Мгла

Ему снился сон. Цветной сон. Раньше он видел только черно-белые, а цветные считал признаком шизофрении... Правда, обдумывать это он будет после, когда проснется. Феликс стоял по колено в воде, вокруг расстилалась искрящаяся в свете утреннего солнца гладь моря. Или океана, чем черт не шутит. Сверкающая лазурь до горизонта — просто убиться, до чего красиво, задержать дыхание и смотреть... Феликс никогда не был на море — неудивительно, кто бы его туда отвез? Пьющие отец с матерью? Ха-ха. Да здравствует сарказм. Поэтому теперь он растерялся — во сне, глупо, глядя на стайки юрких маленьких рыбок, снующих по дну. Сзади послышался тихий всплеск. — Не обо... Он обернулся. Успел заметить женский силуэт до того, как тот, уже полупрозрачный, совсем растворился в воздухе. — Ну, я же просила, — прошептал кто-то ему на ухо. — Ты бы первый испугался, если бы увидел меня! — Ты кто? — поинтересовался Феликс, поворачивая голову. Пустота хмыкнула в ответ. — Часть целого, — ехидно сказала она, явно передразнивая кого-то, — но это целое уже никогда не соберется... Твоя слуга, король, и твоя императрица, раб. — Ты, блять, определись, кто я, а уже потом жри мой мозг. — Я — сущность Золотой свечи. Доступно объясняю? — нагло осведомилась пустота. — Да ты гонишь, — фыркнул Феликс, больше для того, чтобы позлить собеседницу, чем действительно из-за недоверия. — Уйми гоп-стайл, король. — Если я король, то и разговаривать должен на королевском языке. Покажись, пизда золотая! — У тебя нейрончики от этого перегорят, — ласково сообщила пустота. — Блять, я хочу проснуться, а не слушать твои высеры! — вспылил Феликс, которого ситуация начинала напрягать. — Проснешься, куда денешься, — успокоили его. — Только твоего неживого соседа по кровати скоро посадят на нары. Что ты думаешь по этому поводу? — Этот пиздюк опять в моей постели? Пусть ему дадут пожизненный! — Это технически невозможно, он же вампир. Не допускай логических ошибок, король. — Ну, он сядет, мне же лучше, — Феликс пожал плечами. Трагедии он не видел. — А ты пойдешь подсобником, — противным голоском пропела пустота. — Знаешь, что с такими очаровашками делают в тюрьме? Феликс молчал. Он, разумеется, догадывался. — И меня отберут, опять же... — задумчиво продолжила пустота. — Вернут в хранилище — тоже своего рода тюрьма. Но меня-то за что? — А меня? — не выдержал Феликс. — Обоих — за общение с плохими парнями. Так что бери своего вампира и дергай куда подальше — по пляжу разок пройдитесь и валите из города. Ясно? Он мрачно кивнул, уже раздумывая, как уговорить на это Стольфа. У Феликса не было навязчивых страхов и фобий. Кроме одной-единственной — он панически боялся попасть на зону. — Умничка, король, — довольно прошептала пустота. — Будем спасать шкуру, она нам еще пригодится. *** Феликс проснулся, но открывать глаза не спешил — слишком уютно было лежать вот так, под одеялом, ощущая спиной чужое тепло... А потом включился мозг, поинтересовавшись: Стольф опять тебя трахнул? Феликс прислушался к ощущениям, потому что обращаться к памяти было бесполезно — вчерашний вечер из памяти выветрился, словно и не существовал. По ощущениям — вроде бы нет. Что тогда эта сволочь тут делает? Почему сволочь голая, и сам Феликс тоже? Он бы, безусловно, задал этот вопрос, однако лежать без лишних телодвижений по-прежнему было приятно. Вдруг ясно, во всех подробностях, вспомнился бредовый сон. Также вспомнилось, что он вчера неплохо вмазался, а, следовательно, веры сну не могло быть никакой. "Пошло все нахуй", — сладко подумал Феликс, словно невзначай прижимаясь спиной к Стольфу. Тот то ли проснулся, то ли, что более вероятно, не спал до этого, но, так или иначе, Феликс почувствовал, что его целуют в затылок. И это было безумно приятно. "Я ебнулся. Щас я в него еще влюблюсь, будет полная жопа", — тоскливо подумал он. — Может, хватит притворяться, что спишь? Феликс вздрогнул. В следующее мгновение Стольф толкнул его на спину и навис сверху, упершись руками в кровать. — Сколько времени? — спокойно осведомился оборотень. Как и ожидалось вопрос сбил Костенко с толку, и, спихнув с себя вампира, Феликс сел на край кровати, дотронулся ногами до холодного пола и, поморщившись, сел по-турецки. Коварно подкравшийся Стольф снова полез обниматься. — У тебя недотрах? Страдаешь от спермотоксикоза? — Я и не думал, что ты знаешь такие слова, — фыркнул Костенко. — Да, блять, мне не положено! — Что ты так возмущаешься? Я люблю тебя... — Не смей! — крикнул Феликс, вырываясь и вскакивая с постели. — Ты, ублюдок, даже не смей мне что-то говорить о том, что любишь! — Почему? — растерянно спросил Стольф, глядя на то, как мальчишка спешно одевается. — Отъебись! Где этот пиздоблядский ключ от двери?! — Стоять, — Костенко усадил тяжело дышашего от злости Феликса обратно. — Объясни, что тебя взбесило? — Ты! — Исчерпывающе. — Убери лапы! — Убрал, — Стольф примирительно поднял руки. — Где ты вчера был? Феликс открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но понял, что совсем-совсем забыл вчерашний день, а не только вечер... — Не помню, — хмуро сообщил он. — Ну и ладно, — Стольф понял, что кризис миновал и сменил тему, чтобы не произошло рецидива: — Где ты взял свечу? — Свечу? — переспросил Феликс, невольно вспоминая сон. — Подобрал. — Где? — В пизде. — В чьей? — В твоей. — Да ты поэт, — хмыкнул Стольф. — Учти, что эта игрушка может доставить немало неприятностей, и лучше было бы от нее избавиться... — Иди нахуй. — Так, ясно, сейчас ты не расположен к общению. Иди умойся, может, подобреешь. — Хрен тебе, — выразительно сказал Феликс, уходя в ванную. Секундой позже раздался его возмущенный вопль: — С каких ебеней тут висит твоя одежка? И... моя? — Не мешай ей, она сушится. — Что вчера было? Ты что, со мной в душ залез?! — Ну да. Ты был под кайфом, надо же было за тобой присмотреть, — ответил Стольф. — Ты, кстати, уже был на пляже? — Нет. Не помню. Не помню, значит, не считается. — Давай сходим. — Отъебись. И вообще, там дождь собирается, — справедливо заметил Феликс. — А по солнцу я бы и не поперся, — парировал Стольф. — Давай переедем, — вдруг ни с того ни с сего предложил оборотень, возвращаясь в комнату. — Давай, а то эта тараканья обитель не вызывает у меня приятных чувств, — согласился Костенко. — Ты не понял. Вообще уедем из города. — Зачем? Не любишь морской воздух? — Возможно. — Да как хочешь, можем свалить хоть в Норильск, хоть в Питер, — пожал плечами Стольф. Просьба, на его взгляд, была странновата, но, во-первых, спорить не хотелось, а во-вторых, Костенко был готов выполнить любой каприз Феликса — в разумных пределах, конечно. Это отвечало его пока что смутным представлениям о любви. — А теперь — пошли прощаться с морем, с которым толком не поздоровались! Оборотень промолчал, но было видно, что он ничего не имеет против. Их ждала пара часов тихого перемирия и поцелуев под плеск серых, в тон рыдающему дождем небу, волн. Обстановка расположила к романтике даже Феликса. И Стольф не стал все портить разговорами о любви. *** — Мы не можем их обнаружить, — сказал капитан КИС. — Вы должны искать лучше! — Екатерина Ольская, бабка небезызвестной Анастасии, пребывала в состоянии боевой холодной ярости. — В вашем распоряжении все наши ресурсы, это больше, чем вы можете себе представить! И после этого вы смеете заявлять, что до сих пор не добрались до преступников, без преуменьшения, убивших мою внучку? Наследницу? — Мы продолжаем работать, однако вы же понимаете, что очень сложно искать всего двоих в огромном мире. Они могут быть где угодно... Мы разослали ориентировки с фото— и ауророботами. Однако стоит учесть, что подозреваемые, по всей видимости, обладают каким-то артефактом. Невозможно предугадать... — Невозможно штаны через голову надеть, — оборвала его Екатерина. - Подключите психологов. Аналитиков. Воспользуйтесь магическими способами, вроде Зеркала всезнания... — Но это незаконно. — Зеркало? — Да. — Возьмите что-то другое. У преступников артефакт? В вашем распоряжении несколько хранилищ артефактов. Найдите мерзавцев! Женщина порывисто встала со стула и вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Застучали за стеной по полу коридора каблуки, затихая по мере удаления. Капитан вздохнул с облегчением — Ольская заставляла его серьезно нервничать. Впрочем, проблемы с ее уходом никуда не исчезли. Он взял с края стола тонкую папку-скоросшиватель — краткая бумажная версия досье на дамочку по имени Багира Хмель. Дамочка принесла ему столько хлопот, что он ее почти ненавидел. Поймать бы, да чтоб на пожизненный! Багира-Багира. Искусственная до мозга костей... и не только костей. Девушка без прошлого. Родственников нет, дипломы поддельные, где жила первые тридцать четыре года от рождения (об этом знаменательном событии информации тоже не нашлось) — неясно. В прошлом году была принята в "Аниор" учительницей Основной магии. Год выжидала, присматривалась, а затем стала убивать коллег — глупо, нерегулярно, производя впечатление самого настоящего маньяка. Специально, или у нее и впрямь не все в порядке с психикой? Капитан вздохнул и взял другую папку, которая была значительно толще первой. Стольф Костенко. В отличие от Бешеной Египтянки, загадочной чуть более, чем полностью, предельно открыт. Пятьдесят восемь лет, из которых почти двадцать провел в близком к летаргии состоянии — вампирском сне. Второй ребенок в семье, когда-то бывшей грозной, однако теперь, после конфликта с Барсовыми, растерявшей весь былой престиж. Разгильдяй, бабник, завсегдатай ночных клубов — до недавнего времени. Официальная помолвка с Багирой Хмель лишила его былой свободы. В пику навязавшейся невесте завел себе живую игрушку — мальчишку-оборотня... Незарегистрированного, между прочим, надо будет занять этим кого-нибудь из подчиненных. В общем-то, Стольф Костенко был законопослушным гражданином, пока не совершил то, за что его теперь из-под земли достанут и упекут на зону до конца жизни — укусил наследницу Ольских. Идиот. Инициатива наверняка принадлежала невесте — мол, я тут очередную училку мочить иду, айда со мной. А там совсем некстати подвернулась девчонка. Влип парень, ничего не скажешь. Капитан ему даже немножко сочувствовал — самую капельку. Было в жизнеописании (смертеописании, хе-хе) вампира пересечение с еще одной интересной биографией. Стелла Костенко, приходившаяся Стольфу старшей сестрой, два года назад потеряла почти всю свою личность. Ее психику собирали буквально по кускам, и телепатам-врачам кое-как удалось сделать из изуродованного разума взрослой женщины совершенно иное сознание — ребенка. Какое именно заклинание вызвало такой эффект, установить не удалось, однако было известно, что это произошло вследствие невероятного, беспрецедентного случая пробуждения угасшей силы в рабыне любовника Стеллы. Изабелла Сизокрылая, магическая "пустышка" из довольно-таки уважаемой семьи, совершила невозможное. Ее дар словно сорвал ошейник рабыни и обрушился на Костенко всей мощью, стирая ту как личность. Изабеллу так и не нашли, она сбежала, телепортировавшись куда-то сразу после освобождения... Невозможного освобождения. Капитан потер переносицу. Он устал от этого дела — его не покидало чувство, что он собирает гигантский паззл, мало того что не имея на руках и десятой доли фрагментов, так еще и не представляя себе, что должно получиться в итоге. — Евочка, — он нажал кнопку интеркома, связываясь с секретаршей. — Вызвони младшего лейтенанта Сокольную, пусть приезжает сюда. — Да, шеф. *** Рита еще спала (неудивительно, в пять утра-то), когда меня разбудил голод... даже так — Голод. Клыки стали ощутимо длиннее за ночь, и теперь немилосердно хотелось впиться кому-нибудь в шею — да, мне следовало вечером выпить ту дрянь — подавитель жажды крови, "Антивампирин", как звали его врачи в больнице, где я лежала. Собственно, чтобы не разглядывать людей с нездоровым аппетитом в глазах, у современных вампиров есть два пути: регулярно пить кровь (хотя бы донорскую) или закидываться лекарствами. Лично для меня оказался предпочтительней второй. Инъекция какой-то бледно-голубой дряни утром, таблетка другой дряни вечером — и ты почти как человек. Правда, раз в месяц мне все равно придется "питаться". И если поранюсь, без крови ткани регенерировать не будут. Я осторожно убрала с талии руку Риты и на цыпочках пошла на кухню. Проходя мимо прикрытой двери в маленькую комнату, поймала себя на желании завернуть туда и полакомиться человечинкой. Отвратительно. Я каннибал. Бойтесь меня. На кухне за столом сидела помощница Александра Михайловича, выглядевшая точно так, как и полагается бодрствовавшему всю ночь человеку. Иначе говоря, хреново. Не жалеет уважаемый начальник своих подчиненных. Сам-то сейчас наверняка дрыхнет, а девчонка бдит. — Доброе утро, — сделала попытку улыбнуться мне жертва производственного произвола. Я мило оскалилась в ответ. — С вами... Э-э... Все в порядке? Я кивнула и полезла в холодильник. Там хранились ампулки с "Антивампирином". Упаковка одноразовых шприцов и жгут лежали в шкафчике над мойкой. Я сама их туда вчера положила, и ничьи загребущие ручки не добрались до моей тихой радости... Хотя подлинной радостью для меня был бы один из полулитровых пакетов с консервированной кровью в нулевой секции холодильника. Однако это противоречило моим принципам. Кровь слишком легко становится наркотиком. Даже сейчас желание "подкрепиться" почти неодолимо, что же будет, если я привыкну к этому вкусу? Правда, перспектива излечения меня не радует — мне прозрачно намекали, что для этого кого-то убьют. А это, опять же, противоречит моим убеждениям. Даже и не подозревала раньше, что настолько принципиальна. Я села на табуретку, положив левый локоть на стол, затянула жгут и прицелилась иглой шприца поточнее. В вену попала с первого раза — просто горжусь собой. У меня даже рука почти не тряслась. Через несколько минут жажда начала ослабевать. Я подняла морду лица со столешницы, к которой прислонилась в надежде унять головную боль, и с усилием поднялась. Я не знаю, что за хрень себе колю, но она явно непростая, что-то меня штормит. И настроение неестественно ползет вверх. Что ж, надеюсь, что, если умудрюсь пристраститься, Вечной душе достанется по наследству моя зависимость. На пороге зала я притормозила, чтобы полюбоваться спящей Ритой. Разметались по подушке рыжие волосы, левая рука под щекой, высовывается из-под одеяла пятка. Я вдруг поняла, что, когда была голодна, не рассматривала Риту в гастрономическом контексте. Любовь, однако, и многолики ее проявления... Я легла и накрыла одеялом нас обеих, прижимаясь покрепче к Рите. В последнее время у меня скакала температура тела — чуть ли не от двадцати до сорока градусов. Не знаю, сколько бы сейчас показал градусник, вздумай я засунуть его к себе подмышку, но мне было холодно. *** — Насть, у кого сейчас Погасшая свеча? Настя вопросительно приподняла бровь и аккуратно поставила на стол чашку с чаем, из которой еще не успела сделать ни глотка. — Почему ты думаешь, что я в курсе? — Я знаю, что ты знаешь... — начала я и умолкла, осознав, как глупо это прозвучало. — ...что я знаю, что ты знаешь, и ты скрываешь то, что я скрываю, что ты скрываешь... Нет, я не сошла с ума, я процитировала тебе одну песню. Мне реально любопытно — с чего ты взяла, что владелица свечи мне докладывается? — Владелица, — повторила я. — Учительницы? Директриса? — По моим расчетам — директриса, — не стала дальше отпираться она. — Но с чего это так тебя взволновало? — Мне сегодня снилась Серебряная свеча. И сказала, что ее "Погасшая сестра" находится не в тех руках, и мне теперь надо исправить досадную ошибку судьбы. — Замечательно. А луну с неба тебе достать не надо? От просьбы твоей побрякушки отдает маразматичностью. Извини за резкость, конечно... — Ничего. А маразматичность в последнее время меня почти не пугает. Вчера, когда я сидела в столовой, ко мне подошел Влад... Тот самый, которого мы считали рабом Чернокнижника. И знаешь, что он сказал? Попросил убить своего лже-хозяина. — А на самом деле его хозяин кто? — поинтересовалась Настя, нахмурившись. — Серафима. — Мило. — Не то слово, — вздохнула я. — Только что именно "мило"? — Про Серафиму. Про Чернокнижника не мило от слова "вообще". Эх, если бы мне только позволили вернуться в "Аниор" после каникул... Я боюсь за тебя. — Почему? — Этот Чернокнижник какой-то темный... упс, каламбур. Неважно. Так вот, я смотрела досье на него, пока была в поместье, и меня многое настораживало по мере прочтения. Он слишком на многое способен. И еще у него явно какое-то психическое расстройство — он ведет себя как-то... Странно, мягко говоря. То тиранит окружающих, то требует всеобщего обожания, то замыкается в себе и уходит в депрессию, то ни с того ни с сего ломает руку матери, то строит из себя клоуна... Ну, последнее мы видели. Также в том досье было написано, что он влюблен в меня почти полтора года. И я очень боюсь его ревности, точнее, ее последствий для тебя. — Если что, у меня есть свеча, — мрачно усмехнулась я. — Однажды я попробовала с ее помощью усилить заклинание фантомной воды — меня смыло. Могу представить, какой эффект произведут усиленные таким образом боевые чары... — Сила решает далеко не все. Он учится магии с пеленок. Он владеет вуду, в конце концов! Приди ему в голову сделать твою куклу, что ты ему противопоставишь? Мне было нечего ответить. — Не подпускай его к себе, — продолжила Настя. — Все же для куклы нужны часть твоего тела — волос, ноготь, капля крови и так далее — и слепок твоей ауры, а для этого необходим физический контакт... — Кажется, такую глупость я уже совершила, — опустив глаза, призналась я. — В смысле? — Мы вместе встречали Новый год. Напились, и он ночевал в моей комнате... Ничего такого, ты не подумай! Просто мы очень тогда переживали за тебя... — Это плохо. Я сомневаюсь, что он мог так просто к тебе явиться. Зато вполне верю в то, что он сканировал твою ауру — на всякий случай. — Но это же Высшая магия... — А он способный, — хмыкнула Настя. — Уж если некромантией овладел... Как вспомню его крысу, так вздрогну. Если бы я только знала раньше, с кем имею дело... Так нет же, лень было полистать именно личностные характеристики, ограничилась семейной. Дура! — Не переживай, может быть, он ничего такого не замышляет, — сказала я с искренней надеждой. Кольчукова посмотрела на меня так, что эта надежда разлетелась осколками битого стекла. — Мне-то его действия переживать не придется, а вот ты можешь и не... Ладно, не будем о грустном. Наверное, надо приставить к тебе охрану. — Да ну... — Ну да. Мне так будет спокойнее, — отрезала Настя. — Если с тобой что-то случится, я руки на себя наложу! — Не говори глупостей, — я обняла ее за плечи. — Давай сменим тему. — Давай. Когда прилетает твой отец? — Точно не знаю, обещал утром... — Ну, сейчас утро. Словно дождавшись этих слов, затрезвонил из недр квартиры мой мобильник. Не взяла с собой на кухню, идиотка, а ведь знала, что папа звонить будет!