Розоволосый шторм

- Так, методичка, пару книг, тетрадки, ручки, чернильница, - мать бормотала что-то, кружась труженницей-пчёлкой вокруг моего рабочего стола и наскоро складывая всё необходимое в мою старую отвратительно-розовую сумку. Я слышала лишь шлёпанье её босых ног по моему деревянному холодному полу и причитания. Что бы я не говорила против этой сумки, годившейся только на контрабанду, мать отвечала, что итак много потратилась на мой гардероб, и покупать мне новую вещь пока не собирается. Вот вроде бы и не придраться к её словам, но лёгкая детская обида накрыла моё сознание, заставив обиженно поджать губы и помалкивать. Я сонно терла глаза, пытаясь смахнуть остатки сонливости. На коленях лежала раскрытая книга по лекарственным травам, пестревшая яркими картинками, которую я читала часов до трёх ночи, благо, настенный светильник позволял. Меня мало прельщала учёба в академии, хотя я и понимала, что мне это необходимо. Это понимала и мама. Мебуки без стука ворвалась в мои хоромы, от души растолкала, чуть не скинула с кровати такую сонную меня и выглядела раздражающе бодрой, будто после ящика энергетиков. Покоробило меня, конечно, после семнадцати лет учёбы ещё насильно добавленные четыре, но что поделать, не убегать же из деревни на вольные хлеба - самообразование может нынче дорого стоить. Прятать надо свой ум, куда поглубже. Все те знания, которые мне дала школа, сюда вообще не вписываются - другой язык, другие нормы, другие правила. - Оружие класть? А то я не знаю, что будет у вас там... Надо бенто ещё положить, точно! - щелкнула она пальцами и пошуршала в сторону выхода, напоследок грозно сверкнув на меня своими зелёными глазами. - Метнулась в ванную, и смотри не засни там! - да-да, она помнит, как встала вчера утром, отправилась в комнату, доченьку будить, а меня нет! Вылетела, как ошпаренная, в подъезд и обнаружила меня, скрутившуюся калачиком на коврике, хотя думала, что вроде как меня с собой забрала. Ага, щас. Того же отца Чоза-сан притащил в четыре утра. Ключи я свои потеряла, и тянуло от меня ка-апелькой алкоголя, и этого ей хватило, чтобы наорать на меня так, будто я предала Коноху. Меня за шкирку схватили и кинули на кровать, любезно стянув грязную от пыли и торта одежду и обувь. Потом была порка, которую я мужественно выдержала. Ну так, пустила скупую мужскую слезу, для приличия. И только потом обнаружила, что неправильно прочла календарь. В августе, оказывается, тридцать один день, и посвятила я его своему излюбленному полигону и Учихе, проводившим тренировки там каждое утро, да ещё и с Шисуи. Из-за Ями со своими миражами сон упрямо не шёл, поэтому пришлось прочитать скучноватую книжку про лечебные цветы и вкладки с рецептами мазей. Но кто ж знал, что меня она увлечёт до трёх ночи. Я, почесывая растрепанную розовую маковку, проигнорировала её подкол и поплелась в ванную, шаркая тапочками с серыми помпонами, которые некогда были молочно-белые, как пломбир. В общем-то, на обиженную Мебуки мне было плевать. Меня она не пугала ни своими криками, ни нотациями, и это хорошо - всё-таки, моя взрослая душа крепче "вросла" в это тело, не позволяя мне брать слабину и поддаваться эмоциям. От маленькой Сакуры мне достались отголоски эмоций: дружеские к любимым одноклассникам и родителям, которые, как оказывается, из-за работы редко находили для неё время, вражеские к обидчикам из-за внешности, нейтральные к ремеслу ниндзя, а уж как реагировать на них мне - моё дело. Наверное, именно поэтому я почти моментально подавила влюблённость к Учихе - остался восторг, теплота, но не более того. Но за что стоит действительно поблагодарить девчонку, так это за прекрасную память, хорошее ориентирование, природную гибкость. За Ями я её не благодарю, хотя признаю, что не будь настоящая Харуно моральной слабачкой, она бы вполне вынесла свою альтернативную личность. Или она бы вообще не появилась. Громкий всплеск воды и давящая на грудь и лёгкие толща ледяной воды. Под лопатками - пласт льда, в рябом и невнятном от воды поле зрения - отцовская ладонь, прикоснувшаяся ко лбу и прикрывшая мне глаза, как покойнице. "Это твоё будущее." Я резко вынырнула из горячей воды, отплевываясь от попавшей в рот пены и мыла. Отца рядом и подавно не было, и тело, казавшееся каменным от холода, моментально обволокло горячее тепло. Я... чуть не утонула? Вряд ли. Опять её чёртовы миражи. Да, вот за что действительно хочется "отблагодарить" Харуно - за её ментальную немощность, которую не в силах перекрыть моя взрослая душа. Я так же уязвима, и психика у меня из-за слияния лишь наполовину нормальная. Хватит ли мне собственных сил, чтобы замкнуть Ями в клетку покрепче? Я выскочила из ванной и обернулась в полотенце. По мокрым плечам побежали мурашки, кончики волос потяжелели и потемнели от воды. Я посмотрела на своё отражение в зеркале. На скуле едва-едва зажил синяк, который я поспешила смазать своей мазью с запахом ромашки, багульника и алоэ. То же самое пришлось проделать с фиолетовыми-планетами на локтях, костяшках пальцев. Присев на краешек ванной, аккуратно втёрла лечебную мазь в колени, острые и худенькие. Руки у меня щуплые, недостаточно мускулистые для ребёнка. Мне тяжело сделать даже десять отжиманий, и это проблема. Пальцы тонкие и длинные, в них удобно держать сюрикены и зажимать рукоять куная, но подобным оружием я не умею, как следует, пользоваться. Рана на мизинце открылась - вчера порезалась - и пришлось обмотать маленьким пластырем. Под ногтями, - коротко стриженными и вычищенными на подушечках до блеска и красноты, - застряла грязь, глубоко-глубоко. Во вчерашнем спарринге я неуклюже упала, захватив с собой парочку заноз, так что кожа в аккурат под ногтями слегка разодрана. Под глазами цвета спелой травы залегли живописные синяки от недосыпа. Пожалуй, в них можно хранить картошку. Замазала их какой-то пудрой, капнув капельку жидкого крема. Не то чтобы я стыдилась этого или считала некрасивым, но после каждых иллюзий от Ями во мне медленно умирают живые клетки. Губы, налитые кровью, влажно блестели от обильной слюны; я сжала бортик раковины до боли в пальцах, чувствуя, что только через мало-мальскую физическую боль я обретаю духовное спокойствие. Просто перекидываю одну заботу поверх другой, но проще от этого не становится. За дверью послышались шаги матери и призыв поторопиться, приправленный волнением в голосе. - Всё нормально, я уже выхожу, - хлопнув себя ладонями по пухлым щекам, растерла их, пригоняя кровь. Пришлось переодеваться, не дожидаясь, пока высохнет мазь. Мой выбор пал на тёмные лосины до середины икр, скрывающие синяки, сетчатую футболку и синюю майку поверх неё, похожую, скорее, на коротенькое платье с тонким кожаным пояском в широких шлевках. Что бы там ни было, я люблю комфорт, а на внешний вид смотрю в последнюю очередь. Не думаю, что ниндзя когда-нибудь задумывались о своём внешнем виде, и хорошо, что я не приобрела такую привычку. Причесав волосы, едва достигавшие лопаток, и заколов невидимками непослушную челку набок, вздохнула, перекинув через плечо розовое недоразумение, полное тетрадей, ручек и всякого ненужного хлама. Придётся потерпеть. На кухне сидел отец и медленно-медленно цедил кофе из своей большой кружки. Я без особого энтузиазма поедала омлет с мясом и думала о своём, громко хлебая горячий чёрный чай, дымящийся ароматным паром. Попытка мамы завязать разговор особым успехом не увенчалась, так что она, устало вздохнув, снова облачилась в фартук и наскоро помыла тарелки. И вот, завтрак прошёл, но тарелка с конфетами сама себя не съест - затолкав парочку себе в рот, уронила подбородок на руки и тщательно заработала челюстями. Во рту смешались шоколад, карамель и орехи. Кизаши умчался на работу, потрепав меня по голове и извинившись, что не пойдёт со мной, ибо поставщики ждать не будут. Впрочем, мне было всё равно. За изучением содержимого своего "омерзительно-розового", как окрестил его Киба (и я была полностью согласна с ним), рюкзака прошло буквально две минуты, за которые я благородно решила не брать его вообще - первый день, всё-таки, нам там наверняка напомнят школьную программу, расписание дадут да может рассадят, как надо, не больше. И, будем откровенны - "линейки" у нас во дворе академии не будет, с танцами-плясками от дарований школы и "ключиком знаний". Бр-р, как вспомню, так вздрогну. Ка-сан, шедшая со мной под ручку, выглядела веселее и беззаботнее меня. Её обычное бело-зелёное кимоно, достигающее голени, с моном на спине, красиво выделяло высоким клиновым воротом длинную шею. Свои пшеничные волосы она привычно зачесывала назад, совсем как отец, но покрывала их ещё и гелем, чтобы ни один волосок не торчал. Я же подобное не любила, так как имела привычку трепать свою макушку и наматывать волосы на палец. Окруженный свежевыкрашенным зелёным забором пыльный двор академии встретил нас гулом детей и причитаниями взрослых. Людей было море, как на пляже в субботний вечер, так что найти кого-то из своих практически не представлялось возможным, если меня сами только не найдут, по цвету волос. Кое-как до меня добралась Ино со своими двоюродными братьями, черноволосой Минори и активно жующим чипсы Чёджи. Я попрощалась с мамой и оказалась нагло впихнута в толпу детворы, чудом не оттоптавшую мне ноги. Ах да, мне повезло, что гэта были высокими. Вели нашу скромную процессию Хокаге-сама, заливавший речи про волю огня, и Ирука с Мизуки, натянувшие на лица вполне искренние улыбки. Мало им было лета, чтобы от нас отдохнуть, мало. В широком коридоре нас встретили ещё несколько учителей и классных руководителей по совместимости, поэтому коридор мигом опустел процентов на пятьдесят. Что ж, меньше народу - больше кислороду. Я облегчённо вздохнула, когда за спиной послышалось недовольное бурчание Кибы и Наруто, мелкие, семенящие шажки Хинаты и гулкий в непривычной тишине топот сандалий вечно хладнокровных Нара, Абураме и Учиха. Все они или опоздали, или решили переждать. Вскоре и Мизуки покинул нас, забрав своих детей, а мы завернули в свой законный класс. Стоило бы подивиться партам - длинные, как в университетах, шестиместные, из светлого дерева. Вся наша компания как раз разделилась на две парты на первом ряду у окна. Да, пусть и сидела я впереди, напротив учителя, зато этот кабинет был не на солнечной стороне, и единственное, что могло мне помешать - белые занавески, развевающиеся от ветра. Забавно, конечно, но макушка у меня теперь уж совсем растрепана. Умино Ирука уже как второй год учит детей и является нашим классным руководителем. Временами строгий, временами нудный, временами весёлый и шутливый - молодой такой парень, энергичный. Его ничуть не портил шрам на переносице; голос у него был приятный, чуть высокий. На вид ему лет девятнадцать, хотя, если посчитать, вроде так оно и есть. В целом, говорил он об уроках, которые начнутся с понедельника, продиктовал шестидневное расписание, напомнил, чтобы на переменах мы лбы не расшибали, ибо ремонт академия только сделала (если покрашенный забор и потолки считались за ремонт). Дальше разговор пошел за книги, которые мы должны были за недели две забрать, и мне стало скучно. Сидела я на первой парте прямо у открытого окна, куда настойчиво пялилась, благо, Хината мне не мешала, молча рисуя в блокноте поверх расписания забавные усатые рожицы в виде Наруто. Я задумчиво обводила взглядом окна напротив, краем уха слушала болтовню шепчущей сзади Яманака, уловила скрип мела о доску, и обратно в мысли, утыкаясь взглядом в висящий справа возле доски план эвакуации. В целом, Академия представляла собой здание буквой "н" с круглыми башенками по углам. Почти классика. Два трёхэтажных корпуса, соединённых широким крытым переходом. Подвал в случае чего есть, куда ход в скалу с изваяниями каге - там столько фуин-печатей, что даже додзюцу экранирует - не посмотришь, что внутри, да и к техникам вражеским безразлично. Кандзи "терпение" на красном фоне над входом. Белая штукатурка, открытые окна на проветривание (к сожалению, не новые, а заклеенные), красная черепичная крыша. У меня вообще появилась привычка перед изучением здания запоминать сначала цвет крыши - так проще ориентироваться, хотя не скажу, что память девочки меня как-то в этом плане подводила. В целом, академия была в приемлемом состоянии - всё отмыто, покрашено, отштукатурено. И занавески сиренью пахнут. Но нет уютно пахнущих цветов в горшках, да и доска уже не новая, её мел только царапает. Уроки каллиграфии тут явно не проходят. Ай!... Я резко обернулась, даже забыв поправить выбившиеся невидимки. Вот кто в здравом уме человеку на голову одевает ободок, прямо на невидимки? Больно же! Первое, что попалось на глаза - растянувшийся от жары, прямо под ветерок и подальше от трепетавшей занавески, на парте, сопящий Акамару, да рука Яманаки, почёсывающая его белое пузико и умилительно растянувшая губы бантиком, и Саске, сидевший рядом с ней, что отнюдь не культурно хрустел пальцами, пока Наруто ему что-то втолковывал громким шёпотом. Подняв глаза, узрела собачника. Да-да, он сидел прямо за моей спиной, а это, честно, ещё опаснее, чем сидеть с ним вместе. Пока нас не познакомила Яманака, я была объектом его насмешек по поводу лба, а сейчас... сдружились как-то. Киба насмешливо лыбился, покручивая в руке золотой ободок Ино с кошачьими ушками, который так и не сумел на меня одеть. - У тебя зубы лишние есть? Могу это исправить, - процедила я, поправляя невидимки за уши. В ответ мне показали язык. Видно, Киба настолько охамел, что решил шутить надо мной, но это очень большая ошибка. Или он до Наруто просто не дотянулся. Ирука-сенсей в это время что-то быстро писал на доске напряженными пальцами, явно считая секунды до "извержения вулкана". Казалось, мел в его пальцах сейчас раскрошится. Кричит он, насколько я помню, довольно громко, до заложенных ушей, так что не хотелось бы его злить. А вот собачник явно был настроен то ли на потасовку, то ли на втык в первый же день учёбы. - А я чё? - он невинно захлопал ресницами, - Харуно, не хмурь брови, ты никому не нужна в плохом настроении, ходишь, как овощ со стеклянными глазами. - У овощей нет глаз, - поправила я. Киба ухмыльнулся: - То есть то, что ты овощ, ты не отрицаешь? - Ой, ради святого Ками, заткнись, - махнула я на него рукой. - Ободок Ино больше самой Ино идёт. Но ты тоже очень женственный, тебе подойдёт. - Щас в глаз получишь, - нахмурился брюнет. - Боюсь-боюсь. - Ты пойдёшь днём с нами, на забег? - решил сменить тему собачник. Насколько я помню, под забегом имеется ввиду соревнования: кто быстрее добежит до высокого дерева, кто быстрей на это самое дерево заберётся и флажком помашет сверху, у кого больше попаданий в цель будет и тому подобное. И тотализатор, на сладкое, разумеется. В принципе, против я не была. Собачник довольно кивнул и отвалил. Ну, как отвалил - бумажки-снежки всё кидал, но когда одной из них получил в глаз, то сразу затих, обиженно надув губы. Спустя минут десять прозвенел звонок и мы радостно выпорхнули из академии, прощаясь на время. До дома меня благородно сопроводил Учиха, ибо тренироваться в парадной майке мне не хотелось. Я быстро переоделась в неизменные футболку и шорты, прихватила подсумок и собрала растрепанные волосы в забавный пучок. До квартала Учиха мы дошли быстро, правда, бдительно оглядываясь по сторонам - Саске с самого утра окружали фанатки, да так, что компания прилипчивой Ино и добе-Узумаки-Нара ему казалась на порядок лучше и спокойнее. Недовольное сопение девочек всех возрастов (от пяти до тринадцати) при виде меня стало в разы громче, но к Учиха их и на пушечный выстрел не пустят - не нужны они в их квартале, не нужны. Вот мне можно, меня уже видели. Шисуи был привычно улыбчив и невозможно бодр. Когда мы пришли, он преспокойно доедал своё мороженое и выглядел вполне беззащитно. Только вот обманчиво это первое впечатление - гонял он нас сурово, а Саске так особенно: у него на третьем Огненном шаре уже лёгкие чуть ли не выплюнулись от сухого кашля. Это, конечно, привычно любому огневику и игнорировать можно, но не ребёнку. Чакра у него почти кончилась, и его милостиво усадили медитировать, предварительно предоставив кружку горячего чая в глиняной кружке, для сохранения тепла и прогрева горла. А я... ...А я сдохнуть хочу прямо тут! - Двадцать се-емь, дава-ай, - тянул он, хлопая ладонью по земле. Вот же ж, вдохновитель. - Я не могу-у! - завыла я из последних сил. Голые руки дрожали, под ладонями неприятно слипался песок с грязью, спина и шея взмокли, а носки пальцев, кажется, сейчас подогнутся. Мне казалось, что ещё одно отжимание и я упаду, и точно сломаю себе запястья. Что-что, а эффектно падать у меня всегда получалось успешно. - Всего три раза! Не сможешь, так ещё двадцать сделаешь, с грузом на спине в виде Саске! - рявкнул старший Учиха. Где-то на заднем фоне мой одноклассник пораженно выпучил глаза, выйдя из астрала. - Как я двадцать сделаю, если и три не дожимаю? - не менее громко рявкнула в ответ, еле подавив порыв высказаться литературным "сука". - Что б ты, Учиха, провали.. Ит-тай! Чёрт, как больно-то! Я всё-таки ухнула на землю, раздражая соприкосновением с землёй тонкую кожу щёк. И, как оказалось, вывернула средний палец на правой руке. Символично получилось. Шисуи устало вздохнул, как будто бы он тут второй час надрывался, а не я, и протянул ко мне руки, от которых я отмахнулась. - Чего тебе? - вырвалось злобно. А что ты хотел от маленькой девочки, грубиян? Когда ты предложил мне тренировки, я уже знала, что ожидать мне полного пиздеца, но для виду пообижаться, как истинная женщина, просто мой долг. - Давай вправлю, несчастная, - снисходительно пояснил он, прикоснувшись пальцами к моей ладони. Ого, какая кожа горячая. Саске по сравнению с ним просто живой мертвец. Он провёл грубыми подушечками по моей бледной коже, оставляя едва заметный белый след, и нащупал вывернутый в сторону палец. - Это, наверное, очень больно, - я кисло поджала губы, прикусив внутреннюю сторону щеки. Нет, конечно, вправлять кости меня на меде учили, но я давно не практиковалась, а на себе так вообще никогда. Для меня порезать пальчик ножом - фаталити, а тут за какую-то неделю я столько ушибов получила, что не счесть, но не сказала бы, что они приносили моему детскому телу сильную боль или дискомфорт. Вероятно, болевой порог у неё выше. - Потерпи, - почти ласково шепнул Шисуи. На секунду руку закололо-защипало, как от укола, пройдя импульсом по запястью, зато палец вновь обрел подвижность. Я повращала кистью, сжимала-разжимала кулак, и боли как не бывало. Думаю, хватит с меня физических занятий на сегодня. Медитация помогает расслабиться. Усидчивостью я, благо, обладала, что позволяло мне сидеть в позе лотоса около трёх часов, правда пока это не помогло мне почувствовать чакру. Шисуи утешающе потрепал меня по голове, сказав, что всё ещё впереди. Ну а куда ж я денусь, всё равно когда-то чакру почувствую. Мне была оказана честь смыть с себя грязь и пот в душе, пока они что-то пытались приготовить на кухне. Еды у Учихи, если не считать маргарин, яйца, хлеб да сыр, не было. Шисуи сразу предупредил, что готовит из рук вон плохо даже простую стряпню, зато чай заваривает просто божественно. Вопрос о том, как же он тогда питается, безответно повис в воздухе. И вот, пока он занимался привычным завариванием какого-то редкого белого чая, я-таки осмелилась встать со стула и подойти к холодильнику. Да, кто б его ещё размораживал - морозильник еле открыла. - Яичницу? - повернулась я к ним. Оба медленно кивнули, пораженные моим энтузиазмом. И вот, через пять минут я разложила наш "передобеденный" перекус. И хлеб с сыром. И чай в красивых полосатых чашках. По-королевски перекус, так сказать. А на полный желудок медитация продлилась ещё дольше - у меня, кажется, действительно скоро чакра "очнётся": внутри разливается какое-то тепло, ощутимое лишь на уровне грудной клетки, но нужно, чтобы оно распространилось по телу, наполняя тонкие, полупрозрачные нити-каналы голубоватой энергией. Только тогда можно будет сказать, что я почувствовала чакру. Саске хорошо, он это сделал ещё в пять лет на клановых тренировках с отцом, и уже знает одну стихийную технику, но оно и неудивительно - в их клане огонь присущ каждому чистокровному Учихе, да и его проще почувствовать, чем ту же тихую стихию, типа воды. Шисуи разъяснил: если долго не можешь пробудить чакру, значит, она слишком спокойная и текучая, как вода или земля, а тот же огонь разливается по венам чуть ли не сразу, отзываясь на неукротимый характер обладателя. Я кисло улыбнулась. Какие там стихии у Сакуры? Вода и земля? Всё со мной понятно. Распрощались мы с Шисуи на выходе из квартала, когда часы показывали пятнадцать минут третьего, и бодро пошуршали в сторону детской площадки. Киба и Саске уломал на соревнования - что там у Учихи взыграло, не знаю, но раньше он с нами не гулял. По приходу на место, девочек, ожидаемо, я не увидела - Химе Яманака и Хьюга не снизошли до нас. Может, поэтому он и пошёл. Ох, я одна тут такая пацанка. - Не-ет, ты просто нас слишком любишь, чтобы отказывать и променять на какие-то цветочки и платья, - Инузука понял мой настрой и поспешил отвлечь, притянув меня за шею и активно трепля мою макушку. Блин, ну что за фетиш на мои волосы? И не вырваться ведь, не ударив. Пришлось терпеть - друг, всё-таки. - Просто мне с вами проще, - нашлась, что ответить, и не соврала - с девочками мне и в прошлой жизни было гораздо труднее. А с парнями можно было и в приставку поиграть, и в кино сходить на боевик, а не на романтическую комедию, и шутить друг над другом беззлобно, и в бесформенных штанах ходить... И селфи на каждой прогулке не надо делать. А здесь... здесь с ними можно потренироваться, пообедать, поговорить о чём-то своём да просто поиграть, пока мы дети и пока нам это дозволено. Не понимаю, как Сакура могла променять их общество на девчачье, наполненное лишь трёпом об Учихе. И вот, когда мы дошли до небольшого полигона, рядом с которым был маленький лесок с дубами, начался, не побоюсь этого слова, трэш. Невозмутимыми остались лишь Шикамару и Шино, прикидывающиеся ветошью в сторонке, а у всех остальных - и меня в том числе - смело на фиг рамки благоразумия и честности. Каждый сам за себя. - Ты не допрыгнула, даттебайо! А если б шею сломала? - возмущался Наруто, разделяя агрессию напополам с волнением. Глаза его пестро блестели отражением неба, а узкий зрачок от запальчивости расплылся большим идеальным пятном, как пролитая вода на краску. Бывший Узумаки активно махал руками и кунаем, которым я не успела пометить дерево, прямо перед моим носом. Всё-таки, бегать в гэта в разы труднее, но я не собиралась озвучивать это. Фыркнув, вырвала у него с рук оружие. - А ты перескочил! - ткнула пальцем в узкое плечо, обтянутое тонкой оранжевой футболкой со знаком водоворота. Он, кстати, оступился и через дерево перескочил, по ветке, и ухнул на задницу, а ещё на меня орёт. - ...На кого мамка вчера орала за сломанный по пьяни забор, а? - Вот Кибу и спалили близнецы Яманака - мы с Наруто заткнулись, любопытно навострив уши. Те тогда мимо проходили, домой, и увидели собачника, неуклюже перелезающего через ограду. Правда, забор он так не сломал, он просто упал и увидел дырку, через которую давным-давно проскочил Акамару. А задница у него значительно больше, чем у щеночка, ну и свалил все нахуй, и как заорал... Чую, сейчас будет минутка откровений. Наруто загоготал мне куда-то в плечо, а я прикрыла рот кулаком, кусая костяшку пальца, и просто пыталась подавить волну смеха. - А Саске сначала чуть в квартал Акимичи не забрёл! - Новоиспечённый Нара обязан был поделиться этим со всеми. - А Наруто ширму в комнате Ёшино-сан сломал, когда от меня убегал! - Подло. Шикамару оживился и почти грубо вцепился в ворот футболки своего младшего братца - как не крути, Шикамару был его старше на год. - Наруто... - выдавил он так, будто пробуя на вкус имя своего врага, - Так это из-за тебя я с утра огрёб? - шикнул он, опасно сузив раскосые глаза. - А не надо было там засыпать! - парировал теперь-не-Узумаки, разводя руками, мол, не моя проблема. - А я сегодня на лестничной клетке ночевала! - бодро ляпнула я, в попытке разрядить обстановку ещё более откровенной новинкой. Все, как один, повернулись ко мне, на мгновение заткнувшись. - Тебя выгнали? - засмеялся Мэзэру. Он со своим старшим братцем, честно, меня раздражают. Иногда они бывают громче Наруто. Да и за то, что они не любят младшего Нара - хотя что он им двоим сделал? - Ключи потеряла. Холодные, нынче, ночи, - с тяжелым вздохом добавила драматизма своей речи. Саске неожиданно закашлялся. - Ты чего? - забеспокоилась я. Ну мало ли, может, ещё горло от огненных техник не отошло. Учиха же молча залез в карман и протянул мне ключи. В прострации я приняла их и пялилась с минуту. У него-то они как оказались? - Благородный ты Учиха, зверь, заставил девушку бомжевать, - нашелся, что сказать Инузука. Мне показалось, или в его голосе проскользнула нешуточная нотка? И получил от Саске смачный подзатыльник. Акамару, сидевший в куртке хозяина, загавкал, пока Киба с остервенелым лицом вцепился в воротник футболки своего соперника, который успел отдавить ему правую ногу и целился локтем в ребро. Я хотела было разнять их, но меня, как стоящую на опасно близком расстоянии да и в принципе хрупкую особь противоположного пола, нагло оттащили назад, причём, с небывалой легкостью, при этом одной рукой шаря в пачке чипсов. Вот это я слабая, Ками, какой ужас. Мальчиков же разняли жуки Шино - оба в панике отскочили друг от друга и чесали руки от лёгких предупреждающих укусов. Что бы там не говорили, но самый опасный тут именно Абураме. Наруто, как самый бесстрашный, шагнул вперёд Шино и задорно крикнул: - Хрен с ним, с забегом! Даёшь битву! Тотализатор - ваши ставки, господа? - повернулся к нам с жеманной улыбкой. По моей спине прошёл холодок, руки сами потянулись в карманы за сладкой заначкой, а сама я и не заметила, как поставила на ничью. В конце концов, они оба сильные. И, кажется, моя карьера медика начнется прямо сейчас, подумала я, когда струя крови от сломанного носа брызнула на землю и окропила синюю футболку Учихи, а фингал под глазом у Инузуки налился тёмно-фиолетовым цветом. Всё-таки, не зря я ношу на тренировки аптечку, не зря. Тут уже причина драки - не моя защита, а личные принципы - никогда не сдаваться. И бить последним, наповал. Колени Учихи подогнулись, когда Инузука сбил его с ног на пыльную землю, кашляя и сверкая победной зубоскальной ухмылкой. А вот в горле застрял огненный комок. - Стихия огня: Огненный шар! Ну вот и пиздец пришёл. Я возвела глаза к небу, но в этот момент меня повалили на землю лицом вниз. Зря. Футболку мне всё равно подрумянили. Что за странный мир?