Разные

В темной спальне — тишина; ветер, влетевший в открытое окно, холодит ступни, а грудь греет приятная тяжесть ее головы. Геральт прикрывает глаза: почему это так сложно — поверить, что ему уже не за кем гнаться и некуда спешить? — Мне тоже, — говорит она тихо, — мне тоже не верится. Геральт не отвечает; Йен приподнимается на локтях, чтобы взглянуть ему в глаза — в уголках ее губ непривычно нежная улыбка. — Да-да, знаю. Прости. Просто не могу удержаться, когда ты так хмуришься. Он вздыхает и касается лба тыльной стороной ладони. — Что будет дальше, Йен? Она отводит взгляд; ее профиль в лунном свете такой же необыкновенно красивый, как всегда. — Не знаю, Геральт. Но знаешь… я почему-то верю, что только хорошее. Мы заслужили, разве нет? Он усмехнулся. — Удивлен, что ты не добавила что-то вроде «и жили они долго и счастливо». — Ну-ну, вот только давай без таких банальностей. — Она лукаво улыбнулась. — Хорошее ведь совсем не значит скучное. — …А вот такому повороту я совсем не удивлен. С самодовольной улыбкой Йен вновь кладет голову ему на грудь и блаженно закрывает глаза, позволяя ему вдоволь насмотреться на ее умиротворенное, точно лишившейся всей своей привычной резкости, лицо. Наматывая на палец прядь ее волос, он невесело усмехнется: почему это так сложно — поверить, что у него наконец есть всё, чтобы быть счастливым? Впрочем, ему никогда ничего не давалось легко. Вслушиваясь в дыхание любимой женщины и глядя, как сквозь шторы робко пробиваются первые солнечные лучи, Геральт думает, что и с этой сложностью они как-нибудь справятся.