MadArance

Разговор с Шарлоттой напоминал сейчас один из наших типичных с ней разговоров, вот только была какая-то натяжка, которую отлично чувствуешь, пускай она и кажется незаметной. И я даже не знаю, с чем именно это было связано. То ли натяжку создавала сама Чарли, которая всегда, когда мы разговаривали, думала о том времени, когда мы встречались, и все разговоры в итоге сводились к этому. Либо это было уже по моей вине, потому что можно было признать, что, пусть новенький и вызывал у меня противоречивые и непонятные чувства, проводив его домой, я почувствовал, что мое постоянное состояние полного безразличия ко всему снова возвращается. Лапушка будто отвлек меня на некоторое время, что уже само по себе странно, потому что раньше это удавалось только Шарлотте, потому что я к ней что-то чувствовал и чуть позже потому что мы просто хорошо общались и она была мне интересна. Люди, приходящие в мою жизнь, очень быстро из нее уходили именно из-за того, что мне было плевать, а остальные просто плевали в ответ на меня, как, в принципе, и должно быть. Так что, чтобы отвлечь меня, Лапушке нужно было, как минимум, быть хотя бы интересным мне. Он был мне интересен? Я и сам не знал. Как только он пришел в мой класс, он меня чем-то странно раздражал. Первый день. Тем, что он слепой, тем, что он много знает, тем, что к нему требуется особое отношение. Потом мне резко стало плевать, потому что для меня ненавидеть кого-то по странности равносильно тому, что мне кто-то интересен. Да, я наплевал на него, какая мне разница, какое место этот слепой займет в классе, школе или городе. Он не лез ко мне, и на том спасибо. Сейчас же так сложились обстоятельства, что лезть друг к другу просто пришлось, просто потому что, если он не сдаст тест, Бойд припишет это мне, а еще, возможно, разочаруется во мне. Но я-то знал историю, и я физически мог его ей научить, если бы он захотел. Наверное, я так много сейчас думаю о нем просто потому, что меня поразило то, что он не такой, каким кажется на первый взгляд. Нет, сейчас у меня с ним тоже был так называемый «первый взгляд», но мне даже сейчас показалось, что я как-то ошибался насчет него. Наверное, именно это меня и задело. Задело настолько, что я проговорил с ним весь вечер, а еще чуть не опоздал в «Лаву» к Шарлотте, провожая его домой. Вообще, я нечасто провожаю людей домой. Вечером. Под руку. Парней. Но мне бы совесть не позволила вывести его на улицу и посмотреть, что будет, хотя я бы этого, наверное, хотел, потому что меня не отпускает чувство того, что этот парень пусть и был слепым, видеть все же мог. Потому что этот заметный взгляд, который я даже не видел из-за его очков, не отпускал меня, пока за ним не закрылась дверь. Живет он, кстати, реально в дыре. Точнее, нет, дом был нормальным, снаружи, по крайней мере, пускай и очень маленьким, но, черт возьми, то, где он находился, повергло в дикий скепсис даже меня… — В общем, пусть и провела я это лето во Франции, позже я дико пожалела, потому что лучше бы поехала в наш Лондон и развлеклась там…- я все-таки смотрю на Шарлотту, отвлекаясь от своих мыслей, она водит пальцем по краю высокого бокала, наполненного каким-то розовым коктейлем. Ее волосы сейчас были забраны в высокий хвост, и честно, я не привык видеть ее такой, мне больше нравилось, когда ее волосы были распущены.- Куда ты смотришь, Карс? — хмыкает она, выгибая свою подкрашенную бровь, а я смотрю ей в хвост, сложив руки на краю стола и опираясь о них грудью. Неудобно, столы в Лаве были высокими, а стулья не слишком подходящими по высоте к ним, и это даже больно, я чувствую, как кость моего предплечья упирается мне в ребра, но позы не меняю. — Да, никуда, — отмахиваюсь я, дернув головой. Странно, а что она думала о моей прическе? У меня, как всегда, был шухер, я это нутром чуял. Ведь на улице был вечер, а я провожал Лапушку где-то минут двадцать, а потом быстрым шагом шел до Лавы, а волосы все лезли и лезли в лицо. Сейчас, я так чувствую, на голов е у меня был полный аут… Опять почему-то вспомнил, как Лапушка трогал мои волосы. Почему три часа назад это не показалось мне странным? Вообще, он что, ко всем что ли при первой встрече лезет трогать волосы? А лицо? Ох, черт, мое лицо… — А как у Лапушки дела? — вдруг ехидно спрашивает Чарли, а я снова выныриваю на поверхность, мой взгляд становится более осмысленным, я приподнимаю бровь, лицо — камень, стандартно. — А с какой стати мне знать, как у него дела? — выдаю со смешком. Ой, черт, это получилось так нервно, будто я что-то скрываю. Ну вот, она смотрит на меня своим этим взглядом а-ля «Карсон, не получилось». — Я слышала, как прежде чем подойти ко мне, ты просил его подождать тебя у школы, — спокойно сказала она, поднимая свой бокал и отпивая из него этой розовой жидкости, затихая на мгновение.- Мне казалось, он тебе не понравился. — Чарли, мне было плевать, — поправляю ее я уже в который раз. И почему, когда я проявляю полное безразличие, всем кажется, будто я этого человека либо ненавижу, либо я слишком агрессивен к нему? — Хорошо, плевать, — соглашается она с паскудной улыбкой. Вот всегда приводила в странность эта ее улыбка. А Чарли вдруг меняется в лице, внимательно смотрит на меня, а потом медленно сужает глаза, моргая.- Было? Вот. Черт. Она пытается на чем-то меня подловить, или у меня паранойя? — Ну, Бойд попросил позаниматься с ним историей, иначе он не сдаст тест, и за это уже влетит мне. Ну, не влетит, но Бойд заставит меня париться из-за этого. В общем, мне пришлось согласиться, поэтому я и разговаривал с ним тогда и… — Карсон Фокс, ты согласился позаниматься с кем-то? Историей? Особенно, когда этот кто-то — новенький-калека, который обходит весь класс по знаниям? — Чарли засмеялась утробным смехом, а я только чуть приподнял уголки губ в улыбке, потому что, черт возьми, это реально звучало странно. — Не такой уж он и калека, кстати…- медленно проговорил я, сам прислушиваясь к музыке, что играла на фоне. Tokio Hotel, замечательно. А я только-только охладел к этой группе. Теперь снова захотелось послушать. — Слепой внезапно оказался зрячим? — Шарлотта так легко это произнесла, что мне закрались подозрения о том, что его невидимый «взгляд» чувствую на себе все. — Не-а, слепой-то он слепой, я его под руку вел со школы и домой… — Оу, — понимающе шепнула Шарлотта, выпрямившись. — Странные ощущения, согласен… — Так у него же трость есть? — Он ее забыл в классе. — А он случайно не гей? — Чарли…- я закатываю глаза, а потом все же усмехаюсь, качая головой. Меня даже пробивает на смех, но я сдерживаюсь, сжав губы и опустив голову, подперев ее рукой и зарываясь пальцами в волосы. Черт, какими они были жесткими, представляю, что подумал Лапушка, трогая их тогда. — Хотя да, будь он геем, точно бы не полез к тебе, — легко произносит она, а по ее быстрому движению корпусом тела я понимаю, что она закинула ногу на ногу, усевшись поудобнее. Кажется, ее тянуло курить. Я это понял по тому, что она стала царапать длинным ногтем этот металлический стол, создавая неприятные звуки. Но тут до меня просто феерически доходит смысл ее фразы, и я смотрю ей в глаза, чуть сощурившись. — А что со мной не так? - нет, я, конечно, прекрасно понимал, ЧТО ИМЕННО со мной было не так, но ведь Шарлотте было плевать, что у меня было уродское лицо, а Лапушка ведь был слепым. — Ну, если бы я была парнем и если бы я была геем, то я бы, скорее, полезла к Кларку, чем к тебе, — поморщившись, выдала Чарли, а я, кажется, понял, о чем она. — Его бы Кларк просто убил, — говорю я с дикой выразительностью, собирая в хвост все свои, наверное, выглядящие ужасно волосы в хвост и свешивая их с одного плеча. — Кого и за что мне убивать? — мне показалось, или внутри что-то быстро умерло, потом воскресло, а потом опять умерло, и поэтому сердце несколько раз подскочило в груди от одного только голоса Кларка, который раздался прямо надо мной. Я даже выругаться про себя не смог, потому что как-то был в шоке от того, что он стоял сзади, а Шарлотта мне не сказала. Хотя… она и сама сейчас выглядела немного удивленной, значит, тоже не видела его? — Кла-арк, — протягиваю я, чуть приподнимая уголок губ в ухмылке и поворачиваясь к нему. Каким же он был высоким, черт возьми. Нет, серьезно, он был слишком высоким для третьекурсника, и вообще сейчас, когда я сидел, а не стоял, это было в разы устрашающе. — Привет, мелкотня, — бросает он, окидывая меня и Шарлотту взглядом. Я незаметно закатываю глаза, а он ухмыляется, опираясь рукой о мой стул. — Кларк, ты старше нас на три года, — как бы между прочим говорит Чарли, снисходительно на спортсмена глядя. Тот пристально смотрит на девушку, продолжая так же ухмыляться. В жизни, наверное, он не такой устрашающий, как я тут его описываю, просто мой нос всегда боялся быть сломанным об его руку, да и переходить дорогу ему тоже не хотел. Если Кларк пристанет, то уже не отстанет никогда. До самого окончания колледжа, будь уверен. — Но это не мешает мне называть вас мелкотней, — вкрадчиво объяснил Кларк, двинув бровями. — Как ска-ажешь, — протянула иронично Чарли, сползши со стула и сложив руки на груди. Я покосился на нее, а затем снова на Кларка, вопросительно смотря ему в профиль. — Так что там…- он обрывает сам себя, уставившись на меня каким-то непонятливым взглядом. Ну да, никто и не сомневался. Проглотив всю неприязнь к этому человеку, я все же выдаю: — Карсон Фокс, Кларк, я говорю это каждый раз, когда мы пересекаемся где-нибудь, — это было правдой. Он феноменально меня не помнил. Ну, или притворялся. Ну, или реально не помнил. Да что удивительного, я же тоже забыл сегодня имя Лапушки. Черт… опять. — Ах да, Фокс. Ты что-то говорил насчет того, что я кого-то должен убить…- выразительно произнес Кларк, слащаво мне улыбаясь. А я все никак не мог понять: он мне просто рожу хотел набить или ему было интересно, что я там говорил? Никогда не разбирался в желаниях людей относительно меня. — Мы просто говорили про Лапушку…- твою мать, она реально это сейчас произнесла? Таращусь на Шарлотту, округлив глаза, а она спокойно улыбается мне и снова переводит взгляд на Кларка.- Ну, если бы он, например, оказался геем и полез бы к тебе, ты бы его просто убил, — по ее спокойному, но немного напряженному выражению лица и по тишине, повисшей за нашим столиком, я понимаю, что, черт возьми, сейчас что-то будет.- Да, странная тема для разговора, но мы просто предположили… — Да он же и есть педик, — Кларк так резко усмехнулся, что меня передернуло так же, как и Шарлотту. В общем, эмоции эта фраза вызвала у нас одинаковые, мы просто уставились с ней друг на друга такими выразительными глазами, что Кларк бы поржал, если бы видел это. Но он только перемнулся с ноги на ногу, отчего мой стул пошатнулся, но мне было так плевать, что я этого даже и не заметил. — Я думал, вы в хороших отношениях…- проговорил я, выразительно двинув бровями и не смотря на Кларка. — Да, но это не мешает мне называть его педиком, тем более, если это правда, — вполне логично произнес спортсмен, снова усмехнувшись.- Но ты права, детка, пока он ко мне не лезет, все окей, — Кларк подмигнул Шарлотте, и та неловко ему улыбнулась, мигом переведя глаза на меня. — Кларк, — произнесла она, снова нервно посмеявшись, — о чем ты говоришь? — Да Лапушка ваш — педик, вот о чем, — теперь на него уставился еще и я, обернувшись, но мой взгляд уже был адекватнее, я думаю, теперь я просто смотрел на него вопросительно, приподняв бровь.- Да я серьезно, голубой он. По нему и видно было, что он не слишком-то и традиционной ориентации, но я пацанов знаю, с которыми он учился в Тассоне, вот они и сказали. Он у них там своя голубая знаменитость, — Кларк заржал, а я скептично к этому отнесся, хотя поверил в это, потому что в голове сразу легко нарисовался образ Лапушки-гея. Не типичного, какими все представляют геев, а такого… каким смог бы быть Лапушка. Но меня все равно это удивило. — Ничего себе, — только и произношу я, переглянувшись с Шарлоттой. — Лапушка - гей, — произносит она, выгнув бровь и усмехаясь. — Так поэтому и прозвище такое. Точнее не поэтому, его типа так друзья его парня называли, о Боже, — Кларк закатил глаза и выразил свое отвращение к геям на своем лице.- Лапушка - это, типа, ирония и противоположность его характеру и чему-то там еще, короче. Лично я не заметил противоположности, ведь он реально каким-то таким кажется…- Кларк пошевелил пальцами в воздухе, скорчив гримасу и подбирая слова. — Милым? — решил подсказать ему я, но спустя секунд пять молчания понял, что ошибся. — Педиковатым, — щелкнув пальцами, произносит Кларк, перестав опираться о мой стул и поправляя свою кожаную черную куртку.- Но это ничего не меняет. Этот парень знает, что с собой делать, а я всегда уважал таких людей, поэтому стоит сто раз подумать, прежде чем что-то ему говорить или делать, — с оптимистичной угрозой проговорил Кларк, глядя именно на меня. Я лишь вскинул бровями и выставил ладони вперед, усмехнувшись. — Да я и не думал…- произнес я, когда Кларк уже отошел от нас к своим дружкам за соседним столиком, а я только закатил глаза и снова повернулся к Чарли с убийственным лицом, — пока что. — Кто бы мог подумать…- загадочно произносит Шарлотта, облизнув губы и странно мне улыбаясь. Я уставился на нее. — Да подумаешь. У нас что, в школе геев нет? — я старался выглядеть спокойным, хотя это было не так. Нет, я спокойно относился к геям и прочим явлениям в природе, просто… почему это казалось мне таким странным? — Да нет, просто Лапушка — новенький… Сейчас все узнают, по-любому слухи разлетятся, — невзначай проговорила она. — Ему ничего не будет, — я почему-то был в этом уверен, — он же слепой. Его никто не тронет. — Это да, все поймут. А вот ты? — А что я? В ответ она всего лишь улыбнулась. Я что-то не понял. Она это заметила. — Может, он реально на тебя запал? — я просто медленно моргнул и поднял свои светлые брови, чтобы она по одному моему выражению лица поняла, какой бред сморозила. — Ты серьезно? — Может, он поэтому решил заниматься с тобой? — с ее лица не сходила улыбка, которая заставила меня помолчать и подумать. Черт возьми, зачем я об этом думаю вообще… — Он ведь меня еще и в «Бувалло» приглашал. В пятницу, — проговорил я, уставившись в стол отсутствующим взглядом. Шарлотта подавилась коктейлем. — Он? в «Бувалло»? — Да я сам офигел. — И что ты ответил? — А что, есть варианты? Я что, реально мог с ним куда-то пойти? — я не завышаю себя, нет. Просто «я» и «с кем-то» как-то не вяжется. Чарли — исключение.- Сказал, что нет, ибо идея бредовая. — Его бы там убило просто, — хмыкнула она, закатив глаза. Вот в этом я начал сомневаться, если честно.- Но он звал тебя в клуб. Общался он со всем классом два дня подряд, а с тобой всего несколько часов, а уже звал в клуб… — Чарли, прекрати, — я усмехнулся, качнув головой, а она засмеялась утробно, опустив голову. Ну и любила она эти тупые шутки. Ну, пусть Лапушка и оказался геем, но ведь он точно переехал сюда не поэтому? И уж точно не станет влюбляться в первого встречного, хотя такие мифы и ходят именно про геев. Странно, почему он сегодня не говорил о своей ориентации, хотя… я же его не спрашивал об этом, все логично. Но ведь я спрашивал, почему его называют Лапушкой, а он ответил мне, что якобы долгая история и совсем неважно. Ничего себе неважно, парень, ты гей. И как-то забыл это упомянуть. — Я, кстати, тоже в «Бувалло» собиралась, — говорил Шарлотта, а я перевожу на нее взгляд, чуть приподняв бровь. — Это намек? — Предложение. — Встретимся сразу там, — быстро произношу я, а она лишь улыбается, медленно кивая. А я подумал о том, что все, сказанное Шарлоттой, действительно бред. Лапушка точно не влюбился в меня. И дело не в том, что он не видел меня и никогда не увидит. Дело в том, что он был странным по поведению для слепого. И вообще он был странным человеком. Я бы заметил, будь это так, но дело в том, что я… совершенно ему не нужен. Ему вообще никто не был нужен, я в этом был почему-то уверен. *** В школе я и сам не понял, был ли я удивлен тому, что Лапушка со мной вообще не разговаривал, не то что подходил или садился со мной. А я ведь вчера сказал ему про то, что не хочу заводить с ним дружбу или общаться с ним как-то тесно. Сейчас мне даже было как-то странно, потому что я понятия не имею, с чего вообще взял, что он захочет со мной как-то общаться. Вообще, я думал, что бедный слепой мальчик впервые городе. У него нет друзей, у него, возможно, будут проблемы, и он будет рад случайному знакомству с первым встречным. Можно просто удивиться тому, как фатально я вообще ошибался. Бедным слепым мальчиком он точно не был. Нет, слепым он, может, и был, но точно не бедным, судя по тому, как он вообще себя ведет и как отлично себя здесь чувствует. Хрен знает, что происходит, когда он приходит домой, там могут происходить истерики и рыдания в подушку с жалобами на жизнь, но ведь сейчас он этого не показывает, это позволяет о нем судить. Друзей у него нет, и не похоже, чтобы он в этом нуждался, а проблем, я так чувствую, у него не будет никогда, ибо он уже успел расположить к себе Кларка, который не хочет набить ему рожу, зная то, что он нетрадиционной ориентации. Я снова через весь ряд кошусь на Лапушку, который сидит на соседнем ряду чуть впереди меня. Эта его привычная поза, похоже, никогда не менялась. Нога закинута на ногу, спина прямая, руки либо подпирают подбородок, либо сложены на парте, либо исследуют книгу, которая, в общем-то, ему в принципе была не нужна. Сейчас, когда я не общался с Лапушкой весь день, я мог сказать, что было в нем что-то бесящее все-таки. Вчера, когда мы разговаривали весь вечер и когда я за ним не заметно для него самого наблюдал, я как-то смирялся с тем, что он — рядом, и ничего особенно в нем не находил. Но его слова сейчас прокручивались у меня в голове, и я смотрел сейчас на него, и… безумное впечатление. Наверное, я в конец свихнулся, но, когда я с ним не общался, Лапушка отталкивал меня ровно настолько, насколько и притягивал, когда мы начинали вступать в контакт. Странно и тупо вообще об этом думать, я в принципе ни о ком дольше дня не думал, кроме Шарлотты, но… наверное, это все скука. Потому что сейчас мне было плевать на биологию и на то, что происходило на доске и что говорил учитель. Мне было скучно, тупо и гадко на душе. Серьезно. Такое бывает практически всегда у меня, и я уже привык, но когда к этому прибавляются еще и мысли о ком-то, кто не дает тебе покоя, это вообще финиш. — Эй… Лапушка! — зачем Донован его зовет? С диким выражением лица кошусь на Донована, который сел в этот раз сзади Лапушки и который сейчас трогал его за плечо, да и так аккуратно, что мне затошнило. Что за приступы нежности просыпаются в людях, когда они видят слепых? Я видел вчера этого «слепого». Он попросил помочь ему дойти до моего дома только чтобы поглумиться, я уверен. Ему нахрен не нужна чья-то нежность и бережное отношение. Люди просто придурки, никого не интересует сам человек, все живут по шаблонам. Лапушка медленно и будто бы надменно поворачивает голову чуть в сторону, не полностью поворачивая ее на Донована, а только чтобы показать, что он его слышит. Я даже прислушался, чуть приподняв брови и сузив глаза. Сейчас он по-любому спросит его про уроки, зуб даю. — Помнишь, вчера эта грымза задавала вопрос по литературе на дом? Ты как на него ответил? — бинго, он спросил его о литературе. Да и не надо было думать о том, что Донован станет разговаривать с ним на отдаленные темы. Здесь многие общались с Лапушкой, но почему-то я ни разу не слышал какого-то реально интересного разговора между ним и кем-то еще. Например, как у нас вчера. — Тебе нужен мой ответ или свой? — тихо прошептал Лапушка, а я даже слышал, как он усмехнулся, что ли. В общем, издал какой-то звук, который сам за себя как бы говорит, что он не так прост, как кажется. — Если бы у меня был свой ответ, я бы не полез к тебе, — узнаю Дона. — Ну, я и мог бы тебе помочь с ним, — очевидным тоном ответил Лапушка, повернув голову к доске, чтобы не привлекать внимание учителя. А мне кажется, что Донован прекрасно видит, что я палю их, и я вытягиваю руку, ложась на нее головой так, чтобы волосы чуть прикрыли глаза, а грудь касалась парты. Ногой касаюсь ноги Шарлотты. Она касается сильнее ею в ответ, я снова дергаю коленкой, задевая ее коленку, она еще сильнее пихает ею меня и слышит в ответ мой выдох, который происходит, когда резко и несдержанно улыбаешься. Слышу то же самое в ответ, а затем и то, как быстро она водит ручкой по бумаге, что-то записывая. — Мог бы, но? ..- Донован с подозрением уставился на Лапушку, но вообще мне показалось, что в его глазах была мольба. Ой, этого не видел Лапушка, серьезно. Донован будет его уговаривать, если тот не согласится ему помочь. В классе мало кто серьезно занимается литературой, а мне лень ею заниматься, и я бы из принципа ему не помог, потому что он достал меня за все эти годы, Лапушка еще не знает, во что в вязался. — Не но, а и. И помогу… если не будет лень, — быстро шепотом добавляет Лапушка, а я выразительно приподнимаю бровь, глядя на то, как тот отворачивается и откидывается спиной на спинку стула, сложив руки на груди. — Спасибо, — выдыхает Дон, похлопав его по острому плечу с выпирающей косточкой, которую видно из-за его облегающей бледно-синей кофты, которая снова, кстати, прикрывала его задницу. Вообще, этот факт особенно забавлял, если подумать о том, что он голубой… Донован придурок. Неужели ему реально доставило то, что Лапушка, может быть, снизойдет до того, чтобы помочь ему? Дону не хочется помогать, как бы ты ни мог этого сделать. Не хочется, потому что он тупой и сам думать не хочет, а задание было не слишком сложное. Лапушка был каким-то пусть и до умиления улыбающимся и приятным, но жеманным. А это его «если мне будет не лень» меня вообще добило, ведь я только на перемене слышал, как он объяснял математику Бонни. Ладно, я просто забью на это, потому что еще не знаю его настолько, чтобы думать о том, что у него в голове. Я наконец-то понял, что именно меня в нем побешивало. Именно сейчас. И вчера в школе, и позавчера на линейке. Знаете таких людей, которые вечно геройствуют и говорят, что им никто не нужен, они справятся и сами? А теперь представьте человека, шаткое положение кого всем известно, но он буквально кричит о том, что ничем от вас не отличается и его абсолютно все устраивает. Я просто… наверное, я просто его не понимаю. Я ведь не слепой и не понимаю, что там вообще у них в голове. Но ведь… он лишился зрения и совсем недавно. Зачем строить из себя того, кому совершенно отлично в этом положении, и зачем вечно пытаться показать всем, что ты другой? Меня бесило его спокойствие, а еще и то, что он так легко со всем мирился. Вчера он предложил мне сходить в клуб вместе. Если бы я ослеп, я бы никогда не вышел из дома от страха, я это не стыдясь признаю, потому что мне серьезно было бы страшно. Лапушка был каким-то… странным в этом плане. — На самом деле, жаль, что Лапушка - гей, — Шарлотта горячо выдохнула мне в затылок, и я приподнял голову, оторвавшись от него взглядом и посмотрев на девушку, которая закусила губу, чтобы не расплыться в улыбке. — Жаль? — не понял я. — Он очень красивый, правда? Мне нравится его внешность, — прошептала девушка, а у меня почему-то началась паранойя на тему того, что у слепых офигенный слух, и он все прекрасно слышит. — У тебя что, были планы на него? — смотрю на Шарлотту как на придурочную, потому что это было бы очень странно, если бы она реально планировала с ним что-то затеять. Она же… у нее же всегда были другие люди. У нее был даже я, а я вообще не похож на Лапушку ничем. Зато Лапушка вчера сказал, что, но был копией Шарлотты раньше, так может, она и сам, а это как-то поняла? — Скажем так, если бы он предложил, я бы не отказалась, — хмыкнула она, выпрямившись и повертев в руке ручку.- Пора отвыкать от тебя, в конце концов, — она тихо хихикнула, и ирония просочилась у нее сквозь слова, какая на парту. — Обломись, — сказал я, усмехнувшись и посмотрев Шарлотте со своим привычным оскалом на лице в глаза. — С тем, что он гей? — С тем, что ты никогда не отвыкнешь от меня, — сказал я, скорее имея в виду наши теперешние отношения, чем-то, что было между нами раньше. Чарли только усмехнулась, улыбнувшись, но вскоре я все-таки почувствовал больной тычок под ребра. *** Нам суждено было заговорить в коридоре, я сразу это понял, как только задел Лапушку на выходе из класса и как-то даже неудачно его толкнул из-за придурков, что стояли сзади. Я безразлично извинился, он как-то странно улыбнулся, сказал в ответ свое «да не парься», и в столовую мы как-то пошли вместе, не спрашивайте, не понимаю как. — Ты всегда молчишь, когда с тобой пытаются завязать разговор, или только ко мне такое особое отношение? — размечтался. Перевожу на него свои глаза, а он смотрит прямо, прокладывая своей этой тростью себе путь. Я почему-то до сих пор иду наравне. Странно, но когда я иду рядом с ним где-либо, мне почему-то… начинает казаться, что все правильно, что его одного лучше не кидать тут, и пусть все остальные легко с ним говорят и заводят дружбу и прочее, я с безразличным лицом лучше буду где-то поблизости, потому что, хоть он меня и не волнует и не касается, что-то, объединяющее нас, все же было. Мне просто казалось, что на него всем плевать, а не только мне. А если я был сейчас с ним, значит, мне не было плевать. Но я ведь и не чувствовал, что мне не плевать. Я запутался, если честно… — Просто когда я чуть не сбил тебя на выходе и извинился, у тебя было такое лицо, что я все время ждал, когда ты скажешь: «О, Карсон, так ты в школе сегодня», — с черной иронией хмыкнул я, засунув руки в карманы джинсов. Лапушка как-то странно, но опять мило улыбнулся и покачал головой, одной рукой убрав все свои волосы за спину. — Я знал, что ты в школе. — Я же молчал вообще весь день. — Это несложно — ощущать чье-то присутствие рядом. Знаешь, так все люди могут, по-моему, — сарказмом ответил Лапушка, скривив губы в усмешке. Я только скосил на него глаза, медленно вздохнув. И снова он начал. Проще было сказать, что да, я понял, что ты был в школе, потому что у меня супер-мега слух и я различаю шаги абсолютно каждого человека, потому что я реально больше ожидал услышать именно это. — Смотрю, сегодня ты трость не забыл, — невзначай говорю я, кидая взгляд на его черную трость, которой он вообще управлял немного по-другому, нежели те слепые, которых я раньше видел в жизни или в фильмах. Они делали это как-то на автомате и профессионально, а Лапушка делал это так, будто все равно боялся оступиться или наткнуться на кого-то. — Ага…- протянул он, —, но ты все равно можешь меня поводить, если хочешь, — добавил он уже тише, но улыбнувшись при этом. Я усмехнулся, закатив глаза. — Я в поводыри не записывался…- как бы намекнул я, все наблюдая за его тростью. — Как хочешь. Просто у тебя вчера круто получалось, а я к этой штуке вообще привыкнуть не могу, мне все кажется, что я ей ткну в кого-нибудь, а потом просто грохнусь. Она неудобная, — сказал он, поморщившись и чуть наклонив голову, будто бы он смотрел себе под ноги. — Ступенька, — сказал я, замечая, что он, похоже, вовсе не собирается в ближайшие шагов пять поднимать ногу.- Как ты, вообще, по школе один ходишь? — удивляюсь я, потому что с такими «потрясающими» навыками из дома лучше реально не выходить. Лапушка как-то смущенно улыбается и усмехается, демонстрируя свои ровные зубы. — А я один и не хожу. Вечно рядом кто-то. То староста — эта монашка, то Бонни, Шарлотта подходила, а теперь ты… — Ну, я так и понял, что я лишь очередной проводник, — хмыкнул я без ноты обиды, скорее с иронией, а Лапушка в ответ тоже утробно посмеялся, подняв голову и посмотрев в мою сторону. — Ну, из них еще никто меня под руку не водил. — Неужели тебе так доставило? — удивляюсь я, снова глядя на его руку, сжимающую трость. — Это было просто удобно…- он невинно пожимает плечами, а я задумываюсь. И очнулся я только через минуту, и… какого черта я согласился? Лапушка даже оторвал трость от земли и снова невидимым касанием обхватил мое предплечье, идя рядом. Мне не было сложно ему помогать в этом. Я просто не понимал, зачем я это делаю, если «я в поводыри не записывался». И да, я примерно замечал все эти взгляды, которыми нас провожали ученики, черлидерши и в основном малолетки, но блин… попробовал бы кто-нибудь из них провернуть такое, это же просто нереальные ощущения — стать на время глазами того, кто не видит вообще. Правда, попробуйте. — Ты сегодня снова весь день молчал…- сказал мне Лапушка, как только мы сели за столик в столовой друг напротив друга. За ним сидели только мы, и я думаю, это было к лучшему, обычно я сижу один или с Шарлоттой или вообще сюда не прихожу, меня бесит столовая. Но компания Лапушки мне абсолютно не мешала и не была неприятна. — Я часто молчу, — с иронией отвечаю я, взяв в руки баночку пепси и с характерным звуком ее открывая. Лапушка же взял в руки какой-то шоколадный батончик, повертев его между пальцев и подняв голову на меня. Я посмотрел на его очки, такие аккуратные и модные. Черные-черные, я все никак не мог разглядеть его глаза за ними. — А я-то подумал, что дело во мне, —, а вот тут я не уловил, с какой именно интонацией это сказал. Вроде бы серьезно, а вроде бы я даже слышал усмешку в последнем слове. — Знаешь, я сегодня думал…- начал я, почему-то ожидая услышать шутку типа «О, ты думал?» или «А ты умеешь?», не знаю, я всегда подсознательно жду этих тупых шуток, когда делаю паузу после слова «думал». Но нет, он промолчал, я стал наблюдать за тем, как он открывает батончик. Так аккуратно надрывает край, тянет упаковку вниз. Меня удивляли все эти его сверхспокойные и еле ощутимые прикосновения, он будто еле прикасался к упаковке вообще. Как и к моей руке, пока мы шли по коридору сюда. Так делают все слепые? Или у него так всегда получалось? — В общем, я подумал о том, что вчера тебе сказал насчет дружбы и того, что я не хочу ничего общего с тобой иметь и прочее. Мне кажется, я слишком резко это сказал, так что не думай только, что я такой высокомерный ублюдок или еще что-то… — Ты думаешь, ты обидел меня этим? — Лапушка чуть выгнул бровь так, что ее стало видно над очками. Аккуратная и черная. Все время вспоминаю Шарлотту, когда вижу его брови. — Скорее, мне не нравится то впечатление, которое я, наверное, на тебя произвел, — я дернул губой, поставив локти на стол и опершись на них.- Просто нам с тобой еще долго заниматься, и это будет сложно, если у нас будут терки… — А я-то уж подумал, что ты захотел дружбы со мной, — Лапушка широко улыбнулся и поерзал на стуле, закидывая ногу на ногу. Не то, чтобы я хотел… — Да не парься, я тебя понимаю, — быстро отмахнулся он, откинувшись на спинку стула и свешивая волосы с одного плеча.- Просто… ты, наверное, меня вчера не так понял. Я же вовсе не хотел набиваться к тебе в друзья или еще что-то. Я просто предложил сходить в клуб, не больше. Я понимаю тебя, потому что сам не люблю все эти условности… — Вот как? — Да, — он кивнул, на секунду поджав губы и повернув голову куда-то в сторону, будто засмотрелся на кого-то, — люблю свободу. А все эти «друзья» и отношения — это как минимум прибавляет обязательств. Не слишком мне нравится это все. Тебе, видимо, тоже, раз ты так резко отреагировал, — Лапушка чуть улыбнулся, и я засмотрелся на его улыбку, чувствуя себя сейчас почему-то просто нелепо.- Не мне тебя винить. Свободу любят все, а вот придурков на свете много, где гарантия, что тебе в друзья не попадется именно такой? Поэтому я и не хочу иметь друзей, а тем более отношений… — Но парень у тебя все-таки был…- задумавшись, произнес я, покусав нижнюю губу. Лапушка помолчал немного, «глядя» в сторону, а затем просто вздохнул, повернув голову на меня. — Кто тебе сказал, что я гей? — спросил он с некой усмешкой. Я бы даже подумал, что это неправда, если бы лично не слышал об этом вчера. — Кларк, — честно ответил я, сбрасывая с плеча наконец сумку, уже четко ощущая ее тяжесть. Лапушка удивился, приподняв брови. — Я думал, что он стопроцентный гомофоб… — Он и гомофоб, — я даже кивнул, вспоминая, как он одно время все унижал парня из выпускного класса год назад. Этот парень был законченным геем, и Кларк вечно его доставал. Я уверен, что парень заканчивал школу с облегченным вздохом и криком о том, что он свободен, серьезно. По крайней мере, я бы сделал именно так… — Меня ждет травля и разбитый нос? — безразлично спрашивает он, потерев кончиками длинных пальцев свой нос. — Нет, как я понял. Ты как-то сумел расположить его к себе, и он тебя… уважает, что ли. Не знаю, — отвечаю я, поворачивая голову в сторону окна и видя в нем свое отражение. Волосы у меня снова были чуть растрепаны, будто я только проснулся, зато они более-менее нормально смотрелись на моем тяжелом черном свитере большой вязки. Медленно поднимаюсь глазами по стеклу, смотрю себе в глаза, а затем и оглядываю все лицо. Я так не похож на свою мать, что просто офигеть, как она вообще может быть моей родственницей. У моей мамы вытянутое лицо и острый подбородок, а у меня узкое лицо и узкий нос, а еще и бледная кожа не только из-за того, что сам оттенок светлый, но еще и из-за того, что мне вечно плохо. Просто патологически. Меня вечно тошнит, мне вечно хочется спать, у меня часто повышенная или, наоборот, пониженная температура, мне часто просто не хочется есть, а ночью у меня бессонница. Боже, есть ли на свете люди более неудавшиеся, чем я? Нет, я, конечно, люблю себя, но этот ужас на моем лице, а еще и куча проблем со здоровьем делают мне больно. — Отлично… не люблю, когда мне разбивают нос, — с долей иронией проговорил Лапушка, улыбнувшись и складывая упаковку от шоколадного батончика вчетверо. — А что, был опыт? — с интересом спрашиваю я, переводя глаза на него и снова разглядывая его лицо. Безупречное, по сравнению с моим. — Ну да, я дрался несколько раз… — Да ну? — мне слабо верилось. Мне кажется, что, если Кларк поднимет на него руку, он его просто убьет, серьезно. Поэтому он его не трогал, проблем боялся. Лапушка хоть и не выглядел зашуганным, хрупкость его это не прикрывало. — Ага. Один раз даже у меня были крупные проблемы. Я подрался с парнем из параллельного класса, а он попал в больницу, и его родители заявление написали на меня в полицию. Лучше бы за сыном своим последили, чем кудахтать насчет того, что их мудаку всыпали как следует за все хорошее и не очень, — буркнул Лапушка, а мое лицо, наверное, стало просто до ужаса убийственным, я буквально ощущал, как дергался мой глаз и как приоткрывались губы. — Ну нихрена себе… — Давно пора было это сделать, — снова таким же тоном буркнул Лапушка, складывая руки на груди.- Мне тогда только нос разбил он и ссадины на лице оставил, а я, помню, ему пару ребер сломал, вот и заявили на меня они. — И когда это было? — я приподнял бровь, быстро заморгав и снова осмотрев быстро его туловище, лицо, плечи, руки. И тут я как-то ярко представил его в этой драке. Представляю, как он дерется с каким-то парнем, неважно, как он выглядел и каким по телосложению был, потому что Лапушка мне представлялся совсем другим и тем, кто дал в бы в рожу любому. Он был хрупким и ломким, но, вот знаете, иногда такие могут вставить похуже Кларка, когда разозлятся. И вот они дерутся, валяют друг друга по асфальту, волосы у Лапушки растрепанные и все время лезут на его лицо, прилипают к крови, которая течет из разбитого носа. Он поднимается на ноги, пошатываясь, утирает тыльной стороной ладони кровь, размазывая ее по щеке, задирает голову, глубоко дыша… О господи, о чем я, почему, зачем вообще?! — Да, может, месяцев восемь назад… сразу после моего дня рождения, в декабре. Я тогда еще видел, разумеется, но это был второй раз, когда я дрался…- сказал он с чуть напряженным лицом, будто пытался припомнить, так ли это было. А мне стало как-то… вот знаете, неловко. Ведь я носы никому не разбивал и дрался всего один раз. Ну или два, если тот тупой инцидент у входа в «Бувалло» можно считать за драку. На самом деле я тогда просто слишком много выкурил, и меня унесло. Я кидался тогда на всех.- А вот третий раз я дрался уже в феврале, но это была парная драка… — В смысле? — я что-то не понял… Лапушка поднял голову, и мне опять показалось, что он на меня смотрит. Проклятое ложное ощущение… — Ну, мы дрались тогда два на два. Я с моим бывшим с какими-то двумя придурками, на которых нарвались, когда возвращались с концерта. Вот тогда была просто потрясающая драка. У меня еще неделю все кости ломило, — он ухмыльнулся, а потом и улыбнулся, снова превращаясь в ангелочка. Меня такие перемены вводили просто в ступор. — И долго вы вообще встречались? Ну, с твоим… парнем, — боже, как трудно мне это далось. Даже не то, чтобы трудно, как-то непривычно. Смотрю на Лапушку и представляю его с парнем, и как-то… не представляется вообще. — Полгода…- неуверенно сказал Лапушка, будто снова вспоминая.- Ну, начали встречаться в октябре и закончили в марте, да, полгода… — В марте? — переспросил я. У меня была отличная память, и я прекрасно помнил, как он сказал, что ослеп тоже в марте. Странно, это было хоть как-то связано? Даже если его слепота не связана с парнем, то с их расставанием точно. Вот мудак. Бросать его только потому, что тот ослеп? Провстречавшись полгода? Как-то слишком… глупо. Я представил просто на его месте Шарлотту, тупо чтобы оценить себя в этой ситуации. Мне кажется, я бы сам не смог ее бросить, если бы она сама этого не захотела. Дело было даже не в том, что мне было бы ее жалко, а в том, что она потрясный человек, раз мы провстречались полгода. И все же мне было интересно, было ли его расставание с парнем связано с его слепотой. — Не долго, — сказал я, опустив взгляд в стол и размяв шею, —, но и не мало. — Да это было как-то… быстро, но было много всего, — он натянуто улыбнулся, а когда, наверное, убедился, что я перестал на него смотреть, вздохнул, расслабив плечи. Я это увидел, более того, меня этот его жест даже заинтересовал. Лапушка перестал улыбаться, чуть опустил голову, как и я стал медленно кусать нижнюю губу, будто задумался о чем-то. Я не отрывал от него глаз. Кажется, он собирался мне что-то сказать, когда к нам подошла Бонни на своих огромных каблуках, цокая ими по полу столовой. Я сначала планировал просто кинуть на нее взгляд, но не получилось, потому что она не прошла мимо, а подошла прямо к нашему столику, встав рядом с Лапушкой и посмотрев на меня с каким-то неодобрением и даже презрительностью. Всегда ненавидел эту шлюху. — Увлечены беседой? — вроде бы вежливо, а вроде бы с тонной иронии в голосе спросила она, положив руку на плечо Лапушке. Он чуть повернул на нее голову, прислушиваясь к голосу. — Не скажу, что нам скучно, — ответил я, двинув бровями. Она меня бесит. Какая же она противная, тупая и «модная». Напялит на себя кучу дорогой одежды и уже считает, что она стильная. Трахается в клубах в мужиками старше ее вдвое и думает, что крутая. Презирает таких, как я, а сама готова повеситься, если кто-то не думает, что она такая офигенная и крутая. Полностью зависит от денег родителей и чужого мнения. Продажная лицемерная шлюшка — вот кто Бонни. — Ну, я так и думала, — хмыкнула она, поправив свои темные волосы, откинув их за спину. Я сдвинул брови, сложив руки на груди, а она наклонилась к новенькому, приторно улыбнувшись.- Лапушка, ты не хотел бы пересесть за наш стол? Мы сидим в центре, нас много, мы бы с радостью приняли тебя… Я изогнул бровь, а моему удивлению не было предела. Какого, спрашивается, хрена. Она это делает потому, что тупо хочет всех к себе притянуть, или она в очередной раз хочет мне показать, насколько я жалок и убог, или что? Тупая курица, я бы вырвал ей все ее нарощенные конские волосы. Перевожу взгляд на Лапушку, стиснув зубы, чтобы прямо сейчас ее не послать. Будет хреново, если он уйдет сейчас, вот правда. Не верю, что говорю это, но будет хреново. — Да мне и здесь отлично, Бонни, — сказал Лапушка, повернув голову на Бонни и чуть приподняв ее. Девушка нахмурилась, отстранившись.- А еще я думаю, что это странно предлагать мне сесть с тобой, когда ты видишь, что я сижу с Карсоном и мне с ним интересно, — теперь он повернул голову на меня, и мы будто бы «переглянулись». На лицо сама полезла победная ухмылка, мне кажется, мое лицо стало в разы пафоснее и паскуднее сейчас. Я это не люблю, но, черт возьми, у него была возможность тусить с центром школы, а он предпочел им меня. То ли я улыбался тому, что он оказался толковым, но наивным, то ли мне просто было приятно. До этого крутым компаниям школы меня предпочитала только Шарлотта, а парни из клуба такие же, как я, они не тупые, как весь этот центр. — Как знаешь, — убийственным, но пораженным голосом ответила Бонни, выпрямившись и одернув свою короткую черную юбку. Я перевел на нее победный взгляд, а она убила меня глазами, сверкнув ими и быстро развернувшись. Мне хотелось, чтобы ее выворачивало сейчас от моего выражения лица. — Ты улыбаешься, или я уже с ума схожу? — спросил Лапушка, неуверенно улыбнувшись. Я перевел глаза на него, вздохнув. — Ты просто круто ее отшил, — говорю, снова оглядывая его лицо, черные волосы, обрамляющие его, и красные от кусания губы, которые он сейчас чуть растянул. — Она сделала одну очень большую ошибку. Мне не нужно, чтобы меня принимали. — То есть, если бы она этого не сказала, ты бы ушел? — мне кажется, или мой голос прозвучал обидчиво? О, только не это, пожалуйста, Карсон не включай ревнивую сучку, он новенький, вы знакомы два дня, а еще тебе же наплевать, успокойся. — Нет, — выдал Лапушка со смешком, чуть наклонив голову, — в любом случае я выбрал бы тебя. Она явно не мой человек. — А я, значит, твой? — выгибаю бровь, покусав нижнюю губу. Лапушка замирает, «глядя» на меня из-за своих очков. — Узнаем…- загадочно, но легко произносит он, поставив локти на стол и подвигаясь ближе ко мне. А мне так доставил тон его голоса, кто бы знал. Черт возьми, этот человек умеет притягивать, с этим не поспоришь. Он притягивает всю школу, а теперь еще и меня. Но меня как-то по-особенному, потому что и он заинтересован в общении со мной. Взаимность творит просто чудеса, я в этом уверен. — Сейчас вся школа о тебе шепчется…- невзначай говорю я, поднимая глаза на тех, кто сидел за соседними столиками и как бы незаметно пялился сюда, перешептываясь. У нас в школе люди в принципе не умеют вести себя НЕЗАМЕТНО. Это раздражает даже. — Я в курсе, слышу, — хмыкнул Лапушка, улыбнувшись.- Да ничего, бывает. Я новенький, в конце концов. — Ага, а еще ты слепой и ты гей, — говорю я с приторной улыбкой, смотря в сторону.- Может, у тебя еще что-то есть такое, что можно будет еще месяц обсуждать? Может, ты переехал, потому что убил кого-то, или ты пытался покончить с собой когда-нибудь? — Нет, точно нет, — Лапушка даже засмеялся утробно, наклоняя голову вниз и занавешиваясь волосами.- Ты такой забавный… — Я просто перехотел спать сейчас, — честно заявляю я, все еще оглядывая по очереди людей. Это кажется невозможным, но на нас смотрела вся столовая. — Мне приятно, — со смешком выдал он, а я приподнял уголок рта, поняв, о чем он.- Слушай, Карсон, а ты давно красишь волосы? Я перестал смотреть на других и теперь просто всматривался в его очки, кусая нижнюю губу. Нельзя сказать, что я не ждал этого вопроса. Мои волосы были такими жесткими по сравнению с его, что этого вопроса просто не могло не возникнуть. — Давно… не помню, сколько уже, — я даже задумался, а потом откинул это идею, ибо реально не помню, со скольки лет я начал красить волосы. — Тебе не нравился твой цвет волос? Каким же он был? — Ну, мои волосы были такого цвета, знаешь… — Нет, подожди, — Лапушка резко выпрямился и выставил руку вперед, быстро улыбнувшись, — подожди. Сначала дай мне предположить, какого они цвета сейчас, ладно? — Валяй, — усмехнулся я, с интересом на него посмотрев. — Они… светлые? — неуверенно спросил он, облизнув нижнюю губу и щелкнув пальцами. Я расплылся в улыбке, такой фальшивой, но Чарли говорит, что она приятная. — Молодец. — Я знал, — улыбнулся Лапушка, тряхнув своими волосами. — А оттенок какой? — спросил я чисто из любопытства. Лапушка задумался, внимательно «смотря» на меня. Нет, серьезно, создавалось такое впечатление, будто, но меня сканирует взглядом. — Пшеничный, может… или ближе к белому? — прикинул он, склонив голову набок. Я сначала офигел, а потом просто медленно моргнул, дернув головой. Вот это… черт возьми. — Бинго, — кивнул я, усмехнувшись, отчего Лапушка только сильнее заулыбался своей милой улыбкой.- Как ты это узнал вообще? — Не знаю, — легко ответил он, пожав плечами, — я просто представлял тебе со светлыми волосами, вот и все. — Мне этого никогда не понять. Представлять кого-то по голосу и волосам на ощупь… — Я и руки твои трогал… и лицо, — сказал он с запинкой, закусив губу. — Все равно, — быстро ответил я, сползши со стула и засунув руки в карманы джинсов, — это вообще охренительно, должно быть. Реальную мою внешность ты не видишь, но зато может навыдумывать, чего душе угодно. Хотел бы я так… — Ты все-таки себя не любишь, — сказал немного удрученно Лапушка. Я выразительно и с иронией хмыкнул. — Нет, я говорил тебе, что трезво себя оцениваю. Я некрасивый. — Тебе кто-то это говорил? — спросил новенький, выгнув свою аккуратную бровь. Я снова машинально засмотрелся на нее. — Да мне прямо говорили, что я урод, все нормально, — безразлично ответил я, поведя плечом и снова кинув взгляд в окно. Лапушка замолчал на минуту даже или две, а потом так тихо, но твердо с каким-то холодом сказал: — Я бы избил того, кто назвал бы меня уродом… — Это не изменило бы его мнение о тебе, — подмечаю я, снова взглянув на новенького. Мне кажется, или этому парню просто доставляет драться? — Но он бы заткнулся, — самодовольно произносит Лапушка, ухмыляясь. Кажется, у меня появился конкурент по ухмылкам… он так медленно тянет уголок рта вверх, что кажется, будто бы он сейчас улыбнется как всегда своей этой милой и дружелюбной улыбкой, но что-то идет не так, и выходит такая нехилая и выразительная ухмылка, делающая его лицо каким-то хитрым и взрослым. — Наверное, проблема в том, что мне плевать. — Тебе на все плевать? — его серьезно это интересует? — Нет, но на мнение других обо мне точно плевать, — я широко, но фальшиво ему улыбаюсь, отчего голос у меня становится каким-то супер-язвительным. А он, кажется, замечает каким-то образом мою улыбку, чуть скривившись, а затем усмехнувшись, сделав забавное лицо. Я вытянул ногу, чуть скрипнув стулом, а затем почувствовал, как этой ноги что-то коснулось, но я ее не одернул, не согнул, а просто замер, глядя на Лапушку с каким-то интересом. Касание было еле заметное, такое, каким обычно он держит меня за предплечье или локоть, но я его четко ощущал, мне даже стало как-то странно внутри. А он даже не думал убирать ногу, поставив ее между моими ногами и касаясь той, которую я вытянул. — Когда-то мне тоже было на всех наплевать, — со вздохом сказал Лапушка, натянуто улыбнувшись и посмотрев в сторону окна. Я до сих чувствую, как наши ноги касаются друг друга, боже мой, почему меня это так волнует. — Что изменилось? — сдавленно спрашиваю я, захотев сказать это как можно тише. В столовой было дохрена народу, у всех были свои заморочки, а я сидел с Лапушкой, говорил о чем-то странном, не хотел уходить, а еще наши ноги совсем не случайно касались друг друга. Это было… так интимно (надеюсь, я сейчас не выражаюсь, как ранимая и сентиментальная натура). — Я ослеп, — с полуулыбкой, по которой можно было сказать, что он смирился с этим, сказал новенький, чуть склонив голову набок. Я бы хотел спросить у него сейчас «Как?», но я слышу, как звенит звонок на урок, и проглатываю эти слова, слыша, как все не спеша начинают вставать из-за столов и уходить. Мне стало так погано на душе из-за этого. Чертовы уроки, мне не хотелось прерывать наш разговор. Лапушка еще немного «смотрит» на меня, а затем выпрямляется, поднимает на ощупь свою сумку и трость и отодвигается от стола, и я больше не чувствую, как моей ноги что-то касается. Какого-то хрена у меня ощущение того, что это был наш последний разговор. Я не хотел уходить.