Чёрное и Белое

Вакансий оказалось не так уж и много, поваров на рынке труда хватало. За два дня Олег обошёл выписанные из интернета адреса. В трёх ресторанах отказывали сразу, в трёх кафе взяли номер телефона с ненадёжным обещанием позвонить, в двух согласились на стажировку. Парень с нездоровым измождением на лице и пропахший дешёвым табаком не вызывал большого доверия, однако отличный диплом просил обратить внимание на специалиста. И в одном из кафе после однодневной стажировки, директор заведения понял, что перед ним достаточно знающий и опытный повар. Олега зачислили в штат. Кафе небольшое, второсортное, зарплата соответствующая, но Олег был счастлив. Это место значительно лучше привокзальной забегаловки, с него уже можно начинать карьеру. Накопить немного опыта, привести себя в порядок и перейти на следующую ступень. Домой парень возвращался в отличном настроении, хотя северный ветер и заставлял вжиматься в куртку, а серая тяжёлая туча грозила засыпать снегом. Ничего, сигаретный дым согреет тело, а свет удачи – душу. По дороге Олег купил пару бутылочек пива, дабы выпить в компании Павла за начало трудовой жизни. Всё-таки этот мужик здорово помог! Да и не только с восстановлением документов. Олег признавал, что без поддержки Павла он не выкарабкался бы из той, мягко говоря, кучи навоза, в которой увяз по самую шею. Без этой самой поддержки Олег, потеряв покровителя в лице Леонида, наверняка ушёл бы ещё глубже на дно, в самую топь. И уж конечно, в скором времени сгинул бы там навсегда. И ведь никто, свершено никто, ни одна живая душа не пожалела бы об этом. От этой мысли в радужном настроении повис серый туман печали. А и правда, кого интересует, жив ли Олег или умер? Мать? У неё сейчас новый муж, вся забота и внимание только ему. Братья? В их жизнях всё ровно да гладко, там нет места переживаниям о заблудшей глупой овце из семейного стада. Конечно, имелось ещё полно родни: две тётки в разных городах, двоюродная сестра, ещё одна бабушка, и дед, который, впрочем, давно живёт другой семьёй… Есть двоюродный дядя в Казани и его трое сыновей… Да и зачем всех вспоминать? Ведь о нём, о бедном пропащем родственнике никто из них не вспоминает. Совсем. Поди, уж и забыли, что он вообще существует. А возможно, уже и мёртвым считают. Так что можно уверенно говорить, что он сирота. Круглая. Без друзей, без дома, без покровителя. Никому не нужный, никем не любимый. Олег глубоко затянулся сигаретным дымом. Всё ерунда. Если он не нужен этим людям, то и они ему не нужны. Ещё не хватало жалеть себя из-за них. Одиночество, конечно, штука паршивая, но зато он свободен и ни перед кем не отчитывается, не оправдывается. А сейчас так и вообще жизнь налаживается: связь с наркотиками прервана, появилась достойная честная работа, есть крыша над головой, хотя и временная. Всё складывалось так, как Олег и мечтал. Правда, немного беспокоили головные боли, однако и они не вечны, пройдут, и тогда тело окончательно очистится от яда наркомании. Вот ещё бы почистить душу и совесть, но, если постараться, то со временем и это получится. Даже удивительно, почему за столь зверское преступление судьба не наказывает, а поощряет? Подходя к дому, Олег заметил, идущую ему навстречу невысокую пожилую женщину в чёрном старомодном пальто с лисьим воротником и в чёрной норковой шапке. Парень сразу узнал соседку со второго этажа. – Добрый вечер, Вера Захаровна! – Ох, Олег! – радостно улыбнулась женщина, поправив очки на носу. – Здравствуй! Давно тебя не видела. Как твоё здоровье? – Уже всё хорошо, спасибо. – Вместе с Верой Захаровной Олег остановился для разговора. – Гуляете? – Меня в гости пригласили. К подруге иду в соседний дом, в вон тот. – Ну, тогда желаю вам весело провести вечер! – Спасибо, Олег! Такой ты хороший паренёк! – рассмеялась женщина, но после, вдруг резко сменив эмоции, обеспокоенно спросила. – А что там с тем делом, по которому следователь приходил? Парень невольно отвёл взгляд, чувствуя неловкость от затронутой темы. – Насколько я понял, всё выяснили, виновных нашли, наказали. – Ой, как хорошо! – выдохнула Вера Захаровна. – А то я сижу, жду повестки в суд. И не знаю, придёт она или нет. Ведь предупредил же тот… ну, следователь, что меня могут вызвать, как свидетельницу. – Наверное, уже не вызовут. – Ну и славно. А с тебя-то сняли обвинения? Ведь какое преступление страшное! Какое страшное! – Вроде, сняли… – Вот! Я же сразу сказала ему, что ты не способен на такое зверство. У тебя глаза добрые. Не слушает никто стариков, а у нас опыт жизненный, мы в людях лучше разбираемся, чем всякие следователи с их учёностью. Я и Нине сказала, чтоб она не беспокоилась, что Паша ни в чём не замешан, что он только свидетель, и милиционер приходил просто задать вам несколько вопросов. Заверила, что ты парень хороший… – Постойте, – прервал Олег, потеряв нить разговора. – Кто такая Нина? – Как кто? – удивилась женщина. – Мама Павла. Разве не знаешь? – И вы ей сказали, что я у него квартирую? – Ну а как же? Она же спросила, зачем приходил милиционер? И так как-то тревожно спросила. Вот я и успокоила. Не надо за сына переживать, приходили не к нему, а к его другу кое-что уточнить. А раз ты живёшь у Павла, то следователь и пришёл сюда, в его квартиру. А ты разве тут не живёшь? – Сквозь толстые стёкла очков на Олега уставился внимательный взгляд круглых моргающих глаз. Вот ведь старушка-болтушка. Парень знал, что Павел скрыл от матери историю с полицией. И возможно про подселенца в его квартире тоже. А добрая соседка взяла да и выдала все тайны Пашеньки. И ведь не назовёшь её сплетницей, просто по чистоте душевной поведала подруге правду, дабы утешить. – Живу... – ответил Олег, – но временно. Сегодня вот я устроился на работу и намерен подыскать себе съёмное жильё... может, комнату какую... – На работу? И кем же, если не секрет? – Поваром в кафе. – Поваром? Ох, как хорошо-то! Всегда при продуктах, при еде. Молодец. Да и Паша сыт будет. А то Нина постоянно переживает из-за его плохого питания. Ведь готовить-то он совсем не умеет, а на обеды в кафе денег не напасёшься. А что, Паша тебя прогоняет? – Нет. Просто… у него своя жизнь… Не хочу злоупотреблять гостеприимством. – Ну да… да… Как же замечательно заходить домой и окунаться в тёплый уют, ощущать запах горячего ужина и встречаться с милой улыбкой того, кто сотворил подобное волшебство. Теперь Павел каждый вечер торопился домой, не задерживался на работе ни на минутку, кружил по дворам, лишь бы объехать пробки на дороге. Скорее, скорее к нему, к голубоглазому мальчишке, который научил сердце биться в ритме счастья. – Добрый вечер, Олег. Покидая утром квартиру, Павел сразу начинал скучать по парню, а потом весь день торопил время, так как душа рвалась домой, туда, где её ждали, туда, где она согревалась. – Привет, Паш. Олег больше не позволял себе истерик, от которых страдали не только мебель и посуда, но и душевное состояние хозяина дома. Ведь Павел так старался, окружил заботой, искренне переживал. Нехорошо его обижать вечным нытьём и жалобами на жизнь. Если хотелось поплакать, пострадать от болей телесных либо от мук совести, то Олег делал это в одиночку, наедине с собой. И Павлу об этом не рассказывал. Отныне при своём новом покровителе он находился исключительно в хорошем настроении. Так нужно, так сохраняется мир. Олег и без этого доставлял много хлопот, а потому подавать лишний повод для раздоров более не желал. – Как доехал? Сегодня очень скользко на улице. – Да, скользко, – согласился Павел, освобождаясь от верхней одежды. – В выходные обую колёса в зимние шины. Мужчина повесил пальто, разулся и приблизился к Олегу. Очень хотелось его поцеловать. Без всякого подтекста, просто в благодарность, что он встречает, что он рядом. – Судя по запаху, на ужин жареная курочка? – нашёл Павел причину задержаться возле парня. – Не просто жареная, а в медовом соусе, – с искоркой кокетства уточнил Олег. И вот эта искорка Павлу очень нравилась, за неё уже хотелось поцеловать с подтекстом, причём с ярко-выраженным. Однако Павел позволил себе лишь улыбку, ибо демонстрация иных чувств под запретом. – Тогда поспешу переодеться и вымыть руки. Мужчина прошёл в свою комнату и приступил к смене офисного наряда на домашний. – Паша, – робко выглянул из-за косяка Олег, – я потратил все деньги, оставшиеся после многократного катания на общественном транспорте, и купил нам пива. – Есть повод или просто так? – уточнил Павел, расстёгивая рубашку. – Меня приняли на работу. – Отличная новость! – обрадовался мужчина. – В кафе? – Да, в «Сафари». Кафе так себе, но для начала неплохо. – Я не слышал о нём. – Павел вынул полы рубашки из брюк. – Где же оно находится? – Довольно далеко. Ехать почти час. – Олег не скрываясь, следил за раздеванием. Крепкая мужская фигура ему нравилась. – Я вынужден попросить у тебя ещё денег на проезд. И мне надо оформить санитарную книжку. С зарплаты сразу же отдам, не беспокойся. – Да мне кажется, ты об этом больше беспокоишься, чем я. – Потому что не хочу становиться обузой. – Вот ведь втемяшил себе в голову эту глупость, – укорил Павел и попросил. – Иди пока, я скоро присоединюсь. Поняв, что мужчина стесняется раздеваться при зрителях, Олег усмехнулся. Эдакий скромник. Неужели у него и вправду не было ни одного парня? Бедняжка. И хотя велико было желание остаться, чтоб досмотреть стриптиз до конца, Олег удовлетворил просьбу и удалился в кухню. – Паш, а ты говорил родителям, что я живу у тебя? – напрягая голос для звучности, отправил Олег из кухни вопрос. – Нет, не говорил, – громко ответил Павел, почувствовав пока ещё лёгкий холодок трагедии. – А почему ты вдруг спросил? – Да сегодня Веру Захаровну встретил на улице. Спешно завершив облачение в домашнюю одежду, Павел вышел из комнаты. В его направленном на парня взгляде интерес вёл открытую борьбу с тревогой. – Что она сказала? – Ну… прежде всего, спросила о моём здоровье, спросила, как твои дела… – Угу, это всё понятно, – заметно нервничал Павел. – Потом поведала, что ей звонила Нина, спрашивала, зачем в ваш подъезд заходил полицейский? И Вера Захаровна её утешила, заверив, что Пашенька ни в чём не виноват. А полиция навещала квартирующего у него друга, дабы задать пару вопросов. Вот и всё. Да уж, действительно, вот и всё. Вот всё и раскрылось. Павел прошёл в кухню и сел на стул. Теперь обиды матери не миновать. Конечно, он не собирался вечно скрывать от родителей существование нового друга, только хотел, чтоб ко дню знакомства с ними Олег поправился, встал на ноги. Чтоб у матери не возникло повода считать парня приживалом. Ещё б неделька, и он бы всё ей рассказал. – Я тебе испортил настроение? – заметил Олег понурый вид друга. Конечно, испортил. Ложь вылезла наружу, готовила конфликт, – какая уж тут радость? Вот только странно, что мама тут же не позвонила сыну с желанием узнать подробности и высказать своё возмущение. Это удивляло и настораживало. – Нет, не испортил. Всё нормально, – неубедительно улыбнулся Павел. – Когда она звонила? – Вот этого Вера Захаровна не сказала. Да и я не спросил. Олег достал тарелки и принялся раскладывать ароматное кушанье. Беседа беседой, а обед стынет. – Уверен, в эти выходные мама захочет прийти ко мне в гости, – сказал Павел. – Тогда надо приготовить что-нибудь вкусненькое к её приходу, – оживился Олег. Как у него всё легко и просто! Ну конечно, это же не его проблема, значит, и огорчаться ему не о чем. Павел придвинулся к столу, сервированному к ужину. – Ты когда выходишь на работу? – поинтересовался он. – Смена через два дня… Ой, как раз выходные выпадают. Мне за эти два дня нужно оформить сан-книжку. – А ты нарколога-то пройти сможешь? – Думаю, что за деньги пройду. – Ну что ж, тогда давай выпьем за начало твоей трудовой жизни. Павел открыл бутылку и разлил пиво по приготовленным стаканам. Олег мысленно ругал себя, что не оставил разговор о родителях на потом. Хоть Павел и отрицал, однако его настроение действительно ухудшилось, погрустнело, и это было заметно. Вот и тост прозвучал не столь радостно, и мысли уже отдалились от поздравлений. – Успехов тебе! – Спасибо. Выпили, приступили к ужину. – Мм! Как вкусно! – похвалил Павел, прожевав кусочек куриного мяса. – Ты настоящий мастер! – Ещё бы! – согласился с похвалой Олег. – Однажды я обязательно стану шеф-поваром в каком-нибудь элитном ресторане. – Это твоя мечта? – Почти. Вообще-то, я мечтаю открыть собственный ресторан. – У моего друга Максима своё кафе, и он говорит, что очень нелегко содержать его. – Я не знаю твоего Максима. Возможно, он просто не создан для ресторанного бизнеса? – А ты создан? – Я люблю кухню, люблю готовить, устраивать людям праздник живота. В этот бизнес нельзя входить чисто меркантильно, в него надо вкладывать душу. Я так считаю. Олег снова наполнил стаканы пивом. – Знаю, что по дурости здорово подпортил себе жизнь, – продолжал он, – но теперь я на твёрдой почве, и больше вниз, в трясину не залезу. Я сумею. Даже если перееду в другой город… – Как в другой город? – встрепенулся Павел. – А что? Ну, может, и не уеду, конечно. Но я подумываю о юге, там теплее, много солнца. Однако мужчина не был согласен. – Здесь у тебя налаживается жизнь. Вот и на работу устроился. Зачем срываться и начинать всё сначала? А если опять не получится? Вновь пойдёшь по гей-клубам, по притонам? – Нет! – Олега это предположение сильно задело. – Я же сказал, что не опущусь! На юге полно туристов, там кафе и рестораны на каждом углу. Найти работу будет несложно. Так что у меня всё получится. Настроение парня тоже потемнело. Он взял стакан, отпил пива. Вредный занудный мужик. Сам сидит в серой конуре и других в неё запихивает. – Я думал, ты в меня веришь, – буркнул Олег. – Я верю, – твёрдо заверил Павел. – Ни фига. Вот уже сомневаешься, что я больше не сорвусь. Почему ты не сказал обо мне родителям? Стыдишься такого знакомого? – Ну что ты говоришь? – вспыхнул Павел. – Просто… моя мама… – Очень строгая? – Не в том дело. Узнав, что у меня находится друг, который сильно болен, она непременно стала бы приходить сюда каждый день с советами по лечению. И не впустить её, как Веру Захаровну, я бы не смог. А демонстрировать матери твои приступы ломки у меня желания мало было. Олег стих – причина, вроде, убедительная. – Мама будет против того, что я у тебя живу? – Не знаю, – пожал плечами Павел. – Она никогда не против моих друзей, но… то, что по твою душу приходила полиция… – Но я же только свидетель. – Всё равно. И лучше не сообщать ей, что ты наркоман, пусть даже и бывший. – Мужчина понимал, что говорит вещи обидные для Олега, однако этот вопрос необходимо было решить. – Пойми меня правильно, мама не сталкивалась с наркоманами, и всё же считает их пропащими людьми, отбросами общества. Не верит, что их можно исправить. А тут в моём доме наркоман, к которому ещё и полиция приходила… Она не успокоится, пока я тебя не прогоню. Давай просто скажем, что ты сильно простыл, вот и всё. Олег и не собирался спорить или обижаться. Взгляды матери Павла он прекрасно понимал. Вся его собственная семья точно так же относилась к наркоманам. И к геям. Отбросы общества, люди, вызывающие брезгливость и неприятие. – У отца такая же точка зрения? – Отец более мягкий и уступчивый. И более лояльный к человеческим недостаткам. Ну понятно, в этой семье всем заправляет женщина, хозяйка, а муж и сын тихо подчиняются её указам и капризам, не спорят, не противоречат. – А как мать относится к геям? – заодно спросил Олег. Как ни странно, Павел даже не смутился, лишь взгляд опустил в тарелку. – Честно говоря, в нашей семье никогда не обсуждалась эта тема ни в шутку, ни в серьёз. Повода не было обсуждать подобное. Если вдруг и проскальзывало какое-то упоминание о таких людях, то оно вызывало усмешку… чаще безразличие. Мне кажется, к геям мама относится лучше, чем к наркоманам. Но я… я до сих пор не решаюсь признаться. Ведь одно дело, когда кто-то посторонний, и другое – когда родной сын… вот такой… – У тебя был любовник? – подхватил Олег волну откровения. – Был, – не стал противиться Павел. – В школе? – В институте. Мы недолго были вместе. На втором курсе его семья переехала в Израиль, и он, конечно, тоже. Мы расстались навсегда. Голос предательски дрогнул, споткнувшись о нотку грусти. Павел взял наполненный стакан и запил горечь воспоминаний. От Олега эти нюансы не укрылись. Так у этого робкого мужичка в жизни случилась любовная трагедия? Как интересно! Голубые глазки аж заблестели. Нет-нет, теперь он от Пашки не отстанет, пока не узнает подробностей. – И что, о вас никто не знал? – любопытствовал Олег. – Нет. Слухи ходили, но так… бездоказательно, – зачем-то раскрывал свои тайны Павел. – Где вы встречались? – У него. Пока никого не было дома. – А сейчас пишите друг другу, созваниваетесь? – Нет. В последний раз мы виделись накануне его отъезда. «Савва, я с ума сойду без тебя!» «Не сойдёшь». «Я не смогу без тебя! Я умру от тоски!» «Не умрёшь». «Скажи, что ты приедешь. Хотя бы на день. Скажи!» «Зачем? Это никому не нужно. Лучше сразу всё оборвать, раз и навсегда». «Скажи. Я буду жить этой надеждой. Даже если она не исполнится». «Не мучай себя. И меня тоже. Думаешь, мне легко? Думаешь, моя душа не плачет? Но так надо, Паш, так надо. Этого требует жизнь. Возможно, нам первое время и будет сложно, больно, но потом всё пройдёт. Мы не сойдём с ума и не умрём. Просто превратимся в приятные воспоминания». В тот день руки Саввы были намного нежнее, а его поцелуи намного жарче. Павел это хорошо помнил. Слишком хорошо. Так хорошо, что сердце вновь сжалось от тоски. В стакане ещё оставалось пиво, чтобы затушить и эти ненужные эмоции. – Скучаешь по нему? – продолжал допрос настырный мальчишка. – Да. – У вас были серьёзные отношения? – Да. Вот прилип любопытный, только душу взбаламутил. Как бы от него отвязаться? Однако Олег и сам понял, что двери откровения начали закрываться. – Всё равно не понимаю, почему нельзя было взять номер и позвонить хотя бы раз в год, – вернулся парень к трапезе. – Зачем? Чтоб подпитывать боль? – принял спор Павел. – Какую ещё боль? – Боль осознания, что больше никогда не сможешь быть вместе с этим человеком. – Почему не сможешь? Сел на самолёт и долетел. Вот тебе и две недели счастья! – А после новая рана разлуки? – Как у тебя всё сложно! – Олег даже поморщился. – В таком случае для выздоровления тебе нужно снова влюбиться. Тогда новые радости перекроют старые раны. Павел посмотрел на жующую мордашку. Непонятный Олег какой-то. Вот вроде и жизнь тяжёлая получилась, и проблем навалом, а послушать его, так всё на свете имеет простое решение. Или у него такая манера утешать собеседника? – Ты сам влюблялся хоть раз? – спросил Павел, ковыряя вилкой остывающее в тарелке мясо. – Не-а. К чему мне эта головная боль? – усмехнулись голубые глазки. – Жизнь и так штука сложная, так зачем её усложнять ещё больше? Сердечные муки, душевные слёзы. Я конечно, романтик, но не до такой степени. Про всё это я и в книжках прочитаю. Жить нужно проще: понравились – стали встречаться, разонравились – разошлись, остались друзьями. Или не остались, забыли друг о друге. – Многие назовут тебя чёрствым человеком. – Да по фигу! Чего хорошего в вашей любви? Да, вначале счастье и радость, а потом? Ревность, измены, равнодушие, разлуки. Кто убивает, кто вешается, кто спивается, кто ломает себя ради любимого. Знаешь, сколько я наслушался подобных любовных историй? Редко у кого счастливый конец. После подобной речи Павел начал терять интерес к разговору и к смыслу его продолжения. Не думал он, что в груди столь милого парня окажется такое холодное сердце. Надев маску равнодушия, мужчина предпочёл вернуть внимание ужину. Заметив изменения в поведении мужчины, Олег догадался о причине повисшего молчания. – Не считай меня чёрствым, Паш, это неверный вывод. Я сочувствую влюблённым, и если могу, помогаю. Правда. И девчонкам помогал, чем мог. Я переживаю за вас, готов выслушать и успокоить, но вот мне самому таких приключений не надо. – А как же Леонид? Разве к нему чувств не было? – всё-таки вернулся в беседу Павел. – Он меня защитил, приютил, я ему благодарен, – без особых эмоций пояснил Олег. – А он тебя любил? – Откуда я знаю? – Но вы же с ним… это… – Спали? Ну и что? Леонид парень видный, умелый. Нам было неплохо вместе. – Он тебе дал кров, поддержку, а ты ему?... – А я ему себя, – всё так же просто отвечал Олег. Ну да, он же за всё расплачивается сексом. За деньги, за дозу или за помощь – всё одно, продаётся. Бартерный обмен, как способ выживания. Неужели даже в школе не влюблялся? А может, лжёт? Может, первая любовь принесла столько разочарования, что теперь Олег всячески ей противится? – Расскажи о себе, Олег, – попросил Павел. – Чего рассказать? – напрягся парень. – О жизни своей. – Я уже рассказывал. – Совсем немного. – А больше ничего интересного и не было. – Во время лихорадки ты называл имя Роман. Кто это? Взгляд голубых глаз немедленно заледенел. Ишь чего захотел! Одно дело узнавать историю другого человека, и совсем иное – выставлять свою, да ещё и не самую весёлую. Перебьётся его любопытство. – Павел, как ты думаешь, почему следователь нас больше не вызывает на допрос? – резко перевёл Олег стрелку разговора на другую тему. – Он даже Веру Захаровну не вызывал. Снова эта стена недоверия, высокая, каменная, холодная. Когда же парень её разрушит? – Я не знаю, – ответил Павел. – Возможно, дело уже закрыто. – Возможно. Да хоть бы так и было. Тебе налить ещё пива? – Налей. Я рад, Олег, что твоя душа уже успокоилась. Вижу, ты больше не казнишь себя за прошедшее. Да и здоровье восстанавливается. Видит он. Да просто не знает ничего. Не знает, как загубленный мальчишка приходит по ночам к своему мучителю, заставляя рыдать от укусов совести. Не знает, как порой взрывается боль в голове, спуская импульсы по спине, как к концу дня сводит конечности. Не знает, как устала душа от одиночества и необходимости быть сильной. При всей своей напускной браваде, при пренебрежении к любви, Олег мечтал быть хоть кому-нибудь нужным, обрести дом и тепло бескорыстных отношений. Ничего этого Павел не знал, да и не нужно было ему знать, загружать себя чужими проблемами. – Да, я тоже рад, – улыбнулся Олег. – У меня теперь всё хорошо, всё налаживается. Я не сорвусь. Нет. Не хочу больше. Слушай, давай-ка лучше подумаем, что мы расскажем обо мне твоей матери, дабы смягчить её гнев. Следующие два дня для Олега также прошли весьма удачно. С оформлением санитарной книжки проблем не возникло. Скоро начнутся трудовые будни, принесут приятные хлопоты, закрутят жизнь. Появится собственный доход, а вместе с ним и независимость. Отныне более нет необходимости унижаться перед другими, прося о помощи, а потом чем-то за неё платить. Отныне он сам себя обеспечит и сам себе поможет. Всё складывается так, как и мечталось. Неужели, в жизни наконец пролегла белая полоса? Да за это мало выпить, за это нужно угостить себя и друга чем-нибудь сладеньким! Непременно нужно! И тогда Олег решил испечь печенье. Задумано – сделано. Мука, масло, сахар, корица – и вот уже ровные квадратики из жёлтого теста разложены на противень и отправлены в горячую духовку. Сегодня ужин будет с праздничным оттенком. А пока пеклись сладости, Олег подмёл пол, разогрел остатки куриного мяса в соусе, поставил варить рис для гарнира. Хозяйственные дела прервал звонок в дверь. Так как дом Павла гости не посещали, то это, скорее всего, мог быть кто-то из соседей. Например, Вера Захаровна. Парень открыл дверь. На пороге действительно стояла пожилая женщина, но она сильно отличалась от соседки со второго этажа. Женщина выглядела значительно моложе, невысокая и довольно крепкого телосложения. Круглое лицо словно застыло в виде хмурой маски, а строгие серые глаза не обещали никаких поблажек. Из-под мехового берета выпала пара каштановых локонов и легла поверх песцового воротника тёмно-серого зимнего пальто. – Добрый вечер, – поздоровался парень, гадая, из какой квартиры может быть эта явно чем-то недовольная соседка. – Ты Олег? – уточнила женщина, не утруждая себя приветствием. – Да… Услыхав подтверждение, женщина решительно шагнула прямо на парня, который резко отпрыгнул назад, пропуская в квартиру странную гостью. Да и как ей противостоять, если она переступала порог с уверенностью хозяйки и с таким же видом по коридору сразу прошла в гостиную. Прямо в сапогах, оставляя после себя мокрые следы на полу. На полу, который Олег накануне чисто вымыл! – А вы, собственно, кто? – поинтересовался он, сдерживая негодование от столь наглой особы. Критично оглядев комнату, женщина обернулась на тихий возглас возмущения и снова смерила парня пронзительным строгим взглядом. – Я Нина Ивановна, – сообщила она. «Мать Павла, – моментально сообразил Олег. – Значит, нужно вести себя поскромнее да поуслужливее». И его вспыхнувший гнев тут же сменился на уважительную улыбку. – А! Очень приятно! – Парень закрыл входную дверь. – Проходите… – Здесь слишком накурено. – Да, я много курю… Но всегда стараюсь выходить на балкон, несмотря на погоду… – Не заметно. Женщина откровенно рассматривала молодого парня и, казалось, от её серых глаз не укрылось ни одной мелочи: ни его свободное поведение на чужой территории, ни серьга в ухе, ни то, что широкая футболка явно с плеча Павла, ни… Впрочем, Олег поспешил скрестить руки на груди, скрыв свои исколотые вены. – Знаете, Павел ещё не вернулся с работы… Но скоро уже приедет. Он мне о вас рассказывал… – А мне о тебе нет. – Да?... – Под пристальным взглядом Олег чувствовал себя неуверенно. И, кажется, начинал понимать, почему Павел так робел перед матерью. – Давно ты здесь? – вновь спросила гостья, пройдя в спальню и также оглядев её состояние. – Нет, недели три, – отвечал Олег, хмуро наблюдая, как пол покрывают мокрые следы грязных сапог. – И откуда ты взялся? Ну, на этот вопрос ответ был придуман и согласован заранее. – У нас с Павлом есть общий друг Антон. Я планировал остановиться у него, но он женат, и одна комната… Вот Антон и попросил Павла приютить меня ненадолго. Нина Ивановна так пронзительно зыркнула на парня, что тот аж вздрогнул. – Какой Антон? – Как какой? Ой, Артём, – спохватился Олег. – Конечно, Артём. Вечно я путаю эти имена! – Интересно. И долго вы придумывали эту версию? Поняв, что своей оплошностью выдал ложь, Олег не стал на ней настаивать. Как ни крути, а говорить правду всегда выгоднее. По крайней мере, в ней не запутаешься. – Вы правы, я не друг Артёма, – покорно признал парень. – Мы с Павлом встретились случайно. Он меня сбил на своей машине. – Что? – напряглась Нина Ивановна. – Не волнуйтесь, это я был виноват, выскочил на дорогу. К тому же он не сильно наехал. Я, конечно, упал, головой ударился. Павел привёз меня к себе. Я отлежался, поправился. – И почему же не ушёл? – У меня нет жилья. Вернее… – Олег подбирал слова, чтоб помягче подать неприглядные факты. – Там сложно всё. Так получилось, что хозяин квартиры, которую я снимал… В общем, его арестовали. И я остался на улице. Но я уже ищу квартиру и скоро съеду отсюда. Из кухни раздались звуки шипения. Олег встрепенулся, – память ярко напомнила про рис, который, наверное, уже переварился, и про печенье, которое, наверняка, уже подгорело. Извинившись, парень поспешил в кухню. Естественно, женщина последовала за ним. Нет, рис ещё не успел развариться. Как хорошо! Олег скоро откинул его в приготовленный в раковине дуршлаг. – Может, вы разденетесь, подождёте Павла? – пригласил парень, заметив гостью в кухне. – Хотите чаю? Я заварил с мелиссой. Нина Ивановна промолчала. Прошла к плите, сняла крышку со сковороды, осмотрела куски мяса. – Что это? – Курочка в медовом соусе, – с готовностью ответил Олег. – В медовом? – почему-то изумилась женщина. – Хотите попробовать? – Парень протянул чистую ложку. Нина Ивановна не отказалась, подхватила ложкой немного соуса и попробовала. Не признать, что это оказалось вкусно, она не посмела. – А в духовом шкафу что? – Печенье с корицей. Кстати, оно уже готово, пора вынимать. Оставайтесь, я угощу вас. Улыбка парня казалась искренней, и глаза правдивыми. И в кухне он суетился настолько уверенно, будто настоящая хозяйка. – Вижу, ты умеешь готовить, – отметила Нина Ивановна, отойдя в сторону. – И очень хорошо умею. Я профессиональный повар, работаю в кафе. Олег заглянул в духовку, с облегчением отметил, что печенье не подгорело. Затем взял полотенце, достал противень и поставил его на разделочный стол. – Так вот почему Павел больше не приходит ко мне на обеды. – Нет, что вы, он всегда говорит, как вы вкусно готовите, – заверил Олег, испугавшись, что женщина может обидеться. – Угощайтесь, Нина Ивановна. Возьмите с собой печенье, дома с мужем чай попьёте… Женщина стояла совсем рядом, наблюдая за скорыми и чёткими действиями парня, укладывающего печенья на тарелку. И не только за этим. Когда Олег повернулся, то увидел, что внимательные серые глаза уставились на его руки. А точнее, на тыльную сторону локтей. Даже не было сомнений, что по множеству сизых точек, Нина Ивановна догадалась о пагубных пристрастиях парня. А такого милого и добренького мальчика строил из себя. Притворщик. Наркоман! Боже, с каким отвратительным типом связался Павел! Олег виновато опустил глаза. Что ему сказать на это? Оправдываться глупо, заверять, что не склоняет Пашеньку к ядовитому зелью, ещё глупее. – Почему он мне ничего не рассказал о тебе? – голос женщины зазвенел льдинками. – Не знаю, – буркнул Олег. Притворяться хорошим больше не имело смысла. – Я не заставлял его молчать. Может, просто не хотел вас волновать. Спросите у него самого, почему он вас так боится. За столь бестактное замечание женщина пронзила парня гневным взглядом. Вот и показал нахал своё истинное лицо. Недобро промолчав, Нина Ивановна развернулась и направилась к выходу. Всё, что было необходимо, она узнала, и как ей надо, так всё и поняла. – Вы, естественно, зашли не случайно, а проверить, что за знакомый появился у вашего сына, и в каком состоянии находится квартира при новом жильце, – высказал на прощание Олег. – Как только я съеду, то прерву всякое общение с Павлом. А квартиру я содержу в чистоте. Она и была чистой, пока вы не затоптали пол, который я вчера вымыл. С какими бы намерениями вы не пришли, можно было и разуться. Не лето на дворе. Логическим венцом такой тирады был громкий звук хлопнувшей двери. Вот и весь праздник. – Привет, Паш. Не топчись, я только что полы протёр. – Опять? Ну ты и чистюля. – Ага. Сегодня твоя мама приходила. – Как сегодня? – опешил Павел. – Вот так, неожиданно. Ушла буквально минут пятнадцать назад. Переваривая информацию, Павел разулся, снял куртку, медленно прошёл в комнату. Почему мать приходила без него? Даже если не специально, то почему не дождалась? – Что она говорила? – спросил мужчина вошедшего следом за ним парня. Олег вкратце пересказал всю свою беседу с Ниной Ивановной. Как ошибся в именах, излагая придуманную версию, как она догадалась о лжи, и из-за этого пришлось рассказать правду. И как женщина заметила на венах парня следы от уколов и сделала соответствующие выводы. Расстроенный Павел опустился на кровать. Что уж теперь пенять на неудачи и оплошности? Поздно, они уже случились. Нужно готовиться к серьёзному разговору с матерью, который вполне мог перерасти, если не в скандал, то в ссору точно. – Тебе придётся завтра сходить к маме и всё ей объяснить, – подхватил эти мысли Олег. – Не думаю, что я произвёл на неё хорошее впечатление. Но заверь её, что через неделю, самое большее через две я от тебя съеду, и всякое общение между нами прервётся навсегда. Прервётся навсегда. Да, маму данное заверение, возможно, успокоит. Но именно этого расставания Павел и не хотел. Не хотел, чтоб связь прерывалась и тем более, навсегда. Мужчина ссутулился, уткнул лицо в ладони. Необходимо найти какое-то решение. И чем скорее, тем лучше. – Он же наркоман! И ты вот так запросто впустил его в свою квартиру. Даже дал ему ключи! Чего ты ждёшь, когда он тебя обчистит? – Ну что ты говоришь, мама!? Он уже не первый день у меня и не взял ни одной мелочи. – Так потом возьмёт, когда съедет. Даст ключи своим подельникам и обчистит. – Нет у него никаких подельников. Олег покинул тот образ жизни, излечился, он больше не принимает наркотики, даже не пьёт… – От этого не излечиться никогда! Даже если сейчас и держится, то один укол, одна затяжка, и он вернётся к прежнему рациону. – Не вернётся. Я ему верю. – Ну и дурак! Всегда всем веришь, доверяешь, а потом на тебя же и плюют. Поэтому и не везёт тебе ни в чём. Поэтому никто к тебе серьёзно и не относится. – Это ты так считаешь. – Это все так считают! Я даже не удивляюсь, что этот прощелыга именно под твою машину попал. Видимо, знал, что такой тюфяк попадётся, которому можно лапшу на уши навешать, а он за сказки и накормит, и напоит. Как хорошо на халяву-то пожить! Заодно и от полиции укрыться. – Олег сам зарабатывает. Он возместил все мои затраты. – Не ври. – К тому же он прибирает дом и готовит. – Там нечем дышать, в этом доме. Запах словно на сигаретной фабрике! – Неправда. Олег всегда выходит на балкон. – Ага, при тебе. Что за проблемы у него с полицией? – Он знал хозяина квартиры, которую снимал, и дал показания, как свидетель. – И что натворил тот хозяин? – Что-то с продажей наркотиков. – Вот! Вот какие знакомые у твоего «хорошего парня». И тебя это совершенно не настораживает! Просто удивительное безрассудство! Ведь для того он и снимал ту квартиру, чтоб быть поближе к дозам. – Может быть, но Олег не преступник. А я так и вообще в этом деле не фигурирую. – Ещё не хватало, чтоб он и тебя втянул в свои мерзости! – Этих «мерзостей» в его жизни больше не существует. – Не сомневаюсь, что это явление временное. – Мама, почему ты так категорична в своей оценке? Ведь ты совсем не знаешь Олега! – Зато ты, смотрю, слишком хорошо узнал его. Так узнал, что веришь всему, что он скажет. Ну конечно, уже три недели знакомы. Да почти что вечность! – Я не мог его бросить. Не мог! Парень был болен, ему некуда было пойти... – Теперь он вполне здоров, и сказал, что ищет квартиру. Так вот пусть побыстрее ищет. Я не желаю, чтоб мой сын знался с наркоманами! Я не смогу спать спокойно, когда к моей семье нагло подселился гадкий поразит. Я буду бояться за дом, за сына... – И совершенно напрасно. – Нет, не напрасно, раз ты уже предпочёл поссориться с матерью, чем обидеть «несчастного мальчика». Если не хочешь принимать доводы, так принимай мои требования. До наступления декабря этот Олег должен съехать из твоей квартиры. Ты понял меня, Павел? До наступления декабря. А не съедет, я вызываю полицию, и тогда его заставят съехать силой.