Мгла

Мне снился кошмар, давно ставший привычным и много раз имевший место в действительности: нарисованные чужой кровью руны на моих запястьях, татуировка, сдавившая горло не хуже настоящего ошейника, и самое главное, без чего это не было бы так жутко — боль — тупая, острая, тянущая, резкая... Каждая клетка тела приносила свои, уникальные ощущения — одна словно горела, в другую тыкали иголкой, на третью капнули кислотой... Проводник в ритуалах — незавидная роль. Через него идет, многократно умножаясь, сила мага, и это не проходит даром... Но сильно упрощает жизнь колдующему, ведь чем больше энергии вложено в заклинания, тем меньше становится значение опыта. Темные ритуалы требуют огромной концентрации и набитой многократным повторением руки. Использование проводника позволяет избавиться от этих сложностей... Боль и страх. Мои кошмары незатейливы. Я проснулась от того, что меня потрясли за плечо. Тут же, еще не открывая глаз, почувствовала, что щеки у меня мокрые от слез. — Когда снится что-то плохое, часто лучше проснуться, чем досматривать, — сказала Настя, стоявшая надо мной. — Да, — согласилась я, стирая пальцами слезы. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Что тебе снилось? — Не помню, — соврала я, садясь в кровати. — Ты вся в себе и не расслабляешься в чужом обществе ни на секунду. Никому не доверяешь. Молчишь в разговорах. Ты хоть с Егором-то откровенна? "Нет". — Не совсем... — Ты всегда такой была? "Стала после лета". — Я не обращала внимания. — Ложь, — констатировала Настя. — Ты можешь приказать мне говорить правду. — Но не хочу. Мне не нужны рабы! И бессловесная тень рядом меня пугает. — Извини, — сказала я. — Почему ты меня боишься? Я что-то делаю не так? Скажи, я исправлюсь. Меня пугает ее эксцентричное поведение, пугает то, что она странно добра ко мне, пугают ее родственники, которых я даже не видела... — Все в порядке. — Да что ты за человек?! Словно каменная стена! Неправда, моя стена в лучшем случае из фанеры, если не из картона. — Ладно, прости, что наехала, — вздохнула Настя. — Спокойной ночи. И она пошла к своей кровати, беззвучно ступая по ковру. А меня не оставляло чувство, что я что-то сделала не так. Утро обошлось без эксцесов. Единственное, в столовой на завтрак Настя ничего не ела, только выпила чай без сахара. Ну, ладно, в начале дня иногда не хочется есть. Но когда она не пришла на обед, это показалось мне странным. Она сидела в комнате с ноутбуком на коленях, и по экрану, повинуясь движениям пальцев на клавиатуре, скакал какой-то мужик с мечом, выкашивая им толпы народа — от эльфов до гоблинов. — Почему ты не ела? — робко спросила я — мало ли, отвлечется, а в игре мужику голову снесут. — Я худею, — угрюмо сказала Кольчукова, не отрывая взгляда от компьютера. Я не ослышалась? Худеет? Куда же дальше, и так одни кости... — Зачем? — С меня больше не спадает одежда. Очень интересно, а должна? — Но это же некрасиво, — осторожно заметила я. — Значит, у меня извращенное понятие о прекрасном. Она что, начиталась глянцевых журналов, в которых манекенщицы с голодными глазами рекламируют какие-то непонятные тряпки? Будь проклят дегенерат, придумавший, что девушка должна быть чуть толще щепки. — Не отговаривай меня, — попросила она. — Ты же в обморок упадешь, — растерянно сказала я. — Нет. Я открыла учебник по волхвованию, но продраться через колючие заросли знаний, не оставляя на них капель своей крови, что-то не получалось. Настя продолжала играть, судя по звуку, мужик нашел автомат. Не в силах выносить гнетущую обстановку, я выскользнула из комнаты и отправилась в Главную башню, которая сейчас, после уроков, была почти пуста. К сожалению, здесь было мрачно и слишком тихо — мои шаги эхом отдавались от пола. — Грустишь, солнце? Я застыла как вкопанная. Ишалес... Она не сподобилась найти себе одежду, так и ходила голой. Впрочем, с ее фигурой можно было себе это позволить. — Хочешь, развеселю? — синие глаза сверкнули чуть насмешливо. Ишалес подошла вплотную и стянула с моих волос резинку, тут же зарываясь в них ладонью. — Уже не шарахаешься? Хорошо, — усмехнулась она, обнимая меня за талию и чуть касаясь моих губ своими. — Прекрати, — устало сказала я. — Да ладно, сейчас найдем пустой класс и... — Без меня, — я отпихнула ее. — У тебя хоть раз секс-то был? — поинтересовалась Ишалес, подходя со спины и кладя мне подбородок на плечо. — Не оборачивайся гневно, я уже поняла, что нет. И не обижайся, я в человеческом теле впервые за семьдесят лет, вот и тянет на чужое тепло. — Все равно, ищи его в другом месте, — решительно сказала я. — Живых мертвецов глупо просить, чтобы согрели, а из нормальных людей меня видишь только ты. Я поймала себя на том, что начинаю ее жалеть. И вообще, что я теряю... Ишалес пинком распахнула дверь пустого кабинета алгебры, замок был, конечно же, закрыт, но для демоницы это не стало проблемой. Ничего духовно-возвышенного в том, что произошло далее, не было — просто физическое удовольствие, но, кажется, мы обе остались довольны... Что за канцелярщину я несу?! Первый раз в жизни заняться сексом — с девушкой, с демоном, и чтобы это понравилось? Так или иначе, все, что я чувствовала, выходя из класса — запоздалое удивление и надежду, что теперь-то Ишалес оставит меня в покое. Если и повторять — то не с ней. На следующий день Настя вела себя агрессивнее обычного, доводя до истерики учителей, она была в ударе. Наверное, из-за того, что второй день ничего не ела. — Может, лучше сесть на диету, — предложила я, не выдержав. — Зачем же голодать? — Диеты мне не помогают, — вздохнула она. — Потому что ты уже похожа на наглядное пособие по биологии, — неожиданно для себя заявила я. Настя тоже этого не ожидала, судя по удивленному взгляду. А я продолжила, уже морально готовясь к тому, что меня поставят на место: — Ты всех окружающих считаешь толстыми? — Нет, но окружающие — это окружающие, а я — это я. — Ты вредишь своему здоровью, — выдвинула я аргумент. — Ну, на это тем более плевать, — усмехнулась она, но совсем невесело. — Однако мне нравится, что ты со мною споришь. — Остальные делают то же самое... — Остальные мне не интересны, — безразлично отмахнулась Настя. — А я? — А ты — да. — В каком смысле? — уточнила я, поскольку память о вчерашнем дне и участии в нем Ишалес была еще слишком сильна. — Мне хочется с тобой общаться, я надеюсь, что мы подружимся. Я устыдилась гадкой мысли. — Не думай, что я хочу купить твою дружбу, — чуть смущенно сказала Настя. — Не сойдемся — значит, не судьба, кто я, чтобы спорить с ней... — Зачем же сразу — не сойдемся, — нервно рассмеялась я. Факт — у меня никогда не было настоящего друга, неважно, какого пола. Класс в обычной, немагической школе, в которой я проучилась восемь лет, сильно смахивал на серпентариум — все друг на друга шипели и пытались укусить. Фигурально выражаясь, разумеется. Какие уж там друзья, когда девочки за полученную на уроке пятерку на тебя смотрят волками и объявляют бойкот, а от мальчиков после окончания занятий спасаешься бегством, потому что на их не отягощенных интеллектом лицах прослеживается слишком активный к тебе интерес. Нет, все же в одиночку в такой атмосфере я бы не выдержала — была у меня одна хорошая знакомая, обеспечиващая прикрытие с тыла, но существовавшее между нами соперничество убивало возможное доверие в зародыше. Мы с ней были против мира, но не совсем по одну сторону баррикад. Наверное, глупо вот так сразу верить Кольчуковой, однако я чувствовала, что она устала от того же, что и я. Недаром мы учились вместе раньше. Иметь человека, с которым можно поделиться всем — это ли не счастье? Сегодня у нас снова было волхвование, и количество преподавателей этого, как оказалось, удивительно сложного предмета увеличилось еще на одну единицу — в "Аниор" приехала внучка Лихобора Лютоборовича. Но о ее родственных связях с ним мы узнали позже, а тогда, в начале урока, только недоумевали, не понимая, кто эта полноватая синеволосая девица, с равной легкостью "построившая" и класс подростков, и своих непутевых коллег (уж не знаю, пожалела их Настя, или Селена Ингваровна не захотела выгонять только из-за прихоти наследницы рода Ольских, но, так или иначе, оба были здесь, притихшие и укрощенные храброй Варварой Мирославной, а именно так представилась синеволосая). — Этих зовут Антон и Никита, — первым делом сказала она, выделяя голосом слово "этих". — Эти тоже считаются вашими учителями. Мачо-рокер, оказавшийся Антоном, только посмотрел на Варвару взглядом а-ля "чтоб ты сдохла", но промолчал. Никита, который, кажется, вообще по характеру был флегматичен, и вовсе пропустил все мимо ушей, справедливо полагая, что нервные клетки не восстанавливаются. — На сегодня вам задавали магию народов Крайнего Севера, а именно, самый простой из якутских обрядов — выход в транс с целью получения видений о ближайшем будущем. Кто это выполнил? — Извините, но большая часть класса еще совсем не умеет колдовать! — воскликнула Слава. — Молчать, адвокат маленьких дьяволов! Итак, весь класс не готов к уроку. Что из этого следует? Правильно, после окончания занятий вы все придете ко мне. Итак, тема сегодняшнего урока — расселение магических существ по климатическим поясам. В следующий раз дам по ней тест. — Все, харе, дай, я объясню. Или Никита, он умный, — перебил ее Антон. — А я дура? — Еще какая, — кивнул Никита. Все же не очень хорошо она их "построила"... — А вы, наверное, считаете себя гениями? Тогда почему у одного мыслителя в аттестате стояли сплошные трояки, а другой даже не всегда нормально у него списывал, чтобы не получить два? — Итересно, откуда она это знает? — хмыкнула Настя, внимательно наболюдая за разворачивающейся сценой. — Подрабатывает в ФСБ на полставки, или это ее бывшие однокурсники? Между тем, враждующие стороны не собирались поднимать белые флаги перемирия. — Чмо крашеное, забейся в угол и сиди там! — рявкнул Антон. — Это мой натуральный цвет, — спокойно ответила Варвара. — У нее мать синьку пила во время беременности? — не утихомиривалась Настя. — Тогда ты мутант, — развел руками Никита. — Бери ноги в щупальца и иди. — Это ты у меня сейчас щупальцами обзаведешься! — пригрозила Варвара, вскидывая руки в боевую позицию. — А у тебя станет на одну пустоту в мозгах больше, — заявил Антон, доставая пистолет. Бесцеремонно схватив за руку Никиту, он отбросил его себе за спину, одновременно беря на прицел Варвару. Неужели и правда будет стрелять? — Бесплатное кино, не хватает только попкорна, — вздохнула Настя. — Заказать, что ли... Рита, почему ты опять молчишь? — Я в шоке, — честно призналась я. Прогремел выстрел — пока что предупредительный, в потолок. Завизжали вокруг слабонервные, и противники, словно опомнившись, опустили руки. — Ладно, хрен с тобой, веди, Сусанин, — бросил Варваре Антон, хватая Никиту и уводя в лаборантскую. Почти сразу оттуда послышался звон и звук бьющегося стекла. Кто-то из практикантов выматерился, и они закрыли дверь. — А чем это они там будут заниматься? — громко, на весь класс, и с подозрением спросила Слава. — Догадайся, — усмехнулась Настя. — Площадь, вон, уже расчистили. — Цыц! — прикрикнула на них Варвара. — Что ж, эти так называемые учителя все равно ни на что не годились. Тему записали? Тогда пишите дальше подзаголовок: арктический пояс. Из лаборантской снова донесся какой-то дребезг. — Там, конечно, живут йети... Нет, эти двое не йети, они просто идиоты. Так вот, на севере... Последняя парта! Что вы так активно обсуждаете? Сидевшие там Рома и Миша посмотрели на нее исподлобья и неожиданно разразились громким "гы-гы", ударяя ладонями по столешнице и чуть ли не плача от смеха. — Дебилизм заразен? — поинтересовалась Варвара, что вызвало еще более бурную реакцию у мальчишек. — Что вас развеселило? Дайте мобильники, я тоже посмотрю. Проявления радости стихли. Как по команде, Миша с Ромой принялись спешно выключать телефоны, но те резво упорхнули от хозяев, завершив свой полет в раскрытой ладони Варвары. Бросив взгляд на экраны, она сначала удивленно вскинула брови, а потом подняла глаза на Демченко с Апраксиным и зло осведомилась: — Полагаете, похожа?! Рома скромно промолчал, преданно глядя ей в область декольте, а Миша кивнул: — Просто одно рыло! Ой. — А ну, повтори, — Варвара взяла с учительского стола указку и, зажав ее на манер джедайского меча, двинулась к оратору. — Извините, — тот пошел на попятный. — Но правда... Бляха муха, ну копия! — Да что вы там обсуждаете? — не выдержала Настя. — А поделиться с общественностью? — Мы... — начал Миша, но Варвара замахнулась указкой. — Мы нашли ее фотку на порносайте, — выпалил Рома. Сочетание красного лица и синих волос смотрелось очень непривычно. — Это. Не. Я. — Звенящим от напряжения голосом сказала Варвара. Из лаборантской раздалась новая нецензурная реплика, за которой последовал дикий грохот. — Бля, стол сломали, — огорченно заявил оттуда Антон. — Да что это такое? — заорала Варвара, бросаясь к прикрытой двери и рывком ее распахивая. Заглянув туда, она отпрянула, как ошпаренная, и, захлопнув дверь, прижалась к ней спиной. Благородный багрянец покрыл ее и без того красные щеки. К сожалению, узреть то, что настолько ее поразило, нам не удалось, но мы могли строить предположения. — Вы... — задыхаясь от возмущения, произнесла Варвара, повернувшись к двери, — вы... Она зашла внутрь, закрывая дверь за собой. В двери торчал ключ. Миша Апраксин, встав со своего места, подошел к лаборантской и повернул его несколько раз в замке. Наши одноклассники озадаченно притихли, и а этой тишине Настя расхохоталась. — Дебил, — сказала она, чуть успокоившись. Стоит добавить, что замки с дверями в "Аниоре" магические, и стандартные методы взлома, как путем заклинаний, так и банальной отмычкой, и даже грубой физической силой, не работают. Замок открывается ключом, каждый — своим, и только несколько человек из числа преподавателей владеют ключом от всех замков. Да еще директриса может свободно возникнуть из воздуха в любой точке пространства крепости, но это особый случай. Тем временем, еще не догадывавшаяся о своем положении пленница вовсю распекала Антона с Никитой, не стесняя себя в выражениях. Наконец, ей это надоело, и она захотела выйти. — В чем дело? Какая маленькая сволочь меня тут закрыла? Уничтожу! Сука! — и далее монолог Варвары перешел в совсем непечатное русло под непрерывное хихиканье учеников. — Ну все, урок окончен, — проворчала Лай, сидевшая в соседнем ряду. — Если б только эта Мальвина заткнулась... Но "Мальвина" не умолкала. Вскоре к ее прочувствованной речи присоединились и Антон с Никитой. — Нас-то за что? — вопрошали они. — Я пожалуюсь на вас завучу, малолетние ублюдки! — вопила Варвара. — Ебнись с крыши! — вторили ей Антон с Никитой. — Я буду убивать вас по одному! — Заткнись, истеричка! — Я начну с вас, двух уродов! — воскликнула Варвара напоследок и, видимо, принялась претворять в жизнь свое обещание. Раздался грохот, выстрелы, мат, а затем, неожиданно — кваканье. Прозвенел звонок. — Интересно, а к кому она сейчас испытывает большую неприязнь — к нам или к ним? — хмыкнула Настя, снимая сумку со спинки стула. — Если, конечно, это не она там квакает. Окружив Мишу Апраксина, все мальчики дружески хлопали его по плечам, причем хлопали крепко, дабы оставить память о своей признательности надолго — в форме синяков. На Основную магию мы шли в приподнятом настроении. Багира же сегодня была не в духе. — Доставайте листики и пишите тест, — с порога приказала она. — С какой стати? — возмутилась в ответ Настя. Багира отвлеклась от созерцания флакончиков лака для ногтей, батарея которых украшала ее стол, и глянула с ленивым удивлением на Кольчукову. — Я так хочу, — убийственно честно ответила она. — А ты нас чему-то научила, чтобы требовать? — вскинула брови Настя. — Не нервничай, — фыркнула Багира. — Садись и пиши. Я поставлю тебе два и прощу хамство. И еще — называй меня на "вы". — Ты опухла, — убежденно заявила Кольчукова, и ее поддержал класс, одобрительно зашумев. — Хрен с вами, садитесь, — с досадой махнула рукой, украшенной акриловыми ногтями, Багира. — Учебник хоть раз открывали? Нет? Ну так откройте, прочитайте там что-нибудь. Завтра будет тест. — Может, вы что-нибудь сами объясните? — спросила Лай, глядя на учительницу чуть исподлобья сквозь челку. Вид у нее был диковатый. — Что именно? — Багира подвела глаза к потолку, демонстрируя, как ей все надоело. — Например, технику заклинаний, хотя бы самых простых, — процедила Настя. Да, это не помешало бы — лично я все позабывала с прошлого года, а остальные, многие из которых изначально ничего не знали, продолжали оставаться в неведении. Учебник — полезная вещь, не спорю, но разве кто-то сумеет, прочитав напечатанные строки, понять и поверить в то, что если сделать определенный жест и сказать несколько странно звучащих слов, можно вызвать на ладони огонек? Багира никогда особенно не напрягалась, но в этом году она расслабилась совсем. — Ну, хорошо, — вновь снизошла она до общения с нами, — тогда будете по очереди упражняться в магии. Сами виноваты — превратите друг друга в сапоги с ушами, я помогать не буду. У кого хоть что-то получится, поставлю пять. Поехали по алфавиту... И она, подозвав классный журнал, послушно прилетевший в ее ладонь, принялась вызывать всех по порядку. Мало-помалу дело дошло до меня. В принципе, задание было несложным — выбрать одно из упражнений учебника и правильно его выполнить. Я взялась за изменение курса бумажного самолетика — самое легкое, что там было, поскольку опыт в колдовстве мне только предстояло приобрести. Все прошло "на ура" — мое нехитрое оригами, летевшее поначалу криво, выпрямилось, а затем резко набрало высоту. Дальше я отвлеклась, чтобы посмотреть на Багиру, и самолетик упал на пол. — Хорошо, — кивнула Багира. Настя, когда пришла ее очередь, сделала все четыре имевшихся задания без видимых усилий. Интересно, а как далеко простираются ее магические познания? Кажется, она училась волшебству все же не с детства. Я бы сказала, что она колдует где-то на уровне второго класса... На перемене я задала Насте этот вопрос. — Да, где-то года полтора занимаюсь, — ответила она. — Мне рассказали, кто я такая, на мое четырнадцатилетие. Подарочек, блин. Я сразу начала готовиться. Перерыла фамильную библиотеку, облазила м-Интернет, в общем, сделала, что могла. — Ясно... Только почему ты говоришь так, словно лучше бы тебе не рассказывали о магии? И почему сказали так поздно? — Почему поздно — хрен их знает, но, правда, лучше бы молчали, уроды. Объяснить не могу — я не должна говорить... Да и не хочется, — Настя вздохнула, устало и как-то обреченно. — Извини, что спросила. — Хватит извиняться, сколько можно! Пойми, тебе необязательно держаться незаметно из-за твоего статуса. Приказывать тебе могу только я, а на кой черт мне это надо? А остальные даже по закону обязаны к тебе относиться как к свободной! Да причем тут это... Я просто не знаю, как себя вести с Настей, которая срывается на всех подряд, но почему-то не на меня. Просто минувшее лето изменило мой характер, сделав его более замкнутым и скрытным. Просто я в растерянности... Я кивнула в ответ. — Ну вот, опять, — с легким раздражением сказала Настя. — Ты вообще живая? Хороший вопрос, но я не могу на него с уверенностью ответить... — Почему ты так хочешь похудеть, что уже третьи сутки не ешь? — спросила я совсем не в тему. — Хочу и все, — пожала плечами Настя. — Кости — это красиво. А скелет — идеал? — Ну уж нет, не отмалчивайся! — воскликнула она, когда я повернулась, чтобы пойти к классу русского языка, до которого мы не добрались, остановившись возле окна в коридоре. Настя догнала меня и схватила за руку. — Ну, скажи, что ты думаешь! Что я сумасшедшая? Ну да. — Нет, что ты... — принялась возражать я. — А я — сумасшедшая! Проходившие мимо Юра Юркин и Миша с любопытством вытаращились в ее сторону. Настя показала им фак и отвернулась. — Я, конечно, веду себя ужасно с точки зрения общественной морали, но у меня есть оправдание... да нет, оправданий быть не может — причина, по которой я себе это позволяю, не одергиваю себя, когда совсем зарываюсь. И я в самом деле не чувствую себя здоровой психически! А, что я распинаюсь, по ходу, мои слова ты не слышишь, хоть и слушаешь. Слышу, понимаю и осознаю, но не могу заставить себя признаться в этом вслух. Прости, Настя... да, и за это очередное извинение — прости... я запуталась и растеряла ориентиры. Слишком уж навалилось все — нежданное обретение магических способностей, первый секс — с демоницей, твое желание подружиться, кошмары по ночам... Я, наверное, смогу с этим разобраться, но нужно время. Русский язык — один из немногих предметов, программа которых идентична программе немагических школ. Логично — что же тут менять? Вел русский язык у нас колоритный мужичок по имени Рокот Валентинович. Невысокий, плотненький, он был обладателем шикарного носа и грузинского акцента. Когда он говорил, густые разноцветные усы над его верхней губой шевелились, наводя зрителей на мысль о многообразии шампуней от вшей. Тем не менее, русский язык Рокот знал неплохо и иногда даже говорил такие вещи, о которых мы, скромные ученики, понятия не имели. Правда, тут возникала еще одна проблема: полученную от Рокота информацию следовало делить на два, умножать на четверть, затем тщательно отфильтровывать от возможного бреда. Возможно, это делалось специально, чтобы ученики не теряли бдительности. А еще Рокот Валентинович любил персики, но это так, к слову. Когда мы недружно вошли в класс, наш преподаватель поливал маленькое деревце в керамическом горшке, торжественно водруженное в центр учительского стола. Деревце было персиковым, и, помнится, сажал он его в сентябре прошлого года, я даже видела этот процесс... Ну и вымахало же оно за лето, в последний раз, когда мы с деревцем пересекались, оно имело высоту не больше полуметра, а сейчас стало почти в два раза выше. Дело явно не обошлось без алхимических удобрений. На наш класс Рокот обернулся с выражением легкого удивления на лице, и это при том, что он уже вел у нас урок в субботу. Что поделаешь, рассеянный человек. — А, ну, вы садитесь, да, — выдал он со своим обычным акцентом и вернулся к поливанию персика. Наконец, когда оный был орошен по всем правилам, Рокот отставил лейку на подоконник и, взяв мел, вручную написал на доске число и слово "Повторение". — Дарагые охотники за знаниями... — начал он. Ну, он и покруче заворачивал, помню что-то вроде "грызунов зачерствевшего до твердости камня сыра науки" в его исполнении. — Мы сегодня пагаварым о средствах выразительности, — акцент "вилял", то пропадая, то появляясь вновь, а радужные усы весело и загадочно шевелились. — Кто скажет, что такое пэрыфраз? — Порождение твоего нездорового разума, — тихо хмыкнула Настя. — Не знаю "пэрыфразов", знаю только перифраз. В качестве красивого слова. — Пэрыфраз — это хорошо, — вздохнул Рокот мечтательно, усы его неожиданно встопорщились. — Но сынэкдоха лучше. Я оглянулась — большая часть класса уже беззвучно смеялась. Доведут учителя, точно доведут, а кары его беспощадны... — Пишите, — сказал Рокот, пока что игнорировавший смех. — Сынэкдоха — троп, разновидность мэтонимии. — И все стало ясно, — кивнула Настя. — Троп. Как же я сразу не догадалась? Может, это из-за того, что я не знаю такого слова? — Но это лырика, — вдруг заявил Рокот. — А нам нужна конкрэтика. Он зачем-то потрогал свое деревце за листики и уверенно сказал: — Будэм повторять. Глагол — харошая часть рэчи. Она нэ бываэт подлежащим, хотя подлежащим может быть много всякого. Он сел за стол, отгородившись от нас горшком с деревом, и, вытащив из ящика секатор, принялся делать обрезку веточек, попутно пересказывая то ли нам, то ли все-таки персику хаотичный набор правил. Следующие уроки казались странными из-за контрастирующей с уже увиденным адекватности преподавателей. Когда мы с Кольчуковой вернулись в комнату, Настя окинула помещение спокойным взглядом и резюмировала: — А телевизор мы так и не купили. Ну и черт с ним. Она рухнула на кровать и достала из-под подушки какую-то книгу. Присмотревшись, я заметила на обложке цифру четыре. — Это учебник для четвертого класса? — осведомилась я. — Да, Общая магия. Трансформация предметов и изменение строения молекулярных решеток в веществах гораздо интереснее того, чем нас пичкают тут разные странные люди. — А ты делаешь домашние задания? — "или только занимаешься непонятно чем целыми днями?" Я никогда не видела, чтобы она что-то писала из горы того, что хотели от нас учителя. — Нет, все равно не проверяют, — отмахнулась Настя. — К тому же, это неинтересно. — Что именно? — Все, что происходит в этих стенах. Милое разнообразие в размеренный быт внесла только Египтянка, да и ту, видимо, поглотила рутина. Притихла... — Ты что, хочешь, чтобы еще кого-то убили? — непонимающе спросила я. — Было бы неплохо, — согласилась она. — И желательно — каким-нибудь странным способом. Мне скучно. Иди развлекись, а не сиди тут по полдня. — Мне вообще скучно жить, — продолжила Настя. — Как до вхождения магии в мою повседневность, так и после. Поначалу увлекло, а потом я привыкла. Иногда мне кажется, что я разучилась удивляться. Полюбовавшись непониманием на моем лице, она усмехнулась: — Не слушай, я плету что-то не то. И вновь уткнулась в книжку. Скучно жить... Мне когда-то тоже было скучно, пока не стало сначала весело, а потом — страшно. После наступил период, когда я и вовсе об этом не задумывалась — было не до того. — Жизнь длинная, рано или поздно она станет интересной, — сказала я. — Длинная, как же, — мрачно усмехнулась Настя, не поднимая головы. — И насчет ее интересности — черта с два наступят эти светлые времена, по крайней мере, для меня — не такой я человек. — Кто же тогда "такой"? — спросила я. — Ты, к примеру. Ты хочешь спокойной жизни, поэтому ее у тебя не будет. Каждому дают только то, чего он не хочет. Прекрасное мировоззрение. Приняв его, можно с чистой совестью лезть в петлю, морально готовясь к тому, что покончить с собой не удастся — ведь того, чего хочется, никому не дают! Я вздохнула и достала учебник по алхимии с тетрадью. Размышления о жизни и смерти хороши только тогда, когда больше нечем заняться. Когда в глазах стало рябить от формул, я отложила алхимию в сторону, и тут мне в голову пришла идея: — Настя, можешь дать ту книгу про демонов? — Да запросто, — она спрыгнула с кровати и вытащила знакомый томик из шкафа. — Я, кстати, до сих пор не пойму, что мы тогда сделали не так. Пусть опыта ни у кого не было, моя сила должна была это компенсировать! У меня очень высокий уровень магической энергии, я думала, его будет достаточно... Она махнула рукой и отдала мне книгу, не ведая, что убивается напрасно и что демон на самом деле пришел. Возможно, надо было рассказать Насте об Ишалес, но я не решалась этого сделать. Ладно, поробую справиться сама. Беглое прочтение описания ритуала лишило меня всяких надежд на легкое избавление от демоницы — она могла уйти обратно только если этого хотела и я и она одновременно. Далее. Видеть ее, слышать и ощущать прикосновения могли только магические звери, условно живые условные мертвецы (к примеру, вампиры или навьи) и оборотни. Для людей Ишалес не существовало. Что ж, в школе не так уж много тех, кто способен ее обнаружить, тем более, что она и сама не очень-то афиширует свое присутствие. Почему, интересно? Наверное, если ее увидит кто-то из учителей, которые не относятся к категории нолей без палочки в плане магических умений, он найдет способ ее изгнать, а ей этого не хочется. Чтобы это понять, достаточно вспомнить ее жутковатую фразу про тепло. Надо активно искать способ избавиться от Ишалес. Найти что-то по теме в нашей отцензуренной библиотеке будет непросто, но если я начну брать книги по этой тематике у Насти, это вызовет подозрения... Беда. Я откинулась спиной на кровать и стала рассматривать потолок — высокий, серый, с паутиной в углах, но гладкий, никаких трещин. Когда мне это наскучило, я перевела взгляд на Настю, ссутулившуюся над учебником четвертого класса. Вид у нее был предельно сосредоточенный — вполне понятно, как правило, учебники пишут до выверта мозговых извилин заумно. Неожиданно я вспомнила о Егоре. Куда он пропал? Может, просто я не выгляжу в его глазах достойной собеседницей? Жаль, он мне понравился.