Чёрное и Белое

До декабря. Найти за неделю квартиру – проблема не большая, да вот пока никто не соглашался сдавать её без предоплаты хотя бы за месяц. А у Олега таких денег ещё не имелось. Вообще денег не было. До зарплаты ещё далеко, а аванс ему выдать отказались. Парень, как обычно, с улыбкой отмахивался от проблемы, дескать, не нашёл крышу сегодня, так найду завтра! Однако Павел видел, что эта беззаботность наиграна, что на самом деле Олега положение дел расстраивало. Павел не желал переезда нового друга и где-то в глубине души даже радовался возникшим у него препятствиям для этого. Вот только, зная Олега, пусть даже и поверхностно, вполне можно было предположить, что он способен уйти просто в никуда. Солжёт, будто нашёл жильё, а сам отправится… Куда? К бывшим друзьям? Или сразу в другой город? Разве он скажет? Уйдёт и адреса не оставит. «Всякое общение между нами прервётся навсегда». Если Олег съедет, то так и случится. Да ещё и условие матери добавляло напряжения. Павел не очень верил, что она и в самом деле выполнит угрозы, но с другой стороны, женщина пойдёт на многое, дабы защитить спокойствие своей семьи. А вдруг и вправду вызовет полицию и наговорит про невинного человека такое, за что его посадят за решётку? Как тут не переживать? Естественно, Павел не озвучивал Олегу условие матери, иначе парень в тот же день просто собрал бы свои скромные пожитки да и ушёл бы. А так оставалась надежда. Вот только надежда на что? Что Олег успеет найти подходящее жильё? Что мать отменит условие? Или что случится чудо? Сидя на рабочем месте, в рабочее время Павел думал вовсе не о своих рабочих обязанностях. Он просматривал в интернете объявления о сдаче жилья, надеясь найти для Олега квартиру в том же районе, что и жил сам. Уже отложены два варианта, но от разговора с квартиросъёмщиками останавливал вопрос о предоплате? Одолжить Олегу большую сумму Павел не мог. Занять… можно у друзей, они не откажут, только чем отдавать? А как было бы хорошо, если б Олег поселился где-нибудь недалеко, и они хотя бы изредка встречались. Резкая трель телефонного звонка заставила вздрогнуть. Выскочив из своих фантазий, Павел снял трубку со стоявшего на его столе аппарата. – Павел, зайдите ко мне в кабинет, – коротко и сухо распорядился голос директора. Пригладив волосы, поправив пиджак и галстук, Павел вышел из-за рабочего стола и отправился на аудиенцию. Внутренний голос предрекал неприятности. Директор редко вызывал к себе сотрудников. Если у него возникали вопросы, то он, как правило, выяснял их по телефону. Поэтому вызов к начальству обычно сулил либо праздник, либо опалу. А так как повышения не ожидалось, значит, оставался последний вариант. В приёмной Павел поздоровался с секретаршей Танечкой и, перебарывая нарастающую робость, заглянул в кабинет. – Геннадий Вениаминович, вызывали? – Да, проходите, Павел, – пригласил сидящий за большим столом высокий крупный мужчина в чёрном костюме. Павел прошёл, остановился в середине помещения. В кабинете помимо директора присутствовал ещё и Дмитрий. Дмитрий Алексеевич. Стоял у окна, и глазки его неприятно поблёскивали ехидством. Теперь точно можно ожидать только самое плохое. – Это ваши расчёты? – Директор небрежно оттолкнул от себя лежащие перед ним листы бумаги с чёрными строками печатного текста. Павел не стал подходить и уточнять, что это за расчёты. Раз на ковёр вызван именно он, значит, и работа именно его. – Разве в них что-то не так? – неуверенно уточнил Павел. – Вы производите расчёты для того, уважаемый Павел Маркович, чтоб производство потом по ним успешно функционировало. И так как вы сотрудник уже опытный, знающий своё дело, то и проверять за вами проделанную работу надобности не было. Я так полагал. Вашим расчётам доверяют, уверены в том, что вы подходите к делу ответственно… – Я никогда не отдаю график без проверки расчётов, – оправдывался Павел, словно получивший двойку ученик. – В этот раз я этого не увидел. Вот, взгляните сами, если считаете, что вас несправедливо отчитывают, – и директор протянул листы. Да, Павел так считал. Он был уверен в своей правоте. Прежде, чем расписаться под выстроенными графиками, он трижды проверял, пересчитывал. Да, он ответственный человек! Подойдя к столу и взяв бумаги, Павел принялся внимательно их изучать. Необходимо оправдать своё честное имя. Он даже попросил калькулятор. Не может быть никакой ошибки. Ведь все формулы заложены в программу, графики выстраивались соответственно вычислениям. Если бы линия где-то резко повернула, это было бы сразу заметно. Но она шла ровно. Вот, ровно! И всё же директор не стал бы гневаться по пустякам, значит, действительно имелась серьёзная погрешность. Имелась. Вот она! Павел всматривался в цифру, словно не веря своим глазам. – Здесь… Здесь должно быть четырнадцать… – произнёс Павел, не понимая, почему на данном месте нет этого числа. – Вот именно, должно быть, – строго подтвердил Геннадий Вениаминович. – А там сорок четыре. И эти сорок четыре процента вместо четырнадцати испортили весь процесс реакции. Можете спуститься в лабораторию и сами убедиться. – Я осознаю последствия. – Надо было осознавать их раньше. Хорошо ещё, что Дмитрий вовремя обнаружил ошибку, и мы, едва запустив процесс, тут же остановили его. В химии маленькие оплошности чреваты весьма серьёзными последствиями. Она не терпит дилетантов. У Павла аж дыхание перехватило. Он дилетант?! Он?! Возмущение рвалось наружу, и только упрямая робость запрещала выплеснуть поток эмоций. А потому, стиснув зубы, Павел промолчал. Но возмущение клокотало и бурлило, словно магма внутри вулкана. Как тут оказалось другое число? Как?! Дмитрий обнаружил ошибку. Почему именно он нашёл эту чёртову ошибку? Почему она оказалась именно в расчётах Павла? – Формула уже забита в программу, – будто сам себе доказывал Павел, – в неё нужно просто подставить числа, ответ выходит автоматически. И учитывая, что данные вычисления верны, то расчёт формулы никак не мог быть иным. – Однако результат на лицо. Или вы считаете, что я его специально подделал? – Директор угрожающе сдвинул брови. – Нет… нет, конечно… И всё же зерно сомнения было брошено и, попав в душу, довольно быстро дало корни. Павел присмотрелся к пропечатанным цифрам, к самому тексту, ко всему листу… Подозрительно всё это. Почему именно Дмитрий нашёл и именно у Павла? – Вы не первый год у нас работаете, Павел, – проговорил Геннадий Вениаминович, – я всегда отмечаю ваше усердие и ум. Это первая ошибка в вашей работе, и очень надеюсь, что последняя. Мне не хотелось бы терять такого сотрудника. Идите. Это был верный намёк на то, что за следующую погрешность прощения не будет. Как же несправедливо! Внутренний голос призывал защищаться, но неуверенность упорно его затыкала, логично объясняя, что нет никаких доказательств, а значит, и средств для защиты. И Павел ей подчинился. Молча положив листы бумаги на стол, он направился к выходу. Однако услыхав, что Дмитрия тоже попросили покинуть кабинет, прошёл в коридор и остановился. – Это твоя проделка? – глухо поинтересовался Павел у вышедшего из приёмной Дмитрия. – Ты о чём? – напустил на себя невинность оппонент. – Ты специально исправил цифру, чтобы потом снова предстать перед директором героем? – Паша… – снисходительно улыбнулся Дмитрий. – Я понимаю, тебе обидно, такая нелепая опечатка да ещё в столь важных расчётах, как процент добавления… – Это не опечатка. Там автоматический расчёт формулы, эта цифра не набирается вручную! – Даже если так, я-то тут причём? Зачем мне тебя подставлять? Да и как бы я это сделал, не зная пароля твоего компьютера? – Зачем? Думаю, ты до сих пор боишься, что я обнародую твоё предательство, мне легко его доказать. Ну а как… Наверное, так же, как ты пошутил на прошлый Новый год, когда всем представил приказ о повышении зарплаты с живой росписью директора. Я ведь наблюдал за его созданием. Но тогда была шутка, а сейчас – это способ уничтожения. – Ох, куда тебя занесло! – Усмешка Дмитрия окрасилась надменностью. – Бедный, бедный Павел. Я не боюсь тебя, а потому и тратить силы на твоё, как ты говоришь, уничтожение мне нет резона. Если хочешь что-то доказать, что ж, доказывай. Да только не сможешь. Ведь вроде и умный ты, а всё же дурак. Неудачник ты, Павел Маркович. Неудачник. Павел и сам это знал, без посторонней подсказки. И, видимо, быть ему в подобном статусе пожизненно. Все потуги хоть как-то изменить данное положение заканчиваются провалом, это точно. Бесполезно что-то изобретать, добиваться, неудача лишь забавлялась, наблюдая за тщетной суетой никчёмного человечишки, и упивалась крахом надежд, укрощением амбиций. Павел снова занял своё рабочее место. Он был расстроен, потерян, убит. Пропала даже тень желания чего-либо делать на благо предприятия, в котором очернена его репутация честного работника, в котором поперёк его карьеры пролёг тяжёлый шлагбаум. На экране монитора по-прежнему висел список объявлений о сдаче жилья в аренду. Олег наверняка видит, какой Павел рохля, не умеющий строить свою жизнь. Ни друзей, ни любимого человека, ни карьеры. Одна только мать, неусыпно опекающая своё чадо. Разве парню нужен такой партнёр, на которого ни в чём нельзя опереться, от которого нет никакого толка? Неудивительно, что не удаётся удержать парнишку. Удерживать-то нечем. Что ж, пусть Олег уходит. Возможно, ему в жизни встретится хороший и главное надёжный партнёр. Пусть так и произойдёт. Павел закрыл интернет и выбросил в корзину бумагу с выписанными телефонами и адресами. До конца рабочего дня оставалось ещё два часа. Желания заняться делом так и не появилось. Да и вообще находиться здесь не хотелось: ни в этом кабинете, ни в этом здании. Павел выключил компьютер, покинул рабочее место, достал из шкафа свою куртку. – Эй, Паш, ты куда это так рано? Но вопрос коллег мужчина проигнорировал. Плевать на эту работу. Плевать на директора, плевать на предприятие. Коль захотят уволить за отгул, пусть увольняют. Он же неудачник, ему всё равно. Павел сел за руль своего автомобиля, завёл мотор и поехал. Куда? Пока и сам не знал. Самый привычный путь – это путь домой. Там Олег. Сегодня у парня выходной. Наверняка опять что-нибудь вкусное приготовил. Олег. Зачем он так прицепился к одинокой мужской душе? Зачем сломал дверь в темницу запретного чувства и впустил туда свет? Ну ничего. Ещё совсем немного, и этот свет померкнет. В душе вновь воцарятся холод и темнота, и бесполезное существование восстановит своё тихое, почти неподвижное течение. Павел очень хотел поехать домой. Хорошо бы провести с Олегом побольше времени, пока он не съехал. Только как предстать перед ним в таком настроении? Нервный, униженный, оскорблённый, убитый, неинтересный. Олег не поймёт смысла уныния, не поймёт и причины его, посчитает Павла не только неудачником, но и трусом. И правильно сделает. Павел сейчас был сам себе противен, а уж другим тем более. Стыдно, очень стыдно. И всё-таки нужно избавиться от глупого уныния, сдержать жалобы и нытьё. Олег не жалуется и даже больше не плачет, и Павел не должен. Ни за что не должен. Не доезжая до дома, Павел свернул с шоссе. Нужно где-то посидеть часок, успокоиться, восстановить хотя бы видимость хорошего настроения. В сумрачном кафе было неуютно. Серый холодный интерьер, имитирующий деревенскую хибару, отсутствие окон, отсутствие посетителей, почти неслышная музыка, тоскливый одинокий молодой бармен за освещённой стойкой – единственным светлым пятном в помещении. – Проходите, мы открыты, – грустно пригласил бармен и, заметив нерешительность гостя, пояснил. – Просто сейчас ещё не время. А вечером здесь будет повеселее. Павел понимающе покивал и прошёл к стойке бара. Вообще-то, он не был любителем подобных заведений, но сейчас ситуация вынуждала где-то отсидеться, дабы дать время душе переварить очередную обиду, очередной удар в спину. Переварить, осознать, что кроме рыданий, она ничем ответить не сможет, смириться и успокоиться. – Вам чего-нибудь налить? – поинтересовался бармен, скучающе облокотившись на стойку. Да, обиженная душа хотела чем-нибудь прижечь рану. – Может… вина? – промямлил Павел, но тут же отмахнулся. – Хотя нет, налейте коньяку. Рюмка коньяка рану не прижгла, а вторая лишь увеличила страдание. Возможно, у третьей получится? – У вас неприятности? – зачем-то спросил бармен. Однако душа, может, и страдала, но в сострадании вовсе не нуждалась. Павел окинул парня великим подозрением, затем взял рюмку и отошёл к ближайшему столику. – Это мои проблемы, – отгородился мужчина. – Принесите ещё графин коньяку и не вмешивайтесь. Заслышав скрежет открывающегося замка, Олег взглянул на настенные часы, удивился и вышел из кухни в прихожую. Вот открылась входная дверь, вот в неё вошёл хозяин дома. – Паша? Ты чего так рано? – Так получилось, – хрипло буркнул мужчина, снимая пальто. Захлопнув за собой дверь, Павел включил свет. Милый парень, машинально обхватывая губами столовую ложку, с детским любопытством взирал на ввалившееся в дом странное существо. – Жаль, не предупредил, я б поторопился с ужином. – Неважно. Олег сразу оценил состояние молодого человека, уж слишком часто приходилось наблюдать за пьяными и подвыпившими людьми. Вот и сейчас от парня не скрылись ни повреждённая координация движений, ни теряющий гибкость язык, ни нервная блёстка в глазах. Неужели Павел напился? Неожиданно! – Что-то случилось, Паш? – Столь непривычный вид друга Олега настораживал. – Не волнуйся. Нормально всё. Снимая ботинки, Павел прислонился к стене и послал Олегу кривую улыбку. Однако делать два дела одновременно не получилось, и мужчина едва не потерял равновесие. Решив более не отвлекать Павла от серьёзного занятия, Олег вернулся в кухню. «Это по какому же поводу Пашка вдруг напился? Он не из тех людей, которые пьют просто так, – рассуждал парень, заправляя мясной бульон нашинкованными овощами. – Может, на работе чей-нибудь День рождения отмечали? Но тогда бы он так и сказал, мол, был праздник. Да и настроение его было бы радостнее. А раз попросил не волноваться, значит, точно случились неприятности. И видимо не маленькие, коль заставили заливать себя спиртным». Олег задумчиво повернулся в сторону прихожей. Странный этот Павел. Весь в себе, варится в собственном соку. Ни друзей, ни близких, даже поплакаться некому. Может, он хотя бы мать посвящает в свои беды и радости? Нет, вряд ли. Их отношения на доверительные не похожи. Что же у него произошло? Убавив пламя под кастрюлей, Олег отправился к Павлу. Вот и ещё неожиданный поворот: мужчина не зашёл, как обычно, в свою комнату, не стал переодеваться. Лишь снял пиджак и повесил его тут же, в прихожей. Павел предпочёл отправиться на диван и сидел там тихо, неподвижно, склонив голову на грудь. Со стороны казалось, будто спал, однако вздрагивающие ресницы подсказывали, что подобное предположение ошибочно. Олег прошёл в комнату и тоже сел на диван. – Как дела на работе? – завёл он обычным тоном обычный разговор. – Нормально, – тускло отозвался Павел. – Вас пораньше отпустили? – Да. Свет отключили. – Мм. Ну и хорошо. Приятно уходить с работы раньше времени, правда? – Приятно. Ни в теле, ни в эмоциях мужчины не произошло никаких шевелений. Как же выведать у него причину столь великой скорби? Может, спросить напрямую? – Паш, мне кажется или ты и правда выпил? – Коньяка рюмку, – вынужден был признать мужчина. Ага, рюмку, как же. Как минимум четыре. – Мог бы и меня угостить. – У тебя алкогольная диета. Вот и поговорили. А может, он просто не хочет, чтобы лезли в его душу, в его жизнь? Да и какое Олегу дело до чужих проблем? Скоро он расстанется с Павлом навсегда: с ним самим и всей его серой жизнью. Так что пусть сам улаживает свои неприятности, а Олегу и других забот хватает. – Олег, – вдруг прервал молчание Павел. – Что? – Тебе когда-нибудь бывает грустно? Брови парня изумлённо вздрогнули. Это что, начало откровения? Похоже на то. – Конечно, бывает, – поддержал тему Олег. – И как ты от грусти избавляешься? – Ну как… – Парень честно задумался. – Например, иду в клуб. – В клуб? – Павел повернулся к собеседнику. – Но ведь там много народа. – Да, много. Очень много. Мне нравится! Есть с кем поговорить, за кем понаблюдать, с кем выпить и потанцевать. Сразу становится весело! Грусть отступает, а проблемы забываются. – В голубых глазах даже азарт вспыхнул. – Только представь: толпа, шум, мигающий свет!... Тесно, жарко!... – Какой ужас, – выдохнул Павел. – Почему? Наоборот, очень весело! Громкая музыка, танцы до упада, возгласы людей! Ох, я даже скучаю по всему этому. Паш, давай сегодня пойдём куда-нибудь! Ты хоть раз бывал в гей-клубе? – Нет. – Павел уже с некоторой опаской смотрел на разгорячившегося парня. – Зря. В вашем городе отличный клуб с хорошим баром. Я там частенько бывал. Меня даже бармены знают, – добавила хитрая улыбочка. – Пойдём. Вот увидишь, тебе понравится. Выпьем, расслабимся. Главное, там ты будешь среди своих. Там не нужно скрывать свой окрас, стесняться нестандартных предпочтений. В этом месте тебя примут таким, каков ты есть, без насмешек и порицаний. Олег рекламировал с таким пылом и восторженностью, что устоять перед подобным соблазнением становилось всё труднее. Но Павел устоял. – Я не люблю шум и толпу, – подвёл он жирную черту. – Грусть, возможно, исчезнет, зато появятся раздражение и злость. С губ парня в момент сбежала улыбка. – Бирюк ты, Паша, – прозвучал вердикт. – Наверное, – выдохнула хилая гордость. Ну и как такого развеселить? И главное чем? – Тогда давай устроим дискотеку прямо здесь! – загоревшись новой идеей, предложил Олег. – Здесь? – изумился Павел. – Ну да. Не будет ни толпы, ни шума. Только музыка и мы с тобой. Уж я-то тебя, надеюсь, не сильно раздражаю? Не дожидаясь ответа, парень вскочил с дивана и побежал в соседнюю комнату. Оттуда он вернулся с небольшой магнитолой, поставил её на полку, включил, нашёл подходящую музыкальную волну… – Перестань, я не собираюсь танцевать, – занервничал Павел. – Почему? Стесняешься? Брось, расслабься. Здесь же никого нет. – Ну и что. Это плохая идея. – Это отличная идея! И подхватив бодрый ритм весёлой песни, Олег стал танцевать. Обычные движения, никакого шаблона исполнения, так называемый спонтанный танец толпы. Да, подобное Павел уже наблюдал и не раз. Вот парень переступает с ноги на ногу, слегка покачивая бёдрами, вот вскидывает вверх руки и, помахивая ими, плавно опускает перед собой. Руки белые, гибкие, ладонь то раскрывалась, будто отталкивая, то прикрывалась пальцами, будто желая приласкать. Павел отвёл взгляд, но тут же вернул на танцующего парня. Что-то призывало продолжать смотреть на него. Хоть и ритмичной была музыка, танец создавался неспешный и плавный. В нём всё было просто и гармонично. И всё имело скрытое значение, загадку. Кошачья поступь создавала мягкую линию округлого бедра. Как эта линия получалась такой красивой? Движение плеча подчёркивало кокетливый наклон головы и лукавый блеск в голубизне глаз. Зачем этот блеск такой лукавый? – Паш, ну пойдём же... Руки вытянулись навстречу и, продолжая поддерживать такт музыки, стали звать, приглашать к себе. Лёгкие шаги опасно приближались, заставляя душу волноваться. Бёдра покачивались всё круче, порой вздрагивая от ярких аккордов. Их движения переманивали взгляд на себя, порождая щекотку засуетившихся чувств. – Прекрати, Олег, – промямлил Павел, сам не понимая, к чему именно относится эта просьба: прекратить зазывать на танец или прекратить вот эти движения, которые не только душу взволновали, но и напрягали нервы. – Не будь букой, пойдём, пойдём, – шептал голос так, будто манил уединиться в райских кущах. Олег взял Павла за руку и потянул, заставляя подняться. Упрямый, настырный пацан. – Перестань, я не хочу! – поднялся Павел. Да, поднялся. Так и быть, встал. Но плясать и вот так вот кривляться он не собирался. – Паша, ну это же так весело! – подбадривал Олег задорной улыбкой. «Весело ему. Кривляка, – ворчала потревоженная мужская душа. – Разве это танец? Ходит да извивается. Ужимки какие-то глупые. Зачем он вот так делает?» Да, зачем он кружит вокруг, ластится, словно кошка? Зачем вот так смотрит искоса и загадочно улыбается? Чего хочет этим сказать? Зачем дотрагивается пальцами до плеча, до руки? А вот так плечами поводит зачем? Неужели не понимает, что подобными действиями беспокоит запретное чувство? Сначала свет в него впустил, а теперь и поджечь хочет? Коварный парень, конечно же, всё это понимал. Он был достаточно опытен в вопросе соблазнения; ни одно его движение, ни один взгляд не были случайны. И всё же происходящее действие означало обыкновенную шутку. Олег только хотел развеселить Павла, отвлечь от проблем, позволить ему расслабиться. Он играл. Для него соблазнение было всего лишь игрой. Одного парень не учёл: Павел не знал таких забав и не знал их правил, а потому снова принимал всё всерьёз. Затаившись, он наблюдал и с опаской ждал продолжения. Песня закончилась, началась другая. Мужской голос с лёгкой хрипотцой затянул балладу на английском языке. Олег остановился напротив Павла и с наигранной застенчивостью взглянул снизу вверх. – Молодой человек, можно вас пригласить на медленный танец? Не получив ответа, парень подошёл ещё ближе, положил руки на широкие плечи мужчины. – Перестань… – ещё отговаривал Павел без всякой надежды, что его послушают. Конечно, не послушают, а всё сделают совсем наоборот. Ещё полшага, и Олег приблизился настолько, что почти прикасался своим телом. В голубых глазах мнимая застенчивость исчезла под покровом неги, а руки змейками заскользили по плечам и обвили шею. Душа Павла ещё больше занервничала. Запретное чувство уже приготовилось взбунтоваться и в полный голос провозгласить о своей независимости. Его ещё можно заглушить, приструнить, да только разуму сейчас было не до этого. Он стремительно терял контроль не только над чувством, но и над телом, внутри которого уже вибрировала мелкая дрожь, предвещая катастрофу. – Обними меня, – выдохнул шёпот из приоткрытых губ. Оторвать взгляд от этих губ было невозможно. И дрожь, успевшую просочиться на поверхность, остановить невозможно. Волнение прокатилось по нервам и плотной массой скопилось внизу живота. Сердце гулко отсчитывало мгновения до взрыва. Мерзавец. Зачем он так делает? – Зачем ты так делаешь? – эхом отозвался сдавленный хрип. Олег знал, зачем. Сначала он хотел просто отвлечь Павла от мрачных мыслей, завлечь в сети игры соблазна. Но сейчас, проведя ладонями по широким плечам, ощутив жар кожи, услыхав отяжелевшее дыхание, парень понял, что сам себя поймал в эти сети. Его естество слишком соскучилось по ласкам, по страсти, по мужским сильным рукам. Какие уж тут игры? – Обними меня, – повторил шёпот свою просьбу, не скрывая нетерпения. И будто подтверждая серьёзность прошения, парень прильнул всем телом. Павел замер. Напряжение в теле так увеличилось, что потемнело в глазах. А сквозь грохот сердца прорывался стон мольбы томящегося желания: «Можно, можно! Сделай это! Сделай!» И вулкан взорвался. Эмоции, что так долго удерживались в глубинах души, яркой вспышкой вырвались наружу, и ослеплённый ею разум покорно отступил в тень. Павел крепко прижал к себе парня и впился голодным поцелуем в его губы. Он впивался так жадно, что невольно причинял боль. Мужчина был голоден, очень голоден. Его страсть слишком долго сидела на цепи, а теперь сорвалась и буквально безумствовала от свободы действий. Тем более эту свободу никто не пресекал. Жар поцелуев подпитывался ответным порывом, а нервно шарившим по хрупкой фигуре рукам ничего не препятствовало. На столь благодатной почве возбуждение стремительно росло и ныло от переизбытка напряжения. Олег отлично понимал состояние мужчины. Да потому что и сам уже плавился в огне взорвавшейся дикой страсти. Он хотел в ней гореть, хотел отдать своё тело на растерзание этим крепким рукам. Пусть делают с ним, что хотят и как хотят! Пусть, даже если будет больно! Парень почувствовал на своём бедре отвердевшее возбуждение мужчины. Отлично! Значит, продолжение ожидается бурным. И уж он постарается, чтоб оно длилось долго. Он покорится мощному безудержному желанию, признает в нём хозяина. Главное, чтоб оно не остыло слишком скоро. Олег опустил руку, оценил размер возбуждения – оно порадовало. Почувствовав ласку в паху, мужчина невольно простонал. А может и не он? Ведь, он уже почти выпал из реальности, полностью растворившись в горячей страсти. Да его, как мыслящее создание, уже и не существовало. От него осталось лишь дикое первобытное желание, обвитое туго натянутыми нервами возбуждения. Вот оно, это желание, и стонало, ибо ему было тесно, ибо ему хотелось на волю. Вырваться, выплеснуть, взорваться вместе с вулканом чувств! Павел ещё крепче сжал Олега и воткнул губы ему в ухо. – Позволь… Один раз… – обжигал шёпот. – Один раз… Один… И ладони нещадно мяли попавшее к ним в плен тело парня. Олег был согласен. И не на один раз. В его разыгравшемся воображении уже пестрили картинки самых нескромных сцен, созданных вон на том диване. И парень сказал бы об этом, да только его лицо было плотно прижато к горячей ткани рубашки, обтягивающей не менее горячую и слегка влажную кожу плеча. В таких тисках было трудно не только говорить, но и дышать. – Один… Один раз… Только один… Бесконечно повторяющееся заклинание уже больше походило на лихорадочный бред, чем на просьбу. И ответа, кажется, не ожидало. Мужские руки тоже не требовали разрешения, они заползали под одежду, сжимали кожу, присваивали стройное тело. Олегу всё же удалось немного отстраниться, вдохнуть воздуха и тихо предложить: – Пойдём на диван. Да, на диван. Дозволено, абсолютно всё дозволено! Путь на свободу указан, и желание более ничто не могло сдержать. Оно рвалось на волю и смело расчищало себе дорогу. Прежде всего, нужно убрать одежду, в ней было слишком тесно. Для этого пришлось отпустить парня. Руки дрожали от нетерпения и с трудом справлялись с ремнём, но им помогли проворные тонкие пальцы. Ремень, пуговица, «молния»… Да, теперь лучше. Павел чувствовал себя, словно в дурмане. Словно и не с ним всё происходит. Понимал ли он, что делает? Смутно. Желание ради своей цели полностью подчинило всё естество мужчины, затмило все его чувства, формировало все его скудные мысли, взяла под контроль его движения. Олег видел это состояние оголодавшего зверя, и сам не на шутку загорелся. Наконец-то Павел переборол свою застенчивость, наконец-то уступил порыву страсти! Как глупо было сопротивляться, ведь она всё равно победит! Парень повлёк мужчину к дивану. Он знал, что нужно делать. Он доставит Павлу такое удовольствие, о котором тот, возможно, даже не подозревал. Первая волна возбуждения слишком велика, её не сдержать, но вторым прибоем он насладится сполна. Они вдвоём насладятся. Мягким движением Олег попросил Павла сесть. Однако мужчина внимал только голосу своего желания, а оно нетерпеливо призывало к совсем иным действиям. Сейчас ему было позволено абсолютно всё, и отвлекаться на чьи-то просьбы желание не собиралось. Подчиняясь его приказам, Павел сильной рукой развернул парня к себе спиной и нагнул. Всё очень просто и быстро. Спортивные брюки и плавки одним рывком сдёрнуты с бёдер парня, и обезумевшее от свободы желание наконец-то расправило крылья! Возбуждение торопилось следом: поскуливая от тупой боли в натянутых нервах, оно резкими толчками сбрасывало с себя ошмётки напряжения. И вот свет наслаждения уже близок, ещё немного до него осталось. Ещё немного… Наслаждение! Облегчение! Счастье! Даже голова кружилась от столь яркого света, и перед глазами поплыли цветные круги обмякших эмоций. Отдышавшись, мужчина отстранился от согнувшегося над диваном полуобнажённого парня. Вулкан потух, и, выбираясь из пепла, разум постепенно возвращался к своей работе, восстанавливая контроль и над телом, и над ситуацией. И чем яснее Павел осознавал реальность, тем больше ужасался ей. Как такое могло произойти? Почему он сорвался? Неужели он оказался способен на насилие? Олег выпрямился, натянул штаны и развернулся к Павлу. Да, как и ожидалось, первая волна сошла быстро. Уж слишком долго она сдерживалась. Но сейчас, пока страсть окончательно не стихла, нужно возбуждать вторую волну желания. Это несложно, однако… Какое странное поведение у партнёра. Встретившись с Олегом взглядом, Павел вдруг побледнел, отвернулся и принялся быстро застёгивать брюки. – Олег… прости… прости… – бубнил мужчина. – Не понимаю, как… я не хотел… Я не хотел… Боже, как стыдно. Как стыдно! Ведь он же обещал, что никогда не воспользуется ситуацией, никогда не примет от парня такой платы! Никогда не потребует ничего подобного. И вот сам же напал, как животное, поддался грубой похоти. Это не только стыд, но и позор! – Паш, ты чего? – озадачился Олег. – Я не должен был так поступать… – Руки снова нервно дрожали, но уже от подкатывающей к горлу истерики. – Я будто… Я с ума сошёл… Господи, невыносимо стыдно! Даже смотреть на мир невозможно. Дрожь уже овладела всем телом и грозила перерасти в судороги, бросало то в жар, то в холод. Олег наверняка теперь начнёт его презирать. И правильно сделает. Испытать такое предательство! Неудачник, трус, а теперь ещё и насильник! Не в силах более испытывать муку стыда, Павел закрыл ладонью пылающее лицо и выбежал прочь из комнаты. – Паша! Олег ничего не понимал. Совсем спятил мужик: то набрасывается, то сбегает. Может, ему «левый» коньяк налили с какими-нибудь добавками? Всё шло вполне неплохо, а дальше было бы ещё лучше. Олег подошёл к магнитоле и выключил музыку. За что Пашка извинялся? Может, за то, что слишком быстро словил экстаз? Но при столь великом голоде это понятно, даже предсказуемо. Какой же он странный. Странный и глупый. Надо бы его успокоить. И хорошо бы вернуть к продолжению игры. А то ведь возбуждением пропитались оба, а удовлетворение получил лишь один. Рассудив так, Олег отправился за Павлом. Тот укрылся в тёмной спальне. Лежал на кровати, уткнув лицо в подушку; ни звука от него, ни шевеления. – Павел, – позвал Олег, тихонько заглянув в приоткрытую дверь. – Оставь меня, – тут же отозвался тусклый голос. – Но что случилось-то? – Не притворяйся, что не понял. Иди. Я хочу побыть один. Ладно, раз он так хочет, Олег уступил. Прикрыв за собой дверь, парень вернулся в кухню. Он действительно не понимал, из-за чего вдруг Павел сбежал и скрывается. По мнению Олега ничего трагичного не произошло. Конечно, он ожидал несколько иного развития событий, рассчитывал не только на продолжение игры, но и на удовлетворение от неё. Но Павел вот, захотел побыть один. Вот это Олегу не очень понравилось. Парень приоткрыл крышку на кастрюле, проверил состояние кипящего супа, попробовал на готовность. Ещё немного, и можно накрывать к ужину. Только будет ли кто ужинать? Олег вновь подошёл к двери в комнату, где укрылся Павел, и прислушался. Тихо. Хорошо, хоть рыданий не слышно. Вроде взрослый мужик, а ведёт себя, словно потерявшая честь девственница. Парень прошёл на балкон, закурил сигарету. Тело постепенно остывало от возбуждения. У Олега было много партнёров и разных. В постельных играх его трудно чем-либо удивить. Были и эгоисты, которых заботили лишь собственные ощущения и чувства, были и стеснительные девственники. Но никто не пугался своих действий, не извинялся за них, не сбегал. В этом плане Павел подивил. Обескуражил даже. Выкинув окурок, Олег вернулся в комнату, закрыл за собой балкон. На морозном воздухе возбуждение, похоже, стихло. Какая надежда была на секс, на развлечение! И вот как жестоко её обломали. Обидно. Подойдя к спальне, парень приоткрыл дверь. Может, Павел заснул? – Паш, – тихо позвал Олег. – Ты ужинать-то будешь? – Поешь без меня. Я потом, – ответила темнота. Судя по всему, Павел собирался долго переваривать случившееся, особенно то непонятное, за что он извинялся. Очень странный мужчина. Таких странных Олег ещё не встречал. Обычно секс спасает от депрессии, а тут наоборот, вогнал в неё. Ну что ж, придётся ужинать в одиночестве. Павел выполз из своей берлоги примерно через час. Стыд ещё теребил душу, но мужчина надеялся, что его проступок поймут и простят. Ведь всё равно придётся встретиться с Олегом, поговорить. Живут вместе, скрыться некуда. Парень находился в гостиной, смотрел телевизор. И чтобы оттянуть время объяснений, Павел отправился сначала в кухню. В воздухе ещё витал слабый аромат свежего супа, который сразу напомнил о голоде. В животе заурчал призыв к еде, однако совесть упрекнула: «Неужели после всего, что произошло, ты сможешь спокойно есть? Да ещё то, что приготовил обиженный тобою парень! Не лучше ли сначала выслушать от него слова презрения и ещё раз повиниться перед ним?» – Ну, чего стоишь, словно в гостях? – раздался за спиной тихий голос. – Проходи, садись. Машинально подчиняясь приглашению, Павел прошёл и сел за стол. Молча он следил, как Олег наливает в миску порцию супа, ставит её на стол, как подаёт ложку, как отрезает ломоть хлеба. Павлу было стыдно. Он искал подходящие слова, чтоб начать объяснения, но никак не находил. Закончив сервировку, Олег сел за стол напротив притихшего Павла. – Ну как, успокоился? – спросил парень. Павел виновато ссутулился, утопив взгляд в миске с супом. – Ты чего сбежал-то? Продолжать молчать глупо, нужно дать разъяснения и закрыть тяжёлую тему. – Я сорвался, прости, – проговорил Павел. – Я должен был сдержать себя. – Ну, вообще-то, я сам завёл тебя. И был не против твоих действий. – Всё равно. Я обещал тебя не трогать. – А я и не настаивал на таком обещании. И раз уж ты его не сдержал, то мог бы дело до конца довести. – Ты обижаешься на меня? – заметил Павел недовольные нотки в тихом голосе. – Немного, – не стал отрицать Олег. – Но вовсе не за то, о чём ты думаешь. Я тоже рассчитывал получить удовольствие от игры. Всё же не чурбан бесчувственный. – Так для тебя это было игрой? – Павел поднял взгляд на парня. – Хотя да, ты на подобные вещи смотришь предельно просто. – Зато ты слишком сложно, – и не дожидаясь развития обсуждения, которое грозило перейти в назидание, Олег поспешил сменить направление разговора. – Ладно, проехали. Случилось, так случилось. Ешь, пока суп не остыл. И давай, рассказывай, чего такое страшное у тебя приключилось, что заставило тебя напиться и так натянуло нервы? – Ничего, – тут же выдал Павел и снова отвёл глаза. Мужчина даже принялся за еду, показывая, что продолжать беседу не намерен. – И всё-таки? – подтолкнул её тихий, но настойчивый голос. – Это мои проблемы, – отпирался Павел. – Ты сочтёшь меня трусом. – Ну, если ты сам это признаёшь, то так оно и есть. Вот и вся поддержка. Вот и весь разговор. Павел молча продолжал ужин. – На работе что-то стряслось? – не собирался отставать Олег. – Да, но… это уже неважно. Я сегодня самовольно покинул рабочее место раньше времени, так что завтра меня вполне могут уволить за нарушение дисциплины. И тогда инцидент потеряет актуальность. – У вас строгое начальство? – Достаточно строгое. Сначала серьёзная ошибка в работе, потом вольное поведение. Какому директору понравится подобный сотрудник? – Ну и ладно. Найдёшь другую работу. Или дорожишь этой? – Здесь… Как сказать… Я здесь чувствую себя на своём месте. Работаю уже несколько лет с надеждой сделать карьеру, чего-то добиться в той профессии, которую я выбрал сознательно. Ничего не вышло. – Да подожди, может, ещё и не уволят. – Но всё равно качество доверия ко мне уже будет подпорчено. Придётся заново его восстанавливать, заслуживать. Довольно трудная задача для провинившегося. Как сложно Павел изъясняется. Нудно, неинтересно. Слов много, а сути мало. Наверное, какая жизнь, такие и речи. Да бог с ним. Пусть продолжает вариться в собственном соку. Ему так привычнее. – Ладно. Чего страдать-то? Завтра всё и узнаешь. Доедай суп да ложись спать. Утро вечера мудренее. Как хорошо, что утром в кафе нет посетителей. Олег чувствовал себя неважно, голова кружилась, и тупая боль долбила внутри черепа, отдаваясь в позвоночнике. Подобные приступы возникали всё реже, организм постепенно привыкал к здоровой жизни, однако хотелось бы совсем о них забыть. Покончив с шинковкой моркови, парень присел на старый потрепанный стул в углу кухни. – Всё в порядке? – поинтересовался молодой напарник, заметив гримасу терпения на лице коллеги. – Голова немного закружилась, – тихо отозвался Олег. – Я посижу чуток. – Смотри, как бы директор не узнал. Ты же знаешь, он не любит больных. – Но ты же не скажешь. А пока нет посетителей, он вряд ли сюда заглянет. Я принял таблетку, успею до его прихода оклематься. – В принципе, у нас всё готово, можно и отдохнуть, – выдвинул напарник ещё один повод для посиделок. – Пожалуй, и я пойду покурю. Олег тоже был бы не против закурить, но на улице дул мерзкий ветер с ледяной крупой, отбивающий всякое желание высовывать нос из тёплого помещения. А в кухне курить запрещено. Хорошо бы чем-нибудь отвлечь себя от желания вкусить табачка. Да и от боли тоже. Точно. Нужно позвонить Павлу. Узнать, сильно его отругали за самоволку или не очень? Олег вынул из кармана сотовый телефон и отыскал в списке номер Павла. Мужчина отозвался почти сразу. – Олег, привет! Рад тебя слышать. – Даже по голосу можно было легко представить широкую довольную улыбку мужчины. – Привет, – ответил парень. – Как у тебя дела? Начальство не сильно бушевало по поводу твоего хулиганского поведения? – Представляешь, никто даже не заметил моего ухода, – с остатком удивления сообщил Павел. – Парни, с которыми я сижу в кабинете, не донесли, а директор не заглядывал. – Ну вот видишь, всё обошлось. А ты переживал вчера. Неплохо бы чем-нибудь отблагодарить своих коллег-сообщников. – Я в обед схожу куплю хорошего кофе для всех. – Вот и правильно. – А ты как? Работы много? – С утра не очень. Посетителей нет, занимаемся заготовками да вон, супчик варим. – Понятно. И сейчас есть минутка отдыха, да? – Даже две минутки. Вот утром свежую газету купил, проштудирую объявления. – Насчёт квартиры? – Ну да. Знаешь, я тут подумал. Если так ничего подходящего и не найду, обращусь к тем, кто сдаёт квартиру посуточно. А что, это даже удобнее. Аванс не требуют, пожил три дня, потом ещё три. А не понравилось, так вообще ушёл на другую квартиру. Да и ближе к работе можно будет жильё подыскать. Как тебе моя идея? – Может, всё-таки у меня останешься? – приуныл мужской голос. – Нет, Паш. Я и так уже злоупотребляю твоим гостеприимством. Да и твоя мама нервничает. Зачем тебе лишние проблемы? Пора уже съезжать. Пора. Голова продолжала болеть, не уступая действию лекарства. Наверное, придётся принять ещё одну таблетку. Скорее бы уж это всё прошло. Курить хотелось всё сильнее, организм уже не просил, а требовал. Вот бы сейчас косячок забить, боль сразу бы забылась. Да где его взять? Под действием мечтаний, Олег вновь полистал в своём телефоне список абонентов, выбрал номер, нажал вызов. Скорее всего, она в это время ещё спит, не ответит. Но, возможно, это будет к лучшему. Однако после множества гудков всё же раздался хриплый женский голос: – Чего тебе? – Привет, Ань. Не разбудил? – Уже нет. Хотя я ещё не выползла из постели. Что-то случилось? – Да нет. Просто так звоню. – Сомневаюсь. Олег пожал плечами, показывая, что ему всё равно, верят его словам или нет. Впрочем, есть один вопрос, который действительно не раз возникал в голове парня, только задать его было некому. Вот и причина для звонка. – Ты не знаешь, как продвигается дело Леонида? Почему-то меня больше не вызывают к следователю. Не думал, что всё так быстро и просто закончится. – Хрен его знает, почему к тебе остыл интерес, – угрюмо ответила Анна. Судя по шуршанию и щелчку в трубке, девушка закурила. – Насколько я слышала, там следователя сменили, может, поэтому? Про суд ничего не известно пока. Но в этом году он вряд ли состоится. – Откуда у тебя такая информация? – Да какая разница? Главное, что она есть. – Ты мне скажешь, когда будет суд? Я приду. – Зачем? Думаешь, пацанам приятно будет смотреть на тебя через решётку? Особенно Леону. Он просил тебя прийти? – Нет. – Вот и не приходи. Я тоже не пойду. Потом скажу тебе, кому какой срок дали. – Хорошо, – не стал спорить Олег. – Только не забудь, ладно? – Да ты и сам о себе напомнишь. Что, Козочка, скучаешь по хозяину? Парень снова пожал плечами. Конечно, он частенько вспоминал Леонида, жизнь под его опекой, но чем больше проходило времени, тем бледнее становились эти воспоминания. Да и новые заботы отвлекали от них. Нет, он не скучал. Совесть ещё теребила душу, однако ни тоски, ни сердечной боли не ощущалось. Олег привык легко сходиться с людьми и так же легко с ними расходиться. Долгий плач по потерянным отношениям, по утраченным чувствам был ему неведом. Такие переживания больше подходили к влюблённым, а парень подобным недугом не страдал. Просто Леонид не чужой ему человек, просто он не раз протягивал руку помощи, потому и его жизнь не безразлична. – Ты всё ещё с тем хмырём? – Анна так и не дождалась ответа на предыдущий вопрос. – Угу. – Вот потому и не скучаешь. – Да у нас с ним ничего нету, Ань, – заверил Олег. – Живём в разных комнатах, как соседи. Спим на разных кроватях. – А я думала, он тоже гомик. – Да, тоже. Только он очень правильный, очень порядочный, потому и не трогает меня. – Брезгует? – Нет. Скорее, боится обидеть. – Представляю, как тебе с ним скучно, – коротко рассмеялась Анна. – Если честно… то да, иногда бывает. Но я на днях собираюсь от него съезжать, так что… – Куда это? – Хочу снять квартиру. Да только без предоплаты никто не соглашается, а у меня пока нет денег на аванс. – Так тебе что, деньги нужны? – Нет-нет! – тут же опроверг Олег. – То есть, конечно, нужны, но я вовсе не по этому поводу звоню. Я теперь работаю, и смогу сам себя обеспечить. – Ух ты! Прям деловой мужчина вырос из нашего Колокольчика! Где честную копеечку добываешь, в кафе что ли? – Ага. В «Сафари». Заходи, я тебя чем-нибудь вкусненьким угощу. – Может, и зайду. Слушай, а хочешь, я дам тебе несколько адресов, где можно осесть? – Где осесть или где пригреют? – уточнил Олег. – Скорее второе. Но мужики нормальные, не обидят. Зато бесплатная крыша. Ну, почти бесплатная. Олег призадумался. Предложение заманчивое. Опять жить за чужой счёт, ни забот, ни хлопот, а заработанные денежки подкопить и весной рвануть на юг. Заманчиво. Да только знакомые Анны Дрон, скорее всего, из той же прослойки, что она и Леонид, также связаны с криминалом и наркотиками. Нет, они сами страшны не были, но вот соблазн вернуть себя в ядовитый дурман будет слишком велик. И Олег может снова не устоять перед ним, снова сорваться. А сорвавшись, потеряет и работу, и свободу, и себя самого. В таком случае, уж лучше остаться у Павла. Может, с ним и не особо весело, зато он относится с уважением, не бьёт, не унижает, заботится о здоровье. – Спасибо, Ань. Но я хочу пожить один. Хочу отдохнуть от роли подстилки. – Воля твоя, я не настаиваю, – отмахнулась девушка. – Ты как себя чувствуешь-то? Отломался окончательно? – Можно сказать да. Только курить стал много. Очень много. – Могу предложить сигарки с травкой. Крепкие, качественные. Уже со второй затяжки вплываешь в настроение. Заламывать цену не буду. Хочешь? Конечно, Олег хотел. Его организм к нытью от боли добавил ещё и нытьё от ностальгии по кайфу. Сейчас бы один косячок. Ну, хотя бы половинку. – Я могу прямо в кафе привезти, – продолжала провоцировать Дрон. Хотелось, очень хотелось. Жажда ядовитого счастья зло вгрызалась в мозг, требуя удовлетворения, сковывала конечности судорогой, с жестокостью сжимала позвоночник. Может, уступить ему разочек? Только один разочек. Ничего же не случится от одной сигаретки. Ничего не случится? Ничего. Кроме того, что захочется ещё одну. А позже и ещё одну. И пошло-поехало, покатилось с горочки. – Ты коварное существо, Анька, – с наигранным смехом укорил Олег. – Соблазнительница. – Уау! Так меня ещё никто не называл! – вновь рассмеялась девушка. – А как тебя ещё назвать? Я только начал привыкать к серым будням здоровой жизни, а ты снова толкаешь меня в праздник. Может быть, потом, Ань, но не сейчас. Сейчас я постараюсь устоять перед твоим соблазном. – Ну-ну, успеха тебе и стойкости. Но если не выдержишь… – Сразу и только к тебе, – пообещал парень. Больше терпеть было невыносимо. Сунув телефон в карман, Олег достал оттуда пачку сигарет. Снег не снег, ветер не ветер, но впадающий в истерику больной организм приказывал пойти и отравить его. И снова Павел задумчиво уставился в монитор, машинально водил мышкой по коврику, перекидывая курсор с одной колонки таблицы на другую и обратно, машинально чертя невидимые крестики в каждой ячейке. Сейчас, мысли мужчины, как никогда, были далеки от работы, от производства, от предприятия, да и вообще от всего мира. С самого утра Павел думал только об Олеге и его прозвучавшем накануне заявлении. Вернувшись поздно вечером домой со смены, парень сообщил, ожидающему его другу: – Завтра утром еду смотреть квартиру. Договорились на утро, на девять часов. Я соглашусь в любом случае. И послезавтра перееду. – Разве хозяин не требует аванса? – насторожился Павел. – Хозяйка. И судя по голосу, не особо старая. Вот, смотри, – довольный Олег плюхнулся на разостланную кровать рядом с мужчиной и показал в газете обведённое карандашом объявление. – Однокомнатная. Совсем недалеко от кафе. Аванс просила. Но я рассказал ей плаксивую историю, как меня выгнала из дома злая мачеха, и женское сердце наполнилось жалостью. Короче, договорились, что я с зарплаты заплачу за месяц. Рассматривая объявление, Павел сник. Новое жильё находилось совсем в другом конце города, они с Олегом не смогут часто видеться. И, похоже, Олега это совсем не волновало. Вон, какой радостный. – А твоей зарплаты хватит, чтоб жить на съёмной квартире? – спросил Павел. – Она не дорого просит. Квартира без мебели, без посуды, первый этаж. Попробую устроиться на вторую работу. Найду деньги, не волнуйся. К тому же мне может повезти, и хозяйка окажется голодной разведёнкой. Павел с недоумением уставился на хитрую улыбочку молодого блондина. – Собираешься платить не только деньгами, но и сексом? – изумился мужчина. Но блондин смерил его внимательным взглядом и вдруг рассмеялся: – Да не пугайся ты так. Я пошутил. Однако Павел знал, что это не шутка. Если представится возможность оплачивать натурой, а не деньгами, Олег её не упустит. Понятно, что парня нужно отпустить, но, боже, как не хочется! Павел уже привык к его присутствию, к лукавому взгляду голубых глаз. Да и сам Олег ещё нуждается в помощи, в поддержке. Как его отпускать? Сможет ли он жить один? А вдруг опять свяжется с плохой компанией? Его снова начнут угощать наркотиками, и он может вновь не устоять. Нет, нельзя Олега лишать поддержки. Нельзя. Возможно, Павел не может дать многого, но удержать парня от нового падения в пропасть он в состоянии. Мужчина взглянул на часы – сорок минут девятого. Встреча с хозяйкой квартиры у Олега назначена на девять утра. Как же отговорить упрямого парня от переезда? Этого совсем не нужно было делать. И всё же, как его остановить? Идея ещё не сформировалась, разум ещё не принял решение, а душа уже принялась повелевать. Накануне Павел так долго рассматривал то самое объявление, что запомнил номер хозяйки наизусть. Спешно покинув кабинет, мужчина спустился на лестничную площадку и набрал на сотовом впечатавшиеся в память цифры. Зачем он это делает? Зачем? Возможно, разум и был против, да только он не поспевал за действиями, продиктованными душевным порывом. – Алло, – откликнулся деловой женский голос. – Здравствуйте, это вы давали объявление, что сдаёте квартиру? – на удивление спокойно поинтересовался Павел. – Да, я. – Мне известно, что сегодня у вас встреча с арендатором, молодым парнем. – Не понимаю. Кто вы такой? – напряглась собеседница. – Я знаю этого парня. Он вам солгал про свою несчастную жизнь. Он повязан с мафией города и сейчас скрывается от полиции. Если не хотите, чтоб у вас были неприятности, откажите ему. – Кто вы? Это какой-то розыгрыш? – Можете мне не верить. Но я посчитал нужным вас предупредить. И да, не выдавайте, что вам это всё известно. Не рискуйте. И не дожидаясь реакции женщины, Павел прервал разговор. Он и сам не верил в то, что сделал подобное. И главное, зачем, для чего? Разум наконец пропустил свершившееся действие через фильтр холодной логики и вынес приговор: глупец! Какой же глупец! Дурак самый настоящий! Зачем он всё это сделал? Ведь женщина запросто может обратиться в полицию и сдать «пособника мафии». Нужно было сначала продумать разговор, а потом звонить! Дурак! Дурак! Он ещё больше всё испортил! Даже если женщина не заявит в полицию, то с неё станется высказать всё Олегу. Мол, вот мне позвонили с этого номера и сообщили, что ты преступник. И тогда Олег не просто уйдёт от Павла, а уйдёт с ненавистью и потеряется навсегда. Дурак, дурак! Что же он наделал? Павел нервничал и мучился угрызениями совести. Но время вспять уже не повернуть и ошибку не исправить. Оставалось лишь ждать результата сего идиотского поступка. Время шло, а Олег молчал. И не просто шло, тянулось до омерзения медленно. Продолжая бездумно водить курсор по таблице, Павел ожидал приговора за своё преступление. И наконец не выдержал. В 10:00 он сам позвонил Олегу. – Привет! – Ой, Паш, мне сейчас совершенно некогда… – отозвался ворчливый голос парня. – Извини. Я только спросить, как прошли переговоры по квартире? – Плохо. Представляешь, эта тётка вдруг мне позвонила и сказала, что нашла более выгодного клиента. И что я могу не приезжать. Блин! – И всё? – А что ещё, если я не поехал на встречу? Ладно, Паш, мне некогда, правда. Разговор закончен. Итак, хулиганство удалось. И никакой трагедии не свершилось. Хорошо. Да, очень хорошо! Душа мужчины праздновала свою маленькую победу, посылая в настроение весёлые нотки радости. Быть может, она отвоевала именно тот лишний день, в который сумеет найти достаточно веский довод для того, чтоб удержать Олега и не дать ему уйти. После смены парень вернулся усталый. Раздевшись, разувшись, сразу прошёл в комнату и свалился на диван. Павел тоже направился за парнем. Тихо встал у двери. – Как ты себя чувствуешь, Олег? – спросил он, не решаясь пройти дальше. – Чертовски устал, – выдохнул парень. – Выдался тяжёлый день? – Вечером большая компания нахлынула. Чёрт, я уже отвык работать в таком напряге. – Ну, ложись спать. Завтра у тебя выходной, выспишься, отдохнёшь. – Да, спать хочу. Только душ приму. А то этот запах кухни… уже тошнит от него. Парень нехотя поднялся, стянул с себя водолазку. – Завтра перееду, – словно между делом сообщил Олег. – Куда? – опешил Павел. – Сегодня познакомился с одной женщиной из той компании, – охотно поведал парень. – Вышел покурить, а там она стоит, тоже курит. Наталья. Разговорились. Она одна в трёшке живёт. Нет ни мужа, ни любовника… – И ты решил стать её любовником? – Посмотрим, как сложится. Она дама ухоженная, при деньгах. Записала мне свой адрес, телефон, предложила переехать к ней. Вот, завтра и поеду. – Бесплатно жить? – Пока да. Павлу это показалось подозрительным. – Довольно странно, что порядочная женщина вдруг бесплатно впускает жить в свой дом совершенно незнакомого мужчину, – высказал он. – Я ей понравился. Она даже не скрывала этого. Думаю, у неё можно перекантоваться до тепла. – Понравился. И даже не скрывала. Так значит, она уже подразумевает, что спать вы будете в одной постели. – Павлу эти обстоятельства совсем не нравились. – Ну и что? Олег повернулся к въедливому собеседнику. В его холодных голубых глазах повисла утомлённая скука. Сейчас парня ничего не интересовало, он желал лишь принять душ и лечь спать. – Но, Олег. Ты же не альфонс. – Ошибаешься. Мне не привыкать жить за чужой счёт, рассчитываясь сексом. Я вот и на твоей территории паразитирую. – Здесь совсем иное. Я от тебя ничего не требую, не прошу оплаты. А если ты имеешь в виду тот случай… – Тот случай был настолько мелким, что я уже забыл про него. Паш, я хочу помыться и лечь спать. Олегу уже откровенно надоела эта перепалка. Он обошёл стоящего в дверях мужчину и направился в ванную комнату. Но Павел пошёл за ним. Он словно хватался за соломинку, пытаясь удержать упрямца. – Не понимаю, как ты можешь вот так всем подряд раздаривать своё тело. Без чувств, без симпатии. А тем более, сейчас, когда нет в этом необходимости. Олег, ты ей можешь надоесть уже через месяц. – Скорее, это она мне надоест. Парень попытался скрыться в ванной. Однако Павел оказался не менее настырным и успел придержать дверь. – Не уходи к ней, Олег, – просил он. – Ну чем тебе здесь плохо? Тоже бесплатно. Причём, совсем. К ледяному взгляду добавилась кривая усмешка презрения. – Ты ведёшь себя, как брошенная наивная девочка. Дай закрыть дверь. Поняв, что дальнейшее убеждение бессмысленно, Павел отступил. Дверь в ванную закрылась. Гордость мужчины негодовала. Это же надо было так обозвать, «брошенная девочка»! Наглец. И это за все переживания и нервы! За заботу, за доброту! Мерзавец! Бессердечный циник! «Брошенная девочка». Жёсткий взгляд карих глаз со злостью сверлил дверь ванной комнаты. Думает, что можно просто вот так плюнуть на всё и уйти? Без благодарности, без прощания? Не выйдет! Разум снова был против, но обиженная душа его не слушала. Она требовала мщения. Повинуясь её приказам, Павел снял с вешалки куртку Олега и проверил её карманы. Ничего нет. Значит, записка с адресом и номером находилась в брюках. А брюки сейчас в ванной. Придётся подождать. Павел ушёл в свою комнату, выключил свет, лёг в постель. У разума имелось достаточно времени, чтоб убедить хозяина не повторять утренней ошибки. Да только душа тоже была упрямой, да ещё и оскорблённой, и её доводы казались более весомыми. Вот Олег вышел из ванной. Вот заглянул в тёмную комнату друга. – Паш, ты спишь? – Тишина. – Не обижайся. Я сегодня безумно устал, и мне совсем не до разговоров. Завтра я обязательно дождусь тебя с работы, устрою прощальный ужин. – Тишина. – Мне хорошо с тобой, спокойно. Но не могу же я вечно пользоваться твоей добротой. Да ещё, не дай бог, с матерью поссоришься. Паш. – Тишина. – Ты очень хороший, Павел. Поверь, тебе такой, как я, не нужен. «Не тебе решать», – мысленно пробурчал мужчина. После тяжёлого трудового дня Олег спал очень крепко и не слышал, как в комнату прокрался мужчина, взял со стула аккуратно сложенные джинсы и вышел. Да, записка с нужным адресом и телефонным номером оказалась в кармане. Павел переписал цифры в свой блокнот, а после, вернув записку в карман, так же тихо отнёс джинсы обратно и так же аккуратно сложил их на стуле. Как ни странно, но совесть молчала, и даже нервы остались равнодушны к преступлению. Да какое это преступление? Так, мелкое хулиганство. Решив, что 10:00 – это весьма удачное время, Павел именно в этот момент вышел из кабинета и прошёл на лестничную площадку. В этот раз Павел звонил незнакомой ему женщине с ещё большей решимостью, даже с вызовом, будто намеревался в суде отстаивать свои права. – Я слушаю вас, – раздался мелодичный женский голос. – Доброе утро. Наталья? – Мммдааа… А вы?... – Это совершенно неважно. Важно то, что юный повар, которого вы столь опрометчиво пригласили к себе жить – гей... – Что!... – ахнули на том конце связи. – Да, и использует вашу наивную доброту, дабы обрести халявную комнату и тёплую постельку. – Интересно… А почему, собственно, я должна вам верить? Кто вы? Его хахаль? – Можете не верить. Но не удивляйтесь, когда через пару дней в его уголке появится хорошенький дружок, а вы останетесь в стороне. – Понятно. Он бросил тебя, и теперь ты мстишь. – Думайте, что хотите. Я вас предупредил. Развивать беседу Павел не собирался. Прервав связь, мужчина вернулся на своё рабочее место. Совесть молчала, разум не упрекал. Было даже безразлично, узнает ли об этом поступке Олег. Если узнает, то… то… Нет, всё же тревога отяжелила сердце. Но что поделать? Придётся потерпеть. И вновь томительное ожидание замедляло ход времени. Павел несколько раз прорывался позвонить Олегу, но останавливал себя. В конце концов, Олег первым обидел его, вот пусть первым теперь и мирится. Однако тот не торопился. Через два часа, которые плелись со скоростью улитки, наконец раздался звонок. Но не от Олега. Звонила та самая Наталья: – Можешь забирать своего мальчика, голубок, – довольно грубо бросила она. – Воркуйте дальше, мне он неинтересен. Павел не успел ответить, да его ответа и не ждали. Полученная информация радовала тем, что Олег к этой женщине не уйдёт. Однако оставила загадку: что женщина сказала парню, как подала свой отказ? Разгадку Павел мог узнать только от Олега. Придётся ещё подождать. Время снова поползло невыносимо медленно. Невыносимо! Мужчина не выдержал и позвонил: – Привет, Олег. – Привет, – лениво отозвался парень. – Как ты? Отдохнул немного от вчерашней смены? – Павел старательно сдерживал эмоции. – Вроде отдохнул. Спал долго. Потом просто лежал, ничего не делал. Вот только недавно умылся, позавтракал. – А сейчас чем занят? Вещи собираешь? – Да какие вещи? Всё на мне. Остальное в карман уместится. – Ну да, собирать особо нечего. – К тому же я сегодня ночую здесь. – Почему? Та женщина передумала? – Это я передумал, – угрюмо ответил Олег. – Недавно звонил ей, мы поболтали. Больная, излишне озабоченная тётка, фантазии не в меру бурные. Какие-то условия начала ставить. В общем, утомила она меня. Я и месяца не выдержу её завихрений. Да и надоело мне всё. Лучше сниму какую-нибудь коморку, да поживу один в своё удовольствие. – Олег… – Что? – Давай завтра день проведём вместе, – тихо попросил Павел. – Как ты хочешь, тихо, спокойно. Вечером почитаем объявления, а в воскресение утром поедем, посмотрим варианты, я подвезу тебя. Денег могу немного одолжить. – Я тебе ещё прежние траты не возместил. – Неважно. Ну, зачем тебе торопиться? В трубке повисла безмолвная задумчивость. Затем вздохнула и ответила: – Хорошо. Тогда я спеку бисквитики с кремом. Субботнее утро проходило так, как и мечталось Павлу. Сначала его разбудил тихий ласковый шёпот: «Просыпался, милый. Я сварил для нас кофе». Потом был завтрак на двоих под лёгкую беседу о пустяках. Хрустящие горячие бутерброды, аромат кофе, а напротив – симпатичный молодой блондин с очаровательной улыбкой и лукавыми голубыми глазами. Ну разве не идиллия? После завтрака вышли прогуляться в ненастный, но тёплый день. И было приятно неспешно идти вдвоём по серой аллее, видеть рядом Олега, слушать его тихий голос. Грудь щемило от желания взять парня за руку, ощутить тепло его кожи, переплести пальцы. Однако благоразумие останавливало от подобного действия. Нельзя открыто демонстрировать окружающим такое неправильное счастье. Его могут не понять. По возвращению домой парни взялись за совместное приготовление обеда. С хорошим настроением, под летящую из радио бодрую музыку и нестройное, сдобренное фальшивыми нотами, пение Олега. Парень много улыбался в этот день, шутил, и, наблюдая за ним, Павел наполнялся радостью. Он очень надеялся, что Олег, ощутив, как ему спокойно и свободно в этом доме, передумает переезжать и останется. Единственной проблемой оставались угрозы матери. Однако Павел уже решил бороться. Он будет её убеждать и уговаривать, но Олега от себя не отпустит. Желание быть с ним росло быстро и становилось сильнее, нежели страх перед материнским гневом. – Паша. О чём ты задумался? Мне нужен лук, режь скорее. Павел старательно помогал в приготовлении мясного рагу. И хотя кухонные обязанности не доставляли ему удовольствия, он героически предложил себя на роль поварёнка. Каждую минуту, каждое мгновение этого прекрасного дня Павел желал провести вместе с Олегом. – Ну, вот и всё, теперь пусть мясо тушится. – Олег накрыл крышкой глубокую сковороду. – Вымоешь посуду? Павел сделает всё, лишь бы быть рядом, быть полезным. Без лишних слов он встал к раковине и включил кран. Шеф-повар тем временем удобно расположился на стуле. – Чем займёмся вечером? – завязал беседу Олег. Павел неуверенно пожал плечом. Планировались поиски квартиры, но раз Олег о них не вспоминает, то, возможно, они более ему не интересны? Хоть бы, хоть бы. – Ну… можем посмотреть какой-нибудь фильм в интернете… – предложил Павел. – Можно, – охотно согласился парень. – Давно уже не смотрел кино просто так, валяясь на диване. Комедию какую-нибудь, чтоб мозги отдыхали, да? – Точно. У тебя есть любимая комедия? – Не знаю… – призадумался Олег. – Я уже лет пять кино не смотрел, новых фильмов не знаю. А из старых… Мне нравятся советские комедии. – Вот их и посмотрим. Как хорошо. Какой замечательный день! Ни споров, ни разногласий, ни даже ворчания. Только дружеская беседа, только улыбки и доброта. А на душе легко и радостно. Вот бы так было всегда: лад, спокойствие и Олег рядом. Раздался звонок в дверь, оповещая о приходе гостя. Он столь неожиданно ворвался в идиллию пары, что молодые люди невольно вздрогнули. – Не иначе, Вера Захаровна, – предположил Олег. – Давненько она тебя не посещала. Однако сердце Павла придавил тяжёлый камень нехороших предчувствий. Нет, это не соседка и не друзья. И даже не случайный человек. Это пришла мама. И она не уйдёт, пока не узнает всё о делах сына. Прозвучал второй звонок, более долгий и требовательный. Придётся открывать. Павел выключил кран, вытер руки о полотенце. И зачем она пришла именно сегодня? Ведь обещала первого декабря, а оно наступит только завтра. Неужели великолепный день будет испорчен? Павел отворил входную дверь. Строгое лицо матери не обещало приятной беседы. Нина Ивановна шагнула через порог и первым делом поинтересовалась: – Он уехал? – Нет, – ответил Павел. Сердце сжалось, и душа трусливо поджала хвост в ожидании битвы. – Где он? – Мам, давай ты пройдёшь, и мы поговорим. Павел старался говорить негромко, чтобы слова не долетали до ушей Олега. Мужчина не знал, что любопытный парень специально притаился за углом коридора и внимательно прислушивался к разговору. – Мы уже обо всём с тобой говорили, – отрезала мать, недовольно изогнув губы. Однако она всё же сняла пальто, разулась и, пройдя за сыном в гостиную, остановилась посередине комнаты, гордая и властная, словно центр вселенной. – Ужасно накурено, будто в табачном магазине, – прозвучало брезгливое замечание. – Ты обещал, что он уедет до первого числа. – Сегодня ещё не первое. – Павел прикрыл дверь. – Что-то мне не кажется, что завтра бы ситуация изменилась. – Мам, ну что ты на него так взъелась? Олег нормальный парень и стремится выздороветь. Да и мне с ним хорошо, интересно. Пусть пока снимает у меня комнату. – Что?! – немедленно вспыхнуло возмущение. – Олегу нужна поддержка, – не отступал Павел, перебарывая растущую робость перед матерю. – Пусть ищет её в другом месте! – Почему? Почему не здесь? Мы с ним подружились, я ему доверяю… – Ему это весьма выгодно. Помнишь, о чём мы с тобой договаривались? Если до первого числа он не уйдёт… – Мама, ты не поступишь так. – Ещё как поступлю, – твёрдо подтвердила женщина своё намерение. – Чего плохого Олег тебе сделал? Подружился с твоим сыном? – разгоралось чувство справедливости, наступая на робость. – Я не верю, что ты окажешься способна на подлость. Парень хочет жить. Он оступился, и я пока единственный, кто подал ему руку помощи. – Ты единственный такой наивный дурак. – Пусть. Но я его не прогоню лишь потому, что этого хочешь ты. Мать с недоумением взирала на своего сына, будто вдруг увидела в нём совершенно иного незнакомого ей человека. Человека, готового взбунтоваться. Подбородок воинственно вздёрнут, в глазах горела уверенность. Точно, бунт! Против родной матери! Предать её заботу и встать на сторону какого-то бродяги наркомана! Смотри-ка, хитрый беспризорник обрёл настоящую власть над инфантильным доверчивым дурачком. И добром это, естественно, не кончится. В душе Нины Ивановны копошились нехорошие предчувствия, что её сыну угрожала опасность. От наглого парня нужно избавиться и немедленно. Его влияние слишком пагубно отражается на Павле. – Ты что же, не послушаешь совета матери? – проверила Нина Ивановна ситуацию. – В этот раз нет, – прозвучал неутешительный вердикт. Это уже серьёзно. Это уже война. – Но что тебя может связывать с этим оборванцем? Какие общие интересы с наркоманом? – Женщина вдруг осеклась и ахнула от ужаса. – Уж не втянул ли он и тебя в наркотики?! – Ну что ты, мама! И Олег тоже больше не принимает их! – заверил Павел. – Поверь мне! – Допустим, – сделала одолжение Нина Ивановна, едва сдерживая раздражение. – И всё равно не понимаю, почему ты так держишься за него? Он же сам лично мне говорил, что собирается уйти, вот пусть и уходит. – Я не хочу отпускать Олега. Прости, но я его удержу. Олег останется. Робость окончательно сдалась, уступив место решимости. И это обстоятельство ещё больше пугало мать. Сын более ей не повиновался. – Твоё поведение очень странно, Павел. С чего вдруг ты взялся защищать какого-то бездомного мальчишку? – У меня есть на то причина. – Надеюсь, достаточно уважительная? – Для меня достаточно. – Ну, так озвучь её. – Предчувствие беды росло и натягивало нервы. – Вдруг и я её приму? – Я на это очень надеюсь. – Ну, говори, говори! Куда делась твоя смелость? Почему ты не хочешь отпускать парня, Павел? – Потому что… я люблю его. Вот и свершилось. Павел произнёс это признание. Признание, которое боялся сказать самому себе, которое даже душа не решалась прошептать. Признание, от которого в комнате повисла пауза, и была она такой тяжёлой, что буквально давила на голову, на плечи, на сердце. Не выдержав пристального взгляда застывшей в тревоге матери, Павел виновато отвёл глаза. – В каком смысле? – осторожно уточнила Нина Ивановна. – В том самом, – тихо ответил Павел. – Уж… уж не хочешь ли ты сказать?... – Да, именно это и хочу сказать. Меня тянет к мужчинам. Мне всегда нравились парни. Поэтому я и не мог найти с девушками общий язык. Поэтому у меня их и не было… – Немедленно прекрати эти идиотские шутки, Павел! В сердце испуганной матери каждое слово страшных откровений отдавалось глухим ударом. Но жестокий сын продолжал: – Это не шутки. Я боялся вам с отцом признаться. Да и себе тоже. Я хотел измениться. Честно. Даже женился. Но сама видишь, ничего хорошего из этого не вышло. У меня не получается себя изменить. – Павел решился снова взглянуть в глаза матери. – Мама, я знаю, то, что ты слышишь, тебя не радует, но рано или поздно это вышло бы наружу. Прошу, пойми меня. Пожалуйста. Но Нина Ивановна больше не могла говорить. Прозвучавшие откровения Павла настолько её шокировали, что разум оцепенел. Вот она, беда. Предчувствия не обманули её. Сын, любимый и единственный сын оказался геем. Он предпочитает жить с мужчиной. Какой кошмар! Какой стыд! Принять такой позор, смириться с ним было крайне сложно. Да практически невозможно! Единственный сын, надежда и опора стареющих родителей! Вместо невесты, жены решил привести в свой дом и... и в свою постель... кого? Парня? Ужас, какой ужас! Нет, такого напряжения нервы несчастной женщины выдерживать более не могли. Едва сдерживая слёзы страха и разочарования, Нина Ивановна спешно покинула комнату, наспех обулась, схватила пальто и сбежала из квартиры сына, словно с проклятого места, захлопнув за собой дверь. А Павел так и остался стоять на месте. Даже взглядом не проводил мать. Теперь между ними наверняка встанет стена непонимания и неприятия. Он не хотел её воздвигать, не хотел ссор. Но и скрывать свою истинную сущность уже не имело смысла. Мужчина был расстроен, однако как ни странно, чувствовал такое облегчение, будто с плеч свалился тяжёлый груз, который висел там слишком долго. – Ты что, совсем рехнулся?!! – вдруг раздался негромкий визг за спиной. Павел обернулся. – Я почему-то так и подумал, что ты подслушивал, – на удивление спокойно произнёс он. – Ты чего тут матери нагородил?! – подлетел Олег, сверкая негодованием в потемневших глазах. – Всего лишь сказал правду. – А на фига про какую-то любовь наплёл? Ты что, вообще не соображаешь, что этим можешь оттолкнуть свою мать? Лучше бы оправдался тем, что пожалел меня, или что я ещё болен… – Я просто сказал правду, – повторил Павел. – Ты что, реально втюрился в меня? И поэтому так настырно оставляешь в своём доме? – Да. Олег приостановил свои претензии, смерил странного типа оценивающим взглядом, даже обошёл его вокруг, а после вынес вердикт: – Совсем спятил! Нет, я, конечно, подозревал, что ты неровно дышишь в мою сторону, и всё же надеялся, что ты более умный, чем кажешься. – И чем же глуп мой поступок? – Да посмотри на меня! – вновь взвизгнул Олег. – Ради кого ты с матерью ругаешься? Наркоман, проститутка, садюга! Разве я пара тебе такому правильному и интеллигентному? Мы же из разных миров, разных прослоек. Ты – плюс, я – минус, ты – белое, я – чёрное. Наши жизни не сочетаемы! – Ну, противоположности, как правило, притягиваются, – неловко поведя плечом, парировал Павел. – А из чёрного и белого получаются красивые гравюры. – Может быть. Но во мне нет никакой любви. Нет желания ни притягиваться, ни творить! И становиться участником твоей семейной драмы тоже! Поэтому я немедленно собираю манатки и ухожу отсюда! – Куда? – Не твоё дело! – огрызнулся Олег. – Я и без тебя смогу прекрасно устроиться. И Павел опят испугался. Осознав, что уже через несколько минут может потерять любимого навсегда, душа заметалась в панике. Остановить! Как угодно остановить! Олег уже сделал пару шагов в сторону. Его намерение уйти было вполне серьёзным. Но его нужно остановить! Мужчина порывисто схватил парня за руку и привлёк к себе, крепко обнял, буквально сжал в объятиях! – Не уходи! Прошу, Олег, не уходи! – горячо зашептал Павел. – Ты мне очень нужен. Возможно, я не твой идеал, но я честен в своих чувствах. И они неизменны. Прошу, останься, будь рядом. Я так устал от одиночества. Олег замер в мужских руках. Что ещё за ерунда! Он знал, что нравится и мужчинам, и женщинам. В него влюблялись и довольно часто. Но его сердце никогда не отвечало, не загоралось от пылких признаний. И потому Олег без сожаления оставлял тех, в ком вызвал столь трепетное чувство. Вот и сейчас он мог бы так же спокойно уйти без зазрения совести и душевных страданий. Любовь Павла не вызывала взаимности в его сердце. Но, чёрт возьми! Если подумать, что ждало Олега за порогом? Пустота, холод, неопределённость. Новая необходимость выживать, приспосабливаться, принимать чужие условия. А здесь? Да здесь, в доме странного застенчивого Павла находилось почти всё то, о чём только мечталось: домашний уют, забота, свобода, защита. И главное, Олег был нужен. Нужен человеку, который отнёсся к нему бескорыстно, с добротой. Ну чего ещё искать? Чего ещё такого не хватало, чтоб бежать отсюда? Олег обнял Павла, положил голову на его плечо. Сейчас эта квартира – лучшее место на земле. И вовсе не Павел, а Олег настоящий глупец, раз так долго не мог понять, что его мечты уже сбываются. – Ладно, давай попробуем, – тихо сказал парень. – И постарайся помириться с родителями. – Да, схожу к ним завтра. – А сегодня? – Сегодня я хочу быть только с тобой.