Мгла

Мы подошли к классу географии, и у меня знакомо заскребло на душе — неужели Бешеная Египтянка возобновила свою деятельность? Я не стала ничего говорить. К кабинету мы с Настей подошли первыми, вокруг никого не было. Самым разумным решением, конечно, было бы дождаться одноклассников, но мне слишком хотелось убедиться в ложной природе собственных подозрений, и я потянула на себя входную дверь. — А-а-а! – вопль из моей груди вырвался как-то непроизвольно. Олимпийская Мишка лежала на полу неподалеку от входа, видно, потеряв сознание, а перед доской друг напротив друга стояли учительница боевой магии Эльвира... не помню отчество, она у первых классов ничего не ведет... и фигура в черном плаще с капюшоном и маске. На мой крик Египтянка обернулась, и Эльвира ударила по ней каким-то заклинанием. Египтянка ушла от него прыжком через парту. Ее плащ взметнулся, позволяя увидеть на голой щиколотке правой ноги татуировку — крылатую змею, окольцовывавшую ногу. — Стой, стерва! — рыкнула Эльвира, закатывая рукава. Но Египтянка показала ей неприличный жест и растаяла в воздухе, наплевав на то, что телепортироваться в школе невозможно ни для кого, кроме директора... Впрочем, помнится, Настина охрана тоже не обращала внимания на этот запрет... — Ни хрена себе! — воскликнула у меня за спиной Кольчукова. — А то, — кивнула Эльвира. — Гляньте, что с этой коровой, девочки, а я пойду за КИСами. И никуда не уходите — пройдете свидетелями. — Корова — это душевно, — хмыкнула Настя, подходя к неподвижной Олимпийской Мишке, когда за Эльвирой закрылась дверь. Мишка открыла глаза и слабо спросила: — Я умерла? Я на небесах? — Конечно, — кивнула склонившаяся над ней Настя. — А мы — ангелы божьи. — Нет, вы черти из Преисподней! — неожиданно завизжала завуч и, вскочив на ноги, пронеслась мимо меня, чуть не сбив с ног, в коридор. — Оставьте меня, исчадия ада! — донесся ее истерический вопль оттуда. — Перенервничала, — сделала вывод Настя. — Глючит. — Неужели тут и в самом деле была... — я смутилась, осознав глупость вопроса. — Нет, косплей, — фыркнула Кольчукова. — Решила какая-нибудь старшекурсница выпилить нелюбимую училку и сделала закос под Египтянку... Включи мозг, Рита. Кроме этой коварной мстительницы, никто артефактную маску, которой пара тысяч лет, не носит. — Я не знала, что она артефактная. Настя пожала плечами и попросила: — Не говори КИСам о татушке. Ты ее видела? — Да, — кивнула я. — Любопытно, согласись. Маги очень редко делают татуировки по своей воле... — Но я не слышала, чтобы рабам клеймили ноги, — сказала я. — Да и не похож узор на рабский. — Вот я и говорю — любопытно. Ладно, книжечка с картинками еще у меня, потом посмотрим, проверим... — А почему ты не хочешь, чтобы о татуировке узнали КИСовцы, ты кого-то сама подозреваешь? — запоздало поинтересовалась я. — Подозреваю — громко сказано. Но ты помолчи, хорошо? — А как же Эльвира? — Ей с того ракурса не было видно, — отмахнулась Настя. — Ладно, а... — О подозрениях не скажу — боюсь сглазить. А вдруг не на ту подумала? И она замолчала, обозначив конец обсуждений. Через пару минут в класс влетел ударный отряд КИСов в камуфляжной форме-хамелеоне, тут же принявшей цвет местной обстановки. — Руки за голову! — заорали они нам. — Стать лицом к стене! На пол! — Вы бы определились, — косо посмотрела на них Настя. — Как-то вы несогласованны и непоследовательны в своих действиях. — Им вредно думать, — сказала Ирен, неторопливо входя в кабинет. — О, девочка, которая одним махом все мои трехслойные защиты побивахом, и ее подруга... И как вас сюда занесло? — Мы шли на урок, — сказала Настя. — Ясно. А где трупы? Где расчлененка и загадочные послания? Эльвира Олеговна, зачем вы спугнули нашу египетскую подругу? Мне ведь теперь не к чему применять дедуктивный метод! Эльвира молча хлопала глазами, в которых читалось желание отправить Ирен к психотерапевту. — Нет, тут кроме свидетелей-то и пристать не к кому, — не унималась рыжая. — Так, вы две, имена, быстро! — Маргарита Евсеева. — Анастасия Кольчукова-Ольская. — О-о, — протянула Ирен, глянув на Настю с интересом. — Итак, что тут было? Версию Эльвиры Олеговны я слышала, меня не впечатлило. — Египтянка отвлеклась на нас, учительница ее чем-то шарахнула, не попала, Египтянка смылась, — очень лаконично описала произошедшее Настя. — Негусто. А ты что скажешь, Маргарита? — То же самое, — ответила я. — О да, не умеете вы красочно обыгрывать события. Вот рассказали бы о том, как героически защищали любимых преподавателей... — покачала головой Ирен. — И что было бы? — осведомилась Кольчукова. — У меня был бы повод сказать вам: "Не завирайтесь". О'кей, а где ваша географичка? — Приняла нас с Ритой за чертей и убежала, — хмыкнула Настя. — Супер. Слышали, деграданты? — обратилась Ирен к своим подчиненным. — Найти Олимпиаду Михайловну и привести сюда. Одна нога здесь, другая там... Куда головы понесли? Оставьте здесь, не носите лишнюю тяжесть! — Почему вы так с ними обращаетесь? — спросила Настя. — Как? — Оскорбляете через слово, унижаете. — Да разве ж это унижение? — удивилась рыжая. — Вот если бы я заставила их надеть на голову трусы и ходить так по школе — тогда да. Кстати, а это идея... — Вы не ответили. — Их одухотворенные лица вгоняют меня в депрессию. И вообще, отправлять такого ценного сотрудника, как я, с такими дуболомами — это неэффективно. А, собственно, чего вы тут стоите, дамы? Идите, займитесь чем-нибудь полезным, поработайте на благо родины... Ну, покурите хотя бы. — Мы за здоровый образ жизни, — скривилась Настя. — Ха. А вот я ненавижу все здоровое — от образа мыслей до еды, — задумчиво изрекла Ирен нам вслед. — Live fast, die young! Урока явно не предвиделось — Мишка умела прятаться, если хотела — и мы с Настей пошли за книжкой о магических татуировках. Кольчукова достала ее из недр почему-то гардероба, сделала вид, что смахивает пыль, и плюхнулась на кровать, хлопнув ладонью рядом с собой: — Садись. Я села, и как-то очень уж близко оказалась от меня Настя. Я бы предпочла отодвинуться во избежание, но она бы этого не поняла, и пришлось остаться на прежнем месте, где мы сидели вплотную друг к другу. Это мешало сосредоточиться. Настя зашелестела страницами, я в книгу даже не смотрела. Все равно поиск чего-либо по интересующей нас теме был бесперспективен — даже если изначально татуировка была рабской, то впоследствии ее точно изменили до неузнаваемости. — Смотри-ка, оказывается, бывает, что наколки делают и на ногах — в Сибири полвека назад рабов отмечали именно так, — неожиданно сказала Настя. — Правда, нам это ничего не дает. Я кивнула. — Ладно, будем ждать чего-то, что прольет на всю эту хрень свет, — Кольчукова бросила книгу на стол, та ударилась об его угол и упала на пол. Я собралась встать, но тут Настя огорошила меня вопросом: — Скажи, а бывают такие заклинания, которые резко омолаживают человека на несколько десятков лет? — Я о таких не слышала. — Вот и я тоже, — кивнула Кольчукова. — А зачем тебе? — Мне — низачем, абсолютно, — и она помрачнела. Я бы все отдала, чтобы узнать, о чем она в этот момент думала, но — увы. — Но как думаешь, в теории это возможно? — Не знаю. Как-то много она недоговаривает — неужели считает, что я способна усмирить свое любопытство и забыть обо всех недомолвках? Ну-ну. Я же все припомню рано или поздно. На последнем, шестом уроке у всей школы был классный час по поводу предстоящего концерта. У Славы, судя по горящим глазам, родилось немало идей, и она начала ими делиться с порога: — Нам надо договориться с параллельными классами о том, что они будут петь с нами гимн школы. Я уже все придумала: все оденутся в черные костюмы и... — Дружным строем пойдут на похороны своего рассудка, — завершила фразу Лай. — И вообще, на кой хрен нам сдались параллели? — Ты ничего не понимаешь! — негодующе крикнула Слава. — Это будет стильно и круто, потому что это символизирует объединенность... единицу... единство... Единство классов и сплоченность коллектива! — Забраковываем, — сказала Багира, отвлекаясь от читаемой книжки с розовой обложкой. — Я не собираюсь сплачиваться с руководителями других классов. Лихобор доконает меня своими "деточка" и "чадо мое", а Алиса — просто овца. Далее — хор с гимном — самое убогое из всех возможных зрелищ, а если еще и нарядить хористов в черное... Увольте от этого позора. Я не желаю краснеть за так называемый свой класс. — Но... — вскинулась Слава. — Пришпорили и поехали дальше. — Вальс всем классом — разбить всех на пары и... — И получить фейспалм от Татьяны Ивановны, преподавателя бальных танцев, потому что научить эту бессмысленную толпу вальсу за полтора месяца нереально, а оттаптывающие друг другу ноги малолетки смотрятся грустно. Дальше. — Стоп-стоп, а почему ты все решаешь за нас? — разумеется, Настя не могла промолчать хотя бы из принципа. — Пусть предлагаемые идеи не выдерживали критики, отвергать их должны были мы, а ты... — Никто и зовут тебя никак, — с мрачным удовлетворением закончила Лай, неожиданно заняв Настину сторону. — Бунт на корабле? — нахмурилась Багира. — Ну, бунтуйте. Все равно без моей подписи список с вашими самоделками — просто переведенная бумага. Враждующие стороны надо было мирить и, судя по всему, незавидную роль посредника кроме меня занять оказалось некому. Ну и ладно. — Если мы продолжим междоусобицы, то просидим здесь до ночи, — начала я. — Поэтому предлагаю потратить наименьшее количество времени наиболее эффективным способом. — Ну, ты завернула, — шепотом сказала мне Настя. — Строй словесные обороты проще, тебя не понимают. И ободряюще улыбнулась. Черт, у меня все сразу вылетело из головы — миротворчество, концерт, куча людей вокруг... Я слишком редко видела Настину улыбку. Ухмылки, усмешки — это да, ими она разбрасывалась щедро, но чтобы улыбаться, да еще и мне... В общем, я полностью выпала из реальности. Хорошо, что этот момент выбрала для вступления в разговор Стелла — удивительно, как правильно она подбирает время, чтобы сказать очередную шизофренично-милую глупость. — Не надо спорить, это подрывает систему энергообмена комнаты! Внимание окружающих переключилось на нее. — Если вы продолжите ругаться, то инопланетные гости составят о нас плохое мнение! Разве вы этого хотите? Они не хотели. — Давайте послушаем Славу, а потом выберем то, что будет лучше всего, — я наконец-то пришла в себя. — Здравая мысль, — кивнула Багира. — Выбирайте, а я пока почитаю, как две блондинки крадут кактус из кабинета шефа. Это очень важно — а вдруг мне тоже приспичит что-то глупо украсть? Обсуждение вышло бурным. Славу дважды пытались проклясть, один раз — обвалили на нее люстру с потолка (Багира назвала сделавшего это Юркина долбодятлом и сказала, что он будет склеивать осколки "Супермагическим! Плюс" после классного часа, сама же цель увернулась), а уж словесных битв на Славину долю пришлось несчетное количество. Мне тоже перепало с барского стола — Юркин, резко ставший активистом, после неудачи с люстрой попытался атаковать меня во время моего скромного выступления. К слову, никто больше по поводу моих предложений не возмущался. Впрочем, возмущение Юры тоже быстро заглохло, когда Настя телепортировала ему об голову тяжелую металлическую статуэтку какого-то античного бога, до того мирно стоявшую на шкафу. Юркина унесли, а дискуссия тем временем приблизилась к завершению. В итоге из множества вариантов разной степени глупости было выбрано три: театральная сценка, хор с гимном школы (отказались только от черной одежды и сотрудничества с параллельными классами) и танец группы фламенко, в которой было пять человек из наших. Багира подписалась под результатом мук творчества, не отрывая взора от страниц книги. — Все, теперь надо отнести это завучу, — устало сказала Слава. — Рита, может, ты сама сходишь? У меня сил нету... — Ладно, схожу, — утомленной схватками с одноклассниками Славе я сочувствовала. Настя вызвалась идти со мной. — Ты, кстати, уверена, что Мишка уже у себя? — спросила она по дороге. — Я вот думаю, что ее еще ищут. Увы, Настя оказалась права — кабинет Олимпиады Михайловны был закрыт и даже опечатан. Под дверью сидели два КИСа, жующих бутерброды с копченой колбасой. Отказавшись от любезного приглашения присоединиться к их трапезе, мы вернулись в класс и сплавили листок бумаги Багире, слишком увлеченной чтением, чтобы отбрыкаться. В общем и целом, можно было расходиться, что все и сделали. В кабинете осталась только Багира, но у нее была уважительная причина. Общественных поручений на мою голову сегодня не предвиделось — пока завуч не утвердит список, точнее, пока она не выберет из него более-менее подходящее по формату, репетиции начинать было бессмысленно. Все остальное же мы со Славой уже уладили. — Рит, ты не хочешь в Сибирь? — задумчиво спросила у меня Настя, когда мы шли к себе. — Не очень, — испугалась я. — Я тоже. Значит, по обмену мы не поедем. — Но ведь это решаем не мы... — О да, все решает жребий, — фыркнула Кольчукова. — А также степень влияния на директрису. Иными словами, за наше ближайшее будущее я спокойна! И она чихнула в подтверждение сказанного. — Ты не заболела? — озабоченно спросила я. — Кто ж меня знает. Но голова с утра болела. — Тебе надо померить температуру. — Да ладно, фиг с ней, — отмахнулась Настя. — Если бы была высокая, я бы уже распласталась на лучшем четвероногом друге человека. — Ты о чем? — О кровати. — Дай хоть лоб потрогаю, — не успокаивалась я. — Потрогай. Можешь не только лоб. Я захлопала глазами. Это что только что было? Хорошо, что я не склонна краснеть в подобных ситуациях. Тем не менее, я торжественно приложила собственную ладонь ко лбу Насти, когда мы пришли в свою сто восьмую. — У меня прохладнее, — сообщила я, проведя сравнение. — Поздравляю. К вечеру пришлось звать медсестру, поскольку Кольчукова уже была не в состоянии самостоятельно перебирать ногами. Допрыгалась. — Грипп, — вынесла вердикт Офелия, муза Аниорского медпункта. — Началось, скоро все полягут. Так, в принципе, после моих лекарств ты не заразна, класть в больничку необязательно, отлежишься здесь, справку на пару дней я тебе выпишу, а потом пойдешь на занятия. Между прочим, если бы пришла утром, убили бы болезнь в зародыше. Настя, у которой болело горло, только мрачно и молча кивала, завернувшись в одеяло. Ей было холодно. Потом медсестра телепортировалась обратно к себе, и мы остались одни. — Какое-то хреновое у нее жаропонижающее, — проворчала Настя. — Не помогает. Я себе скоро язык откушу, так зубы клацают — мерзну. — Давай, лягу с тобой, будет теплее, — самоотверженно вызвалась я. Конечно, мне с моими нездоровыми порывами лучше бы держаться от нее подальше, но... — Давай, — согласилась она. На одноместной кровати лежать вдвоем, не падая, можно было только прижавшись друг к другу. Черт. Чем я только думала... Ну, не умерла бы Настя и без моего присутствия! А теперь лежим тут в обнимку — я чудесно умею делать себе гадости. Все чувства вопят — "раз уж оказалась так близко — действуй!" И лишь разум их осаживает. Настя постепенно перестала дрожать. Я пощупала ее лоб, но это мне ничего не дало. Убирая руку, я не удержалась и кончиками пальцев прикоснулась к ее скуле. Настя прижалась к моей ладони щекой, закрыв глаза, и я четко ощутила, что чего-то в этой жизни не понимаю. С этой мыслью я и заснула. На следующий день школа гудела, словно была гигантской пасекой — Эльвире Олеговне этой ночью отрезали руку, предварительно усыпив учительницу заклинанием. На стене в ее спальне осталась надпись "Не лезь не в свое дело" с привычными инициалами "Б.Е." под ней. Информация, как водится, распространилась по "Аниору" мгновенно — утром в столовой жуткую новость обмусоливали все, от преподавателей до учеников. За нашим столиком модная тема тоже не смогла не всплыть. — Почему только рука? — недоумевала Лай, брезгливо тыкая в сомнительного происхождения сосиску на своей тарелке. — Уж если усыпила — надо было расчленить. — Ты маньячка, — хмыкнула Настя, которой, в общем-то, еще нельзя было вставать из кровати, но которая, плюнув на постельный режим, решила посетить столовую. Чувствовала она себя настолько хорошо, что я не смогла ее удержать. — Я знаю точно наперед — сегодня кто-нибудь умрет, — ухмыльнулась Лай, чье настроение сегодня было приподнятым — она даже не ввязалась в перепалку с Настей. — А как вы думаете, кто такая Египтянка? В смысле, учительница, студентка или старшеклассница? — спросила Стелла. — Почему ты дискриминировала младшеклассников? — вскинула брови Настя. — Среди нас тоже есть интересные кадры. — Ну, вряд ли кто-то даже из этих кадров сумеет расправиться с преподами, — резонно возразила Лай. — Я бы вообще вычеркнула нафиг учениц и студентов — не тот уровень. — Что ты понимаешь в магических уровнях? — презрительно сказала Кольчукова. — Нет, это кто-то из учительниц. Правда, их тут до хрена, определиться сложно. Если бы был мотив... — Может, идет сокращение штатов, и кто-то гасит конкурентов? — предположила Лай. — Угу. А может, Египтянка — это не один человек, — усмехнулась Настя. — Может, в первый раз это была одна тетка, во второй раз — другая... — А в третий — дядька! — радостно воскликнула Стелла на всю столовую. На нее оказалось устремлено множество взглядов. Под этим пристальным вниманием Костенко стушевалась. — Думаешь, трансвестит? — поинтересовалась Настя. — Нет, — замотала головой Стелла. — Есть такие заклинания и специальные зелья, чтобы менять внешность, мне братик рассказывал. — Не надо о братике, — поморщилась Кольчукова. — Но идея занятная. Пробрался в "Аниор" маньяк... Что, собственно, объединяло жертв? — Ничего, — уверенно ответила Лай. — Этот, первый, астролог был молодым симпатичным мужиком, я видела его фотку. О личности ничего не скажу — как-то не успели познакомиться. Потом Лихобор — старый и тертый калач. С Лихобором дважды вышла лажа. Потом — его внучка, синеволосая дура, будь земля ей пухом. Теперь — Мишка и Эльвира. Объединяет их только место работы! — Так не бывает, — не согласилась Настя. — Наверняка есть что-то общее, жаль только, что черта с два нам об этом расскажут. Это какое-то преступление, по крайней мере, в глазах Египтянки. Они сделали что-то не то, и она им мстит. Прозвенел звонок. Алечка, чья алхимия была у нашего класса первой, завертела головой, беспомощно глядя на не торопящихся на урок нас. Потом она, видимо, плюнула на все и продолжила есть. Минут через десять мало-помалу ученики начали расходиться, направили стопы к кабинету и мы. Настя отсеялась по дороге — у нее было два дня документально оформленного отдыха от учебы. Уроки без нее проходили скучно. Зато после них мы со Славой пошли к Олимпийской Мишке, и оказалось, что она утвердила все три номера, заявленные нашим классом. После получения этого известия мы начали носиться как угорелые по этажам школы, договариваясь о местах для репетиций, времени и тому подобных мелочах. Также приходилось бороться с конкуренцией — свободные помещения в нормальное время нужны были всем. Мне дико хотелось бросить все и пойти к Насте — просто побыть рядом с ней, но организационные моменты крепко вцепились в меня и не отпускали еще несколько часов. Вернулась я, будучи выжатой как лимон. Болеющая расположилась на своей кровати с ноутбуком и дралась с каким-то виртуальным врагом посредством клавиатуры. Выражение лица у нее было хищным, и я украдкой залюбовалась ей. — Как дела? — она подняла голову. — Еще не укатали сивку организационные горки? — Укатали. Настя кивнула. — Знаешь, о чем я тут подумала на досуге? Досуга-то было много. Без тебя так скучно... Но я не об этом. Я постаралась сдержать дурацкую улыбку, стремящуюся появиться на моем лице — без меня ей скучно... И опять я о чем-то не том думаю. — Может, в "Аниоре" творится что-то откровенно темное? И я даже могу предположить, что — процент попадающих в рабство здесь выше, чем в других школах. Понятия не имею, как можно повлиять на это, но... Что скажешь? — Настя выжидательно уставилась на меня. — Повлиять, — повторила я. — А что если существует какой-нибудь специальный артефакт? Она моргнула, и я поняла, что ход ее мыслей совпал с моим. — Свечи, — произнесла Настя. — А конкретнее — Погасшая свеча. Про нее нигде не сказано ничего, кроме того, что она существует, но логично предположить, что если серебряная умножает природную силу, то погасшая — делит... В смысле, уменьшает. Я кивнула: — А что тогда делает золотая свеча? — Черт ее знает. Делает из простого мага супер-мегапрокачанного, наверное. Неважно. Как тебе вообще моя концепция? — спросила Настя. — Ну... Если честно — то все очень сомнительно. — Но вероятно? — Пожалуй, да, — неуверенно согласилась я. — Ладно, проехали. Доживем — увидим. Кстати, а где твоя Серебряная свечка? — В чемодане. — С ума сошла? — возмущенно поинтересовалась Настя. — В чемодане! Артефакт, выбравший тебя владелицей! Носи его круглосуточно где-нибудь поближе к телу, иначе будут неприятности. — Какие? — После того как ты им воспользовалась, между вами установилась связь. Если долго не прикасаться к артефакту, связь начнет истончаться, что пагубно влияет на психику, да и на физическое состояние тоже. Я достала из шкафа чемодан и сунула ладонь под ткань, корой он был оббит изнутри. Там, приклеенная "Супермагическим! Плюс" к пластиковой основе чемодана, и находилась свеча. — На шею надень, — посоветовала Настя. — У меня цепочки нет... — У меня их куча, сейчас подберем, — она открыла прикроватную тумбочку и достала оттуда деревянную шкатулку с вырезанными на ней лицами каких-то то ли богов, то ли родственников мастера, решившего таким образом увековечить их светлый облик. Из шкатулки Настя извлекла клубок запутавшихся цепочек, похожих из-за этого на змей. Такое отношение к драгметаллам меня покоробило, однако Кольчукова смотрела на вещи проще. — Какую выпутаю, ту и дам, — сказала она и принялась распутывать клубок. — На, — она протянула мне добытую трудом и хитростью серебряную цепочку. — Сама повесь на нее свечку, а то я боюсь к ней прикасаться. Хочешь, замок застегну? — Давай, — сказала я вместо того, чтобы вовремя прикусить язык. В результате испытала какое-то непонятное ощущение, когда Настя, чертыхаясь и дыша мне в затылок, застегивала цепочку, стараясь, чтобы в замок не попали волосы. Я запоздало подумала, что надо было их приподнять. — Ну, вот. Снимать не вздумай! — она отступила от меня. — И прячь под кофту — слишком уж палевное украшение. Я кивнула. *** Етижи-пассатижи. Меня плющит. Вчера в горячечном бреду Риту в постель затащила, сегодня не прочь повторить... Нет, это не дело. Мне срочно нужно найти парня, ну или девушку, это не принципиально. Рита на эту роль, увы и ах, не подходит — издержки консервативного воспитания, которые еще не успел вытравить свободный в этом смысле магический мир. Достаточно того, что она смущается, если ей приходится до меня дотрагиваться. Ей, кстати, тоже не помешало бы устроить личную жизнь. К сожалению, в нашем классе достойных кандидатур нет — урки и гопники... то есть, орки и гоблины, по крайней мере, мужская половина. Девочек я трогать боюсь. Но ничего — в "Аниоре" столько народу, что проблемой это быть не должно. К тому же, скоро ожидается приезд братьев наших сибиряков... Поищем потенциальных половых партнеров и среди них, угу. Если что — уедут в свою Сибирь после третьей четверти, и все. Ладно, решено — я открываю сезон охоты. Хватит задумчиво смотреть на Риту! Я сказала, хватит...