Мгла

- Король, мне кажется, что ты снова на троне, - вкрадчивый шепот отвлек Феликса от попыток вникнуть в текст учебника по Основной магии. - Ты о чем? - Твоя блистательная соперница повержена судьбой. Проще говоря, Кира сдохла, - Золотая свеча издала ехидный смешок. - Что, блять?! - учебник выпал из рук Феликса, и тот проводил его растерянным взглядом. - Да-да, ты не ослышался. Причем убили Киру всего лишь дурацкие обстоятельства - она угодила под колеса к какому-то бедняге. Весьма поучительно, не находишь? - Что здесь поучительного? - мрачно осведомился Феликс. - Ну, как же, мораль истории такова: не кочевряжься и не ищи от добра добра, лопай что дают. А Кира поступала прямо противоположно этому принципу, за что и поплатилась. - Идиотское объяснение. - Вспомни, как она отнеслась к тебе, - посоветовала Свеча. Феликс усмехнулся. Отношения с двоюродной сестрой у него упорно не складывались, причем именно из-за самой сестры. Та возненавидела его за то, что он посмел занять ее место, и пыталась настроить против брата всех прочих родственников. А те, в свою очередь, хоть и не особенно полагались на слова Киры, но и к Феликсу признаков расположения больше не проявляли. Да и Ульяне, похоже, надоело возиться с племянником, неотесанным и диковато-грубым. Он стал не нужен... В общении Кира была высокомерна и высшей степени эгоистична, напоминая этим Феликсу Стольфа. Последний, кстати, тоже стал источником треволнений. Постепенно оборотень начал понимать, что все меньше хочет его видеть, и это пугало... - Король умер, да здравствует король, - сказала Свеча. - Какая ирония - ведь Кира тогда сделала вид, что погибла именно в автокатастрофе, а теперь и впрямь умерла, сбитая машиной... - Значит, наследник опять я? - уточнил Феликс. Он уже понял, что жалеть о гибели Киры не станет, напротив, ему бы хотелось, чтобы она не воскресла снова. - Ты, конечно же. Возможный вариант, хотя и весьма неудачный - Олеся, но Ульяна - умная женщина, она выберет из двух зол тебя. Твои нравственные качества, такие, как упрямство и так называемый внутренний стержень не могут остаться без внимания. - Одной блядской проблемой меньше, - хмыкнул Феликс, поднимая с пола учебник. У того помялась половина страниц, но оборотня это мало беспокоило. - В самом деле. Тем не менее, скооперируйся ты наконец с Маргаритой! Погасшей свече нужен хозяин. - При каких хуях тут я? Пусть сам разбираются. - Нет-нет, - возразила свеча. - В твоем окружении есть личность, не обладающая силой духа. Погасшая таких любит. Попроси ее у Марго и дай новой владелице. - Харе говорить шарадами, - скривился Феликс. - Кто эта блядь? - О, она не блядь, хотя Ульяна и пытается ее таковой выставить, - в устах Свечи обсценная лексика звучала не менее уместно и органично, как и любая другая. - Помоги Олесе, она в любом случае тебе не соперник. Зато как будет боготворить!.. - На хера мне это? - Пригодится, - рассудительно сказала Золотая Свеча. - Не жадничай. - Я и так не жадничаю, - фыркнул Феликс. - Этим занимается Рита. - Ничего, она не будет против, ей лишь бы сплавить артефакт хоть куда-нибудь. Рита - человек, равнодушный к силе и власти и тяготеющий к традиционным ценностям - любви, семье, благополучию и покою. Вымирающий вид в нынешнее сумасшедшее время. - А к чему тяготею я? - поинтересовался оборотень. - К авантюрам и моральным терзаниям, - без колебаний ответила Свеча. - Распространенная разновидность человека. - Хватит пиздеть, мне надо делать Общую магию. - Какой тривиальный способ завершить неприятный разговор! Что ж, так уж и быть, я тебя оставлю. До скорого! Свеча замолчала, видимо, вернувшись куда-то в свой микромирок, где и пребывала обычно в моменты, когда не наблюдала за тем, что происходит в реальности. Феликс, оставшись один, вновь засесть за учебу не торопился. Кира умерла. А может, Свеча несла не такую уж и околесицу? Да ну, нет. Вселенская справедливость отсутствует в природе. Иначе почему он, Феликс, несчастен от рождения? Чем провинился перед миром младенец, появившийся на свет в семье алкоголиков? Почему потом ему, уже выросшему, пришлось выносить унизительное рабство? И, наконец, почему утекает сквозь пальцы казавшаяся такой непоколебимой любовь к бывшему хозяину? Последнее было хуже всего. Феликс внезапно понял, что, в принципе, единственное, без чего он не сможет нормально жить - привязанности к людям. То, чего он никогда не имел и чего жаждал. Закончилось. Прошло. Исчезло. Почему лучшее всегда недолговечно? Чертова побрякушка была права - Феликс действительно слишком много терзается, это надо искоренять. Отпрыску древнего рода не пристало переживать из-за подобных пустяков. Подумать только, им со Стольфом пришлось встретиться, расстаться и снова встретиться, чтобы осознать: между ними нет ничего общего, да и их различия друг друга не дополняют. Вот и не екает больше в груди, когда Костенко оказывается рядом. А хотелось бы все отдать, чтоб екало... Проехали. Феликс раздраженно захлопнул учебник и швырнул им в шкаф. Ни то, ни другое серьезно не пострадало. Оборотень немного потупил, глядя на отлетевшую от дверцы книгу, а потом решительно взял мобильник и отправил две смс-ки. Первая, ушедшая на номер Риты Евсеевой, гласила: "Перезвони, надо поговорить о побрякушках". Вторая, адресованная Стольфу, имела следующее содержание: "Мы друг другу нахуй не нужны, перезвони". - Ну, кто первый? - риторически осведомился Феликс. Звонить сам он не стал принципиально, положившись на слепой случай и предоставляя тому возможность выбрать последовательность разговоров. *** - Мертвым - мертвое, живым - живое. Я лично не дохлая, ты, по-моему тоже. А Кира... Мне ее не жаль, как бы цинично это не звучало. Хоть и странно видеть труп человека, который полчаса назад тебя целовал. Бр! - Настя передернула плечами. Она вернулась в машину после недолгого разговора с ДПСшниками уже успокоившейся. Смерть - невесело, согласна, но это не конец света, если, конечно, умерший человек не был тебе близок. А это не наш случай. Настя переросла ту давнюю детскую дружбу... Сегодня переросла окончательно. У меня зазвонил мобильник. Машинально отметив, что вверху экрана горит значок непрочитанного сообщения, я ответила. Номер мне, кстати, был незнаком. - Рита... Где ты сейчас? Не прошло и полгода... Хотя нет, прошло, даже больше. И спохватилась мама. Где же ты была раньше? Впрочем, не мне, даже не попытавшейся узнать, как у тебя дела, осуждать твое безразличие. - Привет, мам, - эти слова оказалось неожиданно сложно произнести, и я справилась с задачей не лучшим образом - голос-таки сорвался. - Я надеюсь, ты выгнала этого... - я замялась, припоминая имя отчима. - Костю? - Да, - твердо, с легкой злостью и удовлетворением сказала мама. - Это, наверное, было помешательство, но оно прошло. Рита, где бы ты ни была, приезжай. Я в любом случае не стану тебя ругать... Мне стало и смешно, и грустно. Она не станет меня ругать... Словно есть за что. Словно это может возыметь какой-то эффект. На миг захотелось плюнуть на все и заявить матери что-то вроде: "Я не могу приехать, извини, пока". Это была бы месть, достойная моей детской обиды, глупой и жалкой. Мама не виновата, что оступилась. Она просто растерялась, была испугана и потому спешно нашла себе хоть какую-то точку опоры... в лице мерзавца Кости. Что ж, каждый имеет право на ошибку. Поэтому я сказала, одной рукой обнимая Настю - это придавало мне храбрости: - Жди, скоро буду. Попрощавшись с мамой, я стала обрисовывать ситуацию Насте. Та ответила однозначно: - О'кей, разворачиваемся. Водитель, сверните, пожалуйста, сейчас направо... Да куда вы? Проехали же! Вернитесь! Что значит, запрещен разворот через двойную сплошную? Тогда пятьтесь! Да, всю сотню метров, сами виноваты. - Там дальше можно будет свернуть и потом выехать на нужную улицу, - вмешалась я в их перепалку. - Ладно, тогда живите, - смилостивилась Кольчукова. - Что ж, Рит, познакомлюсь с твоей мамой... Ты, наверное, лучше представь меня как подружку, а то мало ли... - Ну уж нет! - горячо возразила я. - Не хочу больше ничего скрывать, с меня хватает и свечей. Я задумчиво глянула на телефон, который еще держала в руке, и вспомнила о непрочитанной смс-ке. Она оказалась от Феликса. Что он там еще удумал, зачем хочет поговорить о Свечах? Хотя, может, у него родилась идея насчет того, кому всучить бесхозную Погасшую... В любом случае, я не хочу сейчас серьезных обсуждений. Вот вернусь в понедельник в школу, там и поговорим, а сейчас у меня впереди дела семейного и личного характера, так что мне не до артефактов. Мы приехали к моему дому. Во дворе поставили новую детскую горку, выделяющуюся ядрено-зеленым цветом на фоне окрестного неяркого пространства. Еще я отметила, что росшее поблизости от песочницы одинокое дерево срубили, оставив лишь пенек. Эти два изменения сделали общий вид родного дворика почти неузнаваемым. Сердце невидимой рукой сжала тоска по далекому времени, когда я и не подозревала о существовании магического мира. Тогда все было просто и понятно... Или это только кажется? Ведь память, особенно память о детстве, легко вычеркивает неприятные моменты, оставляя лишь хорошие воспоминания и заставляя ностальгировать. Правда, есть вещи, которые мне не удастся забыть никогда. Прошлое лето, сводящая с ума боль, бесконечные темномагические ритуалы... Это до сих пор сидит где-то внутри иногда напоминает о себе болезненными уколами. Но нет худа без добра. Если бы не это рабство, разве пересеклись бы наши с Настей судьбы? Едва ли. Она бы осталась в моей памяти полузнакомой девочкой из параллельного класса. И даже если бы мы столкнулись однажды в коридоре "Аниора", то вряд ли бы это к чему-то привело. - Рит, ты чего застыла? - поинтересовалась Настя, отрывая меня от философских размышлений. В самом деле, мне некогда тут стоять и предаваться тягостным раздумьям, мне надо жить. Мама была бодра, энергична и рада меня видеть. То, что у меня есть девушка, немного ее смутило, но именно немного. А еще у меня теперь была сестренка, крошечное существо в кроватке, зовущееся Милой. Увидев меня, Мила улыбнулась и что-то сказала на своем особенном, младенческом языке - наверное, выражала радость от знакомства. Уезжала от матери я с чувством полного покоя и гармонии - давным-давно забытым, надо сказать, чувством. В Настиной квартире ничего не изменилось, и я вдруг подумала, что привыкла к этому месту, оно стало мне родным, так же, как и его хозяйка... - Я, кстати, разобралась с той тварькой, - сообщила Настя. Мы пили чай на кухне. Чай был горячим, и после холода улицы это было восхитительно. - И как? - Ну, начнем с того, что я дура и сама ее придумала. И закончим тем, что у этого действия есть обратный ход. Дело в том, что мне было так плохо, что я начала сочинять себе врагов... Теперь нужда отпала. - Я мало что поняла, - призналась я. - Я, если честно, тоже. Но главное - беспокоиться не о чем. - Да, это и правда главное, - согласилась я. Остаток дня прошел под знаком решения бытовых проблем - стереть пыль, помыть полы, приготовить поесть... Управились мы только к позднему вечеру. Время уже было не детское... Ну да мы не дети, нам можно. Спать мы не собирались. Нам предстояло столько новых восхитительных открытий... Прислушиваясь к доносившемуся из ванной плеску воды, я лежала на уже разложенной постели и дожидалась момента, когда Настя закончит банные процедуры. Наконец, дождалась. Настя зашла в комнату - тоненькая, хрупкая, до безумия красивая... Она вытащила из волос заколку и занялась поясом халата, и выражение лица при этом у нее было убийственно серьезным, настолько, что я не выдержала. Вскочив с кровати и остановившись напротив Кольчуковой, я сама развязала злополучный пояс и, потянув ткань прочь с точеных плеч, обняла Настю за талию и прошептала ей на ухо: - Расслабься, я тебя не съем... Она вздрогнула, потом рассмеялась, увлекая меня за собой на постель. Ночная рубашка была стянута с меня с мгновение ока, но дальше инициативу перехватила я сама, садясь на бедра Насти и наклоняясь к ней, чтобы прикоснуться к губам легким поцелуем, дразняще проведя по ним языком. Левую руку я положила на грудь Насти, поглаживая твердеющий от моих прикосновений сосок. Затем я уделила внимание другой груди, аккуратно взяв потемневший розовый бугорок в рот и начиная нарочито медленно лизать его. Дыхание Насти стало более частым, она стонала вполголоса. А ведь я еще не дошла до главного... Я ласкала каждый сантиметр ее тела - языком, пальцами, изучая, когда ей приятно, нащупывая особенно чувствительные точки. Проведя губами по внутренней стороне ее бедра и почувствовав ее дрожь, я не смогла сдержать довольную улыбку. Осторожно разведя Настины ноги в стороны, я совершила первое, пока еще несмелое, исследующее движение языком по темно-розовому бугорку. То, как выгнулась Настя, убедило меня в том, что я все делаю верно, и я продолжила, сначала неспешно и осторожно, едва прикасаясь к клитору языком и губами, потом - быстрее и сильнее, срывая с губ моей любимой полные сладкой муки стоны... А потом я целовала ее изнеможенное тело, ощущая быстрый ток крови под горячей, влажной от пота кожей, и пьянея от ощущения того, что сейчас Настя полностью в моей власти. Замечтавшись, я пропустила момент, когда Настя перекатилась по кровати так, что уже я оказалась снизу, и перехватила мои руки, одной своей прижимая их к подушке над моей головой. - Будешь пытать? - хихикнула я. - Обязательно... - кивнула она, наклоняясь ко мне и прикусывая острыми зубками мочку уха. Ее рука легла на мою левую грудь, под которой билось обезумевшее от восторга сердце. А до утра еще столько времени... Мы потратим его с пользой!