Чёрное и Белое

Олег проснулся далеко за полдень. Ему снился вчерашний допрос, и от этого в настроении опять повисло ненастье. Вот точно такое же серое и холодное, как и за окном. Однако на этот раз нужно отметить и приятный момент при пробуждении. Прислушавшись к организму, парень обнаружил, что боль в нём почти притихла. Так, поскуливала тихонечко, но едва слышно. Только, скорее всего, это затишье временное, праздновать победу рано. Столь легко боль не отступит. Курить хочется. Курить и выпить. Прям очень хочется. Хотя бы рюмашку для настроения. В доме наверняка есть водка. Павел говорил, что есть. Вот только где он её хранит? Спрятал, небось, вредина. Олег сел на диване, скрестив по-турецки ноги, дотянулся, взял со стола пачку сигарет с зажигалкой. На балкон выходить неохота, холодно. Ничего страшного не случится, если он разок покурит в комнате, а потом проветрит. Парень глубоко затянулся и, согрев лёгкие горечью табака, выпустил в пространство помещения серую струю дыма. Вот и снова Олег остался один в квартире, снова заперт. Снова его ожидали скука, тоска, одиночество. Как же оно отвратительно, это одиночество! Почувствовав свою власть, оно немедленно начинает нагружать самыми мрачными думами, воскрешать самые чёрные воспоминания. Да ещё ей в помощь вокруг сгустилась мерзкая тишина, окутывая душу холодным саваном и погружая в тихое безумие. Нужно уничтожить тишину. И чем-нибудь заняться. Возможно, тогда удастся отвлечься от трагичных мыслей? Особенно от кошмаров последних дней. Докурив сигарету, Олег встал, оделся, как и планировал, открыл балконную дверь, дабы проветрить комнату, а после направился в ванную. Там, заглянув в зеркало, он по достоинству оценил свои впавшие бледные щёки, сизые болезненные круги под глазами, неряшливые волосы. Отвратительный вид, словно не человек, а привидение. Впрочем, наверное, так и есть на самом деле. Привидение. Подумать только, ведь когда-то это блёклое существо было жизнерадостным парнишкой, лелеющим радужные надежды на будущее, мечтающим о признании и счастье. Как это было давно. Так давно, что уж и не вспомнить. А может, этого и не было вовсе? Может, тот мальчик – всего лишь персонаж придуманной сказки или старого фильма? Ну да, именно так. Разве тот милый мальчуган с лукавыми голубыми глазами мог вот так жестоко издеваться над людьми? Разве тот разборчивый красавчик умел унижаться перед каждым похотливым мужиком за дохлую дозу наркоты? Нет, на подобное способна только вот эта бесцветная тварь, что смотрит из зеркала, мерзкое ничтожество! В бледное изображение звонко влепился смачный плевок. Даже смотреть противно! – Гнить тебе в аду, мразь! Уничтожив крупицы света в настроении, Олег покинул ванную, прошёл в кухню. Нет, есть не хотелось. Может, кофе? Тоже нет. Выпить бы, ну хоть бы пару глоточков. Ох, как душа просит выпить! Где же Пашка прячет бутылку? В холодильнике её точно нет. В одном из шкафов? Ведь он именно отсюда приносил порцию, из кухни. Так, этот шкаф отпадает, а вот остальные нужно проверить. Дверцы открывались и закрывались, выдвигались и задвигались ящики, – нужной бутылки нигде не было видно. Ну не сейф же в стене замурован, в конце концов. Значит, остаётся только одно: Павел перепрятал бутылку. Настроение совсем потемнело. И тишина чертовски раздражала! Убить её надо. Убить! Уничтожить! Олег включил стоявший на полке маленький телевизор. Фильм что ли какой? По морю плыли большие корабли, парусники. Красивая картина, но интерес к ней не воспылал. Ладно, пусть плывут, пусть кричат матросы, главное, чтоб тишина сдохла. Сделав звук погромче, Олег отправился в комнату хозяина квартиры, и уже в сотый раз оглядел её. Вон там, на полке, сбоку от книг заметна стопочка дисков. Олег дотянулся, достал несколько, просмотрел. Все диски музыкальные, вот только имена исполнителей ни о чём парню не говорили. Да ну их, неинтересно. Олег положил диски на место. Куда Павел мог спрятать водку? В следующие полчаса комната испытала поверхностный обыск своих углов, отделений гардероба и полок. Нет нигде. Вообще никакого спиртного в доме. Похоже, Павел совсем не употреблял ни вино, ни коньяк. И всё же для Олега он водку купил. И спрятал, мерзавец. Как же её найти? Либо искать надо более тщательно, либо не здесь. Тогда где? Оставалась гостиная, в которой сейчас обитал Олег. Надо и её осмотреть. Но сейчас парень устал. Для столь долгих активных действий он был ещё слишком слаб. Прихватив сигареты, Олег вышел на балкон покурить. Холодно, хорошо бы за курткой вернуться, да идти было лень. Хотя надо бы, а то так и простыть недолго. А впрочем, какая разница? Может, даже и к лучшему, проветрить как следует лёгкие и согнуться от пневмонии. И, дрожа от холода, Олег продолжал стоять на балконе, наблюдая, как во дворе двое мальчишек лет пяти, экипированных в тёплые куртки, штаны и резиновые сапоги, прыгали в лужу, соревнуясь, у кого больше брызг получится от прыжка. Да, вот это, безусловно, весёлая игра. Однако для неё нужна не такая мелкая лужа, поглубже, чтоб капли разлетались не только широко, но и высоко, забрызгивая воротник и даже лицо. А если рассчитать правильный наклон прыжка, то самому можно от брызг увернуться, зато другу вид грязнули-поросёнка обеспечен. Да уж, сколько раз им с Димкой попадало от матери за подобные игры. Только она сынишек в чистые курки и штаны нарядит, как они тут же умудрялись замарать их осенней или весенней слякотью. Эх, и долго она потом бранилась, называла по-всякому. Шума много было. Зато отчим не шумел, сразу брал ремень в руки и начинал со всей строгостью вбивать воспитание. Неказистый отрывок из той сказки о добром и милом мальчике. Олег поёжился. Очень холодно. Наверное, он уже достаточно промёрз для простуды? Выкинув окурок в ненастье, парень вернулся в комнату и закрыл балконную дверь. По квартире разносился громкий диалог женщины и мужчины. Однако внимание на него не отвлеклось, а вернулось к решению основной задачи. Где спрятана водка? Осмотр гостиной и прихожей тоже ничего не дал. Неужели Павел обманул, и запасы водки иссякли? Окончательно расстроенный Олег вернулся в кухню. По телевизору всё ещё шёл фильм, – какая-то молодая женщина стояла у окна и плакала. В пору и Олегу вот так же встать и заплакать. Вся жизнь наперекосяк, и даже нет возможности напиться. Придётся довольствоваться только куревом. Благо, его запасы достаточно велики. И тут промелькнула некая мысль. Промелькнула, улетела, но именно она оставила после себя идею заглянуть за телевизор. Ну, наконец-то. Вот она, стоит красавица! Нашёл. Нашёл! Уже открытая и не совсем полная, ну и пусть. Для удовлетворения души вполне хватит. Аккуратно достав бутылку из тайника, Олег выставил её на стол и снял крышку. Ох, даже радостно стало! Осторожно, словно эликсир жизни, парень поднёс горлышко к губам и сделал несколько глотков. Голодный организм быстро впитывал в себя алкоголь, кровь смиренно принимала яд, а разум с удовольствием утопал в хмельной лени. Допив содержимое бутылки, Олег ещё раз заглянул за телевизор. Пусто. Пусто, – удостоверил широкий жест разочарования. Удовольствие закончилось. Жалко. Придерживаясь для страховки за стены, опьяневший Олег побрёл прочь из кухни. В глазах повис туман, мозг уже не так уверенно отдавал приказы телу, которое ещё выполняло их, но уже без особого желания. Парень бесцельно брёл по коридору в сторону комнаты. А какая может быть цель после выпивки? Разве что упасть на диван и ничего не делать. Вообще ничего, даже шевелиться. Продолжая опираться на стену, Олег добрался до входной двери, устало облокотился на тумбочку. Всё, привал, отдых. Осталось пройти ещё совсем чуть-чуть, но он устал, и голова немного кружилась. Парень почти повис на тумбочке, вперив взгляд в туфли, стоявшие в нижнем ящике, который совсем недавно имел дверцу. – Что? Плохо тебе с оторванной дверцей? – с сочувствием поинтересовался Олег у тумбочки, пьяно кивая головой в такт смыслу речи. – Больно было да? Мне тоже. Моя ладонь до сих пор забинтована. Видишь? Так что мы с тобой в расчёте. Вот с какой сволочью ты встретилась, не повезло тебе. Я всех уродую. Всех. И людей, и вещи... И себя... Ты бы объяснила своему хозяину, что от подобной мерзости нужно избавляться. Избавляться, а не держать в доме. Правильно говорю? – Парень прислушался, но ответа не последовало. – Молчишь? Дура ты. Тварь бездушная. Испытывая искреннее неприятие к объекту общения, Олег поднял глаза и вновь встретился взглядом с бледным тощим привидением. И мало того, что оно бесстыже пялилось прямо на него своими мутными голубыми глазёнками, так ещё и покачивалось, показывая, насколько некрепко держится её башка на тонкой шее. Не иначе напугать хочет. – Вон где бездушная тварь, – проговорил пьяный парень. – Вон там, за стеклом. Безобразная, лохматая, мерзкая... Олег прицелился и ткнул пальцем в глаз изображения. Но не попал. Палец упёрся в свою же зеркальную копию. – Это я. Эта тварь – я сам и есть, – сделал вывод парень. – Значит, чтоб её уничтожить, нужно уничтожить себя. Себя. Но зачем себя? Я же выжил. Я же живой! Я не привидение! Это ты приведение, а я нет! Смотри! – Олег развязал бинт на кисти и показал зеркалу раненую ладонь. – Смотри, у меня течёт кровь, значит, я живой!! И я... не так безобразен. Нет! Нет. Нет! Я не привидение! Не тварь! Словно безумный Олег принялся хлестать себя по щекам, пока они не покраснели. – Видишь, у меня щёки розовые. Не бледные, как у тебя. Нет, я – не ты, не ты! И волосы причешу. Сейчас. Сейчас. Олег руками пригладил лохматые пряди, но они оказались непослушны, и причёска оставалась недостаточно аккуратной. – Сейчас, сейчас, – обещал Олег, выдвинув один из ящиков в поиске расчёски. Но не тот ящик он открыл. В нём не было расчёски, зато лежала коробка с нитками, иголками и ножницами. Парень озадаченно уставился на содержимое, не понимая, куда девалась расчёска? А впрочем, чем ножницы хуже? Тоже могут поправить причёску, причём надолго. Ножницы красивым металлическим блеском переливались в неловкой руке парня. Подчиняясь суетливым движениям, они щёлкали вокруг головы, отсекая длинные светлые волосы. Ещё, ещё и ещё… Пряди падали на пол, словно перья с больной умирающей птицы, оставляя после себя ошмётки былой красоты. Конечно, расчёска справилась бы быстрее, но зато не дала бы такого результата. Опустив руку, Олег хмуро глядел на итог своей работы. Да, причёска теперь не лохматая, короткие волосы теперь торчали в разные стороны, как свалявшаяся шерсть у дворового пса. У бездомного, грязного, блохастого пса, шныряющего по помойкам в поиске засохшей кости. – Ты стал ещё уродливее, – пьяно усмехнулся парень своему отражению. – Намного уродливее того пса. Тебя даже… даже жалеть противно. Вливаясь в вылетающие из телевизора бодрые призывы рекламы, раздалось резкое тонкое завывание, долгое, на разные лады. Да, это было весело, вот так, задрав морду, скулить на своего уродливого двойника. Так весело, что вскоре скулёж превратился в не менее заливистый хохот. Так смешно! Это всё так смешно! Ну до слёз прямо! Аж дыхание перехватывает! Аж скрючивает от смеха! Держась за живот, готовый лопнуть от безудержного веселья, Олег медленно осел на пол. Ну надо же, как рассмешил этот урод в зеркале! А это что на полу? Волосы? Ах да, это же волосы того урода… «У тебя не слишком послушные волосы, но мягкие, их приятно теребить в пальцах. Не стриги их коротко. Вот только оттенок нужно подобрать. Что-то светлое, солнечное. Ты будешь сверкающим и ароматным, как белая лилия. Стройным гордым и красивым». Смех прервался от воскресшего в памяти вползающего в душу мужского баритона. Сжав в кулаке отринутые пряди, парень поднёс их к своей щеке. Мягкие, они всё ещё были мягкие. Опавшие лепестки завядшей белой лилии. Её больше нет, и никогда не будет. Она почернела, сгнила, умерла. Открыв входную дверь, Павел едва не наступил на парня, лежащего на полу тёмного коридора. Страх трагедии тут же защемил сердце. Включив свет, мужчина спешно наклонился. – Олег! Олег! – Павел приподнял парня. – Боже… Что тут произошло?! Не зря он так торопился домой, не зря переживал, не получая отклики на свои телефонные звонки. С Олегом действительно случилось нечто неладное. Парень издал тихий стон и открыл глаза. – Паша… – слабо улыбнулся он. – А я заснул… – На полу? Что у тебя с волосами? Олег сел, огляделся на разбросанные по полу пряди, потрогал то, что осталось на его голове. – Они лохматыми были… – Но есть же расчёска. – Я её не нашёл. – И вдруг улыбка милого проказника резко сменилась испугом. – Ой! Я же обед не приготовил! Павел, извини, я проспал. Парень немедленно вскочил, но задержался, чтоб угомонить нахлынувшее головокружение. Павел тоже выпрямился. Растерявшись, он не знал, как реагировать на то, что произошло. С одной стороны хорошо, что с Олегом ничего страшного не случилось, а с другой… Как же не случилось, когда он так остриг себя? Сначала специально израненная рука, теперь волосы… Похоже, у парня болело не только тело, но и разум. – Ничего страшного, – приостановил Павел суету чувства вины. – Сварим макароны с тушёнкой. – Ты не обижаешься? Правда? – Правда. А почему телевизор так кричит? Ты что-то интересное смотрел? – Нет. Просто тишина давила. Павел повесил куртку на крючок, снял ботинки, а Олег всё стоял с видом провинившегося ребёнка. – Я честное слово не сержусь, – подошёл к нему мужчина. – Вот только постригся ты зря. – Мне не идёт? – Не знаю. Неаккуратно получилось. Постой, – насторожился Павел. – Чем от тебя пахнет? Ты что, выпил? – Я это… совсем немного, – вновь разволновался парень. – Понятно. – Я нечаянно нашёл бутылку. Хотел прибраться за телевизором… – Прибрался? – Вот теперь Павел точно сердился. – Мне так противно на душе было… – оправдывался Олег. – Ну да. А выпил, и сразу радостно стало. Так радостно, что ты себя обкорнал и вырубился на холодном грязном полу! – Не ругайся. – Я не ругаюсь. Дело твоё, Олег. Только знай, что больше водки в этом доме нет и не будет. А теперь, будь добр, возьми веник и приберись за собой. После ужина попробуем сделать на твоей голове что-нибудь приличное. За ужином Олег был тих и послушен. Он прекрасно осознавал свои провинности и теперь старался их загладить покорностью. Только Павел не верил притихшему парню и наблюдал за ним с определённой настороженностью, как за тихим омутом, из которого в любой момент может выпрыгнуть чёртик. – Как ты себя чувствуешь, Олег? – спросил Павел. – Хорошо. Сегодня утром голова совсем не болела. – А сейчас? – Сейчас… тоже не болит. Совсем ничего не болит. – Если это правда, то скоро боль окончательно тебя покинет. Конечно, если ты больше не станешь подпаивать её капризы алкоголем. – Думаешь, я выпил из-за боли? – робко упрекнул Олег. – Просто… мне было очень одиноко. Тоскливо мне одному в четырёх стенах. – Ну уж извини, я не могу снова брать отпуск на работе. – Да я и не прошу. Мне и самому пора работу искать. – Не уверен, что сейчас тебе хватит сил отстоять смену возле горячей печки. Подожди хотя бы ещё неделю. Пока займись чем-нибудь тут дома. Кстати, я там фанеру принёс и кое-какие инструменты. Ты умеешь ими пользоваться? – Обижаешь, – вздёрнул носик парнишка. – Я не разбираюсь только в электропроводке и моторах. Остальное всё могу. – Да? Ну хорошо, тогда мне не нужно волноваться, что ты вместо гвоздя прибьёшь палец. Олег улыбнулся: раз Павел шутит, значит, он больше не сердится. – А ты сам-то умеешь ножницами работать? – Нет. – Как это? – нашёл Олег новую причину для волнения. – А как же ты собрался меня стричь? – У меня есть машинка для стрижки. – Машинка? На лысо?! – Это уже не волнение, это уже паника, ужас! – Нет! Нет!! Я не дамся!! Нужно было срочно доделывать таблицу, однако мысли находились слишком далеко от работы. Там, в квартире, где забившись в угол, горестно поскуливал коротко остриженный парнишка. Так горестно, что даже не сразу можно понять, о чём Олег больше сокрушался: об утраченных густых прядях или о своей несчастной доле? Завидев машинку для стрижки и поняв, что Павел не шутит, Олег впал в настоящую истерику. Он никак не соглашался на «ёжик», пусть даже и сантиметровый. «Я не стану ходить лысым! Не стану!» – противился Олег. «Это не лысина, – уговаривал Павел. – Довольно густая щетинка». «Зачем ты меня ещё больше уродуешь?!» Павел с удовольствием бы не трогал волосы парня, но тот сам их остриг, причём столь неровно, такими ошмётками, что ситуацию действительно можно было спасти только машинкой. «Да больше уже некуда уродовать! Ты сам виноват. Только погляди, из тебя словно клоками лохмы выдирали. Даже голая лысина красивее смотреться будет». «Нет! Нееет!!» Уговоры и глупые капризы быстро вымотали Павла. И, наверное, истерика могла продолжаться долго, но мужчина не стал ей потакать. Потеряв терпение, он так громко и властно гаркнул, что Олег съёжился и подчинился, переведя протесты в разряд тихого ворчания. Павел постарался всё сделать предельно аккуратно, даже чёлочку небольшую оставил. «Не горюй, скоро отрастут твои волосы». Однако это мало утешило Олега. Сгорбленный от великого страдания, он отполз в тёмный угол и принялся там оплакивать то ли волосы, то ли свою жестокую судьбу. Павел не подходил к нему. Хотелось пожалеть, успокоить, да только в тот момент для обиженного парня он являлся врагом номер один. И понимая это, Павел безучастно сидел в соседней комнате и с болью в сердце слушал всхлипы Олега. Интересно, в каком состоянии парень сегодня? Всё ещё обижается? Нужно позвонить ему, узнать, как он себя чувствует. А вообще, надо бы посерьёзнее отнестись к душевному состоянию Олега. Истерики на пустом месте и постоянные перепады в настроении указывали на явную нестабильность в психике. Ещё и стремление причинить себе боль ясно указывало на повреждённый рассудок. Кто специалист по подобным вопросам, психолог или психиатр? Кто сейчас Олегу нужнее? Да и где его взять? Негромкий зуммер сотового телефона прервал размышления. Кто ж ещё кроме матери мог звонить? Павел взял аппарат, взглянул на табло. Олег? Странно. Может, решил помириться? – Алло, – принял Павел вызов. – Паш, у тебя есть наждачная бумага? – деловито и без лишних слов поинтересовался Олег. Неожиданно. Неужели он и в самом деле занялся ремонтом тумбочки? – Где-то была... Посмотри во встроенном шкафу... в самом низу... – Хорошо. Разговор исчерпан. И даже непонятно, Олег ещё обижался или уже нет? Странный парень. Нет, не странный – интересный, непонятный. Вроде бы слабый, и в то же время имеющий силу. Больной и жалкий, но умеющий защищаться. Тёплая милая улыбка переплеталась с холодным режущим взглядом, а детские капризы – с глубокими размышлениями о жизни и судьбе. Эмоции постоянно метались из крайности в крайность. И лишь одно оставалось очевидным и неизменным – Олег не подпускал к себе. Его душа не просто закрылась, но и выставила оборону. Что бы парень ни говорил, как бы ни поступал, всегда чувствовалась грань, стена, за которую не пройти, не заглянуть. Чтобы проникнуть в эту крепость, необходим пропуск доверия. Да как его раздобыть? Как, если доброту и заботу Олег принимал не за искренние дары, а за вещи, требующие обязательной оплаты? Как, если он не верил в бескорыстие, и в любой человеческой помощи видел подвох? Как? Как удержать его рядом и не дать уйти? Возможно, психолог и вправду чем-нибудь поможет. Хотя бы снимет часть обороны с этой крепости. Хотя бы очистит её от тины депрессии. Закрыв таблицу, Павел открыл интернет. Хорошо бы найти настоящего профессионала, но посоветоваться не с кем, в окружении не имелось никого, кто хоть как-то сталкивался с проблемами подобного рода. Придётся выбирать из объявлений. А их оказалось много. Через час Павел задумчиво изучал список из координат трёх частных психологов, практикующих в его родном районе. Пусть врач будет недалеко от дома, ещё неизвестно, сколько раз придётся к нему ходить. Но кого же выбрать? Наверное, сначала придётся всех обзвонить и узнать, каковы их условия. Только вот лишних ушей вокруг полно. А потому, прихватив сотовый, Павел вышел из кабинета в коридор и прошёл на пустынный лестничный пролёт. По первому номеру никто не ответил. На второй после пары гудков отозвался глубокий вежливый женский голос: – Добрый день. Психолог Антонова Юлия. Чем могу помочь? – Добрый день. – Стеснительный Павел как всегда разволновался. – Я к вам по объявлению… Мне… мне нужна консультация… – Лично вам? – Нет. Понимаете, у меня есть друг, и он только что пережил ломку… он наркоман. Бывший. – Понимаю. У него депрессия? Неприятие мира? – Да, похоже. У вас есть опыт работы с такими людьми. – Есть. Я более десяти лет работаю психологом. Но давайте не будем тратить время на разговоры. Лучше приводите ко мне своего друга. За первый приём я плату не беру. Поговорим, посмотрим. Если вас что-то не устроит или я пойму, что моя помощь не требуется, то одной встречей всё и обойдётся. Бесплатно? Странно. Рекламный ход или она так уверена в том, что к ней придут ещё раз? – Тогда сегодня часов в семь вы сможете нас принять? – В семь? Ну что ж, приходите. А сам ваш друг готов ко мне прийти? – Не знаю ещё. Я попробую его убедить. – Если вдруг не убедите, позвоните мне, пожалуйста, чтоб я вас не ждала. – Хорошо, спасибо. Вот и сделано дело. Спокойный приятный голос вызывал доверие. И может, даже к лучшему, что психолог женщина. У женщин, как правило, сильнее развита способность утешать и убеждать. Порешив так, Павел не стал звонить третьему претенденту. Вернувшись домой, Павел окунулся в приятный запах ужина. Сразу появилась надежда, что этот вечер пройдёт без неприятностей и излишнего волнения. – Привет, – вышел в прихожую Олег и, скрестив на груди руки, привалился к косяку. – Привет, – улыбнулся Павел. – Чем это таким вкусным пахнет? – Обыкновенный суп. – Настроение у парня определённо было не на высоте. – Твой холодильник совершенно пуст. Едва наскрёб на суп из тушёнки. Сегодня пойдём в магазин, иначе завтра останешься голодным. И не топчись, я полы вымыл. Смотри-ка, какой строгий. Павел сделал шаг в сторону и аккуратно разулся. – Тумбочка починена, – продолжал докладывать Олег. – Дверца держится крепко. Осталось только лаком её покрыть. – Молодец, здорово получилось! – похвалил Павел, осмотрев новую дверцу. – Я же говорил, что всё умею. – Да, я убедился. А что у тебя с настроением? – Обычное настроение, – буркнул Олег и отправился в кухню. – Переодевайся и мой руки. Ужинали молча, тишину нарушал лишь телевизор, пытающийся развлечь зрителей детским мультфильмом. Нужно как-то сказать Олегу о психологе, но Павел не знал как. Именно сегодня у парня наблюдались раздражительность и нежелание общаться. И всё же как-то необходимо поговорить. – Олег, – решился на разговор Павел, – ты когда-нибудь посещал психолога? Парень недобро покосился на собеседника. – Нет. А что? Считаешь, нужно? – Ну… думаю, это не помешает. Я говорю не о психиатре, а о психологе, – поспешил уточнить Павел, испугавшись, что Олег поймёт его неправильно и ещё больше обидится. Но Олег ответил: – Я понял. Я знаю разницу. В разговоре опять повисла пауза, во время которой каждый усердно раздумывал над своей проблемой. Вот мультфильм закончился, начался другой. Пауза грозила затянуться надолго. – Тут недалеко принимает одна женщина, – неуверенно продолжил Павел, – психолог с большим стажем. Можем сегодня сходить к ней. Если захочешь, конечно. – Сегодня мы идём в магазин, – холодно уточнил Олег. – А потом сходим в магазин. Тем более что эти два объекта совсем рядом друг от друга. – Уже поздно сегодня. – Не так уж и поздно, она нас ждёт. Олег приостановил трапезу и вновь воткнул хмурый взгляд в собеседника: – Ты что, уже записался на приём? – Ну… да… – смутился Павел. – Я подумал, чего ждать? – А у меня спросить? – Вот, я спрашиваю. Если ты против, мы никуда не пойдём. Но знаешь, раз уж ты хочешь поскорее поправиться, то нужно использовать все возможные лекарства для этой цели. Олег молчал. Он был согласен, что его поведение в последние дни выходило из-под контроля разума. Да и какой контроль, когда этот разум тонул во мраке чёрных воспоминаний, наводящих ужас, когда тело просило покоя, а душа – смерти. Какой контроль? И разве можно его наладить? Да и нужен ли он вообще? Не лучше ли подчиниться желаниям своей сущности и уничтожить себя вместе со всей чернотой? Так будет проще для всех. Все проблемы решатся одним махом. – Я не пойду, – проговорил Олег. – Не доверяешь психологам? – Доверяю. Но хорошим, профессионалам. В основном частные психологи просто собирают деньги за то, что с умным видом выслушают тебя и покивают головой. Эта тётка профессионал? – Думаю, да. – То, что у неё большой стаж, ещё ни о чём не говорит. Да и вправду ли он большой? – Давай хотя бы попробуем. – У тебя лишние деньги? – Первый приём бесплатно. – Вот как? Типа: «Посмотрите, как я уверена в своих способностях»? Хороший пиар-ход. – Пиар это или не пиар, в любом случае мы ничего не теряем. Зайдёшь, поговоришь, а не понравится – уйдёшь. Всё равно в магазин в ту сторону отправляться. Офис психолога Антоновой находился на первом этаже высотного жилого дома, мимо которого Павел часто проезжал, но никогда не обращал внимания на вывески. Маленький офис с такой же маленькой приёмной, видимо, были созданы из однокомнатной квартиры. Навстречу молодым людям из-за стола вышла женщина лет сорока. Джинсы, клетчатая рубашка, короткая стрижка тёмно-бордовых волос никак не стыковались с образом деловой дамы или врача. – Добрый вечер, – первым заговорил Павел. – Я вам звонил сегодня... – Да, я помню. Здравствуйте. Это ваш друг? – Женщина приветливо улыбнулась молодому невысокому блондину. – Рада вас видеть, юноша. Юноша молчал, весь его вид выражал откровенную скуку. – Меня зовут Юлия. Мы можем сразу перейти на «ты», так будет проще. Как мне к тебе обращаться? Заметив, что «юноша» продолжал молчать, Павел решил ответить за него: – Олег его имя. – Кстати, – обратилась к молодому человеку женщина, – вы можете подождать в коридоре. Олег усмехнулся: как бесцеремонна. Мужик ей клиента привёл, а она его за порог выставляет. Но ничего не поделаешь, разговор был рассчитан только для двоих. Павлу пришлось выполнить просьбу. Выйдя в приёмную, он плотно закрыл за собой дверь. – Присаживайся, Олег, – предложила Юлия, указав на небольшое кожаное кресло у окна. – Впрочем, если хочешь, можешь сесть на стул. – А на стол? – Олег принял развязную позу наглеца и изобразил улыбку хама. – Хорошо, садись на стол, – спокойно согласилась женщина. – Только весь не занимай, всё-таки я за ним работаю. Подтверждая сказанное, Юлия обошла стол и заняла место в мягком офисном кресле. Женщина вела себя уверенно и просто, будто хозяйка дома, принимающая приятного старого знакомого. Ладно, так и быть, не станет Олег гнуть из себя хулигана, сядет в кресло. Кстати, довольно удобное. – Ну и чего тебе про меня мой дружок рассказал? – поинтересовался парень, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. – Ничего особенного. Лишь то, что ты недавно отказался от наркотиков, и теперь испытываешь некоторый душевный дискомфорт. – Правда? С чего это он взял? – Должно быть, с твоего поведения. – Ерунда. Со мной всё в порядке. – Ну что ж, тогда поздравляю тебя. Обычно после ломки редко кто чувствует себя счастливым. – Можно подумать, ты таких много знаешь, – надменно усмехнулся Олег. – Вполне достаточно, уж можешь мне поверить. Надменность прикусила язык и притихла. Поведение встало в тупик, раздумывая, какой цвет выбрать для общения с этой женщиной. Что бы ни сказал, как бы ни посмотрел, она сохраняла полную невозмутимость: голос оставался ровным, взгляд – спокойным. Откровенничать с ней Олег не собирался, но и уходить пока не спешил. Что-то в этой особе цепляло интерес. Вот закурить бы ещё. – Ты не против, если я закурю? – вдруг спросила Юлия. Олег даже растерялся. Не только от того, что женщина озвучила его собственный вопрос, но и от того, что она вообще задала его. Ведь фактически у себя дома находилась, могла бы поступать, как хочется. Кивком головы парень дал своё согласие. – Если хочешь, тоже можешь курить, – говорила Юлия. – Я бы тебя угостила, но у меня сигареты с ментолом… – Нет, спасибо, у меня свои, покрепче, – покачал головой Олег. Через минуту в кабинете повис запах табачного дыма от двух сигарет. Хорошо. Удобно, тихо, спокойно. Можно было расслабиться, однако Олег помнил, что находился не в гостях у подружки, а скорее всего, на очередном допросе. – Сколько ни пыталась бросить курить, никак не получалось, – вполне обыденно продолжала Юлия. Казалось, женщина очень устала от суеты трудового дня и теперь хотела просто отдохнуть от всего. – Странно. Обычно женщины более решительно избавляются от вредных привычек, – поддержал разговор Олег, настороженно ожидая подвоха. – Да, если для этого есть стимул. Женщина никогда ничего просто так не делает. Ей для всего нужен повод: и для плохого, и для хорошего. – Если подумать, ты права. И какой же повод заставил тебя закурить? – Глупый. Дурная компания. Правда, тогда мне казалось, что это крутые ребята. – И что? И до наркоты дошло? – Нет, не до такой степени дурная. Хотя, марихуану пробовала. Но она не оставила особо радужных воспоминаний. – Наверняка фуфло дешёвое попалось. От него только мутит. – Возможно. Однако Олег, создаётся ощущение, что не ты ко мне, а я к тебе на приём пришла, – коротко рассмеялась женщина. – Ну а что такого? – улыбнулся парень, отметив, что, несмотря на разницу в возрасте, Юлька – неплохая бабёнка, свой человек. – Между прочим, я когда-то тоже хотел стать психологом. – И почему не стал? – Учился плохо. Зато стал отличным поваром. – Правда? – вздёрнула брови Юлия. – Как интересно! А я вот совершенно не умею готовить. – Чем же ты кормишь своего мужа? Или у тебя его нет? – Я имею лучше мужа – мою дочь. И она, слава богу, не такая неумеха, как я. У тебя призвание или кто-то научил готовить? – Призвание. Плюс опыт моей бабушки. – Она здесь живёт? – Нет, она уже умерла. – Давно? – Больше пяти лет. – А родители живы? – Да можно сказать, что нет. – И всё-таки перед ним психолог, цель которого, внедриться в душу человеческую. – Слушай, если ты решила копаться в моём детстве, то это неудачная идея. – Я и не собиралась. – Сохраняя невозмутимость, Юлия лениво стряхнула пепел с сигаретки в стеклянную пепельницу. – Зачем мне в нём копаться? Ведь не оно же тебя беспокоит. – Меня вообще ничего не беспокоит, – вновь ощетинился Олег. – И моя жизнь тебя не касается. Ничего в ней интересного, гниль да грязь. – Так почистил бы. – Столько уже не вычистить. И кровавое пятно не удалить. – В каком смысле «кровавое»? – В прямом. Из-за меня человек умер. Повесился. Совсем юный мальчишка. – Ты его толкнул на это? – Не я один... но я ведь тоже участвовал. – Настолько сильно обидели пацана? – Обидели, – горько усмехнулся парень. – Да мы буквально растоптали его душу, растерзали! Стена недоверия рухнула сама собой, Олег даже не заметил, как это случилось. Возможно, он и хотел бы её восстановить, но его душа уже обнаружила за этой стеной вполне пригодную жилетку для своих рыданий, и теперь настойчиво выражала пылкое желание пропитать её потоками скопившихся жалоб. Ладно, он даст ей высказаться. Олег вскочил с удобного кресла, подставил стул ближе к столу и сел напротив женщины. Нужно объяснить, она должна понять, какое он ничтожество. Понять и подтвердить это. В глазах загорелась решимость, и негромкие излияния души потекли наружу. – Я несколько лет работал в борделе для извращенцев. Для очень жестоких извращенцев. Это не просто садисты и мазохисты, они любили истязать. Некоторые кончали, слушая крики боли и слизывая кровь из ран своей «игрушки». Это маньяки. Они платили бешеные деньги, чтобы законно, не прячась, удовлетворить свои самые жестокие фантазии. И всё же до убийств не доходило. Даже переломов не было. Синяки, ожоги, шрамы… но не более. – Олег стряхнул пепел с сигареты и снова глубоко затянулся; потемневшие глаза уставились в грязь пепельницы, словно в грязь жизни. – Сначала я был там ради денег. Но потом тоже начал получать удовольствие от подобных игр независимо от своей роли. Это игра, да! Всего лишь игра. Один бьёт, другой терпит. Позже я тоже несколько раз так же игрался с «куклами», но никогда не думал, что это приведёт к смерти. Ну, поноет, поплачет, и всё. А он взял и зачем-то убил себя. Дурачок. – Ты его не заставлял этого делать. Он сам так решил, – не изменяя спокойствию, проговорила Юлия. – Но если бы меня не было в его жизни, он бы не умер! – Раз у парня склонность к суициду, то рано или поздно он нашёл бы причину для смерти. – Возможно позднее, но не так рано, – доказывал Олег. – Может, он успел бы прожить ещё лет двадцать, чего-то добиться, воспитать ребёнка… – И ты теперь будешь до конца дней укорять себя за это? Да как же она не понимает? – Не просто укорять. Я ненавижу себя! Мерзкий убийца. Ради чего? Ради пьяной похоти? А пацан хотел стать пианистом, он верил в прекрасное и доброе. Если б я был сильным, то тоже убил себя. – Считаешь, убить себя – это храбро? – Думаю, да. Это вызов жизни. – Это бегство от жизни. По мне, мальчишка больше бы вызвал уважения, если б отомстил вам. – А он своей смертью и отомстил. Всех арестовали, будут судить. – А ты? – А я зачем-то остался. Наверное, чтоб погрязнуть в аду воспоминаний, сгнобить себя в презрении и боли. Смотри! – И Олег выставил вперёд забинтованную руку. – Я специально подвергал себя боли! Я должен жить в ней! – Как смело, – холодно отреагировала Юлия. Загасив в пепельнице окурок и откинувшись на спинку кресла, она взяла в руки плотную папку, положила на неё чистый лист бумаги и, достав из органайзера заострённый карандаш, принялась что-то рисовать. – Постриг себя тоже специально? Сбитый с пронизанного страстью разговора, парень слегка опешил: – Причём здесь стрижка? А впрочем… Если уродлива душа, то и тело достойно уродства. – А мне нравится. На одуванчик похож. – Правда? – Олег провёл рукой по своей мягкой щетинке. – Только какой-то жухлый одуванчик получился из русых-то волос. Вообще-то, я ношу длинные локоны и крашусь в светлый тон. – Ну и сейчас покрасься. Предпочитаешь определённый оттенок? – Нет, по настроению. От медового до белого. Мне идёт соломенный, светлый янтарь… – Представляю, какой нежный образ получится, – улыбнулась женщина, – жёлтенький пушистый одуванчик. Ещё и зелёный камушек весело поблёскивает. Парень прикрыл ладонью серебряную серьгу, украшавшую мочку: – Это подарок. – Я так и подумала. Сам ты приобрёл бы голубой или синий камень. – Это его серьга, – тихий голос парня тронула нотка печали. – Он зеленоглазый, носил её много лет. А потом вот снял с себя и отдал мне. – У вас были отношения? – Какая разница? Он помог мне. Я обязан ему свободой. – Свободой, за которую теперь будешь себя гнобить? На это замечание Олег лишь раздражённо цокнул и отмахнулся от ничего не понимающей женщины. – Чего ты рисуешь? – сменил он тему. – Тебя. – Что? Это ещё зачем? – У меня хобби, рисую интересных мне людей. – Чем же я тебе вдруг стал интересен? – Тем, как неумело ты себя жалеешь. – В смысле? – возмутился парень. – В прямом. – Тон женщины внезапно резко изменился: из него будто колючие льдинки посыпались. – Тебя покусывает совесть – это правда. Но не более. Похоже, раньше она у тебя крепко спала, а теперь приоткрыла глазки и показала тупые молочные зубки. – Она не спала! – протестовал Олег. – Ну, так значит, дремала. Сам же признал, что и до этого пацана ты вёл далеко не праведную жизнь. Почему же за других обиженных тобой ты себя не укоряешь? – Укоряю и очень виню… – Ой, не надо, – нетерпеливо пресекла Юлия. – Ты любишь себя, тебе важно, как ты выглядишь, и как на тебя смотрят. И ты жаждешь восхищения в любую минуту, в любой ситуации. Даже мелкая похвала вдохновляет тебя. И всё твоё показушное покаяние, выпячиваемая жалость – это всего лишь призыв: «Скажите мне, что несмотря ни на что, я хороший». – Какая ерунда! – Ерунда? Если ты себя так ненавидишь, почему тебя беспокоит, хорошо ли ты выглядишь? Если плачешь, что друг твой сел, а ты на свободе, то почему не сгнобишь себя в тюрьме, а хочешь это сделать на воле? Если считаешь, что виновен в смерти пацана и достоин той же участи, то почему излечился от наркотиков, а не умер от них? Если тебе стала безразлична жизнь, то почему любопытствуешь, чем ты мне интересен? Молчишь? А ответ прост. Ты любишь жизнь и любишь себя в этой жизни. И эта формула вечна, независимо от того, в какое дерьмо тебя эта самая жизнь окунала. Ты приспосабливался ко всему. Но тут произошёл небольшой сбой. Образовалась ситуация, в которой тебя абсолютно некому и не за что хвалить. Вот уж горе так горе. За то, что вышел сухим из воды? Так это заслуга того зеленоглазого. В том, что совладал с зависимостью, я подозреваю помощь парня, который привёл тебя. Так? С кем ты живёшь? – Да пошла ты! Какого-то монстра-Нарцисса создала. – Ну, не такого уж и монстра. Ты любишь не только жизнь, но и людей, умеешь быть благодарным. Иначе давно бы уж пропил эту серьгу, а не прикрывал бы заботливо ладонью… – Меня бесит жизнь, и раздражают люди! – Нет, Олег, – вновь отсекла возражение Юлия. – Твой организм ещё не до конца адаптировался к жизни без яда, вот потому и насыщен раздражением. А я не об этом. Я о твоей сущности. При всём твоём некрасивом образе жизни, ты ещё сохранил совесть и стыд. Твоё желание выставить себя мразью, конечно, преувеличено, но я верю, что смерть парнишки тебя по-настоящему печалит. Тебя, несомненно, радует то обстоятельство, что ты не понёс наказания, но тебе за эту радость стыдно. И потому ты посылаешь на свою голову проклятия. Но ты не убьёшь себя, даже если представится возможность. Потому что слишком любишь жизнь. Что же касается кары, скажу вот что. Смерть – это побег от наказания. Решиться остаться в живых порой намного сложнее. Отсидеть в камере, где на много лет ты будешь обеспечен едой, жильём, бездельем – это тоже слишком просто. Если ты, Олег, коришь себя за убийство невинной души, жившей до тебя в счастье, так найди теперь мёртвую замёрзшую душу и сделай её счастливой. Вот это и станет твоим достойным искуплением греха. Справишься? А теперь посмотри-ка, что я нарисовала. Юлия протянула Олегу лист, на котором закончила свой рисунок. Это оказался шарж, изображавший кислую худую физиономию парня с обиженно изогнутыми пухлыми губами и печально прикрытыми глазами. – Похож, – тускло ответил Олег. – Только слишком тоскливый. – Сделать этот персонаж радостным сможешь только ты. Олег сгорбился и затих, его настроение совсем померкло. Опровергнуть выдвинутые доказательства было нечем, хотя душа гневалась и требовала спора. Она упрямо желала быть чёрной, заверяя разум, что для этого есть веские причины. Вот только разум в этих причинах вдруг засомневался. И сейчас, как и верховному судье, ему требовалось время для раздумий и анализа ситуации. – Можно я заберу рисунок себе? – попросил Олег, затушив в пепельнице окурок. – Забирай, – разрешила Юлия. – Я, конечно, не согласен с тобой, но… можно я потом ещё к тебе приду? Поспорить. – Приходи, конечно. Только позвони предварительно. – Но это потом, когда я устроюсь на работу. Не хочу, чтоб Павел за меня платил. – Приходи, когда захочешь, я просто открою тебе счёт. – Договорились. Сложив рисунок пополам, Олег без лишних церемоний прощания вышел из кабинета. Терпеливо ожидавший на стуле Павел, тут же поднялся навстречу. – Ну что, Олег? – Смотри, – показал парень рисунок. Увидев шарж, Павел улыбнулся: – Похож. – Вот таково моё истинное лицо, – тяжко вздохнул Олег. – Так что поехали в магазин. Шопинг отлично поднимает настроение. – Конечно, – согласился Павел и попросил. – Подожди минуточку, пожалуйста, я только спрошу… один вопрос… Зайдя в кабинет, мужчина прикрыл за собой дверь. Юлия ещё сидела за столом, записывая что-то в толстую тетрадь. – Я слушаю вас, – не прерывая своего занятия, призвала женщина к разговору. – Извините, – неуверенно шагнул Павел. – Я хотел спросить… Как Олег? – С ним всё в порядке. – Женщина закрыла тетрадь и подняла усталые глаза на собеседника. – Он просто зациклился на одном негативном событии. Ему надо отвлечься, найти своё место в жизни. – Я могу ему чем-то помочь? – Поддержкой… хорошим настроением… Свою жизнь он должен строить сам. – Это понятно. Но вот… он мне не очень доверяет. Между нами постоянно стена. – Если ваша любовь искренна, он вам поверит. – Постойте, – встрепенулся Павел, – я вам не говорил о любви… – А она слов и не требует. Да уж, слова ни к чему, женщина и так всё видела, понимала. Похоже, у неё действительно имелся опыт, спорить с которым бессмысленно. Смутившись, Павел пробормотал стандартные фразы благодарности и вышел из кабинета. По привычке Павел проснулся в шесть утра. Взглянул на часы, осознал, что сегодня суббота, и снова заснул. Когда проснулся в следующий раз, солнце уже вовсю светило в окно, а в воздухе плыл аромат кофе. Непривычно. Нет, то, что солнце в окно – это нормально, но вот кофе… «Не иначе, Олег завтрак готовит», – подумал мужчина и улыбнулся. Как хорошо. Хорошо, что выходной, что солнце светит, что вкусный аромат. Хорошо, что Олег рядом, и нет одиночества. Интересно, как парень себя чувствует сегодня? Вчера он хоть и не жаловался на боли, но был угрюм, молчалив и задумчив. Возможно, это после беседы с психологом. Возможно, она ему сказала нечто неприятное или заставила по-новому взглянуть на сложившуюся ситуацию. Павел не знал, как отвлечь Олега от хмурых мыслей, пытался завести пару незатейливых разговоров, однако парень игнорировал эти попытки, продолжая топить свои глубокие раздумья в табачном дыму. А потому вечер прошёл тихо, в молчании. Очень тихо и в полном молчании. Ни истерик, ни жалоб, ни претензий. Ни тихого говорка, ни усмешек, ни робкого кокетства. «Олег, может, тебя что-то беспокоит?» «Нет». «Может, хочешь поговорить, я…» «Не хочу». Главное теперь, чтобы Олег не замкнулся в себе. Всё-таки негатив лучше выплёскивать, чем копить в душе. Однако пора вставать. Хорошо бы позавтракать вместе с Олегом. Павлу нравилось находиться с ним за обеденным столом, наблюдать за его хлопотами по кухни. Душа согревалась от чувства домашнего уюта. Семейного уюта. Семейного. Застеснявшись собственной мысли, Павел уткнул улыбку в подушку. Если бы Олег остался здесь навсегда в качестве… хотя бы партнёра. Если бы просыпаться вот так по утрам не только от аромата кофе, но и от поцелуя… от прикосновения тонких пальцев… Если бы… если бы… Поддавшись мечтаниям, запретное чувство широко открыло дверь своей темницы и теперь робко выглядывало наружу. И словно подавая ей знак, палец чертил и чертил плюсики меж цветных полосок наволочки. Если бы… если бы… Если бы Олег не вкладывал в свои ласки суть оплаты. Если бы обращался с Павлом не как с кредитором. Если бы в душе парня тоже зажглось солнце. – Ты, оказывается, уже проснулся! Павел повернулся на бок и посмотрел в сторону двери. Скрестив на груди руки, там стоял Олег, наряженный в джинсы и широкую футболку. – Я приготовил завтрак, жду тебя, а ты валяешься. – Олег прошёл в комнату и встал напротив кровати. В его короткие волосы вплелись солнечные лучи, а вместо холода голубых льдинок светилась мягкая лазурь с лёгкой тенью от длинных ресниц. – Обычно ты быстро поднимаешься, сразу после звонка будильника. – Обычно ты спишь, когда я собираюсь на работу, – заметил Павел. – Я притворяюсь. Вот так же, как ты сейчас. А в это время ты встаёшь, посещаешь туалет, ванную, потом идёшь в кухню. Смотришь, есть ли вода в чайнике, потом зажигаешь конфорку, потом достаёшь чашку из шкафа… – Ты следишь за мной? – удивился мужчина. – Нет. Просто ты всё это делаешь не очень тихо. – Мешаю тебе спать? Извини. – Ты у себя дома, можешь шуметь, сколько хочешь. – Олег приблизился к кровати и опустился на пол. Теперь его лицо находилось на уровне взгляда тёмно-карих глаз, который немедленно приклеился к едва заметной улыбке на губах. – Потом, после завтрака, наступает относительная тишина, во время которой, как я подозреваю, ты делаешь зарядку. Так? Я и гантели под кроватью видел. Губы шевелились, и за ними мелькал кончик языка. Тихий голос вроде и воспроизводил обыденные слова, но почему-то так вкрадчиво и томно, будто обволакивал чарами. – Да… я иногда занимаюсь… когда не лень… – Я заметил, у тебя крепкие руки, сильные. Мне нравится рельеф твоих плеч… Павел замер – ему кажется или губы действительно медленно приближались? Сердце несколько сбилось с ритма, и внизу живота защекотало. – …Форма твоего торса. Это достойно восхищения. Только жаль, что ты всё скрываешь под одеждой. Даже спишь в пижаме. Тихий голос проникал всё глубже в душу, просачивался в самые её глубины, коварно выманивая запретное чувство. Губы действительно приближались, и Павел напряжённо следил за ними, не смея ни на миг отвлечься. – А твои ноги такие же крепкие? – выдохнули шёпот эти губы. – Неужели они тоже скрыты пижамой? Покажи. Я их ещё не видел. В лазури мелькнула хитрая искорка, глазки сузились, как у лисы на охоте. Кончик языка лизнул верхнюю губу. Рука опасно потянула одеяло... – Прекрати свои шуточки, – нервно вцепился в одеяло Павел. Внизу живота уже не просто щекотало. Под гипнотическим воздействием томного голоса там уже было напряжённо так, что… что, несмотря на широкие пижамные штаны, не стоило этого демонстрировать. – Неужели ты настолько застенчив, милый? – растянулась улыбка. Насмешник. Такому нельзя показывать столь неприглядный результат его шутки, засмеёт обязательно. Павел приподнялся и сел на кровати, прикрываясь одеялом. – Я… Мне надо переодеться… – Могу помочь! – с готовностью вскочил Олег. – Нет! – излишне резко отреагировал Павел. – Я сам. Иди. Это кошмар какой-то. Мужчина физически чувствовал, как пылало его лицо. И напряжение, словно назло, никак не хотело освобождать его тело. – Ну хорошо, – согласился проказник, потушив в глазах озорной огонёк. И даже повернулся в сторону двери. Вот и пусть идёт. Что ещё за фривольное обращение такое? Не привык Павел к подобному. – Да, иди. Я скоро. Уверенный, что парень шагнул к выходу именно для того, чтобы уйти, Павел ослабил внимание, подсел ближе к краю кровати. Но вдруг одеяло сорвалось с колен и отлетело прочь. Столь быстро и внезапно, что мужчина даже ахнуть не успел! – Ммм! И вправду утро доброе! – восхитился негромкий голосок. – Ну и мерзавец же ты! Вскочив, сопровождаемый смехом забавы нахального мальчишки Павел быстро сбежал в ванную и запер за собой дверь. Вот негодяй! Пахабник! В тёмных глубинах глаз мужчины сверкали молнии праведного гнева. – Тебе помочь, милый? – раздалось мурлыканье за дверью. Мерзавец ещё и издевается! – Иди ты… знаешь куда?! – Знаю, знаю! Ха-ха-ха! Не задерживайся надолго, а то бутерброды остынут. Так и знал! Так и знал, что насмехаться будет. Скрежеща зубами, Павел зло смотрел в глаза своему отражению в зеркале над раковиной. «Ты тоже хорош! – мысленно ругал он самого себя. – Слушал его бред. Пялился. И куда пялился! Думаешь, он не заметил?» И едва припомнив приоткрытые губы и мелькающий язычок за ними, Павел вновь ощутил томление внизу живота. Пацан всё заметил, всё понял, всё видел. Боже, какой стыд! Какой стыд! Нужно немедленно успокоиться и ослабить напряжение. И как можно быстрее. Иначе этот наглец снова найдёт повод для своих глупых насмешек. Прежде всего, Павел постарался унять мысли, выгнав из них ненужные картинки, затем умылся холодной водой, сделал несколько физических упражнений, какие позволяло маленькое пространство ванной комнаты. После, оценив степень напряжения тела, осторожно приоткрыл дверь и выглянул из неё. Олега поблизости не было. Вот и хорошо. Павел пробежал в спальню, закрыл дверь и только тогда начал спешно переодеваться. А Олег спокойно ожидал в кухне, смотрел мультфильм и даже не думал о каком-либо новом хулиганстве. Заметив вошедшего Павла, парень тут же засуетился, налил кофе в кружки, поставил их на стол. – Садись, Паш. Горячие бутерброды немного остыли. Парень вёл себя так, будто вовсе и не было его «шалости». Но Павел был хмур и серьёзен, и всем видом показывал, что утро для него уже не особо доброе. – Только не говори, что ты обиделся, – после нескольких минут молчаливой трапезы заметил Олег. – Я же просто пошутил. Как ни странно для себя самого, Павел хоть и сердился, однако серьёзной обиды действительно не испытывал. Какая-то частичка его сознания соглашалась с тем, что шутка должна была вызвать смех у обоих её участников. Мужчина и хотел бы всерьёз разозлиться, да как-то не получалось. И всё же спускать с рук подобное нахальство было нельзя. – У нас не настолько интимные отношения, чтобы так шутить, – строго отозвался Павел. – Ну, ты сам от них отказался, – усмехнулся Олег. – Вижу, у тебя сегодня хорошее настроение? – Да, хорошее. – Причём настолько, что ты с радостью портишь его другим. – Ой, вот только не начинай занудство. – Олег аж поморщился. – Его не будет, если прекратятся подобные выходки. – Хорошо, они прекратятся. Дальше звучали только весёлая песенка мультфильма да хруст горячих бутербродов. Не ожидал Олег, что Павел окажется столь принципиальным. Бирюк. Скучный серый тип. Шутка-то детская, чего в ней обидного? – Сегодня солнечно, давай, прогуляемся, – вдруг предложил парень. – Заодно купим чернослив. – Зачем он тебе? – заинтересовался Павел. – Хочу потушить мясо с черносливом. Тебе нравится? – Ни разу не ел. – Правда? Для меня в этом блюде самое вкусное – это чернослив. И вспыхнувшую милую улыбку украсила искорка кокетства в голубых глазах, заставив душу бедного Павла вновь растаять в умилении. – Я заметил, что ты любишь мультфильмы, – перевёл тему Павел. – Под них мозги отдыхают, и создаются положительные эмоции, – прокомментировал Олег, вернувшись к наблюдению за действиями в телевизоре. – А принимать еду желательно именно в такой обстановке. Считаешь, смотреть мультики – это ненормально для взрослого мужика? – Ну почему? Нормально. Да и на взрослого ты не очень похож. – Угу. А, тем не менее, в прошлую субботу мне стукнул четвертак. – В субб?... – опешил Павел и расстроено отложил надкусанный бутерброд. – Разве твой День рождения не тридцатого ноября? – Нет, третьего. Всё-таки третьего. Буквально на днях Павел вспоминал дату Олега. Ведь видел её, когда занимался восстановлением паспорта парня. Видел, и всё-таки перепутал. Он ещё подумал тогда, что было бы неплохо устроить Олегу в этот день небольшой праздник. Правда, не знал как, но со временем что-нибудь придумал бы. Надо же, как оплошал! – Ты планировал как-то отметить День рождения? – спросил Павел. Парень пожал плечами: – Никак не планировал. Я вообще про него не думал. Если бы не случилось всего этого, то, может, с парнями загудели бы где-нибудь, скорее всего, в клубе... – А прошлый свой праздник как отмечал? В разговоре повисла пауза. Возможно, Олег обдумывал ответ, а возможно, просто углубился в просмотр мультфильма. – Если честно, – наконец заговорил он, высматривая в телевизоре свою память, – в последний раз я праздновал двадцатилетие. Девчонки, с которыми я учился тогда в училище, закатили мне настоящий пир и пригласили стриптизёра. Представляешь? – улыбнулся парень воспоминаниям и вздохнул. – Они мне ещё золотую цепочку подарили. Но позже так сложилось... мне пришлось её продать. Павлу показалось, что в голосе Олега мелькнула нотка печали. Впрочем, он был в этом не уверен, так как в голубых глазах подобного оттенка не наблюдалось. – Мы можем и сегодня отметить твой День рождения, – предложил Павел. – Хочешь? Неожиданная затея подивила Олега и заинтересовала. Повернувшись к собеседнику, парень приготовился выслушать подробности предложения. – Давай купим торт... Можно и... бутылочку вина... – Вина? Но ты же не пьёшь совсем, – заметил Олег. – Почему так думаешь? – В твоём доме я не нашёл ни одной бутылки. – Так ты всё-таки искал? Парень закусил губу, поняв, что проболтался. Ведь он рьяно убеждал, что нашёл водку случайно, и вот теперь выдал себя. – Просто... когда прибирался, ни разу не натыкался на подобный предмет, – ухватился Олег за первое вспыхнувшее оправдание. – Ну да, – не поверил Павел. – Мне ни к чему вино. Друзья толпами не приходят, да и за рулём я каждый день. Но на праздник почему бы и не пропустить бокальчик? – Хм, раз так... то идея неплохая! – довольно просияв, согласился Олег. – Только торт купим шоколадный! – Хорошо, – улыбнулся Павел. – А может, ещё и коньячку? Мужские губы моментально погасили улыбку и сжались в строгости. – Нет, никакого крепкого алкоголя. Олег, ты должен понимать... – Ладно, ладно, – поспешил парень пресечь нравоучения. – Я просто так предложил. Олег много болтал, шутил, улыбался, и, наблюдая за ним, Павел лелеял надежду, что мрачные мысли и чернота депрессии навсегда покинули измученную душу, уступив наконец место солнечному свету. Порой взгляд мужчины сталкивался с радостным блеском голубых глаз, однако зорко следившая за происходящим застенчивость тут же призывала отвернуться. Несомненно, Олег всё это замечал, и его шаловливая натура веселилась ещё больше. Такой забавный этот Павел! Взрослый мужчина, а краснеет, словно невинная девица. Интересно, у него уже был парень? – Я выбрал торт. Вот этот, – и Олег ткнул пальцем в витрину. – Такой большой? – подивился Павел, рассматривая шоколадное творение и осознавая, что собрания гостей к чаю не ожидается. – Но я же его не один буду есть. Поделюсь с тобой. Ну да, убедительно. Да и отказать столь милой улыбке было невозможно. Приняв в руки желанную драгоценность, парень наполнился по-детски искренним восторгом: – У меня есть шоколадный торт! У меня есть шоколадный торт! Проходившие мимо посетители магазина стали оглядываться на чудного парня, который радовался кондитерскому изделию так, словно выиграл главный приз лотереи, кое-кто даже покрутил пальцем у виска. Действительно, довольно странно выглядел взрослый парень, любовно рассматривающий кремовые украшения на торте и выкрикивающий возгласы счастья. Странно, глупо, ненормально. Но Олег ни на кого не обращал внимания. Он обожал шоколад, пирожные, обожал праздники, веселье и своих чувств не стеснялся. А если кто и посчитал его ненормальным, так ну и пусть. Душа парня радостно пела, и мнение мира ей было безразлично. А вот Павел ощущал неловкость. Эмоции необходимо скрывать от толпы, которая может их неправильно понять либо не признать вовсе. Вот как сейчас. Это же так стыдно, когда тебя принимают за сумасшедшего и открыто высказывают данное мнение. Неужели Олег не осознаёт? Ведь подобным поведением он выставляет в неприглядном свете не только себя, но и того, кто с ним рядом. – Пойдём за вином, – кинул Павел и поспешил прочь из кондитерского отдела. Аккуратно обнимая свой шоколадный подарок, Олег засеменил следом. «Надеюсь, бутылке он не станет так же радоваться? – ворчал про себя мужчина, косясь на довольную улыбку парня. – Даже дети ведут себя скромнее». – Здесь ассортимент не особо разнообразный, но выбрать можно, – остановился Павел у заставленной бутылками витрины. – У тебя есть предпочтения, кроме водки? – Я люблю сладкое и креплёное, – сообщил Олег, уловив язвительную нотку в голосе собеседника. – И не думай, что я профан в вопросе о хорошем вине. – Хм… я так не думаю, – замялся Павел. – Просто уточнил. Я же не знаю твои вкусы. – Самое вкусное у меня уже есть, – вновь осветился счастьем парень, – большой шоколадный торт! Ты не представляешь, как я его люблю! Ну вот, опять начинается. Мужчина огляделся, оценивая количество посторонних зрителей. Хорошо, что у Олега голос негромкий, иначе о его радости узнал бы весь магазин. – Ты не мог бы высказывать свои восторги потише, – всё же сделал замечание Павел. Распахнутые голубые глаза уставились на него с изумлением. Что с ним? Неужели стыдится? Но чего? Того, что его друг счастлив? Вот чудак. Да кому какое дело до чужих причуд? Отвернутся и забудут. Ну что ж, ладно, если для него реакция толпы столь важна… – Выбери вино по своему вкусу, а я пока за черносливом схожу, – предложил Олег. – Встретимся у кассы. Пока готовился скромный обед, кремовые украшения с торта постепенно исчезали. Олег периодически подходил к столу, пальчиком подхватывал крем и, в наслаждении закатывая глаза, отправлял сладость в рот. Павел, которому Олег доверил почистить лук и картошку, с улыбкой следил за детскими шалостями. Какой же странный парень. Вот только вчера сидел хмурый в тёмном углу, а сегодня радуется жизни. Пересмотрел свои взгляды на ситуацию или ему просто надоело хандрить? – На тебя посмотреть, так ты будто сто лет не ел шоколада, – тихо рассмеялся Павел. Однако Олега шутка почему-то не повеселила. Слизав с пальца крем, парень вернулся к сковороде, где тушились овощи. Взгляд потух и прикрылся ресницами, голос спрятал эмоции. – Ну почему же, ел я шоколад. И даже пирожные, – сдержанно ответил Олег. – И вообще. Сегодня мой праздник. Что хочу, то и делаю. А если тебе стыдно за моё поведение, то можешь уйти и не смотреть. Вот уж не ожидал Павел, что его замечание вызовет столь негативную реакцию. – Я вовсе не это имел в виду, Олег, мне не стыдно… – Я видел. Там, в магазине, – сквозь сдержанность просочилась нотка обиды. – Но там были люди и… – Ну и что! Чего такого позорного я делал? Радовался подарку? Ну, так мне не стыдно за свою радость. И даже за горе не стыдно. – Я не говорю, что нужно стыдиться эмоций. Однако на людях их лучше сдерживать. – Не сомневаюсь, что именно так и поступаешь. – Да, мне важно, как воспримут меня окружающие. – Этим окружающим никогда не угодить. Они нормально принимают только серый цвет примитивности. Вот и живи с ними в серости. А я люблю яркие краски! И в доказательство этого Олег, преисполненный достоинством, взял нож, повернулся к столу и отрезал себе порцию торта. Затем, с вызовом глядя на спорщика, парень утопил зубы в тёмный бисквит и, откусив большой кусок, принялся демонстративно жевать. Сейчас он был похож на гордого бунтовщика, который за свою идею был готов пойти на плаху. Вот только торт съест, рот вытрет и сразу, сразу пойдёт. Павел не содержал взрыв смеха от вида сладкоежки-революционера. Нет, на этого мальчишку ну никак нельзя было обижаться. Возможно, спор и продолжился бы, а возможно, перешёл бы в шутку, да только его прервал громкий зуммер сотового телефона. – Это мой, – распознал Павел сигнал. Выключив кран, мужчина ушёл в комнату. Если звонок не от мамы, он сбросит вызов, некогда вести пустые разговоры. Но это оказалась мама. – Пашенька, наконец-то ты соизволил ответить! – немедленно прозвучал её упрёк. – А ты разве звонила? – В груди образовалась неприятная тяжесть. – Несколько раз уж. – Извини, мам, я не слышал. – Где же ты был? Ты уже вернулся? – Ммм… Ну как бы… – Павел не знал, какие последствия вызовет его ответ, а потому тянул время. И вдруг его осенило. – А ты что, заходила ко мне? – Заходила. Хотела занести тебе котлет и пирогов с капустой. У тебя же и мыслей нет навестить мать, даже не звонишь. Всё дела, всё занятой. Вот решила сама к тебе прийти, да не застала дома. У Павла вырвался вздох облегчения. Как хорошо, что они с Олегом ушли в магазин. И главное, как вовремя. – Теперь вот сижу у Вали, тебя жду. Так ты дома или где? Мозг работал быстро. Валя – это женщина из первого подъезда, подруга матери. Живёт на третьем этаже, окна выходят во двор. Хорошо, значит, как Павел вернулся, да ещё и не один зашёл в подъезд, мама видеть не могла. Если он сейчас ответит правду, мать уже через пять минут окажется на пороге. А здесь Олег, бунтарь, пожирающий шоколадный торт. – Я не дома, – уверенно соврал Павел. – И вернусь, скорее всего, поздно. Я в гостях у… у Артёма. Он всех пригласил… – Почему же ты мне ничего не сказал? – Ну… Он буквально вчера обзвонил всех и пригласил. В общем, извини, мама, но тебе нет смысла меня ждать. Я завтра с утра сам приду к тебе, хорошо? Матери явно не нравилась ситуация. – Вот что значит не сообщать маме о своих планах, – ворчливо издала она очередной упрёк. – Хорошо, что Валя была дома, а то бы зря ноги топтала да пироги несла. – Ну, вот так получилось. Ты тоже не предупредила, что хочешь прийти, – нашёл Павел повод оправдать себя. – Я бы тогда ушёл попозже. Женщина промолчала, и всё же ответное осуждение приняла. Она верила своему сыну. Конечно, в последнее время, он почему-то реже звонит и уж совсем не впускает её в свою квартиру, однако врать матери он не станет. – А что произошло в твоём подъезде? – сменила женщина тему. – Валя видела, как туда заходил полицейский. Вот они, слухи, уже поползли. Одна видела полицию в его подъезде, другая – юного блондина в его обществе. Как только мама решит навестить Веру Захаровну, так все секреты сразу и раскроются. – Не знаю. – Павел не хотел развивать данный разговор. – Может, ограбили кого? – Не знаю. Я же почти всё время на работе. – Ты уж там тоже поаккуратней. Квартиру как следует запирай. – Конечно, запираю. – Если что услышишь, расскажи мне. – Хорошо. Мам, извини, меня зовут. Я всё-таки в гостях. – Ладно, иди. Завтра часов в двенадцать приходи. – Обязательно. Завершив разговор, Павел отложил телефон на столик. Он рассчитывал провести оба выходных дня с Олегом, не оставлять парня одного, но теперь придётся идти к матери. Хотя бы уже ради того, чтобы она сама не пришла к нему. Пока Павел отсутствовал, Олег дочистил картошку и поставил её варить. – Мама звонила? – спросил он вернувшегося в кухню молодого человека. – Угу, – подтвердил Павел. – Завтра мне надо будет сходить к ней на пару часов. – Сходишь, раз надо. Она знает, что ты гей? Взгляд мужчины тут же отпрянул в сторону. – Не знает, конечно. Не думаю, что данный факт её обрадовал бы. – Это она настояла, чтоб ты женился? Столь личные темы Павел не привык обсуждать с посторонними. А Олег хоть и становится другом, но благодаря своей склонности ко всяким насмешкам и обидным шуточкам ещё не вызывал доверия. – По глупости я женился, – присел Павел на стул. – Думал, смогу жить, как все. – Как большинство, – поправил Олег. – Ну, как большинство. – Жена догадалась, что ты гей? – Если б жена догадалась, то сразу узнала бы и мать. Нет, мы разошлись, потому что стали раздражать друг друга. А может, даже и ненавидеть. – А любовник у тебя есть? Павлу стало совсем не по себе. – Ты задаёшь слишком много вопросов, – подвёл он конечную черту под темой. – Я просто вижу, ты по вечерам всё время дома, – не желал успокаиваться Олег, – тебе даже никто не звонит кроме мамы. И мне стало интересно… – Не думаю, что это интересно, – более категорично оборвал Павел и строго взглянул на любопытного парня. – Давай-ка лучше выпьем вина, пока готовится обед. – О! Хорошая идея! Попробуем, чего ты выбрал, – оживился Олег. Резво выставив на стол пару бокалов, Олег подал мужчине штопор и сел на стул, приготовившись к приятной процедуре дегустации. Павел действовал неспешно: откупорил бутылку, наполнил бокалы бордовым напитком. – Прежде всего, нужно обмыть твою четверть, – без торжественности предложил Павел. – Ещё не так много прожито тобой, но уже и не мало. Мне кажется, настал самый подходящий момент переосмыслить свою жизнь и сделать работу над ошибками. Хочу пожелать тебе, чтоб ты их больше никогда не повторял. Чтобы твоя жизнь становилась только лучше. За осуществление высказанного пожелания молодые люди осушили свои бокалы до дна. – Какая пафосная речь! Как раз в твоём стиле, Павел Маркович, – улыбнулся Олег, облизнув губы. – Спасибо. Искреннее. Я и сам полагаю, что пора уже что-то предпринимать для улучшения своей жизни. С завтрашнего дня начинаю искать работу. Да можно уже и с сегодняшнего, если ты мне поможешь. – И чем я могу помочь? – Я знаю, что можно поискать вакансии в интернете. – Да, можно. – Вот. А так как я пока в нём плохо ориентируюсь, то ты мне и поможешь с поиском. – Хорошо, я готов. Но… мы же договорились, что ты ещё недельку отдохнёшь, наберёшься сил. – Хватит, уже набрался. Мне надоело сидеть в четырёх стенах наедине с прошлым. Ты не представляешь, как оно угнетает, как остры клыки этого хищного чудища. – Тема взята, понимание собеседника поймано, и душа вновь жаждала излияния. – Я ведь вчера весь день проплакал, Паш. Думал обо всём, о себе, о том, что было, и плакал. Сначала прям навзрыд, а потом просто слёзы текли. Текли, текли… будто сами по себе. И знаешь, легче стало. Не сказать, что совсем замечательно, но легче. Словно свежестью откуда-то повеяло. Я постараюсь обо всём забыть. Мне надо обо всём забыть. – У тебя не получится, – с сочувствием покачал головой Павел. – Забыть прошлое невозможно. Если, конечно, амнезия не накрыла. Просто смирись и научись жить с этими ранами. В конце концов, время лечит. – Да, да, боль притупляется. Я знаю. Надеюсь, и моя утихнет со временем. Хотя… она слишком огромна. Так ты мне поможешь с поиском работы? – Конечно. После обеда можем заняться. – Договорились! – просиял парень. – Вот только, чтоб устроиться на хорошее место, нужен диплом. А у меня он утерян. – Можно восстановить, – предложил Павел. – Это тоже не сложно. – А как? Хорошо бы узнать телефон моего училища. – Так узнаем. И давай попробуем списаться с училищем по электронной почте, возможно, по ней же тебе смогут выслать и копию диплома или справку какую. – Правда? – восторгался Олег своим умным другом. – Да. Так мы выиграем время. А по телефону хорошо бы связаться с каким-нибудь педагогом, который помнит тебя и хорошо к тебе относился. Ты знаешь такого? – Да там меня почти все знают! Я в училище был лучшим, – не без гордости сообщил парень. – Вот и отлично. Позвони и попроси посодействовать, чтобы тебе как можно скорее восстановили документ. – Павел, какой же ты умный! – В голубых глазах светилось настоящее обожание. – Я бы без тебя и не догадался вот так всё сделать! Павел скромно прикрыл глаза. Особого ума для решения возникшей проблемы, конечно, не требовалось, однако похвала приятно ласкала тщеславие и убеждала заботу, что её труды не напрасны. – Я теперь не сомневаюсь, что у меня всё получится. Давай ещё выпьем! – Может, дождёмся обеда? – Да он уже почти готов, – махнул молодой повар. – Вино очень вкусное, мне понравилось. Давай повторим. Что ж, праздник, так праздник, и Павел снова наполнил бокалы. – Пусть в твоей жизни тоже всё будет хорошо, – пожелал Олег. – Ты неплохой мужик. Со странностями, но… они у тебя довольно милые. Павел рассмеялся – подобных комплиментов ему принимать ещё не приходилось. – Спасибо, Олег. Тост выпит, и едва опустевшие бокалы опустились на стол, как любопытный блондин выдал очередной вопрос: – Скажи, Паш, а у тебя было в жизни то, чего ты хотел бы забыть? – Такого ужасного, как у тебя, нет, – ответил Павел, надеясь, что в его личную жизнь внедряться не станут. – Да и остальные неприятности уже кажутся незначительной мелочью. – Но ты можешь назвать себя счастливым человеком? – Я ещё не встречал людей, которые могли бы считать себя таковыми. Для полного счастья всегда чего-либо не хватает. – И чего не хватает тебе? Павел замялся: ох, уж эти неуютные вопросы. Подобное любопытство нужно пресекать на корню. – Я не смогу ответить однозначно. У меня имеются недостачи и в материальной, и в духовной сферах. Какая из них важнее, сам не знаю. – Как ловко ты при помощи философии уходишь от прямого ответа! – не то пожурил, не то снова восхитился Олег. – Ну да ладно, не хочешь говорить, не надо. Можем и о каких-нибудь пустяках поболтать. Наливай ещё, а я пока пюре приготовлю. Выпьем за нас! И за новую жизнь. Скорее бы она наступила!