Розоволосый шторм

Вся эта текучка с неожиданной новостью об усыновлении Наруто главой клана Нара пролетела по Конохе, как чума, не преувеличиваю. Уверена, эту семью стратегов успели все перетрепать на тему "демонёнка" в доме. Даже Шикамару досталась порция неприязни во взглядах, правда, в глазах его кроме привычной меланхолии и блеска усталости ничего и не было. Вот уж, кому действительно наплевать на общественное мнение. Он человек абсолютно неконфликтный, если дело не заходит до трепания его волос и мухлевания в шоги. Наруто же злые и полные отторжения взгляды ловить на себе не перестал, но прыти поубавили и дети, и взрослые, возмущаясь только у себя в мыслях. Против одного из самых влиятельных кланов они не попрут, чай, не совсем уже отморозки. Особенно шиноби, которые к Узумаки всегда были более-менее лояльны. Я искренне надеюсь, что теперь в свой праздник дня рождения он будет гулять с семьёй, в безопасности, а не где-то в тёмном переулке греметь сломанными костями и кровью из носа фонтанировать. С его нечеловеческой регенерацией раны заживут, а вот воспоминания в голове засядут крепко, на полочку с табличкой "предпосылки к кровавой мести". Тем же вечером Наруто и Шика (на краткое имя обид не было, а особенно после того, как я изъявила желание научиться играть в шоги) предупредили нас, что ждут у себя, тридцатого августа, в доме. Отмечать будем, и обязательно с родителями. Тем наверняка есть о чём переговорить. Могли бы, вообще-то, и завтра отпраздновать, но Ёшино-сан предупредила, когда мальчиков забирала, что им пока не до этого - комнату Наруто готовят в ускоренном темпе. Тогда Киба, заговорщически скалясь и многозначительно подмигивая мне, сказал, что мы (?!) притащим детское шампанское в красивых красно-золотых бутылках... Я от шока только и кивнула ему, и мы договорились встретиться за день до и купить его. И Шино с нами пойдёт. Уж не знаю, что в этом было трудного, но мне польстило его внимание. На этом нас, когда уже вечерело, "разобрали" по домам родители, а мне оставалось только и попрощаться с друзьями, всё ещё отходя от этих неожиданных и непредсказуемых жизненных поворотов. Конечно, довольно непривычно теперь называть маленьких детей своими друзьями, но душа девочки была пусть и слабой, зато фонтанировала различными эмоциями: и положительными, и отрицательными. Своих друзей Сакура любила, и, наверное, жизнь бы отдала, если бы потребовалось. Но она не желала, чтобы о её раздвоении личности все знали. Это вызовет лишь жалость к ней. Ями сегодня больше не беспокоила меня, и головная боль отступила. Массируя виски, я впервые, кажется, ощущала непривычную лёгкость и покой. Но я - человек не глупый. Это лишь временно. Она ещё придёт и будет терроризировать моё сознание вдвойне упорно. А это значит, что мне нужно поторопиться стать сильнее. Мною было принято вполне разумное решение влить тренировки в моё новое течение жизни. И вот, на следующий день, облачившись в теперь уже тренировочные синие шорты и футболку, я держала путь на облюбованный полигон и надеялась увидеть там Учиху хотя бы вечером. Маленький Учиха был многогранной личностью, со своей изюминкой не только во внешности, но и в голове. Или это замаскированный таракан, не знаю. Я до сих пор не понимаю, как он ко мне относится. Он всегда искусно избегал внимания своего фанклуба (кроме деньков в академии), явственно ощущая, что их недалёкие умы не догадаются прийти сюда и потренироваться хотя бы для виду. Конечно, мой статус сумасшедшей влюбленной, преследующей его на каждом углу, просто так не смоешь, но надо же с чего-то начинать. Уж не знаю, есть ли у него в принципе друзья, но я хочу быть в их числе. Я не хочу видеть, как тьма поглотит Саске. Я не хочу видеть, как он озлобится на весь мир и вступит на неправильную дорожку. Он может просто не выжить, погибнуть ещё в логове Орочимару, или быть казненным за деятельность, направленную против политики деревень. Он всегда был одинок даже в компании, и виной всему его отвратительный характер. И жажда силы. Я хочу хотя бы попытаться что-нибудь сделать, раз не смогу удержать. Наруто вскоре очень привяжется к нему, а спокойно наблюдать за тщетными попытками его вернуть... не в моих правилах. Когда Саске увидел меня на следующее утро, со скрежетом зубов приседающую уже семьдесят третий раз (я считала вслух), то, мягко говоря, прифигел. Ему, наверное, до сих пор казалось, что я что-то планирую. - Привет, Саске, - отсалютовала я правой рукой, быстро зацепившись взглядом за синяк на скуле, старательно замазанный специальной лечебной мазью - я разбиралась в этом, так как сама наносила оную на ночь. Результат не моментальный, но удовлетворяющий. - Если ты хочешь тренироваться в одиночку, то ищи другое место. Я отсюда не уйду. И ещё семь приседаний, до рекорда. Вчера я буквально задыхалась на пятидесятом. Удовлетворённая улыбка засела на губах. Я устало опустилась на землю, в который раз пачкаясь в густо-зелёном ковре травы, и заторможено провела ладонью по взмокшему затылку, убирая щекочущие кожу капли влаги. Длинная розовая чёлка мельтешила перед глазами, и пришлось убрать прядь за ухо, отлепляя прилипшие ко лбу волоски. Я пришла сюда рано, когда солнце только выбралось из-за горизонта и радовало прелестным красно-жёлтым восходом, обливающим светом окна и крыши домов. Несмотря на отсутствие головной боли, мне не спалось, не сиделось, не лежалось. Тело моё, пусть и получившее откат от вчерашних нагрузок, было на удивление лёгким и послушным, как для ребёнка с хилым телосложением. Но это до начала тренировки. Сейчас было примерно восемь часов, и августовская жара начинала давить на моё уставшее тело. Ноги налились свинцом, и пришлось их вытянуть, повращать стопы, хорошенько размять. Саске всё это время наблюдал за мной, торжественно сохраняя молчание. Так же молча он снял свою сумку с оружием и положил возле моей, рядом со ставшим моим любимым пристанищем - подпаленным деревом. Я вчера не сразу заметила, что моя одежда почернела от сажи, поэтому сегодня предусмотрительно взяла старое покрывало. И сидеть удобнее, и щепки не врезаются в кожу. Младший Учиха занимался физ подготовкой, уделив полчаса на разминку, час на физические упражнения, час на бег по полигону и за его пределами. Потом к нему присоединилась чуть отдохнувшая я, и бег перешёл в соревнование наперегонки, в котором я ожидаемо проиграла, но осталась довольна. Привалившись лопатками к дереву, с наслаждением выдуваю притянутую ранее прохладную воду, к сожалению, с уже растворившимися в ней кубиками льда, лицезрея окончание тренировки мальчишки в виде отжиманий, где я с позором отсчитала свои пять с половиной раз. Саске честно сделал пятьдесят, и по его лицу не скажешь, что он устал. Я и моргнуть не успела, как бутылка в руках пропала. Пить, конечно, после нагрузок нельзя, но он аккуратно, мелкими глотками. Отдых был пятнадцатиминутный, после которого ещё полтора часа ушло на метание. Нет, на последнее я не навязывалась, ноги сами как-то к нему подошли, а руки помогли разрисовать новые дощечки с целями. После он вручил мне точилку для моих кунаев, а сам с упоением протыкал цели насквозь. Было видно, что его что-то гложет, или он нервничает, но спрашивать ничего не стала. Просто присоединилась к нему. К метанию кунаев я приноровилась быстро, выкидывая уже шесть из десяти, а вот сюрикены как в первый раз не пошли, не пошли и во второй. Три метательные звёздочки врезались в близ стоящее дерево, цели на котором и подавно не висели. Пять улетели куда-то в кусты, а остальные две.. Я испуганно сглотнула и боязливо зажмурилась, глядя в перекошенное от испуга, а потом уж от злости лицо. Я поцарапала его щеку оружием, а второе чуть не врезалось ему в бок, благо, из-за хорошей реакции он вовремя отскочил. Я ж его убить нечаянно могла... - Ты чё, с ума сошла, Харуно? - несдержанно возмутился он, прижав ладонь к кровоточащей щеке. Ему многое ещё хотелось мне сказать. - Н-не кричи на меня! - мужественно переборов накатывающую истерику, я подбежала к нему и схватила за подбородок, слегка приподняв, чтобы рассмотреть порез. Учиха уж больно резво оттолкнул мои руки, забавно выпучив чёрные-пречёрные глаза, в которых зрачок рассмотреть просто нереально. - Ты чего? Дай я обработаю, а то ты руками грязными раны касался. Моя мини-аптечка, собранная на скорую руку, располагала обеззараживающим, бинтом, куском ваты и пластырями. Взяла я это для перестраховки. Свою удачливость я знаю. Но мне действительно стыдно. Саске чуть глаза не лишился, он чуть своей будущей силы не лишился из-за моей нерасторопности! Ну я и дура, боже... Я мимо воли всхлипнула, наклеивая дрожащими руками пластырь. "Криво," - Саске задумчиво почесал кожу вокруг пластыря, чуть сморщившись, и выдал: - С тобой, Харуно, опасно тренироваться, - я пожала плечами, шмыгнув сопливым носом. - Не реви, я ж не умер. Простая царапина. - Спасибо, - шепнула я. Я не представляю, что буду делать, когда мне придётся убивать людей. Не знаю, ожесточится моя душа, станут ли отточенными движения... Мои руки привыкли резать скальпелем, оперировать, приносить пользу, а не вред. Мне начинает казаться, что зря меня поместили в это хрупкое детское тело. Может быть, если это было бы приемлемо для настоящей Сакуры, я бы не отреагировала столь ярко. В воздухе запахло гарью, сыростью. Кровь забивала мой нос, рот, текла горячими струйками по ушам и растекались на ткани кофты на плечах. Перед глазами застыл образ Саске и Итачи, стоящий друг напротив друга. Их разделяли бездушные тела родителей, ещё тёплые, но уже неживые. Я стояла сбоку от Итачи, ощущая его скорбь и отчаяние практически кожей, прокатившейся электрическими разрядами по телу. Мне тяжело дышать. Мне тяжело смотреть на всё это. "Ями, зачем?" - застрял вопрос где-то в горле. Она уже просмотрела все мои воспоминания и не прочь обратить их против меня. Саске мелко дрожал, загнанный в иллюзию, и, под конец, всхлипнул и потерял сознание. Итачи вонзил кунай рядом с его виском, отрезав маленькую черно-синюю прядку. Сам решил добить, но в последний момент сбил траекторию. Если я не уйду сейчас, то точно заплачу. Перед ним. Опять. Саске не умеет утешать, он только разозлится и обзовёт слабой. Я принялась запихивать всё в мою небольшую, но вместительную сумку. Там были не только аптечка с оружием, но и два пирожка с йогуртами, на перекус. Достав пирожок и йогурт, протянула ему, склонив голову. Не могу смотреть в его глаза. По крайней мере сейчас, пока отголоски миража всё ещё переливаются яркой луной и пахнут свежей кровью. - Прости меня за неуклюжесть. Убивать тебя в мои планы не входило. По крайней мере, пока. Да, если он станет настоящей угрозой этого мира, нужно будет действовать решительно. Сохранив в памяти сюжет, пусть и достаточно размыто, я могу контролировать и предугадывать его действия. Саске, разумеется, принял мои слова за неудавшуюся шутку. Фыркнув, он всё же взял в руки предложенное: - После этого мне, похоже, придётся поверить в твоё "пока". И быть настороже, - лёгкая, секундная улыбка застыла на его бледных губах. Я выдохнула и успокоилась. Всё-таки, мне не стоит играть под дудку Ями - то, что я видела, не более чем мираж и её домысел. В тишине мы быстро умяли по пирожку с вишней и залакировали всё это ягодным йогуртом. Спасибо ка-сан, что вчера вечером купила. Всё-таки, моему организму всё ещё нужно восстановление, а ни что иное, как еда, мне его обеспечить не может. - Ты знаешь, что Наруто усыновил отец Шикамару? - просто любопытно, дошли до него эти вести через клан, или через поползшие по деревне слухи. Младший Учиха впервые посмотрел на меня в упор. Медленно кивнул. - Сегодня узнал. Ёшино-сан с утра зашла к нам и пригласила меня и ка-сан с то-саном. Итачи тоже хотели пригласить, но он на миссию собирался... - Так вот почему у него был такой странный взгляд. Его раздирала детская обида на Итачи. Саске знал, что старший брат его любит, но толку-то от этого мало. Ему мало видеть его по утрам, когда он уходит на миссии, и по вечерам, когда возвращается с них, потрёпанный и уставший. Зуб даю, Саске хотел потренироваться с ним, а тот на миссию умотал. - Если честно, вообще не знал, что Наруто - сирота, - впервые в его угольных глазах мелькнуло сожаление и грусть. Да, все дети любят своих родителей и искренне сочувствуют таким потерям. К сожалению, Саске ещё предстоит понять это и прочувствовать на себе. - Я его никогда не понимал. Он всегда пытался вылезти на первый план, обратить на себя внимание, но делал только хуже. Лучше бы этот добе учился получше. Не знаю, почему, но на него все жители смотрят, как на прокаженного, а он им улыбается и кричит на каждом углу, что станет Хокаге. Глупая мечта... - А я не считаю, что мечта глупая, - возразила я, играя с прилетевшей на руку божьей коровкой, такой маленькой и беззащитной, как бабочка. Саске проследил за моими действиями. - Если сильно чего-то хотеть и верить в это, то оно сбудется. Наруто упорный и я, честно, хочу подружиться с ним. Того и гляди, действительно Хокаге станет, а я ему правой рукой буду, - улыбнулась я и подставила божью коровку под солнечные лучи. Она вздрогнула, застыла на месте, перестав щекотать меня своими маленькими лапками, и взлетела, приземлившись на ногу Саске, бледную, как фарфор. Учиха безынтересно смахнул её мизинцем. - Ой-ой, прямо-таки правой рукой, - Саске колко усмехнулся. - Эта правая рука должна хоть сюрикены уметь метать и чакру почувствовать. Издевается, зараза. - Ой-ой, как мы шутим остро! - я раздраженно повела плечами. - Зато мальчики, будущие защитники Конохи, не должны от девочек с тренировок с синяками уходить! - и язык ещё показала. Конечно, это было неправильно, ведь девушки тоже могут сражаться, причём, весьма недурно, и получить от них ранения не считалось каким-то постыдным. Они ведь тоже могут быть сильными и способными. Но в данном случае к сильным я себя не относила и сказала это только чтобы задеть мальчишеское самолюбие. Он ведь и вправду меня недооценил. Лицо его посерьёзнело, а чёлка упала на глаза, создавая кривую тень на носу и на детски пухлых щеках. Кажется, я почувствовала, как воздух вокруг нас накалился не то от жары, не то от его посуровевшей ауры. Пора сваливать, пожалуй. Я оперлась руками о землю, выпрямляя ноги, согнутые в позе лотоса, и приготовилась мчаться отсюда с низкого старта. - Харуно, а давай спарринг. - А? - порядком прифигев от его слов, я только и повернуться к нему успела, как он уже целил кулаком мне в нос. Я увернулась, припав спиной к земле, и сделала кувырок назад, благо, за ноги меня никто не оттащил. Встала и попыталась ударить в голову с разворота. Он увёл удар правой рукой и схватил левой за лодыжку. Ой-ё! Чуть на шпагат не упала, зараза, растянулась прямо у него на коленях и захватила песок в сандалию. И, разумеется, получила локтём в бок. Правильно - в живот девушек не бьют, это что-то вроде негласного правила. Откашлялась, кривлясь и глотая слюну. - Да чтоб тебя, Учиха, - теперь и он болезненно кривится от тычка под рёбра. Хватаю его за незащищённое горло и несильно сжимаю. Не сразу я сообразила, что его лицо как-то чересчур близко к моему, одна рука всё так же цепко сжимает ногу до синяка, а пальцы второй непозволительно близко к акупунктурной точке на шее. - Если не ослабишь сейчас хватку, я в тебя либо плюну, либо задушу. Видимо, я выдала какую-то невъебенную шутеечку, иначе он не стал бы так громко смеяться. Зато отпустил. Я показательно отвернулась от него, раздражённо сдувая настырно лезущую в глаза чёлку, а мысленно ныла за появившиеся синяки. Шорох откуда-то со стороны противолежащих деревьев заставил Учиху резво подобраться и ухватиться за кунай. Какой-то он уж больно нервный. Я в одночасье напряглась, но, всё-таки, вряд ли стоит ждать нападения в родной деревне. Из-за дерева вышел подросток - красивый брюнет в чёрной одежде, уж больно напоминающий Учиха, но с залихватской улыбкой на лице. Саске выдохнул и опустил оружие, а я, честно, пыталась не завизжать от непонятного коктейля радости, грусти и восторга. Шисуи ещё жи-и-ив! Я не знаю, когда Данзо заберёт его глаз, но до этого времени я... Я... Эх... Никак на это не повлияю, да. - Здравствуйте, - я легко поклонилась и выдавила скромную улыбку. Он улыбнулся в ответ и махнул рукой. - И тебе доброе утро! От его отнюдь не мальчишеского голоса с бархатными нотками я чуть не расплавилась. Сколько ему? Пятнадцать уже?... - То-то Саске-кун решил тренироваться не на клановых полигонах, я даже удивился и проследить решил... А тут... хех, расскажу Итачи - не поверит... - Саске от его слов аж побледнел на пару тонов, а я только недовольно скривила губы. За кого ты меня принимаешь, мальчик? Мне двадцать шесть. - Да ни в жизнь, - с трудом выдавил Саске, так, будто бы представил выражение лица своего нии-сана. - Я вчера сюда пришёл, только чтобы нии-сана не видеть, а этот полигон мне просто понравился... - Не тебе одному, - поправила я. - Да, я понимаю, Итачи любит давать обещания и не выполнять их, - он криво улыбнулся, - Он обещал мне сегодня спарринг, а сам умотал на миссию. Его не будет где-то неделю, не больше. У меня небольшой отпуск, а дома скучно, вот и решил заняться твоим обучением. Ты же не против? А ты? - посмотрел на меня, - Не присоединишься к нам, э-эм... - Сакура, - поспешно подсказала. Да что там, чуть не выкрикнула. - ..Сакура-чан? - и обворожительно улыбнулся. Саске за всю свою жизнь меньше улыбался, чем этот тип за минуту. - Ну-у, кхм, - не зная, куда деть глаза и что ответить, я посмотрела на Учиху. Он лишь безмятежно пожал плечами. Вроде и не согласен, но и не против. - С удовольствием. Ох и зря я это сказала. Почему? Потому что спустя пару часов Шисуи пришлось тащить меня на спине в свой особняк. Почему? Потому что я ногу подвернула, когда уворачивалась от выпада Саске. Почему к нему домой? Потому что дома у Учиха есть эластичный бинт, коим будет лучше зафиксировать мою ногу, хоть на пару дней. У нас действительно был спарринг, по всем правилам, то есть, вместе складывая пальцы в печать концентрации - мы готовы к равному и честному бою, и совместную печать примирения - бой окончен и друзья остаются друзьями. Сразу вспомнилась канонная драка в академии между Учиха и Узумаки, но я этому особого значения не придала - вовремя ударить открывшегося противника было важнее. Уж не знаю, где я научилась драться. Да, посредственно размахивая кулаками и медленно ориентируясь, постоянно получая несильные удары, но всё равно, для меня это уже было отнюдь не маленьким достижением. Даже к тренировочным боям нужно относиться серьёзно - это я поняла лишь сейчас, когда нога болела немилостиво и мне пришлось нагружать Шисуи и Саске заботой о себе. Конечно, предварительно была опять-таки разминка, лёгкая растяжка (ну хоть гибкостью меня природа одарила), и отжимания-приседания-бег и отработка ударов на дереве, после которых ноги все зудели от боли и разодранной на костяшках рук и коленях кожи. Старший Учиха нас предупредил, что если и заниматься не на специальных деревянных тренажерах (они гладкие, покрытые лаком и от сильных ударов, в зависимости от типа манекена, прогибаются, не нанося сильный вред конечностям), то хотя бы в штанах, или предварительно обмотав конечности слоем бинтов. Заметку в голове я себе сделала, но легче от этого не стало. Наши царапины были залечены медицинской техникой (уж не знаю, кто и когда его обучил, но Шисуи-сан уже мысленно записан в будущие сенсеи), но ногу мне всё-таки пару деньков поберечь, то бишь, хотя бы не бегать. Зато квартал Учиха изнутри увидела. Как и говорилось раньше, белый высокий забор, полотна со знаком клана перед большими, но аккуратными домами и поместьями. Где-то мелькали зелёные ковры стриженных газонов, где-то кусты чайных роз - наверняка, плоды стараний женщин. Везде мелькали чёрные макушки, нигде не было ни блондинов, ни русых, ни зеленоглазых, ни синеглазых, ни кареглазых. Все бледные, с изящными чертами лица, с гордой осанкой и холодом угольных глаз. Исключительная красота, да. Но детей, когда проходила мимо, увидела лишь двое, и то двенадцатилеток. Вырождаются, видимо, или у них тут и свои детские площадки имеются. Это как "город в городе" - свои магазины были, оружейные и кафе, и одежда лично им шьётся, а не под заказ - вот что я говорила о том, что большие кланы могут заниматься некоторыми отраслями бизнеса сразу. Могу сказать, жили Учиха просто, но со вкусом. На меня смотрели искоса, типа-незаметно, прожигая одинаково-чёрными глазищами; выглядела я как розовая, - даже не белая, - ворона среди стаи чёрных гиен, не преувеличиваю. Шисуи о чём-то говорил-говорил, но я прослушала. По-моему, фигурировало слова "еда", но я была настолько увлечена разглядыванием по сторонам, да ещё и на высоте (на спине Шисуи, как персона-вип), что и не обратила внимания. Саске шёл с нами наряду, держа спину ровно и гордо задрав подбородок. Сын главы, соответствовать надо. Шисуи жил, видимо, в особняке, судя по габаритам. Коридоры были длинные, пустые, с кружевами паутин в углах, одни полупрозрачные сёдзи с рисунком ветвистого дерева и сидевших на нём ворон приковывали моё внимание. Меня благородно усадили на стульчик на кухне, предварительно стянув пыльные сандалии в коридоре, хоть я и, краснея, сопротивлялась. Предложили чай, отказываться я посчитала неприличным. Пока Саске лениво "летел пулей" за аптечкой, которая фиг знает где, Шисуи гремел чайником на плите и меж делом спросил, чуть обернувшись: - Какой чай любишь, Сакура-чан? - Какой дадите, я всеядная, - улыбнулась, - Хочу сказать вам спасибо за тренировку. - Ой, да не за что, всё равно я пока не занят, - разлил кипяток по кружкам; мне досталась матово-красная с синими горизонтальными полосами разной толщины; подождав с минуту, пока отцедит заварку, быстро присосалась к кружке. Горло обдало жаром, но приятный цветочный привкус и аромат кислой дольки лимона отбил желание отставить кружку куда подальше и наглотаться прохладной водичкой. - Я так понимаю, ты подруга Саске? Я взглянула на него и фыркнула. - Скажем так, друзьями нас пока сложно назвать, но я к этому стремлюсь. - Что ж, похвально, - он бесшумно глотнул немного из своей черно-белой полосатой кружки; видать, сервиз такой цветастый; продолжил: - У меня вообще двухнедельный отпуск, я мог бы и тебя потренировать. Саске нужно отвлечься, он всё ещё обижен на своего нии-сана. Ты согласна, Сакура-чан? О-хо-хо! Да это просто подарок свыше! - Буду только рада! Когда наши кружки были почти ополовинены, объявился Саске, с небольшим мотком эластичного бинта. Лицо у него было такое, будто его заставили сгонять за ним в другую страну. Шисуи быстро обвязал мою многострадальную ногу и наградил нас пакетом с печеньем за старания. Было всего понемногу: и песочное, и овсяное, и сдобное, и сахарное. недолго думая, я взяла круглое печенье с шоколадной крошкой, и вгрызлась в него, блаженно закатив глаза. Саске сладкое не любил, зато откопал где-то в середине миски крекеры, придирчиво соскребая с них сахарную присыпку, чем вызвал у Шисуи лёгкий смех, непринуждённо скрытый за кружкой. Поговорили мы ещё минут пять (Саске в основном то ли молчал, то ли хмыкал, и на неожиданную перспективу получить меня во временные партнёры в спаррингах отреагировал ожидаемо: подавился вдохом и захлебнулся чаем) и вскоре - у моего подъезда - распрощались. Когда Шисуи уже отчалил в сторону магазина еды, я догнала Саске и отвела его в сторону. Он удивленно вздёрнул смоляные брови и уставился мол, чего надобно, смертная. - Совсем забыла спросить: так ты пойдёшь тридцатого праздновать? Он пожал плечами: - С добе я не дружу, но ка-сан всё равно потащит с собой. - Ясно. Но ты учти - там будет Яманака, - он скривился, как будто съел килограмм лимонов и не запил, - Постараюсь отвлечь её от тебя, - взгляд Учихи наполнился удивлением и надеждой, - И да, это... - я перешла на заговорщический шёпот. - Будет детское шампанское. Уж не знаю, что в нём такого, но мы с Кибой и Шино пойдём его добывать... - В нём есть алкоголь, - перебил меня Учиха, - Его очень мало, но он есть. Я подавилась слюной от удивления. Вот в нашем мире шампанское было похоже на лимонад, с пузырьками, только в красивых бутылках типа-реально-взрослая-выпивка. - Серьёзно? - выдала недоверчиво, а в мыслях уже заедала бутылку конфетами с ликером. Мне определённо стоит выпить и хоть немного расслабиться. - Да. Теперь я точно приду. Да уж, мы поколение алкоголиков, блин. Ну и похуй. Развернувшись на пятках, брюнет быстро скрылся в толпе под восторженный визг увидевшей его фанатки. Я посмотрела ему вслед, не скрывая ухмылки. На меня кинули очень злобный - ну, это так эта рыжая думала - взгляд, на который ответить можно было либо игнором, либо смехом. Я выбрала первое. Сидя дома и настойчиво пытаясь сфокусироваться на медитировании, я пришла к выводу - мне определённо надо выпить... "- Алкоголичка." "- Помолчала бы - всё настроение из-за тебя в трубу."

***

Следующие несколько дней прошли в таком же ручье: рваный сон с кошмарами, холодный душ, завтрак с родителями, тренировка, прочтение книг, медитация, обед, свободное время - прогулка с друзьями, ещё раз тренировка (уже дома, состоящая из разминки и растяжки) и сон. Не радовали лишь жаркие ночи без вентилятора, после которых просыпаешься вся мокрая, как мышь, и выжимаешь подушку. Нога моя на удивление быстро перестала болеть и в день двадцать девятого я решила снять бинты, а то ходить с ними удобно было только в гэта. Но это хорошо, что я ходить в них привыкла. Родители, когда вечером увидели мою "подстреленную лапку", сильно забеспокоились и уже в больницу меня хотели отвести, но я кое-как отмазалась. Меня, честно, поразило их чрезмерное волнение. Такое ощущение, будто они не понимают, что для того, чтобы стать шиноби, нужно иногда прикладывать чрезмерные усилия. Я же и пораниться могу, и погибнуть на задании. Зачем вообще тогда в академию меня оправляли? Могла бы учиться в простой академии (она в другой стороне деревни с неприглядной плоской крышей цвета мокрого асфальта), выйти замуж за какого-нибудь безобидного парнишку, и продолжить семейное дело - владение магазинами одежды. Внуков им, в конце, концов, нарожать. Но нет, теперь я обязана упорно тренироваться, чтобы выжить. Вряд ли из меня получится сильный боец, но я буду ждать прихода Цунаде, чтобы заняться медициной. Тренировки-тренировками, но за ними, за воротами деревни, все сами за себя. Рядовые шиноби, нукенины... тела для наживы. Или наживки... И вот, стою я на балконе, вымытая и одетая в фиолетовые майку и короткую юбку-шорты, несмело постукивая по деревянному полу своими гэта. Похоронный марш, ага. На самом высоком - четвёртом - этаже открывается вид на безграничную зелень деревьев, соседний пёстрый балкон в вывешенной на просушку одежду и снующих туда-сюда людей, создававших невнятный гомон. Пахло цветами от магазина Яманака и выпечкой из пекарни неподалёку. Почему-то всё это казалось мне таким родным, неотъемлимым, сжимающим сердце... Сакура любила Коноху, определённо. Но полечь в бою за неё не смогла бы. Резко втянув в нос воздух, быстро заморгала, отгоняя внезапные слёзы. Моя психика, наверное, раздолбана вдребезги, но я старательно пытаюсь её склеить. Ями мешает. Даже находясь в клетке, она умудряется создать мне проблемы. Сломала ментальный барьер между нами и играет, как хочет. Голова из-за неё уже не болела, но заснуть было всё так же проблематично. Отвлечённо рассматривая толпу, замечаю вдали коричневые макушки Инузуки и Абураме. Улыбаюсь, слыша несмелое гавканье Акамару, сидящего в серой незастёгнутой куртке своего мелкого хозяина. Машу им рукой. Как же мне повезло, что моё тело ещё маленькое... У меня здесь второе детство, а это не каждому взрослому можно пережить. - Спускайся, Сакура! - крикнул мне Киба. Я посмотрела вниз. Нет, перемахнуть через балкон и сразу спрыгнуть к ним я побоялась - четвёртый этаж, всё-таки. Я выбежала с балкона, закрывая все двери. На лестничной клетке остановилась, не зная, куда деть ключ, карманов-то не было, а сумку взять забыла. Ладно, мальчикам доверю. Приятно, ненавязчиво стучали так называемые каблуки на обуви - почти похожи на те, что у Джирайи. Слышала, даже в рестораны некоторые в них не пускают, потому что стучат слишком громко. - Привет, Шино, Киба, - поприветствовала, только выскочив из подъезда, и скептически посмотрела на них. Я, конечно, рада, что и у них гардероб вполне разнообразен, но мы же не на Северный Полюс путь держим. Оба в тёмных штанах длиной в семь восьмых, куртках - собачник в серой с пушком на капюшоне, а жуковод в болотной, ещё и с воротом высоким. И в очках своих круглых, чёрных, что ни глаз не видно, ни мимики. И я, вся такая розоволосая с природным кавардаком на башке, в майке и шортах. И в гэта. Н-да, команда хиппи какая-то. - Слушай, я чё сказать забыл, - Киба почесал затылок, - У тебя сумка небольшая есть? - Забыли, что ли? - скептически на них посмотрела. Или от меня, девочки, "контрабанда" из детского шампанского будет не так палевно выглядеть? - Мой школьный рюкзак подойдёт? - Да, где-то в комнате валялся, вспомнить бы. - Это тот, омерзительно-розовый? - скривился он. - Подойдёт. Поднимаясь обратно за этим чёртовым рюкзаком, я его уже мысленно сожгла и закапывала пепел в коробке из-под обуви на дальнем пустыре, чтобы уж наверняка. Нашла под кроватью. И почему я сразу его не выкинула? Действительно, омерзительно-розовый, где уже застёжка практически размагнитилась. Мы дружно потопали в самый большой магазин типа универмага, недалеко от квартала Акимичи, по пути обсуждая "хитроумный" план. Вот только понять не могу - как такой скромный и немного закрытый Шино так легко согласился на это? - Короче, - весьма многообещающе начал собачник, усадив своего притихшего щенка на голову, - Шино, кроме Саске и Шики, из наших друзей единственный, кто кое-как, но управляет чакрой, - единственные терпеливые люди, правильно медитирующие, и я планирую скоро пополнить их ряды, - Шино создаёт Хенге какого-нибудь подростка и покупает это шампанское, по возможности, конфетки с ликёром - вкусные, сестра однажды с Суны привезла, а спрятать не успела, ну я и попробовал. Правда, штормило меня, мелкого, не хило и от мамки потом та-ак влетело, что неделю на заднице сидеть не мог. Мы же с тобой... Ты, кстати, деньги взяла? - я кивнула. А ведь забыла бы всё на свете, если бы не вернулась за сумкой. - Вот, а мы блуждаем по магазину и набираем фруктов на, так сказать, гостинцы хозяевам дома, и жвачек побольше. А переносим "контрабанду" и храним, Харуно, у тебя. Изящно выгибаю бровь, мол, продолжай мысль, а то я не пока не догоняю. - Потому что наши предки всё не то что унюхают, по глазам поймут, что мы что-то задумали! - хлопнул молчащего Абураме по плечу и добавил: - Ну, по моим глазам. - Ясно. Вот вы боитесь своих мам, да? Хотя, кто их не боится, - последнее шепчу в сторону, - Не слишком ли это рисково, всем "праздновать по-взрослому"? - ну вот и что за бред я несу? Кто, сука, меня за язык тянет? - Сакура, - собачник подошел ко мне и как-то бережно перехватил повисшую в воздухе, доселе активно жестикулирующую руку, и продолжил: - Ты же не зажатая и скромная Хината, в тебе же, признайся, тоже живёт дух авантюризма! - почти восторженно, с душой так сказал. - А это, чтоб ты знала, такой экстрим, который перекроет даже падение со скалы с изваяниями наших Хокаге! Да и что нам будет-то? В том напитке всё равно алкогольного мало, а вот конфеты - это да, это уже посерьёзнее. Но у нас же повод серьёзный, не правда ли? У этого придурошного и неказистого блондинчика семья появилась! И нам не надо его жалеть, нам не надо натянуто лыбиться в ответ на его, признай, иногда навязчивость. Мы же просто отпраздновать хотим! Да и ты веришь в то, что родители в отдельной комнате будут чаёк распивать, а не сакэ? Это мы их по домам ещё тащить будем, уж поверь. Да и если опьянеем, так сразу жвачкой заедим и гулять пойдём, чтоб выветрилось. Это мне опасно, потому что ка-сан и ане-сан могут спалить, а тебе-то что убудет-то дома подержать до завтра? Ками, я даже выпала из реальности от такого развёрнутого ответа. - Хорошо-хорошо, давайте уже побыстрее покончим с этим. И если что, держимся рядом и убегаем вместе, - я покрепче вцепилась в ручку рюкзака, и завернула в первый попавшийся угол близ магазина. Мальчики пошли за мной. Шино времени терять не стал и применил Хенге. Ох, неплохо. Только облако белой дымки рассеялось, глазам предстал парень на вид лет тринадцати-пятнадцати (с такого возраста можно и вино некрепкое пить, не то что шампань), блондин с черными небольшими глазами и незаурядными чертами лица. С хитай-ате на шее. Круто, даже несмотря на то, что вчера на тренировке я лицезрела, как Саске выдувал Огненный шар. Для меня все техники круты и зрелищны. Киба показал большой палец, а я лишь улыбнулась, соглашаясь. Акамару было приказано молчать, и, к тому же, его опять засунули в куртку. Киба похихикивал, когда щенок, усаживаясь, как кенгурёныш в материнской сумке, царапал по голой коже когтями. Мы разбрелись по разным отделам магазина. Так, фрукты-фрукты-фрукты. О, нижнее белье! Возьму себе трусишки... Нет! Нам нужны фрукты... - Киба! - я настойчиво толкала его подальше от отдела с оружием. Ну, оружия там не было, за исключением наборных коробок с сенбонами, а вот специальные ремней, подсумков, кобуры - как грязи. Фрукты... - Посмотри-ка! - он, как ребёнок, впервые бывавший в этом магазине (вот я реально впервые), тыкал пальцем вправо. Ну что там удивительного такого?... Я фыркнула, но обернулась. - Пха-ха-ха-х!.. А-а-а... - мне зажали рот ладонью и быстро затолкали за стеллаж, чтоб не видно было. Знаете, что там было? Яманака, стоящая у отдела с игрушками, с непоколебимым выражением лица выбирала какого-то плюшевого зайчишку, музыкального. Это что, Саске подарок, или она по ночам скучает? - Не будем ей мешать, - с трудом подавляя смех, выдавил Киба и, взяв меня за руку, потащил в противоположную сторону. О, тут и корзины для покупок есть, не всё же в руках тащить. Бананов взяла две связки, киви и апельсинов по килограмму, Киба же благородно взял два арбуза и маленькую дыню, не разрешив мне таскать тяжести. У кассы мы увидели спокойно расплачивающегося блондина-Шино под Хенге. По-моему, всё прошло очень и очень гладко. Пакетов было три, и все были у мальчиков. Мы зашли за тот же самый угол, покидали "контрабанду" в мою сумку, не забыв и жвачку, и разбрелись по домам, как ни в чём не бывало. До завтра!

***

Мы с ка-сан (то-сан был сильно занят на работе) пришли вместе с четой Яманака. Правда, меня при виде Ино пробрал гомерический хохот, ибо я вспомнила её в магазине вчера. На её смешанный взгляд отмазалась, что в голове шуточка удачная проскользнула. Праздновали в новой комнате Наруто. Отодвинув бамбуковые сёдзи с рисунком журавля, поздоровались с нашими. Переглянулась с Кибой и незаметно вручила ему сумку - он поставил её себе под ноги. Хорошо хоть, что сидели за высоким столом на стульях, а не на полу. С огромным любопытством я разглядывала интерьер комнаты. Порадовало наличие балкона и светлых штор - воздух на улице чистый, и невысокий забор, отгораживающий поместье главы клана от остальных однотипных домиков, не скрывал широкой дороги квартала и красивых ивовых деревьев. В углу комнаты была расположена кровать с оранжевым постельным бельём, над которой висел зелёно-красный плакат со знаком деревни листа. Рабочий стол с книжками и оружием был разбавлен двумя цветками в ярких горшках. - Любопытничаешь? - испугал меня голос бывшего Узумаки, когда я прошлась взглядом по содержимому ящиков рабочего стола, но ничего такого, кроме карандашей, альбома и аптечки не обнаружила и оттого расстроенно поливала цветки из маленькой леечки. - Ну да. У тебя тут мило, но ты смотри: цветы не запусти. - Их, между прочим, я выбирала! - встряла Яманака, жуя сыр с хлебом да запивая лимонадом. - Долговечные цветы, лет пять будут цвести, и запах у них такой... незамысловатый. Спустя минут десять болтовни о всяком разном Саске с кислой физиономией пожаловал, причём, внимание Яманака перетекло от нас почти сразу. Наруто загорелся не то энтузиазмом, не то агрессией: он увлечённо вгрязся в спелый помидор и демонстративно выплюнул его на салфетку. Саске смотрел на него долго-долго, будто представлял, как топит блондина в миске с раменом, но, видимо, решил не устраивать в праздник драку. Младший Учиха, к моему удивлению, присел рядом со мной, но за собой на рукаве притянул Яманаку. Никто, разумеется, не знал о том, что я больше не питаю к Учихе чувств, а даже тренируюсь с ним, поэтому глубоко и искренне удивились сему выбору брюнета. Наруто шутканул, мол, в таком цветнике ты и загнуться можешь, кобель-теме, за что получил от Учихи пинок под столом, при этом ловко перемахнув через меня. Расселись мы так: во главе праздника, то бишь стола, стоял Наруто, поэтому сидел он в кругу первым; слева от него Шикамару, потом я, Саске, Ино, Чёджи, Хината, Шино и замыкал круг Киба, который сейчас активно что-то втирал виновнику торжества. В комнате пахло сладким ароматом пионов - любимых цветов Наруто, подаренных, вроде, Хинатой, - горячим раменом и вишнёвым пирогом. Около часа мы тупо болтали ни о чём, ели, постепенно переходя от горячего и закусок к десерту, говорили тосты и кто сделал, тот дарил подарки; мы с Инузука и Абураме отвечали за фрукты и сюрприз, поэтому решили ничего не дарить. Да и что ему дарить-то, я даже не представляла. Но тут неожиданно Учиха, с трудом отпихнув загребущие лапки Ино, взял в руки стакан с апельсиновым соком и встал с места, прокашливаясь. Пока все налегали на десерт, я продолжила громко грызть водянистый огурец, который от удивления чуть не выронила из пальцев. - Хотелось бы мне сказать пару слов виновнику торжества, - и посмотрел почему-то на меня. Сидела я, положив подбородок на кулак и звучно похрустывая огурцом. А, поняла, извини. - Что ж, совсем неожиданный поворот событий - твоя, добе, жизнь, - тонкая шутка - наливая в свой пустой стакан сок из графина, я чуть не промахнулась на скатерть. - Но я рад, что ты, наконец, хоть чуть-чуть будешь тише, в этом-то квартале сонь... - Заразится их ленью и слава Ками, - смеясь и изящно ковыряясь во рту зубочисткой, вставил свои пять копеек собачник, за что получил тычок под ребра от нахмурившегося блондина. Наруто и Саске в академии не ладили, потому что Узумаки ему завидовал, в первую очередь, и стремился во всём обогнать. Да и я ещё постоянно липла к брюнету, не замечая его. Саске это соперничество и не нужно было, вот тебе и конфликты. А тут он даже тост решил произнести. Понятное дело, драка затевается. - Поздравляю, в общем. А Шикамару желаю терпения, чтоб такую занозу за стенкой терпеть. О-о-о, они переглянулись через нас с Нара. Кажется, сейчас иней по стене расползётся. Я чокнулась со стаканом Учихи, повисшим над моей головой, и выпила напиток залпом. Для храбрости, так сказать. Ну, я обещала Саске, что попытаюсь отвлечь Ино от него, так что... Я быстро запихнула за щеки три ложки торта, - охрененно вкусный, кстати, - и встала, толком-то не пережевав. - Драка едо-ой! - непонятно булькнула, чуть не подавившись, рукой насильно усадила Учиху, а второй засандалила Яманака в лицо свой кусок торта. Липкая рука теперь, от крема и сливок, но это ничего. Повисло секундное молчание. Киба встал и с воинственным кличем целил в лицо Абураме: - Я хочу увидеть твои глаза-а! - да-да, все очки ему залепил. Хината, сидящая рядом, испуганно взвизгнула. Шино молча встал и выпустил из рукавов жуков. Собачник подорвался вон из комнаты, а жуковод за ним. Н-да. Доселе скромная Хината поцелила активно жующему Акимичи в шею, разозлённая Ино промазала и вместо меня попала в голову Шике, что не успел расплыться по стулу вниз. Наруто и Саске стояли по обе стороны от меня и стреляли друг в друга молнии. Загребли руками по куску. Я сглотнула вязкую, сладкую слюну. И в меня попасть могут же. - Ну ты и козёл! - на удивление синхронно воскликнули они и замахнулись. Я сдавленно крякнула, падая вслед за Шикамару. Саске попал мне в лицо, а Наруто за шиворот. Коротко извинившись, они убежали куда-то через балкон, а Ино вслед за ними. Я расстроенно облизала сладкие от торта пальцы и окинула взглядом испорченное белое платье. Повернула голову. Шикамару умудрился достать доску с шоги, минуя Акимичи и Хьюгу, и сейчас лениво складывал фигурки. - Будем тебя учить, - только и сказал он. Я уселась в позу лотоса и потянулась к своей сумке. Киба, когда вставал, очень вовремя его выпнул на середину стола. Три бутылки шампанского и коробка конфет с коньяком. Я откупорила одну бутылку и протянула ему конфету, уже запихнув за щёку одну. Раскусывать в руке не стала - начинка жидкая, коньяк крепкий. - Это мой подарок. Играем.

***

Не успели мы с Нара и партию сыграть, и бутылку одну почать, как нас нашёл весьма улыбчивый Наруто, слизывающий с пальцев торт. Но с фингалом под глазом. - Хватайте ноги в руки, и бутылки тоже, умываемся и гулять идём! - А убираться здесь не надо? - кинула я взгляд на Шику, безмятежно пожимающего плечами. - Ка-сан будет в ярости, но она сюда только завтра сунется, и то не факт. Похмелье - штука жё-ёсткая. Мне не нашлось, что сказать. А, нет. - Шика, а ну дыхни. О-о-о, жвачкой зажуй. Я, значит, одну конфету съела, а ты... - посчитала пустые дырочки в коробке, - четыре? Ну ты быстрый. Вышли из дома мы предельно тихо, минуя кухню, где сидели родители, а она была через три комнаты. Это, видать, чтобы наши визги не были так слышны. Умылись все в ванной, и умный Саске предложил перелить напиток в пластиковые стаканчики, откуда пили сок. Ге-ни-а-льно! Сидели мы, значит, на качельках-лесенках-пеньках-скамейках на детской площадке, и пели какую-то песню. А может и не одну. Эх, хорошее поколение, да... Зато моему детскому организму, чтобы уже и не слышать и не видеть миражи Ями, хватило совсем чуть-чуть алкоголя, а настроение моё резко взяло лопату и стало выкапываться, поднимаясь чуть выше плинтуса. Минул девятый час и мы, шатаясь и медленно жуя жвачку, разбрелись по домам. Так. Я остановилась у своей двери и застыла. Ключ... А где мои ключи? Где-то там, на другом конце деревни, Саске от нечего делать засунул руки в карманы и обнаружил там ключик без брелка и конфету с коньяком. Конфету умял сразу, но на ключ долго-долго пялился пустым взглядом. И кому же он принадлежит?...