Мгла

Хорошее заканчивается быстро, значительно быстрее плохого... Плохим на данный момент для меня была разлука с Настей. Я уже предчувствовала, с каким нетерпением буду, тоскуя на уроках, ждать выходных, на которых смогу к ней приехать. На каникулах мы успели побывать везде и поразвлекаться почти любым более-менее цивилизованным способом — кино; фестиваль русской народной музыки; концерт какого-то юмориста (пару раз даже было смешно); запоздало-новогодняя "елка", на которой по залу бродили, пугая публику чуть ли не до инфаркта, огромные плюшевые звери диких расцветок; "зажгли" всем подъездом на Рождество... Это были, без преувеличения, самые насыщенные каникулы в моей жизни... Но они подошли к логическому завершению. Настя не смогла меня проводить из-за не вовремя вылезшего на небо солнца. Зато со мной отправились двое отряженных ей охранников. Я не знаю, где они будут жить, но, думаю, эти брутальные ребята справятся с любой проблемой. "Аниор" стоял на ушах — привычное его состояние, в общем-то, особенно когда в его стены возвращаются после короткого отдыха ученики. В вестибюле Жилого крыла было людно — Алечка на пару с Эльвирой Олеговной отмечали тех, кто приехал, но их было две, а прибывших — пара сотен как минимум, поэтому процесс затянулся. Дожидаясь своей очереди, я поздоровалась с Лай, стоявшей чуть впереди. Скупо ответила на вопросы по поводу Насти и обсудила перспективы предстоящей учебы, скоротав таким образом время. Поднимаясь на второй этаж, я увидела на подоконнике на лестничном пролете Чернокнижника в наушниках. Он сделал вид, что не заметил меня, но сам скосил в мою сторону глаза. Я чувствовала спиной его тяжелый взгляд, идя вверх по ступенькам, и мне хотелось побежать, чтобы быстрее оказаться в зоне недосягаемости. Я жалела, что охранники отсеялись сразу после перехода через портал. С ними было бы чуть комфортнее. А в комнате меня ждала неприятность. Неприятность звали Серафимой, и она, как выяснилось, теперь будет жить со мной. Наверное, кто-то из администрации решил, что если Настя не собирается возвращаться, то и ее место можно отдать кому-то другому. И ладно бы просто одной из моих одноклассниц или кому-то незнакомому, но Серафима... Теперь в моем тылу постоянно будет находиться враг. Возможно, я выразилась слишком резко, но Настино беспокойство передалось и мне. На что способна без памяти влюбленная в Чернокнижника девушка-качок? Лучше мне этого не знать. Свеча, висящая на моей шее под водолазкой, ободряюще потеплела. Мол, прорвемся. Хотелось бы верить... — Ну, что ты там мнешься? — поинтересовалась Серафима, угрюмо глядя на замершую на пороге меня. Вместо ответа я зашла, закрыв за собой дверь, и спокойно занялась распаковкой вещей. Глупое занятие — туда-сюда-обратно, хоть не вытаскивай ничего из чемодана, все равно на выходных опять к Насте... Ну, с другой стороны, неразумно тащить туда на полтора дня все сразу. Это придает моему нынешнему занятию хоть какой-то смысл. Серафима молчала, сидя на кровати и листая какой-то журнал. Ее мощные ноги, не скрытые короткими шортами, навевали грустные мысли. И эпиляция бы ей не помешала... Причем не только на ногах, ее руки тоже оказались покрыты чрезмерно темными волосками. Избыток мужских гормонов из-за тренировок? Между прочим, листала она "Playboy", от чего лично мне легче не становилось. Ну и ладненько. Я вытащила из аккуратно сложенных в стопку в шкафу учебников "Значения основных магических символов" и стала повторять пройденный материал. Символика завтра была первым уроком, а параноидальный Иннокентий Сергеевич любил проверять, что осталось в головах школьников после каникул. — Ботанеешь? — осведомилась Серафима, когда я уже и забыла про нее, целиком и полностью погрузившись в вариации символа "Инь-Ян". — Да. Она хмыкнула и, отложив журнал, легла на ковер и стала отжиматься. Я не видела, как бугрятся мышцы под ее свободной футболкой с надписью "Fuck off", за что была благодарна судьбе. Я успела перейти от "Инь-Ян" к видам свастик, а от свастик — к трактовке изображений лабиринтов, а она все отжималась. Наконец, закончив, Серафима перевернулась на спину и стала качать пресс, поднимая вверх ноги. Вдруг свеча больно обожгла меня. "Тебе надо встретиться с хозяином Золотой свечи", — раздался в ушах отчетливый шепот. Я покосилась на Серафиму, но та продолжала маниакально выполнять упражнения, явно ничего не слыша. — Зачем? — одними губами спросила я. — Ему нужна помощь — он в рабстве. — Я тоже. — Но твоя госпожа не душит тебя своей любовью... Она умеет любить легко. А он скован по рукам и ногам, — кажется, в безэмоциональном голосе свечи мелькнуло что-то вроде сочувствия. — Но как я могу помочь? — Необходимо устроить ситуацию, в которой он спасет жизнь своему господину. — Легко сказать, -прошептала я. — Мне кажется, ты хочешь от меня слишком много. Я ведь всего лишь человек... Шестнадцатилетняя девчонка, трусиха и неумеха. — Не обманывай ни меня, ни себя, — ответила свеча. — Ты сильнее, чем кажешься. В тебе нет страха, но есть разумная осторожность. Твое неумение — лишь следствие отсутствия опыта. Со временем ты сможешь стать одной из лучших колдуний... но у нас нет этого времени. — Куда мы так торопимся? — Нынешнее состояние мира стабильно, и это открывает перспективы развития. Конечно, люди глупы, жалки и алчны, однако они умеют любить, в отличие от Духов. — Что еще за духи? — устало поинтересовалась я. — Мне сложно говорить с тобой напрямую. Засни. И я все тебе расскажу, — пообещал холодный голос. Она сумела меня заинтриговать, и потому я отложила учебник и легла, не раздеваясь, на кровать поверх покрывала. Я сомневалась, что мне удастся уснуть, но, видимо, свеча помогла. Я снова стояла на берегу моря, босыми ногами чувствуя мокрый песок. — Не оборачивайся, — строго сказали сзади. — Ты спрашивала про духов. Это существа из другого мира, бесконечно далекого от нашего. Один дух каким-то образом попал к нам, это было очень давно, и с тех пор он одинок. Можно выдерживать одиночество месяцами, годами и даже веками, но не тысячами лет. Духа пожирает изнутри тоска по таким же, как он, по своему миру, ведь здесь его не могут понять. — И что с того? — Он попытается привести сюда своих сородичей, и это станет катастрофой. Они перекроят нашу реальность под себя, и там не найдется места ни людям, ни кому-либо еще. — То есть, ты предлагаешь мне спасти мир? — осознала требования я. — Не только тебе. Изгнанием заблудшего духа займется кто-то другой, от тебя требуется прекратить поставки свежей магической силы. Нынешняя владелица моей Погасшей сестры превращает людей в рабов, обеспечивая дух энергией для открытия коридора между мирами. Совсем немного времени осталось до накопления критической величины магии, способной его сотворить, — пояснила свеча таким спокойным тоном, словно объясняла мне, с какой буквой писать "жи-ши". — А остановить этот дух раньше вы не могли? — вода, дотрагивающаяся до моих ног, казалась обжигающе-ледяной. То ли она действительно поменяла температуру, то ли свою роль сыграл мой испуг. Сон — время легкого восприятия самых странных вещей. Я ни на секунду не усомнилась в том, что свеча говорит правду. — Раньше мы были бессильны, — голос звучал так, словно говорившая быстро удалялась. Я сделала несколько шагов назад по песку и обернулась. Никого. Когда я с гудящей головой вынырнула из сновидения, было полвосьмого вечера. Серафима куда-то ушла, оставив мне простор для души и размышлений. Белыми нитками шиты все слова Серебряной свечи. Много неувязок. Но, кажется, главная идея ее рассказа правдива, хоть в это и плохо верится. Глупо звучит — "злой дух разрушит наш мир, чтобы этому помешать, тебе надо обчистить директрису". Однако когда меня пугала глупость? Итак, передо мной проблема — как украсть артефакт у Селены Ингваровны и не попасться. Шансы близки не то что к нулю — к отрицательным значениям. Замечательно. Я пошла ужинать, потому что умным мыслям было тесно в моей глупой голове. А сидя в столовой, гораздо легче абстрагироваться от мыслей о судьбе мира. При моем появлении стихли разговоры — волной, сначала тишина накрыла тех, кто сидел ближе всего к входу, потом постепенно и остальных. В чем дело? На меня смотрели со смесью любопытства, страха и сочувствия. — А вот и ты, проклятая разлучница, — из-за стола в дальнем конце столовой поднялся Чернокнижник и медленно пошел ко мне. Остановившись в нескольких шагах, он достал из кармана какой-то скомканный кусочек ткани и швырнул мне под ноги. — Завтра в четыре часа дня, — сказал он и вышел из зала, пройдя мимо меня не глядя. А я смотрела на упавшую на пол перчатку и понимала, что жить мне оставалось совсем немного. Меня только что вызвали на дуэль. Я не знала, что делать. Так растерялась, что могла только стоять, глядя вниз, и беспомощно думать: как же так, я ведь еще не спасла мир. Свеча снова нагрелась. — Не бойся, — тихо прошептали мне на ухо. Это меня отрезвило, и я прошествовала мимо по-прежнему молчащего народа к столику, за которым сидели Лай и Стелла. — Ты влипла, — только и сказала Сироткина. — Этот козел чуть ли не полчаса распинался перед всей столовой, как будет тебя расчленять и закапывать. — Ничего, мы еще посмотрим, кто из нас не доживет до счастливой старости, — неужели это произнесла я? Таким уверенным тоном, с настоящим металлом в голосе... Наконец-то в полной мере поняла, что значит это выражение. — У тебя немного шансов, — сожалеюще развела руками Стелла. Я пожала плечами. Да, немного. К сожалению, я так растерялась, что не сказала, что отказываюсь, сразу после вызова (это позор, однако, во-первых, в наше время к этому относятся проще, а во-вторых, лучше наступить на горло гордости, чем глупо умереть). Теперь дуэль невозможно отменить. А если учесть, что магические дуэли всегда ведутся до смерти одного из соперников... Если выживет Чернокнижник, ему придется несладко — вся столовая знает, что инициатор — он. Если выживу я, мне особенно ничего не будет... Кроме пристального внимания директрисы, что нежелательно. Однако я все равно хочу жить. Осознание этого еще не навалилось на мои плечи всей тяжестью, но уже было нелегко. А ведь Настя живет с подобным грузом уже года полтора... Как же тяжело ей? Я уже решила, что не стану рассказывать Кольчуковой о предстоящем сражении. Она не сможет ни на что повлиять, только перенервничает. Так, мне нужен секундант. Кого бы взять? Я чуть повернула голову, чтобы рассмотреть сидящих в зале, и наткнулась взглядом на стоящего в метре от меня Влада. Он жутковато улыбнулся мне, поманил к себе, и когда я, словно послушная овца, встала, сказал на ухо: — Не жалей Барсова. Убивай. Я отшатнулась от него. Он продолжал улыбаться. — Возьми меня секундантом, — вдруг раздался сбоку голос Славы. Несть числа сюрпризам этого дня. Слава, до обморока боящаяся крови. Слава, которая ничего не делает без выгоды для собственной персоны... а здесь таковой не наблюдалось изначально. — Ты серьезно? — уточнила я, и она решительно кивнула. — Спасибо. Ощутив, что еще чуть-чуть — и моя крыша если не съедет, то протечет, я покинула столовую. Бредя по пустому коридору второго этажа Главной башни — мне необходимо было отсутствие людей — я услышала знакомый голос. — Какая у тебя богатая на приключения жизнь, — сказала Ишалес, вышедшая из стены. — Не то слово. — Знаешь, зачем я пришла? — Понятия не имею, — покачала головой я. — Как ни странно, помочь тебе. Твоя смерть отправит меня обратно в преисподнюю, а это идет вразрез с моими планами. Поэтому позволь показать тебе пару грязных магических приемчиков... Мы нашли класс поуютнее, и Ишалес, усевшись на преподавательский стол и закинув ногу на ногу, начала лекцию: — Самое элементарное, что ты можешь сделать — это прессинг оппонента потоком энергии. Побрякушечка на твоей шее усилит атаку. Однако наш маньячный знакомый даже под прессом умудрится ударить чем-нибудь эдаким. Поэтому ты должна освоить щиты... Это был, наверное, самый короткий курс боевой магии для чайников. Что-то у меня получалось, но по большей части — не очень. Из класса я буквально выползла через три часа, вымотанная до предела. Надеюсь, свеча поможет мне восстановиться до завтра... Серафима отжималась на правой руке, убрав левую за спину, когда я вернулась в комнату. На мобильнике, оставленном мной в тумбочке, было два пропущенных звонка от Насти. Черт, надо было брать телефон с собой... Но кто же знал, что я так задержусь. Я набрала ее номер, и после нескольких гудков она взяла трубку. — Извини, забыла мобильник в комнате, а сама ушла ужинать, — покаялась я. — У тебя все в порядке? — осведомилась Настя. Как сказать... Если не считать того, что меня завтра убьют с вероятностью примерно три к одному, да еще мне надо спасти мир, все отлично. — Конечно, в порядке, не беспокойся, — выдала я самым беспечным тоном, на который была способна. — Точно? — Абсолютно. — Береги себя. Я тебя люблю, — сказала Настя и отключилась. — Я тебя тоже... — прошептала я, откладывая телефон на тумбочку и падая на кровать. — Потому и обманываю.