MadArance

В жизни бывают не только моменты взлетов и падений. Иногда все бывает настолько стабильно, что ты к этому жутко привыкаешь и тебе сложно справляться не только со своими взлетами и падениями, но еще и смотреть, как это делают другие. По крайней мере, именно так у меня. У меня жизнь достаточно спокойная. Вылазки со знакомыми в город, в основном на какие-то тусовки, вошли в привычку и обычное дело так же, как и выполнение уроков, просмотр фильмов, помощь маме или Нане с машиной или другой техникой. А еще я жуткий шопоголик, даже стыдно признавать, но я люблю всякие шмотки, я знаю, что мне идет, и знаю, как лучше не акцентировать внимание на моем лице. Мне это помогает хоть как-то тут жить, понимаете. Но ко мне редко докапываются, за мной не бегают девчонки, и я не ввязываюсь в бурные романтические трагедии с собой в главной роли. Мне это нахрен не нужно, правда. Иногда мне кажется, что так будет всегда, даже когда я закончу школу и уеду из Коллинз Хилл. Я понятия не имею, что со мной будет и куда я поеду, не говоря уже о том, кем стану, но… я настолько привык к этой мысли, что мне, пока что, плевать. Глядя на новенького, я почему-то понимаю, что у него в жизни все как-то по-другому, пусть и дико схоже со мной. Если просто обратить внимание на тот факт, что он слепой, становится понятно, что никакой бурной жизни у него нет. Возможно, у него все так же стабильно и спокойно в жизни, как у меня, но…, но что-то все же говорит о том, что в жизни у него много чего происходит, если уж он готов к абсолютно любой ситуации, как показала прошлая перемена. Лапушка странный. Он как будто говорит тебе, что ничем от тебя не отличается, но в то же время весь его вид кричит о том, что он другой. К нему тянутся – вот, что главное. И я честно не понимаю почему. Девушки — понятно. Одна половина женского общества — очень мягкотелые и ранимые существа, им постоянно нужно кого-то жалеть. Так уж устроены женщины. Другая половина просто обрадована тем, что новенький в каком-то смысле действительно Лапушка, ведь он не был устрашающим громилой, которые только и могут пугать девушек. И прыщавым дохляком тоже не был. Лапушка был таким… всем улыбающимся и милым, может быть, и красивым для девушек. Он был очень похож на них самих, поэтому они не сторонились, а тянулись к нему. Наверное, я немножко понимаю в психологии женщин, если так уверенно об этом думаю, но, правда, если вдуматься, каждая, кто за этот день пообщалась с Лапушкой, тянулась к нему именно потому, что этот парень был на них внутренне похож. Он не мог обидеть. Девушек, во всяком случае. Хотя какая ирония говорить, что он вообще кого-то сможет обидеть. Ну вот, я снова ухмыляюсь. Фокс, прекрати это делать, многие уже стали замечать… Смотрю в ответ на Шарлотту, которая обернулась на меня через плечо и медленно смерила взглядом. Выгибаю бровь, черт, она все-таки заметила, что я ухмылялся, как последний подонок, теперь она точно от меня не отвяжется. Раньше она всегда говорила мне про мои ухмылки, выдумывая даже то, что от них у нее бегут мурашки, а потом она просто всегда с раздражением била меня по плечу, когда я это делал назло ей. Она говорил, что мои ухмылки тягучие и как у гиены или шакала. А с моим-то лицом я, наверное, очень смахиваю на «Шрама» из «Короля льва«… — О чем ты думаешь? — шепнула она, чуть прищурившись и быстро зыркнув на мистера Бойда, нашего историка. Он увлеченно объяснял тему, поэтому не слышал шепот Шарлотты, который был громче, чем надо. — О Симбе… — с усмешкой отозвался я, тряхнув головой и ложась на парту грудью, поставив на нее и подбородок и глядя на Шарлотту снизу вверх. Она чуть нагибается ко мне, и ее длинные цвета сена волосы щекочут мой нос. Я морщусь и прикрываю глаза, глядя на ее черно-белую кофточку. — Какой урок замечаю у тебя этот противный оскал, — шепнула она, дернув губой. — Оскал у тебя, Чарли, когда ты видишь, как Ванесса из параллельного снова выделывается перед твоим братом. А у меня ухмылка, — легко произношу я, тихо вздохнув. Меня снова потянуло спать. А еще тошнит. Ой, меня постоянно тошнит. Это хроническое, по-моему, и не лечится. Шарлотта наигранно злится и пихает меня в плечо, отчего я дергаюсь и снова улыбаюсь. — Ой, отстань, — прошу я, снова поднимая на нее глаза, а она уже чуть ли не полностью повернулась ко мне, держась руками за спинку своего стула. — Признавайся, о чем думаешь? — дернув своими бровями, азартно спросила она. Смотрю ей в глаза. Шарлотта — самая главная любительница цветных линз, она всегда надевала какие-то линзы разной цветовой гаммы, и, черт возьми, ей шла любая, кроме темно-коричневой. Его она повторно уже не надевала. Сейчас ее глаза были бледно-сиреневыми. Я даже засмотрелся…- Карсон, — недовольно просил она, чуть прикрыв свои веки. — О тебе, — хмыкаю, знаю, что ей это доставит, хотя она никогда не покажет. Шарлотта из тех, кому доставляют любые комплименты. Даже от таких, как я. Не потому что она какая-то не такая… Чарли очень красивая, по моему мнению. Она не такая популярная, как Бонни, но такую девушку всегда хочется иметь рядом, потому что в отличие от потрахаться, ее еще и обнимать очень круто, и гулять с ней, разговаривая о своем, тоже. Я это точно знаю. Шарлотта закатывает глаза и прикусывает нижнюю губу зубами. — Да? А мне кажется, ты думал о Лапушке, — вдруг произносит она, поведя плечом и медленно скосив глаза на новенького, спокойно сидящего в своей привычной позе: нога закинута на ногу, спина прямая, локоть поставлен на парту, и рука подпирает его подбородок. Он всем своим видом показывает, что смотрит на учителя, пускай это и не совсем корректно так говорить. — С какой стати? — возмущаюсь. Нет, серьезно, откуда Чарли знать, что я думаю о нем? Нахрен мне вообще о нем думать, в самом деле? — О, я просто знаю эти ухмылки… ты так делаешь, когда думаешь о чем-то не очень приятном, но чем-то доставляющим тебе. А тебя, похоже, выводит Лапушка, вот и думаешь, как хреново, что ты ничего не сможешь ему сделать, — иронично прошептала Шарлотта, согнувшись и поставив подбородок на спинку своего стула, глядя в мои глаза, которые были не такими красивыми, как ее. Я понятия не имею, какого они цвета, на самом деле. Мама всегда говорила, что они светло-зеленые, как морские волны. Только вот… что-то я не видел таких волн… — Ошибаешься, мне на него плевать. С чего бы мне беситься из-за него, он ко мне не лезет, я к нему не лезу, — это правда, меня не так серьезно выводил новенький, чтобы постоянно думать о том, как он меня бесит. Скорее, мне было просто на него плевать.- И, знаешь, если бы он меня реально вывел, мне было бы плевать, слепой он или нет, —, а вот это была ложь, я сам это понял. Я бы сто раз успел передумать, прежде чем что-то ему сделать, я уверен. И это не столько совесть, сколько то, что меня отсюда потом просто выживут такие, как Бонни или Кларк. — Ой, врешь, — закатила глаза, клацнув языком. Тупая попытка, Чарли не обмануть. — Ни капли, — все же говорю в ответ, переводя глаза на Лапушку, который весь урок молчал и, похоже, вообще не подавал признаков жизни, поскольку сидел в одной позе и так тихо, что все как-то перестали его замечать. А нет, ошибся, наша девушка-гот Ким просто не спускает с него глаз. Я вздыхаю и дергаю плечами, которые болели. Какая-то неудачная поза у меня вчера была для сна, если учесть еще и то, что я не спал полночи, лежа в кровати и глядя в потолок. — Я тут тебе сказать хотела…- она еще больше нагибается ко мне, а я прислушиваюсь, чуть выгнув бровь. Но договорить ей не удается, Бойд перебивает ее выразительно и громко, он это умеет. — Мисс Фонд, может, вы удостоите меня чести видеть ваше лицо? Я думаю, ему уже достаточно, — сказал историк, ухмыльнувшись и намекая на меня. Шарлотта быстро поворачивается, а я приподнимаюсь, складывая руки на груди и ухмыляясь в ответ историку. У нас с ним всегда были потрясающие отношения. Я думаю, у каждого в школе есть любимый учитель, верно? Вот и у меня так с историком. Он даже маму с Наной отлично знает.- Благодарю, мисс Фонд, — величаво произносит он, кивнув ей в шутку. Чарли сейчас покраснела, я это точно знаю. Ей, кстати, очень идет румянец.- Мистер Беннет, я рассказывал о защитных укреплениях Камелота, так что, пожалуйста, возвращайтесь из мира музыки за круглый стол, — как всегда с ехидной иронией попросил историк, утробно посмеявшись и глядя почему-то в классный журнал. — Но мы проходили это в прошлом году, — мученически и недовольно выдал Беннет, снимая наушники и оставляя их болтаться на шее. Я зеваю и принимаюсь чертить какую-то хрень на полях в тетради. Вообще, я неплохо рисую, но это не то чтобы хобби, просто заняться было нечем. — Кому ты этого говоришь? Я же эти лекции и вел, — закатив глаза, сказал мистер Бойд, а я растянул один уголок в легкой улыбке. Меня поражает тупость Беннета. У нас всегда так. Каждый год. В начале года идет месяц повторение, в конце которого — итоговый тест по прошлогодней теме. А этот придурок за одиннадцать лет не привык, кажется. Или ему память каждое лето отшибает. Капитально.- Но это программа, я не могу прийти к Диксис с просьбой отменить эти темы, потому что мистер Беннет негодует, — класс заржал, а я только сильнее улыбнулся, подперев рукой голову и беря в руки черную ручку. Диксис — это наша директриса. Вообще, ее зовут Диметрия Лексис, но все в шутку и за спиной называют ее Диксис. Даже учителя. Ее вообще не очень-то любят, она та еще стерва. Однажды заставила меня целую неделю приходить к ней после уроков на лекции, потому что со мной затеял драку Бейнс. То, что я был вообще не виноват, конечно же, никого не волновало. Из нас двоих прикопалась она именно ко мне, поэтому мое «Диксис» всегда звучит с омерзением и отвращением. — Итак, на чем я остановился, — более живым голосом воскликнул историк, прислонив палец к подбородку и нахмурившись. — Ах да, укрепления… По легендам, Камелот был построен из прочного камня, без всяких технологий, что поначалу тоже приводило в ступор любого, кто эти легенды прочтет. По легендам совершенно понятно, что Камелот не раз подвергался нападениям, но ни разу не был разрушен… Но было в этом пару нюансов. Они заключались в материале этого камня, а мы помним, что Камелот был построен давным-давно, и…- историк замер, прервавшись и внимательно оглядев класс.- А когда он, кстати, был построен? Какой это был век, напомните мне, м? — он вопросительно выгнул брови, а я пристально смотрю на него немного отрешенным взглядом. Он все время это спрашивает. Неужели Бойд думает, что все всегда это забывают? — Мистер Леманн? Перевожу взгляд на Лапушку. Ну да, он сейчас к своему ответу прибавит еще, из какого именно камня он был построен, что там были за укрепления и перечислит парочку теорий людей, изучавших историю короля Артура. — Вы не могли бы повторить вопрос? — немного неловко улыбнувшись и закусив губу, спрашивает он, складывая руки в замок и царапая ногтем вторую фалангу пальца на другой руке. Смотрю на эту его руку и медленно поднимаюсь по ней к его лицу. Голова его была направлена в сторону психолога, однако чуть вниз, видимо, он так и не смог определить, где именно стоит психолог, сидя за партой. — Камелот, в каком веке он был построен? — историк сложил руки на груди, а я снова зевнул, закинув ногу на ногу, подвигаясь со стулом чуть ближе к парте. Меня уже скоро будет передергивать от этой темы, я же ее наизусть всю знаю. Пятый век. Пятый. История короля Артура началась в пятом веке, это уж я никогда не забуду, в детстве обожал все эти легенды про Камелот и рыцарей круглого стола. Я даже не успел приготовиться услышать очередной идеальный ответ Лапушки, как слишком быстро понял то, что его не было. Ответа не было, новенький молчал, а сидящие рядом одноклассники уже стали на него чуть коситься. Даже Шарлотта обернулась на Лапушку, чуть выпятив свои пухлые губы и нахмурившись на него взглянув. А меня будто осенило, потому что, черт возьми, не может этого быть… быстро перевожу глаза на новенького ради того, чтобы увидеть его лицо, которое было немного озадаченным, по виду. Улыбка, которая, похоже, была плотно отработанной и вечной, пропала, губы были поджаты, лоб немного нахмурен, а пальцы сжались в замок еще больше; создавалось такое впечатление, что Лапушка просто немного напрягся. — Ну же, мистер Леманн, — с легкой улыбкой проговорил историк, глядя на новенького. И, похоже, только что у него упала ручка со стола, или это у кого-то из учеников, я этого не увидел, потому что все мое внимание забрал Лапушка, который по-прежнему молчал, но у которого губы только что дрогнули в неловкой улыбке.- Стоит только вспомнить, когда началась история короля Артура и все эти знаменитые легенды… — Я не знаю, правда, — признался новенький, и с моих губ все же слетел смешок, просто потому, что мне слабо в это верилось. Парень, сумевший ответить на вопросы по механике, не знал, когда был построен Камелот. Все в порядке, я просто ищу логику… — Ладно…, а предположить, может, сможешь? — с надеждой спросил историк, который был немного в замешательстве. Лапушка помялся немного, чуть опустив голову, а мне стало настолько странно вообще, что я из жалости уже хотел ему подсказать. Правда, это желание быстро пропало, ибо… с какой стати вообще? — Когда-то… очень давно? ..- с той же улыбкой и немного неуверенно выдал Лапушка и сразу же замялся еще больше, когда услышал пару смешков от класса. Но Бойд не смеялся. Он с каким-то интересом осматривал Лапушку, будто решая, что дальше делать. Я и понятия не имею, что могло быть у него сейчас в голове. Конечно, слепой ученик как-то сам по себе не внушал доверия, но ведь он даже не видел, что было на прошлых уроках! Он же не видел, как мастерски тот отвечал и как, когда сомневался, только чуть- чуть приподнимал бровь и все равно произносил ответ, будто бы что-то уточняя у учителя. Я просто смотрел на него и все думал о том, что это совсем финиш, не знать таких элементарных вещей. — Простите, я совершенно не разбираюсь в истории…- признался уже более серьезно Лапушка, все же подняв голову и посмотрев в сторону учителя. Какая же ирония, на самом деле… — Ничего. Это… поправимо, — с долей сомнения выдал Бойд, кашлянув и запуская руку в свои всегда чуть взлохмаченные волосы.- Ты многое пропустил, или что? — Можно и так сказать, — тихо и с натяжкой ответили ему, а я оперся руками о парту, выпрямив спину и склонив голову чуть набок. Где же он был и чем занимался, если пропустил такую обширную тему? А в младшей школе он где был? — Ладно, не волнуйся, это не такая большая проблема, как кажется, — обнадеживающе произнес Бойд.- Поговорим про это позже. И да, на будущее, это был пятый век по примерным подсчетам, — добавил историк, обходя свой стол и становясь напротив доски, беря в руки мел. Ближе к концу урока нам дали письменное задание. Естественно, Лапушке он ничего не давал, просто сказал подождать ответов класса, и тот просто просидел все это время, почему-то тщательно изучая руками учебник. А мне было лень писать. Настолько лень, что я решил, что если меня и спросят, то отвечу устно или хотя бы постараюсь. Через минут пять Бойд подошел ко мне и сказал о том, что у него есть тренировочные задания к экзамену по истории, который мне придется сдавать, и попросил подождать после урока, он мне их отдаст. Я согласился и поблагодарил его лениво, совсем не желая, чтобы это прозвучало именно так. Я просто слишком хотел спать, а это был последний урок и время просто неимоверно тянулось. Я сегодня не взял машину мамы, я, значит, пойду пешком. Зашибись, там все дороги в лужах и прочем дерьме. Еще не дай Бог потом дождь ливанет, как у нас погода очень любит делать. Вообще, английская погода нифига не миф, вот только все дожди Англии каким-то мистическим образом скапливаются именно над Коллинз Хилл. Через десять минут мне просто стало невыносимо скучно и грустно оттого, что скучно, так что, чтобы не завыть от этого всего, я просто стал разглядывать всех в классе. Вот прямо от сидящей впереди Шарлотты и далее по порядку, отпуская какие-то мысленные комментарии каждому. Возможно, я никогда не скажу им всем этого в жизни, хотя я до сих пор лелею мечту высказать каждому и все на выпускном. Вот честно, последним в этом списке был Лапушка, который просто не понимал, что кому-то в классе так же скучно и нечего делать, как ему. И я вот не представляю, как он обычно себя развлекает. Я-то хоть отвлечься могу там, порисовать, оглядеть всех. А он не может. Чем он вообще занимается все свое время? Если бы я когда-нибудь ослеп, то умер бы от скуки на второй день, точно вам говорю. Потом я подумал о том, что он, должно быть, никогда в школе и не учился. Такая внезапная мысль, пролетевшая в голове, знаете ли. Тогда это многое объясняет. Даже всю его огромную каскаду знаний в его голове. Занимались с ним дома капитально, вот и все. Ну, допустим, ослеп он в детстве, травма, все дела. Вот и приспосабливали его к жизни. Привык, они с семьей переехали — не понятно только почему — и он пошел в школу, чтобы получить аттестат и прочие прелести этой адовой жизни. Хотя… были некоторые загвоздки. Например, то, что он просто отлично держится и не дает слабину даже перед такими бугаями, как Кларк Беннет. И вообще, он прекрасно знаком со школьной жизнью, похоже… О, черт, звонок, спасибо! Все вскакивают и начинают суетно собираться, а я только не спеша складываю сумку, кладу ее на парту, открываю передний карман и принимаюсь искать в нем ключи. Просто у меня такое ощущение, что я их забыл. Или взял вместо них ключи от машины. А мамы или Наны может не оказаться дома, и торчать под дверью мне не хочется. И ведь никто из этих придурков и шлюх не живет в моем районе, мне некуда будет идти. И да. Браво, я забываю ключи. Молодец, Карсон. Мое лицо становится убийственно мрачным, а глаза сами закатываются, руки падают поверх сумки, а взгляд устремляется вверх. Хотя я на самом деле не думаю, что все будет настолько плохо, Нана редко куда выходить в обеденное время. Буду просто надеяться, что ей не приспичит. Амелия и Бонни по очереди разговаривают с Лапушкой, который неторопливо и на ощупь собирает сумку, умудряясь при этом отвечать им, кивая и даже смеясь. Шарлотта просто выскакивает из класса, бегло похлопав его по плечу и попрощавшись, видимо, как всегда спешит с кем-то затусить или куда-то поехать с родителями. Из класса все выходят, а я смотрю на историка, который складывает свои документы и постоянно переводит глаза на Лапушку, который думает, наверное, что он сейчас здесь один с учителем. Меня же не слышно, мне же лень даже пошевелиться. Только закусываю губу и прикрываю глаза, вздыхая. — Где ты учился до этого, Анкель? — спрашивает историк, беря под мышку большую папку и звеня ключами от лаборантской. Новенький поднимает на него голову, свешивая сумку со своего плеча. — Я жил в Тассоне и учился там же, — ну надо же, сколько всего нового. Тассон. Город — чуть больше нашего, который находится по другую сторону от Кентертерри, севернее. Я даже там был, кажется. Один раз, лет в десять, когда на машине ехал в Лондон. Ну и занесло парня. Неужели нельзя было поехать в Кентертерри? Бедным не выглядит, а работы здесь ужасно крутой нет, здесь нечего предлагать людям из других городов. — Я видел, что твои оценки по другим предметам вполне такие хорошие, — произнес историк, а парень медленно, проводя руками по партам, подошел к его столу, остановившись перед ним.- Проблемы были только с историей? — Бойд приподнимает бровь, а потом смотрит на меня таким взглядом, будто так и говоря: «Фокс, а ты что тут здесь делаешь?». Я даже замешкался, а он потом закатил глаза и улыбнулся, смотря на меня так, будто что-то резко вспомнил, одними губами прошептав: «Сейчас». — Нет, я еще не очень понимал немецкий, — явно со своей этой улыбочкой выдал новенький, поправив сумку на плече. Я смотрю ему в спину, какой раз уже замечая, что у него были довольно странные движения. Абсолютно все. Такие неторопливые, не такие, как у меня или у любого, к примеру. Он медленно двигал пальцами, даже когда требовалось сделать элементарное действие, медленно скользил по поверхности и все тщательно ощупывал. Это было так странно. Он будто прикасался к бабочке или к цветку постоянно.- Но в основном да, проблемы были только с историей… — Правда? — Бойд удивился, открывая дверь лаборантской нараспашку и быстро туда заходя.- Это странно, у тебя немецкое имя и фамилия тоже… — У меня родители немцы, — пояснил он, а я чуть выгнул бровь, кусая нижнюю губу. Я ведь тоже немец по происхождению, —, но они никогда не учили меня немецкому, и мне он всегда давался с трудом. Как и история. — Это поправимо, — повторил Бойд, выходя из лаборантской и помахав мне какими-то листами. Я дернулся и медленно встал, захватив с собой сумку.- Ты можешь нанять репетитора… — У нас не так много денег для этого… после переезда, сами понимаете, — он то ли замялся, то ли засмущался. То ли очень не хотел учить историю. Тон его голоса был странным и ломким. Я не спеша подошел к столу Бойда и встал рядом с Лапушкой, который только чуть дернул головой в мою сторону, будто бы был слишком надменен, чтобы смотреть на меня. Но все было гораздо проще, он просто прислушался, я думаю. — Понимаю, не проблема, — легко произнес Бойд, отдавая мне тренировочные задания. Я взял листы в руки и беглым взглядом пробежался по строчкам.- Я думаю, Карсон вполне смог бы позаниматься с тобой, — мне кажется, или я подавился? Или меня с размахну ударили по спине? Ах, нет, я просто слишком резко дернулся, подняв глаза на Бойда. Какого черта он говорил? — Он знает историю лучше всех в этом классе, так что, я думаю, он тебе не откажет, да и ты не станешь отказываться, ведь итоговый тест через месяц, я все равно приму у тебя его, пусть и устно, — продолжил он, легко улыбнувшись, глядя в мое убийственно опустошенное лицо. Бойд, зачем ты так со мной, вот честно? — Бойд, ты уверен, что… — Это хорошая идея? — с неким недоверием спросил Лапушка, чуть поморщившись. Ой, Боже, он меня что, шугался? Ну ладно я его, у меня хоть какие-то призрачные причины были. А ему-то меня чего стрематься? — Абсолютно, — заверил его историк, а я даже руки опустил, еще лелея надежду выкрутиться.- Карсон у нас — особенный парень, с ним надо уметь поладить, но… я думаю, почему-то, что вы поладите, — Бойд засунул руки в карманы своих джинсов и улыбнулся нам, глядя именно на меня через свои модные очки. Я тоже смотрел ему в глаза, у нас был баттл глазами, понимаете? Я уговаривал его передумать. — Я просто не хочу никого напрягать…- проговорил Лапушка, а я приподнял брови, кивнув. — Вот и отлично, — отрезал я, развернувшись и проходя мимо него на выход из класса. — Ты нисколько его не напряжешь, — выразительно отчеканил Бойд громким голосом, так что мне пришлось остановиться, я знаю его этот тон.- Карсон все равно ничем не занят никогда, а тебе и правда не помешает позаниматься, если так все плохо. Можете даже сейчас приступить, ты же никуда не спешишь, Карсон? А ты, Анкель, не занят сейчас? — Н-нет…- сказал он, а я оборачиваюсь, устало глядя на этих двоих. — Вот и отлично, я могу даже выделить вам класс, занимайтесь, сколько хотите, — с энтузиазмом проговорил Бойд, а я заметил по лицу Лапушки, что он немного в шоке. — О нет, — протянул я, замотав головой, - нет, не надо. Мы лучше позанимаемся у меня, — все же выдаю я, понимая, что не отвертеться, а торчать в школе как-то не очень хочется. Я лучше проторчу с ним у себя дома, чем здесь. Его, кажется, эта мысль еще больше привела в недоумение.- Да, мы пойдем сейчас ко мне, и я помогу ему, — какой благородный я. — Спасибо, Карсон, — любезно, но с натяжкой произносит Бойд, глядя на меня. Я ему фальшиво улыбаюсь, мы друг друга поняли. Я говорил, что у нас довольно легкие отношения. Лапушка поворачивает на меня голову, а я легко касаюсь его плеча. — Пошли, чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, я думаю, что ты тоже не в восторге от этой идеи, — сказал я, чуть тише, направляясь на выход и открывая дверь класса. Лапушка помешкал немного ив се же пошел за мной, попрощавшись с Бойдом. Я пропускаю его вперед и закрываю за нами двери, громко вздыхая. Он останавливается около меня и дотрагивается рукой до стены, повернув голову в мою сторону. Смотрю ему в очки, пытаясь через них разглядеть его глаза. Мимо нас что-то пробегает, дергается, с грохотом с чем-то сталкивается и с вскриком падает на чистый пол школы. Я все продолжаю смотреть на него, а он дергается, чуть приоткрыв губы. И почему все это мне сейчас напомнило артхаусное кино? — Что это было? — Пятиклашка врезалась в чей-то шкафчик, ты серьезно не против всего этого? — произношу на одном дыхании, еще раз уточняя это, только теперь у него и лично. Стоит, «смотрит» на меня в ступоре секунд десять, после чего сдавленно улыбается, медленно, опять такими же самыми движениями заправляя прядь своих чуть вьющихся волос за ухо. — Нет, — говорит, — я точно завалю тест, если ты со мной не позанимаешься… Я что-то пропустил тот момент, когда стал личным его репетитором и когда наобещал натаскать его за этот короткий месяц. Короткий в плане того, что время явно уступает информации. Мне почему-то кажется, что месяц для меня продлится чуточку больше. — Оу…- выдаю глубокомысленно, даже кивнув. — Карсон Фокс, значит? Что-то я тебя вообще не слышал ни сегодня, ни вчера…- он чуть склоняет голову набок, а я смотрю ему в волосы, пытаясь понять, крашенные ли они. Да, иногда я страдаю навязчивыми идеями, верно. — Наверное, потому что я молчу все время. — Ты изгой? — Нет, мне лень открывать рот, — ехидно произношу я, улавливая боковым зрением в коридоре Шарлотту, которая проходила мимо с какой-то девушкой, похоже, что, из десятого класса. — Ах, нет, стой… Фокс. Это же тебя попросила эта до ахриненности занудная Лойс проводить меня до кабинета, да? — внезапно выдает он, приподнимая свои брови и указывая пальцем как бы на меня, но чуть вправо. Я, признать, даже приахринел немного. «До ахриненности занудная Лойс»? Лапушка серьезно сейчас рушит все мои уже сложившиеся стереотипы о нем. — Вообще-то, я здесь, — произношу я, беря его за запястье и такая его пальцем себе в грудь, он выразительно приоткрывает и закрывает губы и медленно кивает, убирая от меня руку.- И да, это был я, прости, что не вышло, — равнодушно произношу я, глядя сейчас на Шарлотту, которая остановилась на противоположном конце коридора и выразительно смотрела на меня, чуть кивая в сторону.- Давай встретимся на улице сейчас? Знаешь, где выход? Идти туда, метров десять, завернуть налево, сразу дверь большая. Иди. А сейчас приду, — говорю я, чуть толкая его в спину в правильном направлении. — Без проблем, — пожал плечами Лапушка, а я даже обернулся на него, направляясь к Шарлотте. И он даже не подумал о том, что я могу запросто его кинуть? — Чарли? — подхожу к ней, мельком оглядывая ее с ног до головы. Она на каблуках даже выше меня, потому что рост у нас с ней примерно одинаковый. Но каблуки мне на ней нравятся. Она вообще умеет одеваться и следить за собой, пусть и не выпячивает это, как Бонни. Она вообще странная, будто не отсюда. Она улыбчивая, немного ироничная, легкая, иногда жутко грубая и истеричная, особенно когда ссорится со мной, а еще она умудряется сказать всего пару слов, для того чтобы я послушал ее и сделал так, как она говорит, не применяя никаких женских чар. Просто она умеет говорить. И думать. Пожалуй, из всей этой кучки идиотов, собравшихся у меня в классе, я с уверенностью могу выделить ее, потому что Шарлотта была моей… понятия не имею кем, потому что девушкой она была бывшей, но до друга не дотягивала, я думаю. — Я уже собралась уходить, как вспомнила, что хотела тебе сказать, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Ты бы могла позвонить, — напоминаю ей, чуть выгнув бровь. Она смотрит на мой пирсинг в носу — черное колечко с левой стороны — и о чем-то явно задумывается. — Ну да, могла бы…- признает она, усмехнувшись.- Но я все же увидела тебя в школе до того, как уйти, верно? Ну, вот и говорю тебе, что хотела предложить встретиться тебе сегодня в «Лаве» в шесть вечера. Я посмотрел в ее глаза, чуть прищурившись, совсем невольно, не контролируя это. Шарлотта обладала одним чудесным качеством: она могла не вспоминать о тебе неделями, но дать тебе за один день то, что копила все эти месяцы. Именно поэтому я и не хочу идти с ней в «Лаву». Вдруг ей опять захочется внезапно меня поцеловать, а проснемся мы у нее дома, как было уже раз пять после нашего расставания? Не то чтобы я настолько к ней остыл, просто боюсь, что в этот раз меня затянет… — Оу, ты уверена? — устало произношу я, опуская плечи и глядя на нее немного насмешливо. Чарли фыркнула и пихнула меня в плечо, закатив глаза. — Брось, мы не виделись целое лето, а за эти три дня я так и не смогла нормально поговорить с тобой. Пошли, тебе все равно нечем заняться, — с уверенностью произнесла она.- Или есть чем? Ты что-то запланировал? — Да нет, я свободен, — отвечаю я, запуская руку в волосы и чуть приглаживая их.- В «Лаву», так в «Лаву». — Вот и отлично, — дернув головой, сказала Шарлотта, взглянув на меня своими сиреневыми глазами.- Я позвоню, если что-то изменится, — говорит она напоследок и уходит. А я невольно смотрю ей в след, кусая нижнюю губу. И она всегда была такой. Она «позвонит, если что-то изменится». Как все легко у некоторых людей в жизни, я иногда поражаюсь. *** Я почему-то думал, что он уйдет. Ну, не станет меня ждать, даже несмотря на то что говорил с Шарлоттой я не больше минут пяти или десяти. И почему-то первая моя мысль, когда я вышел из школы, была именно такой, потому что у дверей я его не обнаружил, да и на крыльце тоже. Зато потом я понял, что ошибался, потому что Лапушка стоял, прислонившись к школьным воротам и засунув руки в карманы своих джинсов. Я тут заметил, что погода стала лучше. Ну, было хотя бы не так уныло. Дул ветер, еще больше взлохмачивая мои и так не самые гладкие из-за краски волосы, но из-за туч вышло солнце, и я даже пожалел, что не взял очки. Но ведь утром было даже не сказать, что днем будет так тепло. Коллинз Хилл иногда любит пошутить с погодой. — Хочешь почувствовать себя героем? — спросил Лапушка, когда я подошел к нему и, тронув за плечо, толкнул железные ворота, которые, кажется, закрывались только на ночь. Я уставился на улицу, на которой стояли маленькие домики и магазинчики прямо перед школой, а потом и на Лапушку, немного нахмурившись. — Меня сегодня что-то не тянет на подвиги…- с недоверием протянул я, вытаскивая пряди волос из-под ворота толстовки. Знаете это приятное чувство, когда волосы попадают за ворот и ты их потом вытаскиваешь, и так… лично я оргазмирую просто, нереально круто. — Да расслабься, я просто трость в классе оставил и планировал за тебя подержаться, пока мы будем идти, — сказал новенький непринужденно и легко, аккуратно взяв меня за локоть, который был чуть согнут, ведь руки я держал в кармане. У меня все это его действие вызвало какие-то странные чувства. Я был будто и рад, и нет, ведь он от меня сейчас, получается, зависел. И так легко доверяет мне, хотя… что ему еще остается, у него нет выбора. Либо доверять мне, либо спотыкаться, запинаться, налетать на людей, попадать под машины, а еще перспектива заблудиться в городе ему так нормально светила.- Только ты предупреждай, когда будут столбы, ступеньки, ямы, люди…- добавил он, а я снова покосился на свой локоть, потому что мне казалось, что я вовсе не ощущаю того, что он держится за меня. Такими странными у него были движения и касания. Вроде и обхватил мое предплечье, а вроде даже не чувствуется. — Не пойми меня неправильно…, но я мог бы сбегать в класс, Бойд еще не ушел, — сказал ему я. Вы не подумайте, что я такой противный и злой, я сказал это скорее даже из вежливости, мне реально было нетрудно сбегать. И ему, наверное, не очень удобно так идти. Хотя… глядя на его уверенную походку, высоко поднятую голову и то, что он хоть и держался за меня, не особо во мне и нуждался, то создается впечатление, что ему очень даже круто. — Да зачем? Тебе охота возвращаться? Вот и мне тоже. Завтра заберу, — он пожал плечами, а я перевел взгляд на дорогу, по которой одна за другой проезжали машины. — А как ты завтра до школы дойдешь? — внезапно спрашиваю. Мне реально стало интересно. Он усмехается, а потом я даже слышу его смех и оборачиваюсь, глядя на его лицо. Лапушка и правда улыбался. — А ты думаешь, я пешком хожу? — иронично выдал он, облизнув нижнюю губу. Я по цепной реакции это повторил.- Брось, это опасно. И я здесь впервые, я понятия не имею, как дойти до школы от моего дома. Меня мать привозит. Или отчим, — он пожал плечами, а я медленным взглядом оглядел его голову, аккуратное лицо и черные волосы, которые еще больше вились от ветра и спутанности. Он был не намного меня ниже, сантиметров на десять или чуть больше. — И куда ты переехал? В смысле, в какой район? — В Литтл Сэйрэс, как-то так, — неуверенно проговорил Лапушка, качнув головой. — Сайрэс, — машинально поправил я, переведя глаза на дорогу.- О, аккуратно, тут небольшая яма, — быстро предупреждаю я, все же притянув его к себе. Лапушка охотно поддался и даже замедлил шаг, прижавшись плечом к моему плечу и аккуратно обходя небольшую яму из-за разлома асфальта. Ахринеть, я только что спас его колени от ссадин и даже, может, от чего-то похуже. Я действительно это сделал, и мне даже понравилось.- Я живу недалеко от тебя, кстати, на Коллинз Хилл Гэйт, но Сайрэс, конечно, дыра. В смысле, далеко от центра, школы и вообще на окраине. — Да, верно, — Лапушка кивнул, облизнув губу, — за моим домом сразу лес, кстати, я так и понял, что это окраина. Но мне не нравится, там так спокойно и тихо… — Не любишь спокойствие и умиротворенность? — я хмыкаю и кошусь на него, а он принимает такое забавное выражение лица, чуть дергая губой, что мне хочется, чтобы он увидел сам себя и поржал, честно. — Я слепой, — поясняет мне он, а я приподнимаю брови и таращусь на него, как на медведя посреди улицы. — Да ну? И так сразу и не скажешь! — восклицаю я, повысив тон, а Лапушка улыбается, на мгновение отрывая от меня свою руку и пихая меня в бок. Он явно хотел в руку или плечо, но промахнулся. — Ой, заткнись, ты не понял…- проникновенным голосом говорит он, заворачивая одновременно со мной за угол дома.- Я слепой и ни черта не вижу. Вообще. Все черное кругом и ночью, и днем, только когда на солнце смотрю, становится немного светлее. Я бы свихнулся, если бы рядом со мной не было людей и было бы всегда тихо. Это невыносимо же, будто ты в гробу лежишь и тебя давно заживо похоронили. Так что если кому и нужна тишина, то точно не мне. — Ну, понятно, — произношу я, попутно не понимая, почему я теперь задумался на эту тему. Просто лично меня, когда все достанет, только обрадует тишина и желательно мрак. Лечь на кровать, закрыть глаза и не спать, только слушая тишину и не двигаясь. Мне это нравилось, даже очень. А его, наверное, это даже пугало, не видеть и не слышать чего-либо — это жесть. Тем более, когда против воли. Ему всегда нужны посторонние звуки и движение, хотя я что-то не очень представляю его на вечеринках в «Бувалло». — А ты уверен, что мы можем позаниматься у тебя дома? — спрашивает Лапушка, вырывая меня из размышлений. Я услышал в его голосе какую-то прохладную иронию. Как это понимать? — Мы никому не помешаем? — Я живу с мамой и бабушкой, кому там мешать? — я закатываю глаза. Черт возьми, ну если бы мне было впадлу тебя к себе звать и если бы стал кому-то там мешать, я бы позвал тебя вообще к себе? Просто логика, друг, включи ее.- Их часто не бывает дома, а еще у меня есть своя комната, — с яркой и детской иронией произношу я, осклабившись. Он, похоже, это замечает, раз дергает головой в мою сторону. — Надо же, — он хмыкнул показушно, —, а так и не скажешь, что тебя воспитывали мама и бабушка… — В основном только бабушка, у матери всегда работы много. А Нана у меня, знаешь… боевая бабушка с мужским характером и правилами, — говорю я ему и сам не понимаю, почему я это ему говорю. Вообще, это было полной правдой, Нана действительно была такой. Несмотря на то что сейчас ей было семьдесят два, она по-прежнему иногда говорила что-то, что меня просто убивало. Мне кажется, что, если начнется война, из нас двоих на фронт пойдет именно она, а я бегу из страны. Вот такой я патриот и смельчак. — А как ты дошел до забора от самой школы, раз у тебя трости не было? — вдруг задаю я этот вопрос, который меня уже вот все это время интересует.- Просто напрямик пошел? Не боялся, что тебя слегка могут задеть, там всегда дохрена народу? .. — О, да нет, я просто встретил Кларка, он тоже шел на выход просто… знаешь его? — спрашивает легким голосом он, а меня снова перекашивает. Какой-то маленький мальчик, который идет с мамой под ручку навстречу нам, смотрит на меня как-то испуганно и обеспокоено. — Как не знать…- ехидно произношу я, решив не предупреждать его о том, что впереди был бордюр. *** — Нана немного глуховата…- поясняю я, когда после двух продолжительных звонков никто не открывает дверь. Лапушка понятливо кивает, а я просто надеюсь, что Нана действительно была глуховата, потому что идти и провожать его до дома мне не очень улыбалось. — Ты опять забыл ключи, да? — сходу спрашивает моя мать, открывая перед нами двери так быстро, что меня передергивает от неожиданности. Впрочем, как и его. — Мам? — выдаю я, глядя на нее свои убийственным взглядом. Если бы Лапушка не был слепым, я бы даже пригвоздил себе руку к лицу, оттого что она стояла в одном лифчике и юбке с бигуди на голове и почти не нанесенным макияжем.- Мам, ты… — Если бы я ушла, ты бы снова пережидал у соседки. У миссис Хенли три кошки, а у тебя аллергия на кошек, ты не помнишь, как жаловался мне потом? Тебя жизнь совсем ничему не учит, Карс? — чуть раздражено выдает она, цокая языком, но потом додумываясь перевести взгляд на Лапушку, который все это время стоял, подняв голову и будто бы глядя прямо на нее. Лицо моей матери меняется, и я даже усмехаюсь, наблюдая за тем, как она вбегает в дом, широко распахивая дверь и где-то скрывается, я даже не успел понять, в какую сторону она побежала. Подталкиваю Лапушку к двери и закрываю ее, скидывая с себя сумку и потягиваясь. Черт, я дома, отлично. Мама опять облажалась, ну ничего, ей всегда фаталически везло, как сейчас. Мне иногда кажется, что я абсолютно ничем на нее не похож, потому что если взять и собрать вместе всех людей мира, то тот, кому первым наступят на ногу, толкнут, в чем-то обвинят и убьют, буду именно я. — А где Нана? — кричу, а Лапушка поворачивается ко мне со странной улыбкой на губах. Я сначала дергаю бровями, а потом просто убиваю его взглядом. — Что не так? — нагибаюсь, чтобы развязать шнурки на кедах, попутно сдувая волосы с лица. Они снова пахли перекисью, и я морщусь, а затем и вовсе чихаю. — Будь здоров, — тихо произносит он, снимая с себя медленно куртку.- Да ничего, у тебя голос просто такой забавный, когда ты его повышаешь…- по долгой паузе он явно понял, что я смотрю сейчас на него, и снова повернулся ко мне, опустив голову вниз.- Ну, ты сильно гласные растягиваешь, и такое ощущение, что ударение в словах на каждом слоге. — Супер. Ко всем моим недостаткам прибавляется еще и это, — мрачно произношу я, заправляя волосы за уши и забирая у новенького его куртку. Он снова улыбается и даже издает смешок. — Нана в город поехала, она всегда делает это по вторникам, если ты забыл, — кричит мама, все же появляясь из-за угла и завязывая на себе розовый халат.- Я не ожидала, что кто-то придет с тобой…- неловко призналась она. — Я как-то и сам понял, — отвечаю я, быстро вешая куртку Лапушки на вешалку и громко захлопывая гардеробную, подталкивая его к лестнице. Дорогу преграждает мама, глядя с легкой улыбкой на эту ошибку природы, явно не понимая, почему он сейчас «смотрит» куда-то в сторону, а не на ее полунакрашенное, но симпатичное лицо. Повисает пауза, и я понимаю, что мне придется это сделать.- М-м, мам, это мой одноклассник, я должен помочь ему с историей. — А у одноклассника есть имя? - ой, нет, мама, прекрати, убери этот странный тон, я и так в курсе, что он тебе уже нравится. — Конечно, его зовут…- начал за здравие, закончил за упокой, заткнувшись и вытаращив глаза куда-то в пустоту. Я реально забыл, как его зовут. Реально. Как там? .. «Мы запоминаем только то, что нам нужно, а остальное откидываем из-за ненужности?» Я понял, это такой тонкий намек. — Анкель, — вдруг спасает меня сам Лапушка, чуть улыбнувшись моей матери. Та странным взглядом покосилась на меня, будто осуждая, а потом посмотрела на Лапушку, улыбнувшись ему и протянув ему руку. — У нас в роду тоже были немцы. Я Гретта, мать этого непутевого забываки, — произносит она, я закатываю глаза, складывая руки на груди. Вижу, как улыбается новенький. Анкель. Ну что за дурацкое имя, все время вылетает из головы. Повисает пауза, и понимаю, что что-то не так. Мать меняется в лице, смотрит на Лапушку как-то непонятливо, и я, улавливая, в чем дело, с умным видом беру руку Лапушки и поднимаю ее, сцепляя его ладонь с ладонью моей мамы. Она смотрит теперь и на меня таким же взглядом и немного возмущенно, а Лапушка дергается и быстро жмет ей руку, почувствовав себя явно неловко. — А, да, мне очень приятно, миссис Фокс… — Зови меня Гретта, ненавижу, когда кто-то называется меня «миссис», — быстро произносит она, поправляя свои бигуди. Волосы у нее, в отличие от моих, были натурально светлые. Я же красил все время, ибо мой цвет не удался. Моя рука поднимается и медленно соприкасается со лбом, я сдержанно сжимаю губы. — Ма-ам, — мрачным голосом тяну я, хватая Лапушку за предплечье и направляясь в сторону лестницы, — ты куда-то уходишь, да? Мне кажется, мы тебя отвлекли…- быстро произношу я, немного подталкивая его в спину и поднимаясь прямо за ним. — Да нет, я никуда не спешу… — Еще семь ступенек, — быстро говорю ему я, снова оборачиваясь на мать. — А мне кажется, спешишь. В любом случае, не будем мешать, мы у меня. — Карсон, — протягивает мать, подняв голову вверх и закатывая глаза, а Лапушка издает смешок, в то время как я открываю перед ним дверь. Снова кошусь на него своим убийственным взглядом. — Ну чего опять? — Я теперь понял, в кого у тебя такая манера говорить, — сдавленно проговорил он, ехидно улыбаясь. Я лишь закатываю глаза и закрываю за нами дверь, снова беря его за предплечье, потому что он без моей опоры вообще шагу лишнего не делает. Беря его за плечи, начинаю быстро поворачивать его в разные стороны.- Там кровать, до нее два метра, там журнальный столик, не споткнись, там компьютерный стол, тут шкаф, там окно, не вывались, и вот между окном и журнальным столиком большая статуя фламинго, она вообще должна стоять во дворе, но, если бы ты видел наш двор, ты бы понял, ей там не место, — быстро произношу я, а он, похоже, офигивает, это я понимаю точно, когда усаживаю его на кровать и наконец гляжу на его лицо. Немного ошарашенное, губы чуть приоткрыты, кстати, губы у него были, черт возьми, какие странные. Красного оттенка. Вот серьезно. Будто он долго с кем-то сосался или кусал их постоянно.- Тебя не напрягает, что я? ..- решаю все-таки уточнить, я же не последняя скотина. — Да нет, все окей, — быстро отвечает он, облизнув губы и усаживаясь удобнее на кровати. — Вот и отлично, а ты просто посиди здесь и не вставай, а если решишь встать, то помнишь, да, окно, столик, фламинго, шкаф…- я даже быстро и фальшиво смеюсь утробным смехом, направляясь обратно к двери. Лапушка еще больше приоткрывает губы и смотрит мне вслед, подняв на меня голову.- Я сейчас приду, учебник оставил, — поясняю я, закатив глаза и выходя за дверь. Я надеюсь, он реально не вывалиться, потому что окно было у меня открыто всегда, а парень был, похоже, очень бесстрашный. — Карсон! — не слишком громко зовет меня мать, когда я разгибаюсь с учебником в руках и кидаю сумку снова у шкафа, заправляя прядь волос за ухо. Смотрю на эту женщину, вышедшею их кухни и прислонившуюся к креслу бедром. Нижний этаж у нас был как студия, в смысле планировкой. Здесь почти не было стен и перегородок, все было собрано в одну кучу. Я медленно направляюсь к лестнице, идя прямо на нее. — Что-то не так? — вопросительно смотрю на нее. Блондинка качает головой, складывая руки на груди. — Я не думала, что он такой грубый, — немного надменно произносит моя мать, покосившись на лестницу. Я опускаю руки, вздыхая. — Если ты о том, что он не пожал тебе руку… — Об этом, — кивает она. — Мам, он слепой, — очевидным тоном говорю я, смотря в ее карие глаза. Мать пару раз моргает, а потом смотрит куда-то поверх моей головы, нахмурившись. Процесс пошел, так сказать. — То есть… блин, серьезно слепой? — она чуть подается вперед, будто боится, что он мог ее услышать. — Ага, — тяну я, — серьезно. На все сто процентов. — Так, подожди, — мама выставляет руку вперед и чуть улыбается, что совсем неожиданно.- Анкель — твой новый одноклассник? Про которого ты и говорил вчера? — Бинго, мам, — киваю, поджав губы. — Так это что, тот самый Лапушка? — она снова улыбается, и теперь это выглядит так мило, что меня затошнило. Когда моя мама так в последний раз улыбалась? И кому? — Да, это он, тот самый. Местная знаменитость уже, смотрю, — фыркаю я, проходя мимо нее и медленно поднимаясь по лестнице. А потом до меня доходит, что… — Постой, а ты откуда знаешь? — резко останавливаюсь и, держась за перила, оборачиваюсь на маму, которая не сдвинулась с места. Она только обернулась через плечо и ехидно мне улыбнулась. — А ты думал, я совсем отсталая? Слухи расходятся быстро, а про прозвище совсем случайно узнала. И оно, кстати, оправдывает себя…- поведя плечом, проговорила мама, отрываясь от кресла и распахивая наконец халат, бросая его на это самое кресло. Я только покачал головой и проводил ее взглядом, пока она не зашла за барную стойку, на которой стояло ее складное зеркало и валялась куча косметики. — Я не стану сразу впаривать тебе всю эту фигню по поводу войн между Камелотом и саксами, ты, мне кажется, даже не слишком понимаешь, кто такие саксы, — насмешливо произношу я, закрывая за собой ногой дверь и опуская учебник, глядя туда, где, по идее, должен был сидеть Лапушка. Только его там не было, и мои глаза быстро смотрят чуть правее в диком замешательстве. Лапушка сидел на коленях возле моей подушки, накрытой покрывалом, и, прижавшись плечом к стене, красиво (не побоюсь этого слова) улыбался и трогал пальцами клетку моей канарейки, которая очень редко, когда что-то пела и вообще подавала звуки. Да, она была у меня странной, вся в хозяина. И вот он трогал прутья ее клетки и даже просунул между ними один палец, а моя канарейка Габи трогала его палец клювом, даже не пытаясь укусить. — Она тебя укусит, — заверяю его я, скептично поднимая брови и проходя в комнату и кидая учебник на кровать, сразу же иду к шкафу, открывая его. — Пока еще не укусила, — легко ответил Лапушка, хмыкнув, продолжая с ней играться. — Ты живешь по принципу «не припечет — не пойму»? — усмехаюсь я, беря края своей толстовки и стягивая ее с себя, сразу как-то ежась от холода, который шел из окна. Волосы тут же падают мне на голую спину и плечи, и я снова вздрагиваю от щекотки. — Как видишь, — соглашается Лапушка, улыбаясь, —, а кто это, кстати? — Канарейка, — убийственным тоном поясняю я. — Вау. — О да. — А зовут как? — Габи. — Габи, — повторяет он, улыбаясь моей канарейке. Он даже мне так не улыбался, серьезно. Затем он поворачивает голову на меня, я вижу это через зеркало, встроенное в шкаф, а я встряхиваю кофту в воздухе, натягивая ее на себя. Черт возьми, у меня такое ощущение, будто кто-то пялится мне в спину и осматривает мое тело, да еще и так тщательно, что я серьезно это «чувствую». Кофта длинная, прикрывает даже задницу, а рукава так растянулись, что заходили на запястья. Я принимаюсь застегивать пуговицы, что были на груди, все-таки поглядывая на Лапушку через зеркало. Странное чувство, даже неприятное. Не зная того, что он слепой, я бы с уверенностью заявлял бы о том, что он сейчас на меня смотрит. Именно смотрит, через эти свои черные очки, осматривая меня с ног до головы и останавливаясь на моих глазах, отраженных в зеркале. Я перевожу глаза на свое лицо и тут же их отвожу, стиснув зубы. Я никогда не привыкну к своему отражению в зеркале. Я его не люблю, и это круто, на самом деле, что он его не видит и никогда не увидит. Не знаю почему. Просто круто. Хоть кто-то не знает, какой я урод на самом деле, хотя Шарлотту это не останавливало. — Я слышал, здесь есть отменный клуб…- вдруг произносит Лапушка, прикусывая губу и снова будто «сканируя » меня невидящим взглядом. Я приподнимаю бровь, глядя на него через зеркало. — «Бувалло»? — Ах да, он, — соглашается парень, все-таки убирая руку от клетки Габи, — я подумал, может, сходим туда вместе в пятницу? — Почему я? — быстро выдаю я, чуть сузив глаза. Он серьезно? ОН хотел пойти в «Бувалло»? Он либо псих, либо самоубийца, либо просто умеет шутить. — Что? — он хмурится и чуть выпячивает нижнюю губу. — Ну почему ты хочешь идти именно со мной? — Бонни сказала, что из класса туда ходишь только ты, — Лапушка пожал плечами и ухмыльнулся, — вот и предлагаю тебе. — По всей школе еще полно укурков, которые туда ходят, — как бы между прочим заявляю я, упирая руки в бока и не отрываясь от него взглядом. — Ну, я в курсе, но я-то предлагаю тебе. Да ладно, неужели тебе так не хочется со мной идти? — произносит он с какой-то улыбкой, чуть прикусив губу, а я даже думать об этом не хотел, потому что это абсурд. Я, он и «Бувалло». Серьезно, чем он думает вообще? Я всегда хожу туда один и только внутри встречаюсь со знакомыми, которые мне там нужны. Это принцип такой. Никто не попадает в мою банду, потому что ее у меня нет, и мне отлично. — Тебе-то восемнадцать есть, чтобы тебя пустили туда? — приподнимаю бровь, продолжая сверлить его взглядом. Он улыбается еще более загадочно. — Я думал, ты сможешь меня туда провести, — признается он, поведя плечом.- Да ведь можешь же… или ты думаешь, что если я слепой, то я обязательно инвалид, как все остальные слепые бедняжки? А вот это меня убило. — О нет, я ни в коем случае так не думаю, — заверил я его ядовитым сарказмом, разворачиваясь и проходя к кровати, падая на нее так, что она сразу запружинила. — Да не будь такой стервой, пошли развлечемся, — он толкает меня своей коленкой в бок, и я сажусь на кровати нормально, сбоку от него в позу лотоса. Я не понимаю, кажется, только одно… Ой, нет, вру, конкретно у этого человека я не понимаю логики в половине его слов, но только одна вещь меня по-настоящему беспокоит. С какой стати вообще он думает, что я согласен с ним куда-то там пойти? Он, по-моему слышал, что я не слишком охотно согласился ему помогать и вообще единственный, наверное, из класса, кто не подошел втираться ему в доверие, так и пылая энтузиазмом и желанием ему помочь. Наверное, это о чем-то говорило, разве нет? — Слушай, — все-таки произношу я, глядя ему в очки и чуть сужая свои глаза, - я, конечно, согласился помочь тебе с историей, все дела…, но это вовсе не значит, что мы друзья или вообще ими когда-нибудь будем, ладно? — уточняю я, чуть приподняв брови. Волосы меня уже достали, поэтому я поднимаю руки и забираю их в хвост, повязывая резинкой, что всегда была на запястье. Лапушка как-то совсем немного меняется в лице, которое становится спокойным и каким-то задумчивым. — То же самое можно сказать и про мое предложение, — сказал он совершенно спокойно, сразу же поджав губы.- Если бы мы один раз сходили в клуб, то друзьями бы от этого не стали. Можно вообще много чего делать, не будучи друзьями или кем-то еще, Карсон, — наверное, он впервые назвал меня по имени, но меня больше привлекло то, что он сказал относительно отношений. Он понятливый, но мировоззрение у нас явно разное. — Хорошо, теперь хотя бы я уверен, что нам не придется делать что-то помимо занятий и что нам не придется сидеть вместе на уроках, рассказывая друг другу про бывших подружек и прочее-прочее, — с улыбкой заявляю я, глядя на его очки и стараясь разглядеть его глаза. — Тебя, видимо, это нехило так напрягало, да? — с какой-то язвительность произносит он, дернув губой. Я тоже чуть меняю тон, даже закатив глаза от звучания его голоса. Он будто бы стал на тон прохладнее, но выше. — Нет, просто некоторые люди мне нравятся, а некоторые нет, я так устроен. — Со мной у тебя, видимо, какие-то проблемы, — очевидным тоном сказал Лапушка, чуть склонив голову набок. — Это не потому, что ты слепой, расслабься, — кидаю я, отвернувшись и доставая из тумбочки свои старые конспекты по истории. — Да мне плевать, честно, — заверяет меня он с внушающей убедительностью. — Ну, вот и отлично, прекрати тогда заводиться. — Я не завожусь. — Заводишься. — Заводишься ты. Потому что я предложил тебе просто сходить в клуб, и ты начал свою тираду про друзей и прочее. У тебя какие-то проблемы с друзьями, что ли? — Нет, их нет. Потому что и друзей нет, — я не удержался от усмешки.- А если так хочется поездить кому-то по мозгам, то вон, сходи с Кларком. — А причем тут Кларк? — он удивляется. — А вы неплохо так общаетесь, я заметил. — Так это ты тогда шел за мной на историю? — А что, что-то не так? — Да нет, я-то думал, меня преследует какой-то больной маньяк… — Да тебя даже такие не станут преследовать, — произношу я с некой улыбкой, глядя на него и всматриваясь в большие стекла его очков. — Ой, ну и отлично, — прозвучало даже как-то обидчиво. — Да не заводись. — Я не завожусь! — убеждает меня он, даже возмущаясь. — У меня мать изучает психологию, я много чего знаю о поведении людей. — Про свое что-нибудь интересное узнал? — Ой, не старайся дерзить, пожалуйста. — А что, не выходит? — Честно? нет. — Если бы не выходило, ты бы точно не дергался бы так сейчас. Психология, конечно. — Не молчать же мне. — А что так? Ты сегодня говорил, что много молчишь. А сейчас желание отбило, на разговоры проперло? — А вот это не твое дело, Лапушка, как и по каким причинам я молчу или говорю, — говорю я, дотрагиваясь пальцем до его носа. Он дергается чуть в сторону, а я усмехаюсь, кидая конспекты на кровать.- Еще поспорим? — Нет, давай переведем тему, — быстро согласился с моей провокацией Лапушка, усмехнувшись и облизнув свои красные губы. Я киваю ему, совершенно забывая про то, что он не видит, и принимаюсь копаться в конспектах, пытаясь выискать что-то про Камелот. Он все это время сидит и «смотрит» на меня. Серьезно смотрит, я понятия не имею, как такое может быть, но… вы когда-нибудь чувствовали на себе чей-то пристальный взгляд? Неприятный такой, но не злой, а просто взгляд? Вот у меня сейчас такое. Снять бы с него эти очки… — Насколько мал Коллинз Хилл? — вдруг спрашивает Лапушка, чуть приподняв брови и прислонившись затылком к стене, вытягивая ноги. Я пялюсь на его ноги, сравнивая его со своими. Я не знаю, нахрен я это делаю. — Меньше Тассона в два раза, — быстро отвечаю я, пару раз моргнув. Нет, у него все-таки меньше ноги. Мои и длиннее, и просвет между ними не такой большой. Хотя, в принципе, телосложение у нас похожее. Я тоже с детства худощавым был до невозможности. И до пятнадцати лет был слишком худым. А сейчас мне восемнадцать, и мне все говорят, что я хотя бы начал есть, а я как бы и не прекращал никогда, ну ладно.- Нана рассказывала, что ее прапрадед родился здесь, и по историям она понимала, что город вообще не изменился с тех пор. В плане размеров. — Прапрадед Наны? Город тогда существовал? — он серьезно сейчас удивился? — Коллинз Хилл, вообще-то, двести лет, — как бы между прочим произношу я, выгнув бровь. — Я и не знал… — Не удивительно, у тебя в принципе с датами плохо. — У меня в принципе с уроками никогда хорошо не было, — внезапно признается он, а я, кажется, чем-то поперхнулся. Он дернулся и повернул голову снова на меня, протянув ко мне руку.- Все нормально? — Да, все отлично, я только что проглотил свою логику из-за твоих слов, — ухмыляясь, говорю я, а Лапушка даже улыбнулся, но так паскудно, что лучше выходит только, кажется, у меня.- Просто ты достаточно много знаешь, я даже удивился, что у тебя проблемы с историей. — Я не много знаю. Я пропустил несколько месяцев в школе, и меня готовили на дому, а история мне никогда не давалась. — Так ты учился в школе? Лапушка даже удивляется. — Вообще-то, да. И я никогда практически ничего не знал на «отлично», — говорил он, пожимая плечами. Я немного в замешательстве сейчас. — Почему тебя не готовили раньше, если все так сложно? Ты же все равно слепой, — как бы это цинично ни прозвучало в моей голове, все-таки произношу я. Он снова «смотрит» на меня, и клянусь, если бы он был зрячим, я бы, наверное, понял, в чем именно я лажанул. — Я ослеп в марте, вообще-то…- говорит он, усмехаясь. При этом его губы только чуть-чуть растягиваются, а зубы не открываются взгляду, отчего ухмылка получается не очень выразительная, но приятная. Но… черт, причем здесь ухмылка, если меня просто передернуло от его слов, даже один из миров внутри, кажется, разрушился. — В марте? Так недавно? — произношу я, немного повысив тон и вытаращив на него глаза. — Ага, недавно, — соглашается он, вздохнув.- А вот до слепоты я был таким же, как ваша эта… ее, кажется, Шарлотта зовут? — Чарли? — на самом деле, я никогда не называл ее Шарлоттой, только Чарли, но в мыслях почему-то так не получалось.- Она учится через силу, знает полгорода и постоянно с кем-то отрывается, при этом имея богатый внутренний мир, который полощет мозги каждому, кто с ней знакомится на вечеринках, что совершенно не мешает ей пробовать травку или ЛСД, например…- я просто решил пояснить ему, кто такая Шарлотта. — Вот да, значит, я не ошибся, — с улыбкой произносит он, кивнув.- Я был таким же, в точности вообще. Разве что я не только знакомился каждый день с кем-то, у меня и постоянные друзья были. Их было вообще много. Только тусовки, вечеринки, залипание у кого-то дома, драки и прочее. — Жесть, — выдаю я, округляя глаза, — никогда бы не сказал… — Это все очки, — Лапушка вздыхает, пожимая плечами, — люди всегда думают, что я инвалид и что у меня совершенно нет личной жизни и прочего. — Ну разве та жизнь у тебя сейчас продолжается? — логически спрашиваю я, быстро облизнув губы и поправив хвост на затылке.- Ты же не тусишь, как прежде. — Потому что были проблемы с адаптацией, я же должен был научиться ходить, пользоваться тростью, читать по символам этим, понимаешь? Бред такой, на самом деле. И потом этот переезд, проблемы, школа… просто некогда, — он чуть сползает по стенке и практически ложится на мою кровать, опираясь на локтях. — Ну, теперь хоть понятно, почему ты так быстро влился и почему с тобой все так стремятся заговорить, — тихо произношу я пялясь в конспект, но понимая, что и строчки прочитать не могу. Лапушка смеется, а мне снова становится странно от его смеха — А как насчет тебя? Бойд сказал, ты отлично знаешь историю… почему только ее? Если ты тоже любишь позависать в «Бувалло»? — ему реально интересно? — Кто тебе сказал, что только историю? Я, вообще-то, по всем предметам не ниже четверки имею, — спокойно осведомляю его я, а он в ответ на это просто выразительно приподнимает на меня голову и чуть приоткрывает губы, которые немного дрожат. — Ой, не смотри на меня так, будто я какой-то ботаник, так получилось, — прошу его я, поморщившись. Лапушка резко изменяется в лице, фальшиво посмеявшись. — Если ты не заметил, я в принципе не могу на тебя смотреть. — И не дерзи, у меня странные чувства оттого, что меня подъебывает слепой, — с иронией говорю ему я, усаживаясь поудобней и стараясь не замечать, как он смеется своим высоким смехом. Пару минут мне удалось ему что-то сказать про короля Артура и Мерлина, которых он, к счастью, знает. Но… черт возьми, меня это совершенно не интересовало сейчас. Хотелось отложить уроки и поговорить. Я так давно ни с кем не разговаривал, это жесть просто. Просто разговаривать. Как это иногда необходимо. А у него это получается так легко, даже несмотря на то что я пару раз высказал ему, что я в принципе этого не хочу. Я часто вру, это мой главный порок, наверное. И меня удивляет то, что он по-прежнему сидит у меня в комнате, слушает, смеется, а не язвит и дерзит дальше. А когда я задаю ему вопрос, а он надолго задумывается, как бы на него ответить, я его начинаю осматривать. И не со скуки, а просто с интересом. Странное ощущение, что мне его внешность сейчас, когда я узнал, каким он был, кажется немного другой. Все же видели этих бабоподобных педиков, на которых сейчас пошла мода? Такие все из себя милые и симпатичные, похожие на девочек с закругленной фигурой, стройные и, вообще, чуть ли не на каблуках отплясывают? Я никогда этого не понимал, и мне плевать, на самом деле. И в Лапушке мне доставляло хотя бы то, что он был вовсе не таким. Он показался мне совершенно нежным по первому взгляду, но его жесткий смех, замашки, язвительность, доказывают совсем другое, делают его внешность другой. Его фигура была ломкой и грубой, ладони были большими, а пальцы длинными, узловатыми, как у меня. У него, правда, не было ярко выраженных скул, и именно это делало его лицо миловидным, и брови у него были аккуратные, но он был парнем. Его ни за что нельзя было спутать с девушкой. А я ведь помню, как первого сентября, когда его представили двум классам, придурки из параллельного стебались над тем, что не поняли, какого пола существо к нам пришло. Это было вообще не так. Серьезно. — Значит, друзей у тебя нет? — все-таки спрашивает он, когда я долго ищу то, что бы еще ему можно было рассказать для первого раза. Гляжу на часы, что висят на стене. Четыре дня. Мы сидим вместе уже два часа, ахринеть. — Нет, — я мотаю головой и чешу ногтями затылок, задумавшись. — Ну и ладно, это не самое главное в жизни, — он что, решил поразмышлять на эту тему? — А что главное? — чисто ради любопытства спрашиваю я. Лапушка задумывается. Я ахринею, если он сейчас скажет «любовь». — Найти свое место, я считаю, — я приподнял брови, удивившись этой философии. — Вот как, — я хмыкнул, чуть выпятив нижнюю губу.- Я не задумывался об этом. Просто я каждый день вижу, как придурки-одноклассники с этими дегенератами спортсменами и шлюхами, как Бонни, забивают друг другу встречи, тусят вместе, все дела. Мне плевать, честно, но иногда я думаю о том, что я это я дефектный, а не все остальные. — По крайне мере, у тебя есть личная жизнь, вот и радуйся, — он снова пихает меня коленкой в бок, натянуто улыбнувшись, я посмотрел на него, выгнув бровь. — Личная жизнь? — произношу я с великим скепсисом в голосе.- С чего ты взял, вообще? — Ну… Шарлотта ведь твоя девушка? — уже не так уверенно выдал он, сдвинув брови. Я смотрю на него просто убийственным взглядом. И откуда он только это берет.- Я слышал, как вы с ней разговаривали в коридоре… — Нет, она моя бывшая и единственная девушка вообще, — пояснил ему я, тихо вздохнув.- У нас с ней было многое, но в прошлом году. И после расставания много чего было. Но нет, у нас не выходит, вот и все. И это был единственный случай на миллион, похоже, конкретно для меня. — Почему? — почти шепотом спрашивает Лапушка, а я откладываю конспект и, упираясь локтем в колено, подпираю рукой голову, глядя на него. — Потому что у меня никогда больше не будет девушки, я уверен. Меня полюбит только больная. — Шарлотта не возражала же… — Чарли была особенной. Таких больше нет, поверь, — говорю ему я, внезапно почувствовав какую-то ностальгию. — Почему ты так уверен, что тебя никто не полюбит больше? — Лапушка нервно улыбнулся, фыркнув.- Что за бред? — Потому что я урод. Такого как никто не полюбит. — Урод? — Лапушка приподнимает брови, а я гляжу на его ключицу, которая выпирает из-под кофточки. — Самый настоящий, — с легкой усмешкой произношу я. — Моральный? — гляжу на его лицо, замечая ехидную ухмылку. Он двигает бровями, а я усмехаюсь следом, расплываясь в улыбке. — А что, похож? — Нет, просто уточняю. Так ты про внешность, что ли? — он опять удивляется? Чему удивляться, он же меня не видел и не увидит.- Ты прикалываешься, Карсон? — А много людей шутят над тем, что они уроды? — задаю я вопрос с долей иронии в голосе. — Примерно каждый третий, — мрачным голосом осведомляет меня новенький. Я закатываю глаза, а потом и вовсе морщусь от этой псевдостатистики. — Ерунда. Вранье, каждый любит сам себя, это заложено в природе человека. Лапушка щелкает пальцами. — Судя по твоим словам, ты не можешь себя не любить. — А я люблю себя. И уважаю. Поэтому мне хватает смелости признать, что я урод. И это не детские загоны и не напрашивания на комплименты. Это факт, я действительно такой, — спокойно произношу я, потому что я привык это говорить. Самому себе, правда, каждый день. Чтобы как-раз таки к этому привыкнуть. Меня это не угнетает, нет, мне нормально. Уже. Мне снова кажется, что Лапушка на меня смотрит. Я начинаю кусать губу, а пальцы на руках сами начинают сгибаться. Но Лапушка вдруг протягивает ко мне руку и так и замирает, тихо вздохнув. — Где твоя рука? — спрашивает он, а я туплю, медленно моргая. — Моя рука? — Да, где кисть любой руки? — я не понимаю, что ему нужно, поэтому просто перестаю подпирать голову и протягиваю ему свою руку, касаясь еле-еле его пальцем. Он медленно своей трепетной манерой исследует мою руку даже двумя руками, проводя пальцами по моим пальцем, касаясь моей ладони и запястья, затем просто «рассматривая» и ощупывая каждый палец отдельно. Я приофигел конечно, но это так приятно, на самом деле. У него действительно странные движения. — Что ты делаешь? — усмехаюсь я, устало глядя на него. Он перестает закусывать губу и тоже поднимает голову. — Мне нужно знать, с кем я общаюсь, — выдал он таким тоном, будто бы сам сейчас заржет. Я тоже уныло прыснул, не став заливаться смехом, но руку не отбираю. — А почему именно рука? — Ну… не знаю, привык узнавать людей по рукам… Ты рисуешь? — спрашивает он, проводя пальцами по подушечкам моих пальцев. Я приподнимаю брови, но уже ничему не удивляюсь. — Да. Граффити в основном. — На стенах заброшенных домов? — с иронией произносит он, а я смотрю на то, как он снова закусывает губу. — В точку. Как ты это узнал? Что я рисую? — У тебя подушечки пальцев немного шершавые, а некоторые вообще гладкие, от краски, — поясняет он, а я смотрю на свою руку. Действительно, пальцы в краске еще с конца августа. — А ты не хочешь потрогать мои волосы, к примеру? — спросил сарказмом я, когда его руки поднялись выше к моему предплечью. — Хочу, — внезапно выдал он, протягивая руки чуть выше к моей голове. Я сначала смеюсь вместе с ним, а потом действительно распускаю волосы и встряхиваю ими, наклоняясь к его рукам. — На, — говорю ему я, и он медленно сжимает в пальцах мои волосы, ощупывая каждую прядку и даже делая такие движения, будто хочет их расчесать. Я просто сижу смирно, глядя на то, как Лапушка подвигается ко мне ближе, сдерживая глупую улыбку от всего того, чем сам же сейчас и занимается. — Капец, сколько раз ты их красил? — выдает он со смешком, а я задумываюсь. — Раз… двенадцать? Может, больше. — Такие жесткие, — говорит он, медленно поднимаясь по волосам к моей голове. Я даже не ощущаю его рук рядом, насколько все-таки легки его прикосновения. Он касается пальцами моего лба, смеется, поняв, что именно трогает и спускается ниже, проведя пальцами прямо по моему носу и губам. Я морщусь и недовольно мычу.- Прости, — тихо и сквозь смех извиняется он, а я чувствую, какие у него холодные, но приятные гладкие руки. Они скользят мне на челюсть и поднимается к моим щекам. Я уже вот несколько минут сижу с закрытыми глазами от желания спать и приятных прикосновений Лапушки. Его руки внезапно останавливаются, а палец гладит меня по скуле, поднимается чуть выше и снова спускается. Лапушка перестает смеяться, чуть приоткрывает рот и приближает ко мне свое лицо так, что я слышу даже, как он дышит. — Что это? — тихо спрашивает он, и я открываю глаза, непонятливо смотря на него. И до меня доходит. А Лапушка не отрывает от меня своих рук, медленно гладя меня по щеке с каким-то беспокойством на лице. Я быстро сглатываю и уже открываю рот, чтобы ответить, как меня перебивает дверь моей комнаты, которая открылась. Лапушка дергается от меня, а я вздрагиваю от неожиданности, быстро повернувшись к двери. На пороге комнаты стояла моя Нана в своей привычной джинсовке и черных джинсах с большим ремнем, а еще и с вечным пучком на голове из седых волос. Она смотрит на меня через очки каким-то строгим взглядом, а затем смотрит и на Лапушку, который вообще опустил голову и отвернулся к клетке Габи. — Нана…- произношу я, переведя дыхания, — ты меня напугала. — Извини, я не знала, что ты с подружкой, — произносит он немного грубым от старости голосом, а я просто роняю челюсть на колени, таращась на нее, как не знаю на кого. Я чувствую, как Лапушка вздрагивает и с его губ слетает задушенный смех. Мне тоже становиться смешно, но я слишком растерян, серьезно.- Чарли как-то изменилась, — замечает Нана, склонив голову к плечу и чуть вытянув шею, чтобы лучше рассмотреть «Чарли». — Нан, это не… — Только предохраняйтесь ладно? Я не собираюсь потом держать вас обоих в этом доме, с маленьким спиногрызом по твоей, Карсон, вине, — он тыкнула в меня пальцем, а челюсть с моих колен все еще не поднимается.- Она может не пить таблетки, но резинки у тебя всегда должны быть, понятно? — строго произносит она, снова хватаясь рукой за мою дверь и последний раз осматривая меня и сидящего рядом, уже трясущегося от смеха Лапушку. — Как скажешь, Нана, — еле выдаю я, поджав губы и выразительно кивнув. Нана усмехается и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. После этого по комнате сразу раздается смех Лапушки, а я просто закрываю глаза и тихо котяшусь, уронив голову на руки. Затем я смеюсь даже в голос, меня пропирает, а Лапушка бьет меня по спине рукой, заливаясь каким-то высоким смехом. — Она… она это серьезно? — спрашивает сквозь смех он, когда я уже разгибаюсь, утирая выступившие на глаза слезы. — Более чем, — произношу я, глубоко вздыхая и успокаиваюсь.- Черт возьми, резинок-то нет, — выдаю я самым артистичным голосом, каким только можно было эту фразу вообще сказать. — А ты просто не кончай в меня и все, — снова со смехом выдает Лапушка, а я смотрю на него, начиная содрогаться от смеха. — Ох, окей, — легко соглашаюсь я, решив поддержать шутку. — Только потом как настоящий джентльмен ты должен подвезти меня домой, — серьезно выдает он, а я киваю, усмехаясь. — Я и так тебя подвезу, ты же понятия не имеешь, где находишься, — со смешком выдаю я, а он снова пихает меня коленкой в бок, прислоняясь затылком к стене. Я просто тихо наблюдаю за ним, иногда косясь на конспекты, разбросанные по всей кровати. Они явно мне нужны были еще в начале нашего разговора. Но к теме Камелота этим вечером мы так и не вернулись.