Розоволосый шторм

Тусклый желтовато-серый свет люстры-лампочки расплывался по одинокому двухместному номеру гостиницы. Наруто обвёл его стены, покрытые выгоревшими от солнца бледно-голубыми обоями, скучающим взглядом, устало смахнул со вспотевшего лба отросшую липкую чёлку и буквально упал лицом на футон, потонув в мягком пушистом одеяле. Посопел-посопел, перевернулся на спину и потёр расцарапанные руки о бока, отчётливее размазывая по ладоням капли крови и грязь — скоро регенерация и следов не оставит, а руки мыть… слишком напряжно. Генин широко зевнул (как он в такие моменты был похож на истинного Нара…), тоскливо протянув в пустоту: — Какая скука, даттебайо… — и резко сел в позу лотоса. В глазах замелькали цветные пятна — проморгавшись, он ссутулился и осторожно потёр кончиками пальцев веки, ненароком царапая тонкую кожу ногтями. — Ксо, — недовольно буркнув в пустоту, выпрямил спину до расслабляющего хруста в позвонках, и, ловко приняв положение на руках, прошёл так несколько кругов по гостиничному номеру, растрачивая последние крупицы накопившейся энергии. На руках ходить было тяжело, если учесть, что натруженные руки порядком подустали, а ноги всё норовили уронить его на пол с глухим стоном и наверняка вывихнутыми запястьями. За окном пели сверчки, разгоняя ленную усталость тихого района, и тихонько шумел ветер. Этот город оказался чертовски скучным — облазив каждый закоулок, посетив каждую торговую лавку и прогулявшись по парку (являвшимся единственным развлечением для туриста), Наруто понял, что нечего здесь больше ловить, потому последние дни полностью посвятил себя тренировкам. Страна Огня, в целом, произвела на него очень и очень приятное впечатление своими естественными красотами, но без семьи и друзей было откровенно скучно. Играть в карты со своими теневыми копиями — слишком глупо, а развлекательных заведений — кроме публичных домов, где уже вторые сутки пропадал Джирайя — здесь не было. Пить? Ну уж нет, он не настолько отчаялся. Нара захотел попасть в своё подсознание — вот, что с человеком делает скука. Джинчуурики девятихвостого закрыл глаза, поудобнее уселся на футоне и сосредоточился. Когда он попал в своё подсознание впервые, то увидел лишь устрашающую морду Кьюби, красные от его ауры стены и залитый ледяной водой пол. Если бы генин не боялся быть нашпигованным на колья, он, может, подумал бы дважды, прежде чем нагло просить у Лиса силу. Демоны ведь не терпят «сожительства» с людьми, это можно на примере Гаары и Шукаку увидеть. Но Лис помог, что Наруто до сих пор не мог до конца понять и принять. «— …Перестань жить иллюзиями, отото, — пронёсся в голове монотонный, но непривычно строгий голос Шикамару. Наруто вздрогнул, но глаз не открыл. — Он просто хотел спасти свою шкуру. Демоны никому не помогают.» Наруто пожалел, что вообще открыл тогда рот. Зачем он решил поговорить с нии-саном на ночь о таком? Чего он вообще добивался в тот день, прямо перед своим уходом на долгий срок? Он и сам не знает. Наверное, привыкший всё держать в себе, Наруто решил поделиться с Шикамару тем, с каким трудом ему удалось освоить одно дзюцу. Ни Саске этого не знают, ни Сакура-чан, ни родители. А Джирайя… Джирайя этого и добивался. «— …Я не прошу тебя принимать этого демона, ведь ты только узнал об этом правду, но… — замялся беловолосый саннин и, задумавшись, склонил голову набок. На лбу, свободном от хитай-ате с иероглифом «масло», пролегла глубокая складка. Он не знал, какие бы слова подобрать. — Изучение техники призыва — не единственное испытание, которое тебе придётся пройти. Лис не даёт тебе полностью пользоваться твоей собственной силой, но взамен может делиться с тобой чакрой — так, например, можно объяснить твою нечеловеческую регенерацию. Попади в своё подсознание и попытайся — не рискуй лишний раз, а попытайся, — выделил он, — взять крупицу его чакры. Когда ты опустошишь свой резерв, твоё тело будет на грани смерти — он не может этого допустить. — Почему? Разве он не… — бывший Узумаки нервно сглотнул. — Разве ему не выгодно убить меня, как сосуд? — Тогда он умрёт вместе с тобой.» Тот, кто убил его родителей, находится где-то глубоко внутри его, Наруто, тела, под крепкой печатью. К нему можно попасть, посмотреть в эти наглые лисьи глаза, крикнуть во всю глотку, как он его ненавидит, и плевать, что плечи задрожат от холода, и, может, голос сорвётся… Легко было убеждать Гаару вытеснить ненависть из своей жизни, когда самому тяжело взять себя в руки. …А вот и подсознание, заключил блондин, когда в темноте коридора едва ли смог рассмотреть свои ноги, наверняка уже посиневшие от холода. Пожав плечами, Наруто вскинул голову и, щурясь, пытался осмотреться: тёмный широкий коридор с не зажжёнными факелами, потолок-чёрная-дыра, поглощающий свет, мелкая рябь на воде от шагов и…очень-очень скользкий пол. Чтобы не загреметь по неосторожности костьми, генину пришлось продолжить путь, держась одной рукой за стену. Внезапно ладонь сильно обожгло, да так, что кожа запеклась — голубоглазый испуганно отшатнулся в сторону и едва не упал, благо, смог сохранить равновесие. — Почему я не могу представить песочек, пальму, озеро там какое, а? — просопел негодующий блондин, теребя ожерелье Цунаде-баа на шее — это успокаивало и помогало чуть-чуть отвлечься от боли. Воображение, никогда не предававшее генина, сейчас словно перегорело: в голове не сохранилось никаких образов и картинок, потому он говорил с такой смесью обиды и непонимания, что любой бы проникся. — Почему именно тоннель в пустоту, почему именно сырость и холод?! Это что, водяная лиса, что ли? Он уже не чувствовал ног, зато точно знал, что бродит тут не меньше получаса — от скуки он стал считать минуты, — а если быть точнее, то сорок три минуты четырнадцать секунд. Наконец, тёмный путь мягко осветился факелами, но представшая перед глазами развилка поставила голубоглазого в тупик. Он было подумал создать теневых клонов, но осёкся: вряд ли в подсознании такое прокатит. Недолго думая, джинчуурики подошёл к ближайшему тоннелю, сиротливо оглянулся, запоминая это место, и бесстрашно шагнул вперёд. Становилось жарко. Вода, наконец, стала тёплой, но казалась немного густой и желеобразной — блондин с раздражением слушал, как она шлёпает под ногами, а в голове уже возникла картинка с залитым кровью полом… Будто тела под его ногами не дают пройти вперёд… Он спотыкается о них и неуклюже падает в воду-кровь, а щиколотку окольцовывает чья-то рука с пугающе-крепкой хваткой. Нара открывает-закрывает рот, нечаянно глотая кровь, и брезгливо отплёвывается, резко подрываясь на ноги и таращась испуганным взглядом на выросшее из неоткуда зеркало во весь рост. В отражении он видит себя, забитого и едва живого, с распоротым животом, из которого выпадают кишки, и тёмно-красными волосами, с которых капала кровь. По позвоночнику прокатывается волна колючего холода — он ощупывает своё тело и силой сжимает запястье правой руки. Он чувствует боль, он чувствует своё тело, и этого почти достаточно для того, чтобы взять себя в руки. Или хотя бы попытаться. Тело в отражении кривит разбитые губы в улыбке и неразборчиво что-то шепчет, тыча пальцами единственной руки куда-то ему, Наруто, в плечо. Нара резко обернулся. Сакура-чан стояла напротив, улыбаясь распоротым ртом и, кажется, это именно она повалила его на пол. — …Это всё из-за тебя, Нару…то… — её голос такой грубый, нечеловеческий, что у бывшего Узумаки бегут мурашки от страха. Он мотает головой и пытается отскочить в сторону. Его тело ему будто не принадлежит — сделав неуклюжий шаг назад, он врезается в зеркало и падает прямо на него, абсолютно дезориентированный и испуганный. Спина и ноги тут же принимают на себя острые осколки разбитого стекла, а он и встать на ноги не может, только кричать. С грохотом осколков — чей-то раскатистый басовитый смех и волна красной чакры, что забивается, как едкий дым, в уши-нос-рот. Мальчик жмурится, не замечая, как кровь, вытекающая из его ран, окрашивается в чёрный. Его ладони охватывает жгучая чакра, за спиной сгусток чакры преобразовывается в хвост. — Нет… Нет! Не-ет! Ни за что! — срывая голос, распахивает глаза. Он не демон, он не Лис, он не слабый сосуд, не пустышка... Тусклая лампа на котацу, мокрая спина и смятое одеяло под ногами. Юноша прячет лицо в ладонях и сильно хлопает себя по щекам, отгоняя следы мрачной иллюзии. Не доведут до добра такие эксперименты… — Чего...ох...орёшь? — чей-то хриплый голос вызвал очередную волну крика. Наруто почти забыл, что он шиноби и у него всегда под рукой оружие, но оно, в общем-то, и не понадобилось — это всего лишь пьяный Джирайя, так некстати вошедший в номер. — Кошмар приснился, — тупо моргнул Нара, молясь, чтобы все вопросы на этом и окончились. К счастью, саннин был слишком пьян, чтобы анализировать ситуацию и связно говорить. Он просто кивнул и завалился на свой футон, тут же захрапев. В его присутствии, как ни странно, Наруто почувствовал себя в безопасности: уязвлённое сознание перестало сжимать виски и джинчуурики сам не заметил, как заснул. А на утро, за завтраком, его ожидала очень даже радостная новость. — Мы отправляемся в Суну, — Наруто еле вычленил из увлечённого чавканья учителя слова, зато, услышав их, обрадовался. Ну разве не здорово? Покинуть пределы Страны Огня (хотя, да-да, он уже был в Стране Волн, но это совсем другое), навестить нового друга, которого не видел без малого год… Наруто искренне не хотел в нём разочаровываться, поэтому принимал на веру то, что Гаара стал другим человеком. Зная, что именно он, Наруто, повлиял на эти изменения (а они должны произойти), ожидание в пути было очень волнительным. …Солнце надоедливо блестело на небе яркой звездой, жгло кожу, как раскалённые угли, и заставляло мысленно молить о пощаде. Наруто любил теплую погоду, любил солнышко, но на такое он не подписывался. Ему оставалось, вопреки желанию стащить с себя одежду, кутаться в плотной бежевой накидке и носить касу на голове, колокольчики на которой со временем стали дико раздражать. Устало скосив взгляд в сторону, блондин осмотрел Извращённого отшельника, который никакими эмоциями не выдавал свой дискомфорт. Такое ощущение, что даже в Стране Металла, где царит вечная зима, он бы не поёжился от холода. — Как ты это делаешь, даттебайо?! — немой взгляд сказал бы меньше, чем тон, полный недоумения и чёрной зависти. — Чакра, — только и ответил саннин, уверенно ступая по жгучим бескрайним пескам пустыни. И правда, он ведь даже не погрязал в нём! Всё из-за прекрасного контроля чакры, циркулирующей на стопах, как при хождении по деревьям или по воде. Сам же блондин постоянно путался в ногах, загребал в сандалии горячий песок, мысленно ведя счёт возникающих на глазах полуожогов-полумозолей, которые, впрочем, с его регенерацией исчезали за пару минут, если не меньше, но возникали вновь с завидным постоянством. Джинчуурики искренне посочувствовал всем жителям Сунагакуре: они точно к этому долго привыкали. — Лучше займи себя тренировкой. И прекрати ныть, всего-то два дня идти. — С…сколько?!

***

— Когда она уже придёт, а?! — негодовала я, качая кричащую младшую сестрёнку на руках. Глаза то и дело поглядывали на циферблат часов — мать обещала прийти с работы час назад, а я уже опаздывала на задание. Да какое там — не побегу же я через всю деревню к воротам в одном халате и тапочках! — Засыпай, пожа-алуйста, ну ёп твою ма-ать! — громко подвыла я, безуспешно пытаясь успокоить Фумико (хорошо, что не вторая Сакура, серьёзно). Не то чтобы я не любила детей — напротив, свою трёхмесячную сестричку (свою копию, между прочим, только с синими миндалевидными глазами) я полюбила всем сердцем, — я просто не умела с ней обращаться. Поменять ей подгузник — задание восьмидесятого лэвэла, а я себя чувствовала только что зарегестрировавшимся игроком. И судя по тому, как часто мама перекидывала все обязательства на меня, она тоже. — Как хорошо, что я не в силах услышать этот крик, — заявила Йоши, выплывая на кухню через приоткрытое окно. — Хотя колебания воздуха, создаваемые этим человекоподобным существом, начинают меня раздражать. Я лишь фыркнула, наливая в баночку молоко для разогрева. Как хорошо иметь микроволновку, скажу я вам. Усадив Фумико-чан на специальный стульчик и вручив тёплое молоко, я со скоростью света забежала в свою комнату, переоделась в первую попавшуюся одежду, закрепила кобуру с подсумком и наскоро причесалась, благо, для моих коротких волос не потребовалось и минуты. Вернувшись на кухню, я лицезрела такую картину: Йоши наворачивала круги по детскому столику, а Фуми, улыбаясь пока ещё беззубым ртом, пыталась её поймать. Разумеется, паучиха с лёгкостью избегает загребущих ручек ребёнка, заодно и развлекает её. Я подняла ополовиненную бутылочку молока с пола и, тяжко вздохнув, присосалась к ней. А что? Она всё равно больше не хочет. — …Прости-прости, я немного задержалась, знаю! Ты не сильно опаздываешь на задание? — Мебуки ворвалась в дом, бросая пакеты с продуктами (ещё и по рынку прошлась...) на пол и поспешно избавляясь от обуви. Я молча провела её недовольным взглядом и отрицательно покачала головой. — Ками-сама! — мать всплеснула руками и скривилась, глядя на моего паука: Йоши-чан уже забралась мне на плечо. — Я надеюсь, он не прикасался к Фуми-тян? — Она не прикасалась, — громко поправила я, напяливая на себя сандалии в прихожей. — Я ушла, до вечера! Выскочив на улицу, я тут же взобралась на крышу стоящего напротив здания и побежала к воротам деревни. Не люблю опаздывать и задерживать людей. Шикамару, Чёджи и Асума-сенсей уже стояли на границе, о чём-то переговариваясь — подойдя к ним, я коротко поздоровалась и извинилась за опоздание. Сарутоби, небрежно сжимая меж губами сигарету, просто кивнул, а ребята на удивление синхронно фыркнули, только один при этом понимающе улыбнулся, раскрывая очередную пачку чипсов, а другой показательно закатил глаза. — Вот поэтому я никогда не хотел младшую сестру, — потёр взмокшую шею Нара. Я пожала плечами: — Знаешь, я тоже не хотела, но кто меня спрашивал... — Не будем терять время зря, — Асума-сенсей затушил сигарету и точным броском отправил окурок в урну. — Наша задача самая простая: собрать лекарственные травы у Долины Завершения, так что, надеюсь, мы не потратим на это больше времени, чем полагается. Я, наверное, никогда не попала бы в эту команду, если бы не заболевшая Яманака — на последней миссии она нечаянно упала в холодную реку и простудилась. Саске ушёл на задание вместе с Какаши, а меня не взяли с ними потому, что я сидела с сестрой и, к тому же, должна была дежурить ночью в больнице. Последние месяцы были очень тяжёлыми в плане рабочей загруженности и тренировок, зато могу отметить, что моя, не побоюсь этого слова, сила возросла: Цунаде-шишо, с которой за последние три месяца я сильно сблизилась, теперь уделяла мне по четыре часа три дня в неделю, а вдобавок ознакомила с техникой Бьякуго. Ну, научиться ей я так и не научилась (мои знания фуиндзюцу до сих пор ограничивались простым запечатать-распечатать вещи из свитка, а на эту технику, по словам Шизуне-семпай, я могу потратить всю свою жизнь), зато отточила Шосен и всякие ссадины и синяки теперь залечиваю в два раза быстрее. До Долины Завершения мы добрались быстро, остановившись лишь один раз «на перекур». Да-а, в команде Сарутоби я бы курила гораздо чаще и уже не скрываясь… Но, собственно, это не единственное, что отвлекало меня от сбора лечебной травы — красота каменных изваяний Мадары и Хаширамы завораживала. Их лица были абсолютно идентичны изображениям на картинках, была детализирована каждая складка на одежде, каждый щиток и царапина на доспехах, каждая морщинка на вечно молодых лицах. Произведение искусства, не иначе. Наверное, во время дождя эта воинственная красота приобретала мрачный оттенок, а если добавить сюда каноничную схватку Наруто и Саске… — Ты чего, заснула что ли? — рука, покоившаяся на моём плече, чуть сжалась. Я вздрогнула, медленно моргнув. Шикамару пристально всматривался в моё лицо, но вся серьёзность на лице тут же улетучилась, стоило ему заразительно зевнуть. — Нет, задумалась просто, — отмахнулась я, поднимаясь с корточек. Редкие растения, над которыми я сидела, ни капли не походили на нужные, тёмно-фиалковые с плотными, ребристыми листочками. Их можно было собрать в каменистой местности только в конце августа или начале сентября. Когда я откинула все мешающие мысли, то работа пошла гораздо быстрее и корзинка моя вскоре наполнилась необходимыми травами. Академия выдвинула этот заказ, так как лечебных трав для уроков Медицины оставалось мало, а в больнице брать как-то не комильфо. По новой системе образования, созданной Сенджу Цунаде, дети обязаны были не только уметь пользоваться чакрой, кидать сюрикены и кунаи, но и создавать простейшие лечебные мази-настойки из разных трав, разбираться в легчайших паралитических ядах и акупунктуре. Но это, словом, только с третьего курса. Самых способных учеников будут дополнительно обучать ирьёнины, так что к выходу из академии Шосеном они точно смогут владеть. Но самым классным я считаю походы за границу деревни, которые планируются на начало сентября. Для детей, думаю, это будет довольно интересно и познавательно. Жаль, что в наше время такого не было, потому что мы учились выживать в том же Лесу Смерти с нуля — куда бежать, что можно и нельзя есть, где и как обустроить ночлег… Курс молодого туриста-бойца — полезный опыт. …Так я думала ровно до того того момента, когда меня назначили капитаном команды малышни. Мне. Придётся. Ухаживать. За. Тремя. Детьми. В. Лесу. — Хм, — недовольно хмыкнул Саске, бегло осмотрев всех собравшихся в кабинете Цунаде. Самой Пятой здесь ещё не было, что позволило нам спокойно выражать своё недовольство. Шизуне-сан, поведавшая нам это «по секрету» минуту назад, покинула кабинет с сочувствующей улыбкой. Она что-то не договаривает, однозначно. — Лучше бы я сдох на последней миссии. — Пф, — закатил глаза стоящий неподалёку Неджи, впрочем, по нему было видно, что его мысли недалеко ушли. А Ли, до сего момента крутившийся рядом со мной (Ками, ну и чем же я ему приглянулась), воодушевлённо улыбнулся и бодро вскрикнул: — Какая прекрасная миссия, воспитывать в детях будущих бойцов! Вот она, сила юности! Тен-Тен, разглядывавшая своё уставшее и злобное отражение в начищенном до блеска кунае, даже не нашла в себе сил, чтобы что-то ему ответить. Ино лишь трагически вздохнула, поправляя резинку в конском хвосте, и, поймав взгляд Миюны, раздражёно фыркнула: — Чего уставилась? — Живописные синяки под глазами, — расплылась в улыбке рыжая. Группка девочек за её спиной захихикали. Ками-сама, опять она за своё... Вот честно, с болеющей Ино даже мне страшновато разговаривать, потому что практически любое слово или взгляд может быть воспринят в штыки. Эх. Если что, на похороны Миюны я надену красивое розовое платье. — Сакура-сан, считайте, у нас с вами будет первое совместное задание! — широко улыбнулся Ли, подойдя ко мне вплотную. Меня мысленно передёрнуло; он слишком близко! Неджи, будто почувствовал моё настроение, тут же приблизился к нам, оперативно оттаскивая своего напарника в сторону. Мой спаситель! Мысли вновь вернулись к нашему так называемому заданию. Я-то, конечно, знала, что сиё мероприятие вскоре состоится (первая неделя сентября — самое подходящее время, если учесть, что скоро наступит сезон дождей), правда, тот факт, что я приму в нём непосредственное участие меня довольно сильно расстроил. Подумав, что тут ничего уже не исправишь, а Цунаде не отговорить, я решила отпустить ситуацию. Наверное, это единственное, что я могу сделать — я уже почти привыкла, что течение моей жизни двигается зигзагом и практически всегда по чёрной полосе. В моих руках покоился стаканчик с горячим и бодрящим кофе, который я продолжила пить, глядя на суматоху вокруг. Внезапно стаканчик нагло вырвали из моих рук, процедили: «Спасибо» и чуть не выхлебали до последней капли. Горячий кофе со сливками. Я бы даже сказала, обжигающий кофе со сливками. Варвар. Блин, вообще-то он целых двадцать пять рё в кофейне стоит! — Дай сюда, Саске-бака, я себе его покупала! — стукнув брюнета по запястью, отобрала стакан и, наигранно всхлипнув (Неджи аж скривился), допила последний глоток. Позади нас уже скучковались фанатки Саске, кидая мне в спину недовольно-озлобленные взгляды, но я предпочла их игнорировать: пока эта «повелительница куриц» Миюна не решит раскрыть рот, никто мне и слова не скажет. А Учиха либо слишком охренел от этой жизни, либо был слишком зол (на что-то или на кого-то), потому и решил переключиться. Я бы и рада помочь, но это был мой кофе! Приход Цунаде в кабинет мигом утихомирил нас (а куда уж деваться), а дальнейшее распределение учеников на команды прошло под лозунгом «Победят сильнейшие!» …Ах, так вот о чём Шизуне-сан умолчала. Это, оказывается, не просто трёхдневная вылазка на природу с кучкой детей, а соревнование. Со-рев-но-ва-ни-е. Ну заебись теперь! Я в восторге.

***

— Сакура-сан, а как правильно карту читать? — Сакура-сан, а вы любите розы? — Сакура-сан, а эти ягоды можно есть? — Когда уже привал? Я спать хочу. — Ит-тай! Я порезалась о траву! Сакура-сан, где найти подорожник? — Сакура-сан, почему мы идём так медленно? Мы же должны победить! — Ты придурок что ли? Или солнечный удар заработал уже? Это слишком напряжно… — Ой, полянка какая красивая! Сакура-сан, а можно мне цветы пособирать? … У меня слов нет. Руки, сжимавшие маршрутную карту, задрожали, как у пьяного алкаша, который только что словил не одну белочку, а трёх. Ками, дай мне сил… — Тебе не хватает выдержки, Сакура-кун, — подметила Йоши. Пока дети собирали хворост-ягоды-цветочки на вечернем привале, я забралась на самое высокое дерево рядом с нашими палатками и следила за их передвижением, медленно шаря в подсумке в поисках сигарет. Паучиха, по традиции заняв место на моём плече, неодобрительно смотрела на меня своими чёрными глазами-бусинами. — Тебе стоит начать тренировки в призывном мире — станешь не только сильнее, но и спокойнее. Зажигалка под пальцами скрипела из последних сил, пытаясь выдавить хоть самую малую искру. Наконец, никотиновая палочка зажглась, тотчас засев меж указательного и среднего пальцев. С каждой глубокой затяжкой мало-помалу утихали мои растормошённые нервы. Спросите меня, почему я так тяжело воспринимаю поход с тремя детьми? А вы попробуйте который день не спать из-за своей шизофрении, постоянно посылающей кошмарные картинки с примесью образов одного небезызвестного коноховского джонина, и заменять практически каждый приём пищи кофе со сливками. Приплюсуйте ко всему этому маленькую младшую сестру, с которой нужно нянчиться, и ночные дежурства в больнице попеременно с ассистированием на операциях. Вам уже плохо? Вот то-то и оно. — Знаешь, я… — тяжело выдохнув дым через нос, я, щурясь, смотрела, как Инояма запуталась в терновом кусте, за которым рос какой-то красивый цветок, а с другой стороны от неё Шикадай тупо улёгся на собранный минуту назад хворост. Вот они, клановые отпрыски Яманака и Нара. Порода такая. Хорошо, что третий ребёнок, Кагейо-кун, во-первых, не был клановым, во-вторых, не был похож на Акимичи своей любовью к еде. Хотя… — Это вороний глаз, его нельзя есть! — заорала я, спрыгивая с вершины. Кареглазый мальчишка, до сего момента с любопытством пялившийся на растение, резко отшатнулся назад, с размаху упав на задницу, и испуганно вытаращился на меня. — В…вы что, курите, Сакура-сан? — пискнул он, и, поводя носом, оглушительно чихнул. Ой. — Не важно, — я потушила сигарету о траву и запихнула окурок в полупустую пачку — потом выкину. Подняла крошечные ладони мальца, осмотрела, попросила открыть рот. — Точно ничего не успел съесть? — прикоснулась ко лбу. Он вяло отмахнулся, и, кажется, на щеках его вспыхнул румянец смущения. Насколько мне известно по его досье, мальчишка жил только с отцом-шиноби (мать погибла на задании, когда ему и года не исполнилось), поэтому женской ласки не знал. Порезался? Приложи подорожник. Болит горло? Съешь подорожник. — Я же говорю, всё нормально… — За ним лучше тщательнее следить, — фыркнула Инояма, выплывая из черноты деревьев. Что странно, маленькая Яманака всегда предпочитала носить чёрную одежду, но при этом увешивала себя яркими цветами-браслетиками-венками, как на праздник. Она из побочной ветви, и её мать, по-моему, младшая сестра мамы Кенты и Мэзэру, моих бывших одноклассников. — Кагейо у нас всегда жуёт всё, что движется и не движется. Удивительно, что он ещё не надулся, как воздушный шарик, или не отравился. — Да хватит тебе, Инояма-чан, — надулся шатен, скрестив руки на груди и отвернув голову. Весь его первичный испуг и смущение сменились искренним негодованием и почти обидой, но вымещать всё это он не спешил. Если бы я не провела с этими детьми полдня, то не заметила бы, что кое-кто в кое-кого влюблён и боится даже слово лишнее вставить. Эх, дети. К лагерю нашему мы дошли за три минуты, и за это время, благо, Шикадай переборол свою природную лень и донёс хворост для костра. Дети, которых родители собирали в поход, почти синхронно достали из рюкзаков спички и даже поссорились за то, кто разожжёт костёр. Я всё это время с любопытством наблюдала за ними, сидя в своём спальнике, и лишь изредка отвлекалась на то, чтобы хлопнуть пролетавшего над ухом комара. В Лесу Смерти этих тварей кровососущих вообще не водилось, зато на любую миссию нужно было таскать с собой либо три сменки для многослойности, либо крем от комаров. Моя новая чёрно-зелёная куртка, чем-то напоминавшая элемент комбеза Наруто, была очень тёплой, а в лёгких чёрных лосинах было даже прохладно. Либо местечко подобрали ветреное, либо это со мной что-то не так, потому что дети спокойненько укутали ноги в спальниках и носом не воротят. Часто ли я ною, недовольная погодой? О да. То мне жарко, то мне холодно, то мне неудобно — я сама себя порой этим достаю, но поделать с собой ничего не могу. И если при своих напарниках я ещё могла поныть, то при детях как-то не комильфо. Будут ли они слушать нытика-капитана? Вряд ли. Я с таким трудом заставила их идти в кучке, не разбредаясь, слушаться меня и не встревать куда не надо… Таким и должен быть капитан команды — что малышни, что генинов, что чунинов. Но мне до этого ещё расти и расти. «— …С экзаменом на чунина в Кумогакуре у нас не получилось, — голос Цунаде всё такой же твёрдый, даже немного строгий и по-профессиональному холодный, но я-то видела, как нервно дрожали уголки её губ при произношении ненавистной ей деревни. — Через год твою команду отправят в Сунагакуре на экзамен, благо их новый Казекаге в хороших с Конохой отношениях. Третьего члена мы вам подберём, если, конечно, Наруто не вернётся к нам на этот период. Задумчиво соскребая с дубовой поверхности стола капли чернил, я нахмурилась: — Временный Казекаге? — глаза удивлённо распахнуть, состряпать задумчивое выражение лица и мало-помалу вытянуть информацию; (разве Гаара-кун не должен стать Казекаге?) После нашей недавней посиделки с Цунаде мы заметно сблизились. Да что там сблизились, она мне почти что лучшая подруга, потому что с ней я поделилась своей тайной о Ями. Правда, по этикету я в принципе не имею права фамильярничать, хотя иногда так хочется просто назвать её по имени, не используя эти важные -сама, -химе или -шишо. — Ну да, — безмятежно пожала плечами белокурая женщина, отвлёкшись от документов лишь ради того, чтобы пригубить чашечку чая с лимоном (Шизуне заставила). Наша дневная тренировка заменила обеденный перерыв, поэтому даже мой бурчащий желудок, любящий кофе, с превеликим наслаждением принял фруктовый чай и сушки. — Ты же знаешь, что Казекаге убили недалеко от Конохи? Так во-от, нового ещё не нашли, деревней управляют старейшины и совет. Я когда-то встречала Баки — хороший шиноби, искусно владеет футоном, странно, что его не назначили главой официально, — Сенджу уже перешла на тихое бормотание, и тон её стал немного озлобленным. — Наверное, та проклятая старуха Чиё… Она своим «благом деревне» скоро загубит Суну на корню. Представляешь, моя команда как-то гостила у них в деревне на правах советников, а дело было почти перед началом войны. Так вот, привезли в больницу на каталке одного чунина молодого с кишками наизнанку и скальпом снятым, вдобавок в теле был смертельный яд. Я говорю, мол, давайте помогу, а эта мегера старая чуть не прокляла меня там, якобы украду я их секреты деревни, сука, и направлю против них на войне. Умер тот парень, а она, как ни старалась, ему ничем не помогла. Вот, до чего гордость человеческая доводит. — Ужас, — я смотрела в пол пустым взглядом и долго думала. Вот она, Цунаде Сенджу, молодая и открытая женщина, готовая не только своим помогать, а и чужим. А вот Чиё, закалённая взрослая джонин, глотку готовая за каждого своего бойца перегрызть. С одной стороны, её понять было можно, но с другой… Ирьёнин всегда должен работать на результат: вылечи, помоги, спаси. И не важно, каким способом и с чьей помощью.» Тяжёлые мысли клубились в голове, обдуманные-передуманные-замусоленные… Я с трудом воспринимаю себя как бойца-генина, а чунином быть? А капитаном отряда быть? Взрослая же вроде баба, но страх подлинный — недоглядеть, недодумать, не предусмотреть. В Стране Волн я чуть не погибла, в Лесу смерти я чуть не погибла — к такому, наверное, не привыкнуть. Опасность преследует шиноби везде: мало ли кто бродит тут, в округе... Моя уверенность, что странно, появлялась только при работе со скальпелем и чужими органами. — …Я уже есть хочу, — заныла блондинка, подставляя худые костлявые ладошки под ещё не разгоревшийся костёр. Кагейо пробухтел себе что-то под нос, поправляя манжеты на рукавах тёплой ветровки, а Шикадай тихо засмеялся, прикусив кончик травинки. Я вздрогнула, отметая все воспоминания в сторону. Лес, трое детей, соревнование... Да. Я в игре, ага. — Доставайте ваш ужин, сейчас будем готовить, — хлопнула в ладоши, разминая костяшки. — Что я говорила вам взять? Консервы, заварной рамен, стаканчики, любые столовые приборы, фрукты какие-нибудь. В небольшом казанке (который ранее принадлежал Саске, но с его лёгкой повелительской руки перешёл мне в дар) мы подогрели воду, заварили рамен и чай, благо у меня было в запасе несколько пакетиков. Кофе сейчас пить только нервы раздражать — всё равно я вряд ли засну, да и детям позволять дежурить… Второй класс академии, девять лет — маловато для такого, я считаю. — Покажите ещё раз карту, Сакура-сан, — попросил Кагейо, с любопытством придвинувшись ко мне и попутно дожёвывая какое-то кислое яблоко — мне оставалось лишь надеяться, что он не подобрал его где-то по пути. Тяжко вздохнув, я достала свёрнутую раз в пять карту и протянула мальчику. Он развернул её, прищурился (темнота к обозрению не располагала) приставил к трескучему костру. Правда, Шикадай дёрнул его назад за капюшон с сонным: «Сожжёшь и мы потеряемся здесь». Собственно, весь наш путь пролегал через лиственный лес за границей деревни, рядом с Долиной Завершения. У нас есть определитель финиша — скала в отдалении, на которую нам нужно взобраться первыми — в этом, собственно, суть соревнования. С этой поляны, на которой мы находимся, стала отчётливо виднеться скала — прямо как башня в Лесу Смерти, которую отовсюду видно. У нас есть два дня. Но! Но. Это же соревнование. Думаю, мало кто в первый день стал упорствовать (кроме Ли, конечно), поэтому у меня чисто гипотетически есть шанс провести свою команду первой. Эх, мечты!.. Подложив под голову подсумок, легла на спину и прислушалась. Трещит хворост, поют сверчки, где-то ухают филины (или совы), сопят прикорнувшие дети. Тишина, блажь. Подозрительно даже. Или у меня развивается паранойя? — …Так что, Сакура-кун? Ты согласна? — тихий голос Йоши настолько пугающе прозвучал в этой гармоничной обстановке, что я еле-еле сообразила, что завизжать в такой ситуации — дело последнее. Прикусив губу и опустив взгляд, пронаблюдала за паучихой. Она заползла на мой спальник, покрутилась чуть-чуть на коленях, и, кажется, поймала кузнечика. Ками, я уж забыла про неё, но и она, не предупредив, шаталась где-то в округе, а заметить её в полутемноте не так-то просто, да что там — невозможно. — Я согласна, Йоши. Давно не была Шелестящих Пещерах. Но придётся сильно подвинуть своё расписание между работой и тренировками с Цунаде-шишо. — Не забывай, что в паучьем измерении время течёт медленнее, — напомнила Йоши. — Будешь приходить ночью — ты всё равно не спишь в последнее время. — Я попробую. Лишь бы от бессонницы не загнуться. — Попробуй поспать, — немного подумав, сказала Йоши. Я выгнула бровь. — Я присутствие чужих почувствую раньше, чем ты моргнуть успеешь. Ой-ой-ой, подумаешь. Я совсем не завидую. Ни капельки!

***

Саске проклял мир трижды за этот день. Почему? Во-первых, Шисуи-нии-сан до сих пор пропадал на задании (хотя, вообще-то, должен был отдыхать неделю) и не мог, соответственно, помочь Саске усовершенствовать Чидори Нагаши — технику молнии, по принципу которой Саске пропускал стихийную чакру через оружие и мог придавать ей практически любую форму. С понятием «любой» ничего, кроме вытянутой молнии на катане, не вязалось, а в том-то и была проблема. Во-вторых, приказы Пятой Хокаге не обсуждались, и как бы младший Учиха не хотел становиться командиром учеников академии, он им стал. В-третьих, его «команда» состояла исключительно из особей женского пола. Три девочки девяти лет, пускающие на его лик слюни. Как будто в детство вернулся, серьёзно. Но если его, Саске, бывшие одноклассницы держались позади только благодаря Харуно, то этих припугнуть было некем. — Саске-сан, а какое ваше любимое блюдо? — спросила рыжая девчонка по имени Ю Хацумото, к сожалению, очень похожая на Миюну, но, к счастью, никаким боком к ней не относящаяся. При своём немного пухлом телосложении она носила тёмно-синее платье и рюкзак, который, честно, сильно перевешивал, потому что семенила она уж больно медленно. Зато не ныла и не жаловалась. — Рамен, — ляпнул так ляпнул, но в условиях выживания есть действительно придётся только оной. И зачем, спрашивается, малолеткам такой опыт? В будущем пригодится? Вот в будущем бы этим и озаботились. — Саске-сан, а какой ваш любимый цвет? — брюнетка с чуть раскосыми карими глазами сверлила его пытливым взглядом, будто от этого зависела её жизнь, если не больше. — Чёрный, — по нему это видно должно быть. Чёрные волосы, глаза, штаны, футболка, ботинки, аура — ничего лишнего. Жара его отнюдь не смущала, напротив, ему было вполне комфортно, правда, даже непривычно, что никто не ноет на ухо, что ей камень в ботинки затесался или голову напекло. — Саске-сан, а у вас есть девушка? — самая смелая среди них, блондинка с задорными хвостиками на макушке и глубокими голубыми глазами, поражала своей схожестью — что внешней, что внутренней — с Наруто. Младший Учиха подумал-подумал, кое-что надумал и кивнул. Почему он в принципе отвечал на их вопросы? Потому что, какие они не были бы надоеды, они были детьми и, в общем-то, Саске знал, что детское любопытство, направленное в прямо противоположную сторону, могло принести больше проблем. Обидевшись, дети перестанут слушаться, а бить их за непослушание — последнее дело. Генин мог бы в таком случае и поговорить, надавив морально, или припугнуть шаринганом, но за их психическое состояние потом придётся отвечать перед родителями, а лишних проблем брюнет для себя не хотел. Все девочки удивлённо раззявили рты, будто бы и не думали получить положительный ответ. — Кто она?! — прозвучало на диво синхронно. Саске всё же решил промолчать, но, даже если бы пришлось ответить, он бы, наверное, сказал, что это Харуно. А что? Она поймёт, тем более, если это было бы необходимо для бывших одноклассниц, она бы сама подобное предложила. Чужому гадость — на сердце радость. На ночном привале юноша расслаблено гулял по округе, исследуя местность, пока девочки спали в палатке, укутанные в спальники, и видели десятый сон. Саске знал, что рано или поздно придётся столкнуться с какой-либо командой, но, благо, драться бы не пришлось. Через десять минут блуждания он наткнулся на команду напарницы Неджи — Тен-Тен, кажется. Её карие глаза при свете костра блестели золотом, а наточенные кунаи, зажатые меж пальцев, серебром. Подняв руки с усмешкой на губах, Учиха подошёл ближе, прямо-таки чувствуя на себя любопытные взгляды всё ещё бодрствующих детей. — Доброй ночи. — И тебе тоже, — расслабилась Такахаши и вернулась в изначальное сидячее положение. Судя по всему, до этого она медитировала. — Чего гуляешь? Детей, что ли, потерял? — потрескавшиеся от ветра тёмно-розовые губы тонко, но весело улыбнулись, и в целом генин не была похожа на неадекватную особу, которая могла бы испортить его, Саске, настроение окончательно. Брюнет лишь ухмыльнулся и отрицательно покачал головой. — Просто гуляю, — пожалуй, этого было достаточно, чтобы шатенка не задавала лишних вопросов. — С детьми дежурит клон, — зачем-то добавил он, глядя куда-то в пустоту. Не хотелось разговаривать, а тишина становилась напряжённой. Учиха вернулся в свой лагерь по той же тропе, запрыгнул на толстую ветвь дерева неподалёку и достал кунай, крутя его между пальцами. Скука смертная... Знал бы он, какое завтра его ждёт веселье.

***

— Я не могу проиграть! Во имя силы юности я выиграю это соревнование! — команда Ли, которая за целые два с половиной дня останавливалась лишь на ночёвки, с отчаянием смотрела в спину своему капитану. — Почему не братец Наруто? Почему именно он? — тяжело ворочая языком, прошептала Моэги. Кажется, даже её густые рыжие хвостики, торчащие во все стороны, поникли от усталости. Удон промолчал, вытирая сопли рукавом, а Конохамару, петлявший позади всех, с огорчением вспоминал, что даже техника соблазнения этого Зелёного зверя не поразила. Избавившись от мешающего шарфа (от него только шея потела), Сарутоби вдруг залип: в голову закралась убийственно-гениальная идея. В прямом смысле слова. «Если я его задушу, мне все в деревне только спасибо скажут, да…» Но мечта так и осталась мечтой. А жаль. ...Когда пришла пора взбираться на скалу, поднялся сильный ветер, а сгустившиеся на небе тучи прочили сильный дождь, если не ливень. Большинство команд столкнулось на последнем «этапе». Ли даже прослушал вопрос Моэги, засмотревшись на Сакуру, которая бодро вела свою команду, но тут же осёкся — отвернулся, натыкаясь взглядом в спину брюнета с моном Учиха, и поднажал. Идти по вертикальной поверхности при помощи чакры — легкотня, но не для детей, которые возмущенно галдели, покинутые своими временными наставниками. А впереди всех был Неджи. Ксо! — Я не могу проиграть! — заорали в один голос Ино Яманака и Миюна, привлекая к себе всеобщее внимание — сразу становится понятно, что конфликт между девчонками разгорелся нешуточный. Куноичи, несмотря на свои непримечательные физические данные, вполне быстро сократили между остальными генинами разрыв, но всё равно оставались на десяток метров позади. Ли среди всех был самым быстрым, поэтому вскоре обогнал и Хьюгу, и Учиху, но, как и все остальные, не предвидел наличие на пути ловушек — пяткой он зацепил взрыв-печать, которая тут же сдетонировала. Пришлось отпрыгнуть, отпустив вертикальную поверхность, и соскользнуть метров на пять вниз. Прозвучал оглушающий взрыв, ударная волна зацепила практически всех, кроме детей, которые так и не решились ползти вверх вслед за своими недо-сенсеями. — Я в этом участвовать не буду, серьёзно, — открестился Шикадай. Стоявший за ним Шикамару глубокомысленно кивнул, принимая слова своего троюродного брата. Старший Нара с подозрением рассматривал всю поверхность скалы — по такой детям вряд ли взобраться самостоятельно (поэтому-то генины-командиры обязаны быть предельно осторожны), а если учесть, что какие-то очень хорошие люди расставили на середине пути ловушки, то мало ли, что может быть в конце. В чём была суть этого испытания? Это уже не просто познавательная прогулка для детей за пределами Конохи. — Чего Хокаге хотела от нас этим испытанием добиться?.. — прошептал он, рефлекторно сморгнув, когда первые капли дождя попали на лоб и переносицу. ...Через минуту зарядил дикий ливень. Плохое предчувствие Нара усилилось-обострилось-взвыло. Очередная ловушка сработала — Шикамару и остальные, кто остались в стороне от «гонки», увели детей в пещеру неподалёку. Сакура выглядела на удивление собранной, будто бы ничего не могло вызвать её удивление, но внезапно она рванула наверх, а за ней чуть не увязалась её команда. — Вам туда нельзя, — отрицательно мотнул головой Шикамару. Тен-Тен, стоявшая рядом с ним, поплотнее укуталась в куртку и всё порывалась отправиться вслед. — У меня очень плохое предчувствие, — видимо, оно было у всех. У всех нормальных людей, потому они и остались внизу. Нара лишь тяжело вздохнул и стянул с промокших волос резинку. Выжав тяжёлые запутанные пряди, их с трудом удалось собрать в кучу вновь — совершённый процесс был бессмысленным, но здорово отвлекал. Накинув на голову капюшон, шатен долго думал, пока появившийся буквально из неоткуда джонин не объявил всем, что нужно возвращаться в Коноху. Их задание закончилось, но какого чёрта?

***

— Что за чертовщина сейчас произошла? — Цунаде, в отличие от остальных джонинов, вздрогнувших во время первого внезапного взрыва, лишь нахмурилась. Она не приказывала устанавливать западни, ведь, в конце концов, там были дети, которые могли пострадать. — Мы не знаем, Хокаге-сама, — глухо выцедил Генма, перекатив языком сенбон в другой, правый, уголок рта. Он и сам немало удивлён. — Я не спрашиваю, а приказываю, чтобы вы достали генинов и детей из этого места и тщательно его исследовали! — перешла на крик рассерженная саннин. Поднявшийся ветер и дождь очень хорошо отражали её настроение. Она не понимала, что могло измениться. Какова была суть этого испытания? Просто отвлечь генинов от тяжёлых миссий, которых в последнее время было много (надо же было казну пополнять), заодно и привлечь к труду с детьми. Второй курс академии — самый лёгкий, да и дети были беспроблемными. А сейчас что? В воздухе витает влажный запах гари и плохого предчувствия, а она, Хокаге, не понимает ровным счётом ничего. ...Ино наступила ногой на какую-то неприметную паутину, которая, как оказывается, имела свойства супер-клея. Миюна уже давно убежала вперёд, показав напоследок язык и самодовольно тряхнув своими мокрыми рыжими патлами. — Помоги-ите! — завизжала голубоглазая, едва расслышав сквозь шум ветра и ливня знакомое шипение. Звук горящей бумаги. Взрыв-печать, ксо! Она же не деактивируется даже от воздействия воды... — ...Ино, подожди чуть-чуть! — голос Сакуры, наполненный беспокойством, гулом отдавался в барабанных перепонках; Ино взмахнула руками, окончательно потеряв контроль над чакрой, и, падая на спину, умудрилась вывернуть ногу. С другой стороны, если бы её стопа не прилипла к этой странной паутине, она бы, наверное, уже разбилась насмерть, потому что Харуно бы её на лету не поймала, но, с другой стороны, если бы не это, ей бы вообще не пришлось так страдать! — Хрен знает, как, но Йоши почувствовала, что ты попала! — с этими словами она со всего размаха впечатала кулак рядом с ногой подруги и липким кружевом. Со скалы посыпалась каменная крошка, затих шорох. Прогремел взрыв. Розоволосая спрыгнула вниз, а вместе с ней и Ино. — А-а-а!!! Я не хочу умира-ать! — то мгновение, которое они находились в полёте, Яманака успела мысленно попрощаться с семьёй, но в реальности лишь крепче вцепилась в подругу, одной рукой обвив шею, а другой схватившись под рёбрами. Обе куноичи не сразу сообразили, что их подловили в полёте и опустили на ноги. — Генма-сан? — облегчённо вздохнула Сакура, узнав своего спасителя. Яманака же в это время повисла на плече подруги и пыталась унять участившееся сердцебиение. — Что происходит? — Испытание для вас завершено, ловушки были поставлены не нами, — нахмурился Генма. — Джонинам приказано забрать всех детей и генинов отсюда. Продрогшая до костей Сакура почти не удивилась услышанному. Нападение? Пф-ф, такое уже было, неинтересно. Тем более, паутина со свойствами супер-клея кое-кого напоминала... Йоши, сидевшая в подсумке, с тревогой прислушалась к ощущениям. Ворсинки на её лапках давно вздыбились, челюсти нервно щёлкнули — где-то недалеко произошёл сильный выброс густой, неприятной чакры. — Храбриться мало, Сакура-кун. Ты очень боишься... — прошелестела она.

***

Саске только под конец загорелся этим соревнованием. В конце концов, хотелось проверить, кто быстрее: он, Неджи или Ли? Его не пугал ни возникший из неоткуда ветер, ни ливень, ни ловушки — это даже интереснее, чем он предполагал! Без детей-то можно на славу разгуляться, только вот печать на плече вдруг принялась болеть, причём, настолько сильно, что в голове билось настойчивое ощущение того, что… — Сас-ске-кун, давно не виделись, — прошипел знакомый до боли голос. ...Что где-то рядом Орочимару. Учиха и не заметил, как мир вокруг потемнел, опутывая тело пронизывающим холодом. Рядом не было никого. Он в иллюзии? Опять? Да как так?! Дышать стало тяжелее — сделав несколько тяжких вздохов, Учиха вдруг отчётливо ощутил, как внутри скопился сгусток чего-то неприятного и липкого, как жидкий воск. Печать на плече запылала, и рисунок стал отчётливо виднеться даже через чёрную ветровку. Змеи опутали его ноги, прибивая колени к неожиданно мягкой земле — генин, вопреки дикой боли, скривился от отвращения — змеи были под ним, на нём и… и напротив него. — Что тебе надо? — просипел он, пока белая тварь ползла по его боку, а потом и окольцовывала шею. — Ты меня этим… — он кинул взгляд вниз и захрипел от боли. — …Не испугаешь. — Выпусти свою силу, Сас-ске-кун. Твоё тело легко справится с ней, легко подчинит. Одно твоё слово, — саннин приблизился к генину меньше, чем на расстояние вытянутой руки и сжал его плечо. Брюнет захрипел от боли и, не выдержав, закричал — по венам словно разливалась раскалённая лава, выжигая его тело изнутри; Ками, прямо как в тот день, когда он валялся в Лесу Смерти, борясь с этой чакрой внутри. Змеиные глаза довольно прищурились — бледная кожа под его пальцами полностью стала оранжевой, покрывшись витиеватыми узорами, и почернела. — Пойдём со мной. Я научу тебя всему, что знаю. «…И заберу твоё тело,» — облизнулся Змеиный отшельник, чувствуя, как близок к своей мечте. Сосуд с шаринганом… Лакомый кусочек. Шисуи, скорее всего, будет его искать, но у него уж точно ничего не получится: Орочимару слишком хорош в сокрытии от людских глаз, даже если эти глаза — величайшее додзюцу вымершего клана.

***

— …Орочимару-у, — тяжело прорычала Химе Сенджу, уверенным шагом наступая на того, чьё лицо вызывало у неё чуть ли не рвотный рефлекс. — Как же я тебя ненавижу…

***

— Ками-сама, неужели мы дошли? — простонал Наруто, как только завидел вдали расщелину между двумя огромными склонами — Джирайя говорил, что это главный вход. Что ж, выглядит куда более впечатляюще, чем огромные ворота Конохи. Хотя, может, у джинчуурики уже взгляд заплыл и для него всё впечатляющее, но не об этом сейчас. Младший Нара так бежал туда, — к огромному теньку! — так бежал, что привлёк внимание бдительной охраны. Он настолько устал, что даже не рыпнулся, когда ему заломили руки и грозно рявкнули на ухо что-то…что-то, да. Он не запомнил, но, наверное, это была угроза. Как оказалось, статус личного ученика великого саннина способен даже в такой ситуации нагнуть всех, кого надо. После представления Джирайи (не пафосного, с призывом жаб, а как положено) охрана пропустила их, правда, к резиденции Казекаге их сопровождал один из постовых. Мужчина с острыми чертами лица и карими глазами уверенно вёл их к башне — она не сильно возвышалась среди остальных зданий, поэтому, не зная окрестностей, можно было легко потеряться. Наконец, поднявшись по лестнице на самый высокий этаж и постучавшись в дверь, шиноби Суны пропустил вперёд прибывших, поклонившись Баки-сама перед уходом. Исполняющий обязанности Казекаге был в кабинете не один. Гаара, до сего момента придирчиво изучающий взглядом какой-то документ, повернул голову к прибывшим и, честно, он просто охренел, когда младший Нара, расплывшись в широкой улыбке, помахал ему рукой из-за спины саннина. — Приве-ет, даттебайо! — громко прошептал генин, не выдержав. В конце концов, та тяжёлая и агрессивная аура, которая всегда витала вокруг Гаары, сменилась спокойствием и холодной мягкостью, а это уже большой прогресс. Глядя на рыжеволосого, немного сбитого с толку от удивления, бывший Узумаки не мог унять бешено колотившееся сердце. Он же, Наруто, его первый друг! Это такая ответственность, между прочим! — Баки-сан, добрый день, — коротко кивнул Жабий отшельник. Баки ответил тем же. На лице его, наполовину скрытом белой тканью, промелькнула усталая радость, будто он с удовольствием бы сейчас переключился хоть на что-то, кроме работы. Собственно, так оно и было: пока многоуважаемый сенсей Наруто договаривался о временном ночлеге в стенах Суны, Наруто умостил задницу рядом с другом на небольшом диванчике и прошептал: — Рад снова тебя видеть, Гаара. Бирюзовые глаза сверкнули неподдельным удивлением; Ками, он столько раз представлял, изменит ли Наруто своё к нему отношение, но, видимо, доброжелательная натура джинчуурики не изменилась. Это радовало. Гаара сдержал своё обещание, став лучше относиться к людям, и Наруто сдержал своё обещание, сохранив их дружбу. «— …Я никогда не бросаю своих слов на ветер, даттебайо! — весело объявил блондин, подорвавшись с лавочки. Они вдвоём дожидались врача, чтобы им сняли гипс и повязки, и этот разговор, ранее ни к чему не ведущий, закончился для Собаку но очередным удивлением. А с чего всё началось? С лотоса на тумбочке Гаары, оставленном Темари. Знаки заботы и внимания для красноволосого всё ещё оставались тёмным лесом, поэтому, чтобы расставить всё по полочкам, проще было произносить вслух, что он сам думал об этом поступке. Она, старшая сестра, всегда его боялась, с самого детства: дома ходила чуть ли не на цыпочках, всегда держалась ближе к Канкуро и часто ночевала у подруг. Гаара лет до двенадцати не знал, что она увлекается веерами и владеет стихией ветра, зато знал, что тёмные подворотни для неё гораздо уютнее раздолбанного двора академии, где она подолгу тренировалась метанию, которое ей тяжело давалось. А когда-то она избила мальчика, который обозвал Гаару «демоном», причём, он был старше неё года на два. Песчаный никогда не придавал этому значения — он просто не понимал, что это своеобразная забота. За-бо-та. Она знала, что её младший брат был всегда одинок, но ей духа не хватало подойти к нему и заговорить первой. О Канкуро можно было сказать то же самое, только он был чуть-чуть решительнее. ...А тут Наруто, который готов ради друзей голову себе оттесать, и его речи о настоящей дружбе и об истинной силе, которая делает человека практически непобедимым. Гаара часто прокручивал их в памяти. Научись доверять, перестань жить убийствами других... Но стоит ли принимать всё, что делают люди? Нет. Они редко делают добрые дела и часто ошибаются. Ошибался ли Наруто? Может быть. — Довериться кому-то? Это что, так легко? Я должен поверить твоим словам? — шепчет Гаара, уткнувшись взглядом на ноги блондина, обвитые белоснежными бинтами. Наруто нервно кусает губы. — Я — твой друг. Попробуй поверить мне. Я не разочарую тебя, даттебайо.» Баки-сан отпускает их из кабинета «проветриться», а Наруто уже трещит без умолку, стоит только двери за ними закрыться. — …Извращённый отшельник сделает меня сильнее! Э-э-э, — помялся голубоглазый и хлопнул себя по лбу. — Ты этого не слышал. — Хорошо, — серьёзно кивнул Гаара и да, почему-то он уверен, что подобное выражение ещё не раз будет произнесено. — Блин, я так хочу есть! Слушай, а пошли в какое-нибудь кафе? — заинтересованно выгибает бровь младший Нара, по привычке сцепляя руки на затылке — длинную накидку и касу он снял ещё перед тем, как зайти в кабинет. — Расскажешь заодно, что у тебя да как, а? — Хорошо, — вздыхает Собаку но, выплывая из резиденции первым, и вдруг останавливается в ступоре, заметив знакомую русую макушку в толпе. Вот чёрт... — Гаара-сама-а! — кричит чей-то звонкий голос. — Вы не уточнили, у нас вечером будет трениро…? Арэ? — подбежавшая к красноволосому девчонка двенадцати лет удивлённо моргнула, рассматривая Наруто с искренним любопытством в тёмно-серых, почти чёрных глазах. — Я вас здесь не видела. — Я из Конохи, — улыбнулся голубоглазый. — Наруто Нара, даттебайо. — А я Мацури, ученица Гаары-сама, — гордо вздёрнула подбородок генин.

***

— Не-ет, выпад делай реще, — наставлял блондин, опрокидывая девчонку через плечо в очередной раз. Мацури, тяжело дыша и развалившись на земле, захрипела что-то невнятное и махнула рукой. Ками, как она устала… — Ты что, сдулась уже? Гаара не натренировал твою выдержку? Генин булькнула что-то несогласное и тряхнула головой, поднимаясь на ноги. Ничего-ничего, её надолго хватит. — Почему ты не используешь оружие? — отбив прямой удар кулаком, Наруто сделал сальто назад и, выудив из подсумка несколько сюрикенов, метнул их максимально осторожно — убивать девчонку он не планировал. «— …У меня есть к тебе одна просьба, Наруто, — слова Гааре давались тяжело, но по ответной реакции Наруто было видно, что он уже согласен — отложив палочки, откинулся на спинку стула и окинул быстрым взглядом кафе — они сидели за самым дальним столиком, но даже это не помогло скрыться от пронизывающих взглядов жителей: на них пялились все, кому не лень. — Ты можешь потренировать Мацури вечером? У меня есть одно неотложное дело и… — Да без проблем, даттебайо, — закатил глаза блондин, беззаботно отмахнувшись. — Извращённый отшельник всё равно в первый же день тренировку не устроит, нужно полигон подыскать, да и номер для ночлега.» Мацури вздрогнула и пригнулась. Её небольшое оружие чуть не выпало из рук — джохьё, которым она намеревалась связать «нового сенсея», сейчас казалось совершенно бесполезным. Уворачивайся или умри — Наруто закинул ещё несколько сюрикенов по разной траектории, поэтому, чтобы не получить несколько лишних дырок в теле, пришлось бегать по всему полигону. Одежда порвалась в нескольких местах, покрылась слоем пота и налипшего песка, но Мацури предпочла не думать об этом: она не видела ни одной куноичи, которая во время драки позволила бы себе отвлечься на подобные пустяки, и исключением становится не хотела. — Просто не люблю, — поджала губы девочка. Наруто тут же уловил, что её настроение медленно скатилось куда-то в пропасть. Удары стали тяжелее, скорость быстрее, азарт в глазах — всё отчётливее. Тем лучше. Направлять агрессией — не самый лучший ход, но только так можно добиться от человека лучших результатов. Эмоции способны вести человека дальше расчерченных им же границ, поэтому спарринг они провели в молчании: Мацури не хотела ничего говорить, а Наруто понимал, что сейчас он может её сильно задеть и сбить с толку. — …И всё-таки, расскажешь, почему? — после тренировки они сидели на лавочке рядом с резиденцией и ели купленное в ларьке мороженое. Оно оказалось на диво вкусным — Наруто ел уже третье, пока ученица Собаку но с трудом доедала первое. Черноглазая задумчиво смотрела в потемневшее небо, на котором начинали мелькать первые звёзды, и вздрагивала от каждого порыва ветра. Да, как бы жарко не было в пустыне днём, вечером можно было хоть в три одеяла кутаться. Тяжело вздохнув, куноичи выкинула в урну потёкший пломбирный рожок и вытерла сухой салфеткой ладони. Её русые волосы и без того были растрёпаны, но из-за ветра она постоянно смахивала пряди с лица и бубнила что-то под нос. В такие моменты она очень напоминала Сакуру-чан. Наконец, девочка что-то решила у себя в голове и, разомкнув потресканные губы, произнесла: — Моих родителей убили, когда я была ещё совсем маленькой. Прямо при мне их закололи катаной. С тех пор я ненавижу холодное оружие, а джохьё — единственное, что я могу взять в руки без страха, — она вытерла скупую слезу со щёк и вздрогнула, когда блондин накинул ей на плечи свою куртку. Куноичи скрыла покрасневшие щёки за волосами. — А ты? Как ты выжила? — Бандиты пожалели меня. Видимо, подумали, что жизнь в приюте мне покажется счастьем большим, чем любовь родителей — они даже не были шиноби, так, мелкие торговцы. Кому они могли помешать? Чем?.. — Вот же мрази, — рыкнул в пустоту голубоглазый. Он уже пожалел, что вообще завёл эту тему — вспоминать такое не каждому человеку под силу. Расскажет ли кому-нибудь Наруто историю смерти своих настоящих родителей? Нет, ни за что. А Мацури грустно кивнула и вдруг улыбнулась: — Поэтому я и захотела стать куноичи: чтобы защитить тех, кого считаю близкими для меня людьми. Я знаю, будет тяжело, но кому сейчас легко?.. Наруто-сан, вы второй человек, которому я рассказала правду. Не знаю, почему, но вы ведь друг Гаары-сама, да? У него было ужасное прошлое, из-за которого к нему не тянутся люди, но я..я думаю, что все они неправы. Вы тоже так думаете, верно?.. Я думаю, вам можно доверять. Спасибо за тренировку, Наруто-сан. Вы классный. Генин встала с лавочки, отряхнулась, отдала Наруто куртку и ушла домой, в пустую и одинокую комнату общежития. Младший Нара провёл черноглазую долгим взглядом, пока её хрупкий силуэт не исчез за поворотом, и остался сидеть на улице, слушая, как звонко поют цикады. Это расслабляло. Он даже не знал, где сейчас Джирайя и где вообще искать гостиницу, зато чувствовал, что его присутствие здесь необходимо. Чувствовал ли он ещё что-то? Тяжёлая аура витала где-то в резиденции, приправленная агрессией и негодованием, и, чёрт возьми, это не давало джинчуурики покоя. Да, от него ничего не зависело и он, по сути, ничем никому не обязан, но... Через полчаса Гаара вышел из здания резиденции, порядком уставший и раздражённый — Наруто встаёт, выдыхает маленький клочок пара изо рта и, притопывая, приближается к другу. Гаара, облачённый в бордовые штаны и куртку, кажется, вообще не ощущает ни холода, ни жары — на его теле даже капли пота не заметить. Песчаная броня, да? А для эмоций такой брони нет. Жаль. — Мне предлагают стать Казекаге, — выдавил Собаку но через силу. Наруто вытаращил на него глаза, и, кажется, даже забыл, как моргать. — А…э-э-э… П-поздравляю, даттебайо. — С чем? — красноволосый сузил глаза. — С грузом нависших надо мной проблем, которые надо будет решать в будущем? Спасибо, конечно, но я не настолько глуп, чтобы идти по стопам своего отца. — Твой отец был Казекаге? — уточнил Наруто, хотя уже понимал, как бесполезен был этот вопрос. — Ну-у, неужели это плохо: руководить и быть уважаемым человеком? Если бы Темари и Канкуро не были на задании, думаю, они бы за тебя порадовались? — сами того не замечая, они шли куда-то вглубь деревни, а после и вовсе вышли к расщелине — выходу из деревни. Наруто сконфузился под тяжёлым взглядом бирюзовых глаз, а охранники так вообще пропустили их без слов. — Порадовались? С чего бы это? Чтобы руководить и быть уважаемым человеком, нужно заслужить уважение жителей и быть хорошим политиком, — джинчуурики Шукаку уверенно вёл генина куда-то в сторону красивых барханов, которые с дивной лёгкостью «переставлял» ветер. Гаара легко махнул ладонью — тонна песка перед ним разлетелась пылью, создавая в воздухе абстрактные картины. Наруто удивлённо раззявил рот, не в силах даже сказать, как это было красиво. У каждого из них было то место, куда можно было прийти и излить свои мысли и переживания. У Гаары это была чистая и бескрайняя пустыня, где он мог создавать песчаные бури и красивые статуи, у Наруто — комната старшего брата, где стоит его любимый бонсай, а на футоне всегда лежит тот, с кем даже дышать спокойнее. Но джинчуурики хвостатых держали в своих головах слишком много секретов и рассказывать их кому-то не спешили. А выговориться хотелось... Наруто сел на небольшую возвышенность, застегнул куртку до самого подбородка (как жаль, что она без капюшона) и смотрел куда-то сквозь песок, который буйствовал перед его глазами, каким-то дивом не раздражая глаза. Гаара водил пальцами в разные стороны, как опытный кукловод, сооружал недвижимые песчаные статуи и распылял их по округе одним щелчком пальцев; менял барханы местами и, впервые за долгое время сняв песчаную броню, вслушивался в свои ощущения — беззащитным ли он был без этого слоя «кожи»? Нет. Вряд ли. С Наруто было спокойно даже несмотря на то, что Шукаку буйствовал в подсознании. «Убей его. Убей его сейчас же!» — из раза в раз эта фраза. Он откровенно надоедал. Злоба медленно просыпалась внутри Собаку но, заставляя бывшего Узумаки нервно щуриться и сжимать кулаки, хотя тот всеми силами пытался её побороть. Гаара создал очередную песчаную статую Шукаку и, преобразовав в ладони копьё, метнул его в грудь демона — тот рассыпался, а звук этот чем-то отдалённо напоминал рычание. «Я не собираюсь тебе подчиняться,» — упрямо повторял джонин, встряхнув рыжей головой, и опустился рядом с напряжённым другом. — Расслабься, я не собираюсь на тебя нападать, — сжав большим и указательным пальцами переносицу, он проморгался и вдруг посмотрел на луну. Полная. Как он мог забыть? — Тебе стоит вернуться в деревню. — Почему? — нахмурился блондин. — Мы не договорили. — Хочешь подраться? — Знаешь, я не против, ттебайо, — хмыкнул. — Я бы всё отдал, чтобы иметь такой выбор, и я бы своего не упустил. Но…ты ведь хочешь отказаться, да? Хочешь. Это будет большой ошибкой, Гаара. Ты не должен думать, что из тебя выйдет плохой политик, навевающий страх на жителей. Стань Хока… Тьфу. Стань Казекаге и докажи людям, что они в тебе ошибались! — Ты хочешь стать Хокаге? Чтобы люди признали тебя? — Да, — тускло улыбнулся блондин. — И пусть говорят, что только народ выбирает своего правителя, но от них это не зависит, так ведь? Если ты станешь Казекаге, то, уверен, Страна Ветра расцветёт, а люди поймут, как они ошибались в тебе. — Всем нам свойственно ошибаться, — скривил губы красноволосый. — Только не каждый способен принять свою ошибку как своё, личное поражение, а не как веление судьбы. У меня есть три дня на размышления. — А Баки-сан? — Он изначально не хотел быть Казекаге, но старейшины были за него. До сих пор не понимаю, почему он решил выдвинуть мою кандидатуру и практически наплевать на их мнение. Нашёл нужные слова? Вряд ли. Или им выгодно держать меня в деревне? Для чего?.. Наруто положил руку ему на плечо — песок обвился плотным кольцом вокруг его запястья, а сам Гаара вздрогнул, резко переводя взгляд на загорелую холодную ладонь. Прикосновения Нара убийственны в прямом смысле слова. Он был первым человеком, принёсшим Гааре физическую боль. А у него кровь, оказывается, как и у всех людей, красная и густая... — Не додумывай ничего лишнего, — генин покачал головой, не разжимая руки; песок медленно отступил, в предупреждающем жесте царапнув кожу острыми, пропитанными чакрой песчинками. — Старейшины всегда действуют исключительно на благо деревни. — …А нас считают тупым оружием, — закончил Гаара. — Я им не доверяю и тебе не советую. — Ну, пусть так. Всё равно проще будет их свергнуть с позиции Казекаге, чем простого генина. — Вообще-то я джонин. Брови блондина медленно взлетели вверх. — Ну охренеть теперь. И когда ты собирался мне об этом сказать?

***

Знаете, что было самым увлекательным во всём этом путешествии за границу деревни с ребятнёй? Нападение, как оказалось позже, самого Орочимару (опять!), в результате которого мы чуть не потеряли Саске. А что было самым эпичным? Битва джонинов Конохи с четвёркой Звука (слава Ками, что пятого парня, атакующего собственными костями, не было) и Годайме с Орочимару. Короче говоря, той скалы, как и остальной растительности в радиусе пяти километров, попросту не стало. В деревню нас, промокших до нитки, вернули только потому, что надо было эвакуировать в срочном порядке малышню, но, честно, я бы и при возможности в эпицентр битв не лезла. Да-да, я без стеснения могла назвать себя довольно сильной для своего возраста, но...со временем надоедает постоянно получать травмы. Как бы я не аккуратничала, всё время что-то идёт не так, всему виной моя неуклюжесть и непредсказуемость врагов. Домой мы вернулись через полтора дня, потратив минимальное количество времени на привалы, и, кажется, только сейчас в голове перестали разрываться взрыв-печати, а земля ускользать из-под ног. Я не знала, что и думать насчёт Саске, но в одном была уверена: Орочимару за это время точно перепрыгнул в другое тело, так что даже в случае чего жизнь Учихи минимум год была бы в безопасности. Но! Но. Не дай Ками ему попасть к этому Змею. Шисуи этого не перенесёт, я этого не перенесу, а за Наруто можно вообще не говорить: за своего лучшего друга он не только в логово Орочимару попрётся, но и глотку тому перегрызёт, без преувеличений, а так и отравиться недолго. Реальность, правда, оказалась гораздо радужнее, чем можно было себе вообразить: большинство джонинов вернулись с тяжёлыми ранениями, а Саске в стабильно-тяжёлом притащили сразу в больницу. Истощение, сломанная лучевая кость на правой руке, ожоги на плече да синяки где только можно — хорош «букетик». Хорошо, что я в тот день уже вышла на работу в больнице — Шизуне распорядилась готовить операционную и отлучилась на пару минут к Хокаге-сама, недовольное лицо которой говорило само за себя. Удалось ли ей убить Орочимару? Вряд ли. Змеиный саннин слишком силён и хитёр, а пешки его — почти что мини-армия монстров. Тоширо второй раз за всё наше с ним общение решил не пререкаться, а молча выполнять свою работу. До одного момента. — Главное, что голова и туловище на месте, а всё остальное и пришить можно, — говорил он, заделывая рану Шосеном. Я, с испугу едва не полоснув бледную кожу Учихи скальпелем, перевела на Ито злой взгляд. Он хитро прищурил свои пугающие серые глаза и выдал: — Что? Я чем-то затронул твои чувства? — Ты затронул их своим присутствием, придурок. Он наигранно засмеялся: — Бестолочь ты, Харуно. Научись правильно формулировать предложения, а то я подумаю, что ты... — ...Влюбилась в тебя? Я не настолько отчаялась, парень. — Ну-ка завалились оба, — выпустила немного Ки Шизуне-семпай. Нас передёрнуло. Зато, выходя из операционной, словесная перепалка за перекуром вышла знатной. Я только потом сообразила, что Тоширо сделал это только чтобы отвлечь меня от тяжёлых мыслей. Злоба к нему медленно перетекла в благодарность. Операцию мы провели успешно, без эксцессов и лишних травм. Так и прошла неделя. Тренировки с Годайме на время прекратились — она разгребала все завалы, возникшие за время её отсутствия, пока меня заняли круглосуточным приглядыванием за всё ещё бессознательным Учихой. Отсрочились и мои тренировки в призывном мире — решительности мне побольше, чтобы отпроситься у Сенджу хотя бы на неделю: всяко лучше, чем тратить драгоценное время какого-никакого, но всё же сна... Ино, принесшая в палату свежие красные герберы, заботливо подоткнула брюнету покрывало, открыла окошко на проветривание (при этом недовольно бормотала, почему я, Лобастая, до этого не додумалась) и присела на краешек его кровати, тяжко вздохнув. К слову, сама Яманака из-за травмы ноги должна ходить в гипсе ровно две недели, а для её деятельной натуры это почти срок. Тем более, после того, как она стала слегка прихрамывать. Но это, честно, такой пустяк: главное, что вообще жива осталась. Собственно, медики умеют вправлять и залечивать сломанные конечности, но это не значит, что любого можно на ноги тут же поднять: залечив трещину, гипс всё равно необходим, правда, ходить в нём тебя долго не заставят: если регенерация хорошая, то снимать можно уже через неделю. Вот если в бою, то да, терпи и дерись до последнего, а потом уж хоть до носа бинтами обматывайся, но не факт, что поможет. Хотя, большинство шиноби этим способом вполне довольствуются. — Когда он уже очнётся? — бросила Яманака куда-то в пустоту, поджимая губы. — Со дня на день, должно быть. Его организм с трудом выдержал отравление ядом, вторжение инородной чакры, синяки, ожог и несколько переломов вкупе, но он сильнее, чем можно себе представить. Конечно, с живучестью Сенджу или Узумаки ему не сравниться, но восстановление у Учиха идёт на порядок быстрее, чем у любого другого кланового. Не помешал бы здесь Шисуи-сан, он нашёл бы нужные слова, чтобы успокоить. — Ты не боишься? — вдруг спросила голубоглазая. — Что он не очнётся? Что тот саннин снова решит украсть его? Я до сих пор не знаю, зачем он ему нужен, но... А что, если твоя команда навсегда перестанет существовать? — Боюсь, Ино, очень боюсь, — честно ответила я, подняв на неё усталые глаза с такими тенями под ними, что, наверное, меня можно считать удачной копией Гаары-куна. — Поэтому я и стала медиком: чтобы уберечь его и Наруто от боли. Эта работа не позволяет мне додумывать действительность — я не хочу знать ничего наперёд, так становится только хуже. Чем больше думаешь о каноне, тем мысли чернее. Чем сильнее избегаешь будущего, тем быстрее оно догоняет тебя. Я устала. Я просто от этого устала.

***

Ями хрипло засмеялась — мягкий, раскатистый смех гулко отдался по стенам подсознания. Золотые прутья её клетки почернели, стены покрылись трещинами. Дверь из подсознания была приоткрыта. Она добила её. Чужая душа практически сломалась. Иллюзия сильной, независимой куноичи-иномирянки — ми-раж. Сколько тяжёлых мыслей в голове той, которая скоро перестанет существовать. Какая ирония, хм. Ями не хотела умирать, не хотела гнить в этой клетке, безмолвно наблюдая, как тело расходует свою жизнь на пустоту. Иномирянка знает историю этого мира? Да кто она такая, чтобы что-то менять? Одна-единственная девчонка, которая никому не нужна. В глазах всех одно лицемерие, ложь. Ями всегда наблюдала через глаза Сакуры. Её напарники, товарищи… Дружить с такими? Зачем? Рано или поздно всё равно предадут, всадят нож в спину и посмеются. Как в детстве. ...Сакура выходит из палаты, оставляя Ино и Саске одних. Встречает Какаши-сана. Он улыбается взглядом и треплет её по волосам. Сакура-Ями задерживает на нём долгий, немигающий взгляд — тот, сконфузившись, спрашивает, что не так. Куноичи качает головой и сетует на возникшую головную боль. Хатаке не обязан был приходить сюда, и, кажется, он сделал это просто для того, чтобы прогнать скуку, а Харуно и рада. Ну, конечно. Такое внимание от учителя. У Ями дрожат руки. Они в крови. Опять. Опять ей чудится. Убьёт ли она его в реальности? Хватит ли сил? «А ты и вправду в него влюбилась,»— голос Сакуры резанул по вискам. Ями удивлённо вздохнула и тут же нахмурилась, провожая злобным взглядом ушедшего пепельноволосого. Его образ въелся в её сознание. Надоел, надоел! Почему его нельзя просто забыть? Зубы заскрипели, пальцы оплели несколько прутьев, которые с отвратительным скрипением переломились. Она вышла из клетки, довольно оскалилась и покинула комнату, захлопывая за собой дверь. Улыбка Сакуры померкла, взгляд остекленел. «Ах ты ж сука!» — новая клетка, другая комната, чистый блок подсознания. Она не Ями, она не выберется. Ей духа не хватит. — Так-так-так, — Ями, довольно улыбаясь, размяла мышцы и стянула с себя белый медицинский халат. Перед выходом из больницы, у стойки регистрации, она обнаружила зеркало — в отражении на неё смотрела всё та же бледная розоволосая девочка, разве что глаза стали чёрными. Она стала собой. — Наконец-то, чёрт возьми. Кого тут надо убить, м?