот. Вот возможность спасти Олега: сказать «Нет, не знаю», и полицейский уйдёт. Павел отвёл взгляд, стараясь скрыть нервозность. А что если полиции уже известно, что Олег здесь? Тогда его обвинят во лжи. И после этого он уже ничем не сможет помочь парню даже в малом. – Так вы знаете? – более требовательно повторил инспектор. Из спальни раздался звук упавшей на пол вещи. Теперь вообще не имело смысла лгать и увиливать. – Олег у меня. Можете пройти в комнату, – пригласил Павел. Инспектор удовлетворённо кивнул и направился в указанном направлении. Подняв с пола упавший стакан, Олег выпрямился и почувствовал головокружение. Какая сильная слабость. А ведь он всего-навсего дотянулся до стакана и попил. Парень устало откинулся на подушку, затянулся сигаретой. Кто это с Павлом вошёл? Мужчина. В полицейской форме. Осознав увиденное, разум насторожился, приостановив ленивое шевеление мыслей и слабые импульсы эмоций. – Олег Горохов? – уточнил вошедший, разглядывая худого парня, с бледным исцарапанным лицом, покрытым многодневной щетиной на щеках и подбородке. – Да, – кивнул Олег. – Инспектор Городецкий, уголовный розыск. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Мужчина прошёл и остановился посредине комнаты; взгляд властный, голос сухой и резкий. Павел встал позади представителя власти. Не ведая, что произойдёт дальше, он очень нервничал. – Прежде всего, возвращаю вам ваш паспорт. – Инспектор достал из кармана документ и положил его на столик у кровати. – Вы догадываетесь, откуда он у нас? Память нехотя зашевелилась, однако всполохи беспокойства отвлекали от неё. Олег молчал. – Вы хорошо себя чувствуете? – холодно поинтересовался лейтенант. – Плохо, – прошептал Олег. – А что с вами? Угрызения совести? – У парня ломка, – тут же вступился Павел, ощутив первый привкус неприязни к нежданному гостю. – Значит, ничего серьёзного, – отмахнулся инспектор и продолжил. – Знакомы ли вы с Поклеевым Леонидом по прозвищу Леон? – Вы же знаете, что знаком, – тихо огрызнулся Олег, забивая сигаретным дымом нарастающую в душе панику. – Спрашивайте по существу. – Хорошо. Вам известно, чем он занимался? «Никаких оргий, клиентов, грязных делишек! Никто тебя пальцем не тронет! – засверкала память. – Живи в своё удовольствие!» – Нет. Он меня не посвящал. – Вы зарегистрированы по его адресу, жили в его квартире и ничего не знали про его дела? – Не знал. – И даже по пьяни ничего вам не рассказывал? – Нет. Да что произошло-то? – не выдержал Олег. – Действительно, объясните, пожалуйста, цель вашего визита и допроса, – поддержал Павел. – Это ещё не допрос. Я пока что с вами просто разговариваю, – ответил инспектор, немного смягчившись. – Гражданин Горохов, имя Серебрякова Виктора вам, конечно, тоже ни о чём не говорит? Память промолчала. – Нет, – мотнул головой Олег. – Подросток, пятнадцать лет, учился в музыкальной школе... «Пацан, наверное, пианист», – обожглась память. – Он был зверски изнасилован группой мужчин, избит и накачен наркотиками… «Какой хороший мальчик». «Ляжки крепкие…» «Разве вы ещё не наигрались?» «Мы не изверги. Отпустим». «Вдохни. Сильнее! Всё пройдёт». – В прошлую среду мать обнаружила его повешенным, мальчик покончил с собой. Олег вдохнул дым и проглотил его, забыв выдохнуть. Память быстро складывала яркие фрагменты в целостную картинку. Столь быстро, будто от этого зависело её существование. Даже рассудок мутился, не успевая следить за пестротой. «Мы не изверги». «Напротив моего дома детская музыкальная школа. Можно выбрать парнишку». «Поймаем куколку?» «Хороший мальчик…» – Он оставил записку, что больше не верит в добро, что в нём убили жизнь. «Потом убьёте?» «Ты что! Мы не изверги». – Вы знали об этом изнасиловании? Устремив застывший взгляд в глубины воскресающего прошлого, Олег, придерживая подрагивающими пальцами сигарету у губ, скорее не курил, а дышал дымом. – Мы не изверги, – прошептал он. – Говорите громче, пожалуйста, – попросил инспектор. – Вы участвовали в этой оргии? Картинка сложилась, отчётливо прорисовав каждую мелкую деталь этого ужасного события. Он был там. Да, он был там и участвовал. И очень даже активно участвовал! Издевался и насиловал, любуясь страданиями невинного паренька. – Гражданин Горохов! Олег едва дышал, его взгляд медленно вылезал из жутких видений и с трудом фокусировался на реальности. Рука машинально отвела сигарету ото рта, позволив голове сделать слабый поворот в сторону прозвучавшего голоса. Там, в той стороне стоял не один мужчина, а два. И тот второй, качая головой, подсказывал, что ответ должен быть отрицательным. Разве это правильный ответ? Может быть. – Нет, – дрогнули бледные губы. – Не участвовали или не знали? – строго уточнил мужчина в форме. – Всё нет. – Я прошу вас говорить громко и чётко. Где вы были двадцать первого октября? В голове колотила боль, вбивая в мозг огромные гвозди гадких воспоминаний; тело едва сдерживало дрожь, а организм – позывы тошноты. Перед глазами всё расплывалось, и дыхание больше походило на икание. Казалось, Олег вот-вот лишится сознания. – Он как раз пришёл ко мне в прошлый понедельник, – заявил Павел. Молодой человек был шокирован услышанным происшествием, однако к собственному удивлению, довольно быстро переварил этот шок и сосредоточился лишь на допросе парня. Сейчас Павел очень ругал себя, что не поговорил с Олегом заранее и не передал сообщение от Дрон. Те парни, что сотворили такую жестокость, старались выгородить своего друга, лгали, дабы он остался на свободе, а значит, и ему нужно их поддержать. Сдавать Олега нельзя! Тем более что первую подсказку инспектор не заметил. И этот факт придал Павлу уверенности, робость отступила в сторону, освободив место жаркому желанию спасти. Инспектор обернулся, – инициатива молодого человека ему явно не понравилась. – Я разговариваю с гражданином Гороховым. – Но Олег не помнит. У него был сильный жар, а потом он несколько дней находился без сознания. Взгляд инспектора не скрывал недоверие. Однако бесхитростное и немного растерянное выражение открытого лица мужчины заверяло в честности и порядочности. Инспектор снисходительно кивнул. – Допустим. Хотя мало верится, что человек не помнит, как пришёл к кому-то, как вспомнил адрес, нашёл дом, нужный подъезд… – Я помню… – подал Олег голос, больше похожий на дыхание. – Был дождь, холодно… – Говорите громко! – с нервом приказал инспектор. Этот строгий окрик полицейского заставил оцепеневший разум встряхнуться, а горечь сигаретного дыма помогла ослабить нервы. – Не могу, – постарался выдавить звук парень. – У меня голос сорван. – Зачем вы пришли к гражданину Грумер? – Чтоб занять денег на дозу. – Разве Леон вас не обеспечивал финансами? – Мы поссорились, и я ушёл из дома без денег. – Это было в понедельник? – Не знаю. Наверное. Я не следил да днями и часами. – Но вы ушли днём или ночью? – Днём. – Почему вы пошли именно к гражданину Грумер, а не к своим знакомым? – Я гулял, потом вернулся, но Леонида не было дома. Пошёл по друганам – никого не было. Тогда вспомнил про Пашку. – То есть, вы в тот день вообще никого из той компании не видели? – Вообще. – Где же все были? – Не знаю. – Так позвонили бы и узнали. – У меня телефон сел. – А откуда вы знаете Павла Марковича? – Он меня сбил на своём автомобиле. – Как это сбил? – покосился инспектор на внимательно слушающего разговор молодого человека. – Я ночью пьяный на дорогу вышел. Сбил, отвёз к себе домой, я отлежался и ушёл. Павел подтвердил это заявление. Олег затушил пальцами окурок, отбросил его на столик и принялся раскуривать новую сигарету. Нервы вновь напряглись до предела, заставляя руки дрожать, а дыхание вздрагивать. Зажигалка зажглась не сразу, чем нервировала ещё больше. Олег едва сдержался, чтоб не выкинуть её к чёрту. Сдержался, ибо перебарывая боль, разум предостерегал, что с представителями власти нужно вести себя осторожнее. – Я смотрю, вы сильно нервничаете, – заметил инспектор. – Да, нервничаю, – не стал отрицать Олег. – По-вашему, это подозрительно? – По-моему… По-моему, вы мне лжёте, – со всей уверенностью ответил инспектор. – При допросе некоторые из задержанных показали, что вы также участвовали в том жестоком мероприятии. Олег поднял тяжёлый взгляд на мужчину в форме. Как же он раздражал. Как же раздражала эта боль в голове! Как вообще вся жизнь раздражала! Признаться во всём и в сторону. Сгинуть, умереть, исчезнуть. Взгляд заметил движение за плечом инспектора, – Павел качал головой, настойчиво показывая отрицание. Отрицание чего? Утверждений мента? Намерений уставшего больного разума? Похоже, Павлу известно что-то такое, чего не знает даже этот ищейка. Значит, нужно его слушаться. – Вот как? – выдохнул дым Олег. – В таком случае я умею бывать в двух местах одновременно. Взгляд инспектора стал строже, а голос суше. Его звук буквально резал по несчастному мозгу. – В какое время вы пришли к гражданину Грумер? – Не знаю. – Это было вечером, – ответил Павел. – Я вернулся с работы… – Кто может подтвердить ваши слова? – обернулся к нему инспектор. – Ну, кто… – растерянно пожал плечами Павел. – Я один живу. И об Олеге никому не рассказывал… – Кто-то же должен был видеть у дома этого парня. Я всё равно проведу опрос соседей. Но быть может, вы мне облегчите работу и подскажете, кто сможет подтвердить сказанное вами? Павел не знал, кого пригласить в свидетели. Даже если Олега кто-то и видел, то видел в этот понедельник, а не в тот. Надо с кем-то договориться, предупредить. Вот только когда это сделать? – Сегодня будний день, почти все на работе… – неуверенно проговорил Павел. – Возможно, вечером… – Вера, – вдруг произнёс Олег, задумчиво разглядывая очередной сюжет в своей памяти. – Вера Захаровна. Я же к ней зашёл. – Кто такая? – тут же зацепился инспектор. – Пожилая женщина, пенсионерка. Живёт на втором этаже, – пояснил Павел. Он был расстроен. С одной стороны, с Верой Захаровной можно было договориться, попросить дать нужный ответ, но с другой – женщина постоянно всё путала: время, события, да к тому же была чрезвычайно болтлива. – А почему вы пошли к этой женщине? – продолжал закидывать вопросами инспектор. – Павла не было дома. А я замёрз, – просто ответил Олег. – Она вас знает? – Однажды помог ей поднести тяжёлые сумки до квартиры. – И двадцать первого, в прошлый понедельник, вы постучали в дверь соседки и попросились подождать вашего друга в её квартире? – Точно, – качнулся Олег. – Она подтвердит, как мне было хреново в тот день. – Что ж, с удовольствием побеседую с этой женщиной. Павел Маркович, вы не могли бы позвать сюда Веру Захаровну? – Хорошо, сейчас схожу за ней, – с готовностью отозвался Павел, и направился в прихожую, уже продумывая, как поговорит с соседкой и упросит помочь выгородить Олега. – Надеюсь, она дома. Но инспектор остановил: – У вас разве нет номера её телефона? – Телефона... нет... – замялся Павел. – В таком случае, я пойду вместе с вами, – заявил инспектор. А после вновь обратился к нервно курившему парню. – Гражданин Горохов, вы ещё понадобитесь следствию, так что прошу не покидать город и не менять место жительства. Вскоре вы будете вызваны в качестве свидетеля, где на официальном дознании повторите всё то, что сообщили мне сегодня. – Ладно. Если не сдохну к тому времени, – огрызнулся Олег. – Постарайтесь не сдохнуть. Павел спускался в лифте и мысленно прощался со своей свободой. Сейчас Вера Захаровна опровергнет представленную им версию событий, и его обвинят в укрывательстве преступника. Какое наказание за это? Наверняка тюрьма. Хоть бы соседки не было дома. – А вы знали Леона? – возобновил инспектор допрос. – Нет. Никогда с ним не встречался, – отвечал Павел. – Пару раз Олег упоминал его, но ничего конкретного не рассказывал. Да мне и неинтересно было. – До аварии вы были знакомы с Олегом? – Нет. – Почему же вдруг решили ему помочь? – Наверное, потому, что он попросил о помощи. – А вам известно, что он – законченный наркоман, проститутка и гомосексуалист? – Я знаю, что он неплохой парень, просто запутался. Полицейский всё меньше вызывал уважение, страх перед его властью ослабевал, и как следствие этого совесть перестала покусывать душу. – Наивный вы, Павел Маркович, – сочувственно покачал головой инспектор. – Может быть. Павел нажал на дверной звонок. Тишина. Переминаясь с ноги на ногу, молодые люди молча ожидали, но никто им навстречу не вышел. Павел уже надеялся, что его молитвы были услышаны, и Вера Захаровна куда-нибудь ушла из дома. Для уточнения мужчина нажал на кнопку звонка ещё раз. И теперь за дверью послышались шаги. Неудачник, он во всём неудачник. Раздался щелчок замка, дверь открылась. – Пашенька! – улыбнулась Вера Захаровна и поправила на носу очки с толстыми стёклами. Однако она сразу заметила и другого гостя, который своим официальным нарядом и чересчур серьёзным лицом заставил сменить улыбку на беспокойство. – Ой, а что случилось? – Добрый день, – поздоровался молодой мужчина в полицейской форме. – Инспектор Городецкий, уголовный розыск. – Ох ты, батюшки! – схватилась за сердце Вера Захаровна. – Паша, что произошло? – У меня к вам несколько вопросов, Вера Захаровна, – продолжал инспектор. – Не могли бы мы пройти в квартиру? Продолжая охать, женщина пропустила гостей в свой дом и закрыла за ними дверь. Следом за хозяйкой мужчины прошли в маленькую прихожую, а оттуда в комнату. – Присядете? – предложила Вера Захаровна, указав на диван. – Спасибо, мы ненадолго, – отказался инспектор и приступил к вопросам. – Скажите, пожалуйста, вам знаком Горохов Олег Владимирович? – А кто это? – нахмурилась женщина. – Тот парнишка, который сейчас у меня находится, – подсказал Павел. – Ах, этот несчастный мальчик! – поняла Вера Захаровна и пояснила инспектору. – Я не знала его полного имени. Олег, друг Павла, мне знаком, конечно. – Как давно знаком? – Да вот с лета. Как-то он мне помог тяжёлые сумки до квартиры донести. Я тогда очень много всего набрала и еле несла. А Олег помог, сам предложил помощь. Такой хороший, вежливый, добрый мальчик. А что он сделал-то? – Этот «хороший мальчик» подозревается в зверском изнасиловании подростка, который впоследствии повесился, – сообщил инспектор. – Да вы что!? – всплеснула Вера Захаровна. – Нет-нет, Олег никак не мог такого сделать! – Почему вы так думаете? – У него добрые глаза. И доброта эта, я вам скажу, не фальшивая. – Вы даже не представляете, скольких преступников окружающие принимали за добрых людей, – покачал головой инспектор. – Про других преступников не знаю, – отмахнулась женщина. – Я говорю про Олега. И он совершить такое изуверство точно не мог. – Ну ладно, допустим, – не стал спорить инспектор. – Олег утверждает, что когда пришёл к Павлу и не застал его дома, то зашёл к вам. Это правда? – Конечно, правда, – закивала женщина. – Стоял на пороге бедняжка, мокрый, промёрзший, так дрожал, аж зуб на зуб не попадал. Его обокрали, сняли куртку... – Понятно. Какого числа это было? Когда он к вам пришёл? – Числа не скажу какого. С календарём редко сверяюсь. – А вы живёте одна? – Да, совсем одна. Муж-то мой несколько лет как скончался. Простыл жестоко зимой на рыбалке. Рыбак он у меня был. А дочь замуж вышла, в Москву уехала. Муж-то у неё неплохой. Не богатый, но деятельный и... – Может, скажите тогда, в какой день недели Олег пришёл к вам? – прервал инспектор болтовню одинокой пожилой женщины, которой явно не хватало общества. Вера Захаровна нахмурилась и призадумалась. Вспоминая, она смотрела в пол, на диван, за окно, но только не на Павла, который стоял чуть позади полицейского и с замиранием сердца следил за показаниями соседки. Наконец женщина сообщила: – Олег пришёл в понедельник. Да, точно, в понедельник. – Вы в этом уверены? – Да. Потому что по воскресеньям я навещаю мою сестру. И если честно, очень от неё устаю. Она дала мне грушевого варенья и в понедельник звонила узнать, как оно мне понравилось. Вот я с ней поговорила, включила телевизор... И позвонили в дверь. Это был Олег. – Вижу, у вас хорошая память, – похвалил инспектор. – Много мелочей запоминаете. Скажите, а в какой понедельник, в этот или тот? Павел пристально наблюдал за женщиной. Ну почему она на него не смотрит? Он бы подал ей знак. Павел так разволновался, что даже дышать перестал. – В какой... – Вера Захаровна не особо задумывалась в этот раз. – В тот конечно. Да. Потому что в то воскресенье моя сестра сломала руку, и я очень устала от её жалоб. Хотела отдохнуть в понедельник, да вот с Олегом испереживалась. – Вы уверены, что именно в прошлый, а не в этот? – Ну да... – впрочем, уверенность женщины поколебалась. – Или в этот? Паш, когда было-то? – Прошу вас самой вспомнить, без подсказки, – резко предупредил инспектор. Но Павел всё же подсказал: – Вы тогда жаловались, что сериал не посмотрели. – Да. Да-да! – вспомнила Вера Захаровна. – Не посмотрела, потому что именно в тот день всё случилось. Там как раз должны были зачитывать завещание. И я эту серию пропустила! Всё думала о сестре, о парнишке... А про кино-то совсем забыла… – Как название сериала? – спросил инспектор. – «Дом у моря». – Хорошо. Но я проверю. – Да проверяйте, конечно. Мне смысла нет вас обманывать. Я часто смотрю сериалы, они интересные. И вот этот фильм мне очень нравится. В пятницу все герои собрались в одной комнате и вскрыли конверт с завещанием. Я все выходные ждала продолжения. И надо же, пропустила. – И пожаловались Павлу? – Ну конечно, не специально побежала. Просто к слову пришлось, когда приносила ему травяной отвар для Олега. Кстати, Паша, помог мой отвар-то? – Помог, Вера Захаровна, – отозвался Павел. – Спасибо большое. – Олег-то как, поправляется? – Поправляется потихоньку. – Вот и хорошо. Он так долго болеет, бедняжка. Очень долго. – М-да, долго. – Инспектор склонил голову, и казалось, глубоко задумался. Очевидно, придумывал новый вопрос, но, видимо, таковой не придумывался. – Ну что ж, Вера Захаровна, спасибо за сведения. Пока у меня вопросов к вам больше нет. Вы сможете, если понадобится, повторить свои показания в суде? – Конечно, повторю, – закивала женщина. – Но уверена, что до суда не дойдёт, так как Олег не мог совершить преступление, тем более такое, как вы сказали. – Может быть. И всё же будьте готовы к тому, что вас могут вызвать в прокуратуру. Попрощавшись с разговорчивой пенсионеркой, инспектор покинул её квартиру. Павел вышел вместе с ним, даже проводил взглядом до первого этажа, подождал, когда захлопнется за полицейским подъездная дверь. А после снова позвонил в квартиру соседки. – Вера Захаровна, у меня к вам огромная просьба! – сразу же с порога горячо заговорил Павел. – Прошу вас, очень прошу, не забудьте эти показания, которые дали сейчас, и ничего в них не перепутайте! Вера Захаровна подивилась столь необычной просьбе, да ещё и так пылко высказанной. – Да не волнуйся так, Пашенька. Не такая уж я и склерозница. Разве сейчас я что-то напутала? Вот и хорошо. Да, это очень хорошо! Пожилая женщина даже и не заметила, как скомкала все яркие события двух недель. Пусть и дальше этого не замечает. Ведь благодаря её ужасной памяти и получился тот расклад событий, какой был нужен. – Нет, ничего не напутали, – поспешил заверить Павел. – Большое вам спасибо! И ещё просьба у меня. Пожалуйста, не рассказывайте никому, что ко мне приходил полицейский. И к вам тоже. Вообще никому. Очень прошу вас. Иначе слухи дойдут до моих родителей. Они начнут волноваться. А вы же знаете, у моего отца слабое сердце... Ведь Олег и в самом деле ни в чём не виноват, так что до суда точно дело не дойдёт, и большой шумихи не будет. – Не беспокойся, Паша, не беспокойся. Я никому не скажу, – с самым серьёзным видом пообещала Вера Захаровна. – По этому поводу не переживай.