MadArance

Декабрь подкрался как-то совсем быстро, хотя погода была все еще не в курсе и даже умудрилась удивить всех неожиданным потеплением. Мне-то в принципе было плевать, какой месяц стоял за окном, какое время года - меня это не особо парило всегда и на настроение не влияло. То, почему я был так удивлен тому, что декабрь наступил так быстро, заключалось в том, что третьего числа у Лапушки был день рождения, о котором он не напоминал и о котором я сам прекрасно помнил. Он сказал мне об этом еще в один из наших первых разговоров, и это засело у меня в голове, и, чем ближе был декабрь, тем больше я заморачивался тем, что бы ему подарить. Это должно было быть что-то особенное, ведь такому, как он, не хотелось дарить что-нибудь обычное и простое. Он дарил мне такие эмоции, дарил жизнь и даже себя. Вытягивал из депрессии, отменял мои срывы, делал каждый день крутым и неповторимым. С ним даже сложности казались простыми и преодолимыми, ведь сложности были частью его жизни, и пусть меня они бесили так же, как и его прошлое и вечные загадки, этот человек был моим. И мне хотелось удивлять его и делать ему приятно любыми способами. Поэтому подарок должен был быть особенным. И таким, который бы он смог оценить, несмотря на свою слепоту. Идея пришла мне в голову сама, как только я подумал о том, что этот подарок должен быть не на один раз, а, так сказать, навсегда. И что он должен быть таким, чтобы он мог его почувствовать, раз уж и не мог на него взглянуть. Денег это потребовало много, но с этим у меня не было проблем. Мама и Нана всегда дарили мне деньги на любые праздники. А мне просто не на что было их тратить. Я редко хожу по магазинам, редко вообще выбираюсь куда-то. Тратил я их, разве что, на экстази в Бувалло, но часто обходился и без него, поэтому за года четыре или, может, больше, у меня накопилось очень много денег. Я даже не знал, что их так много, пока не достал их недавно их коробки и не пересчитал. Мне не хватало совсем немного, поэтому я все-таки попросил у мамы добавить, ведь она и так не дает мне на карманные расходы. Мне просто не нужно. Я так и сказал ей, что это на подарок Лапушке, просто не стал уточнять, что именно я хочу «купить». В итоге, это заняло определенное время, не только затраты, но конечным результатом я был доволен, и я более, чем уверен, что он тоже это оценит. Когда я остановился у дома Леманнов, выйдя из машины, чтобы встретить Лапушку, Милли стоял на пороге своего дома, прислонившись спиной к веранде и перекрестив свои голые ноги, которые покрывали только короткие шорты. Он медленно курил, закутавшись в большую куртку, а, увидев меня, лениво помахал рукой, больше не отрывая от меня взгляда. -Куда поедите?- спрашивает он, когда я подхожу и пожимаю ему руку, удивляясь. -Ты серьезно интересуешься?- усмехаюсь я, быстро затягиваясь протянутой им сигаретой. -Чисто интересно,- пожимает он плечами, все-таки делая вид, что ему ничуть не интересно. -Свожу его в одно место...Я просто уверен, что его он сможет оценить, даже ничего не видя,- с уверенностью заявляю я, глядя на то, как глаза Милли сужаются, а губы дергаются в красивой и все-таки подходящей его лицу улыбке. -Окей, удачи. Встретимся вечером,- говорит он, когда Лапушка выходит из дома и протягивает ко мне руку, улыбаясь. -Да, увидимся,- кидаю я Милли, сжимая руку младшего Леманна и разворачивая его за собой. -Я уже забыл, что такое прогуливать школу,- с иронией произносит Лапушка, направляясь к моей машине и крепко держа меня за руку, переплетая наши пальцы. Один из немногих моментов, когда я действительно ощущал его прикосновения к себе. А я не мог оторвать от него взгляда. От того, как хорошо он выглядел, как красиво был одет, как идеально были уложены его черные, блестящие и прямые волосы. А еще он все время улыбался, серьезно, улыбка ни разу не пропала с его лица. Он будто весь светился в лучах солнца, которые совсем слабо освещали Коллинз Хилл, но зато они ощутимо грели. Я был рад, что сегодня не обещали дожди, и погода должна была быть даже хорошей. Какая-то магия, ведь это было именно в его день рождения. -Сегодня можно. Ведь такой повод того стоит,- говорю я, останавливаясь и притягивая его к себе, потому что просто не могу удержаться. Я обнимаю его за спину и прижимаю к себе, чувствуя, как и он обнимает руками меня за пояс, поставив подбородок на мое плечо. -Ты поздравил меня самым первым. Ночью. Я так и знал, что ты так сделаешь,- тихо говорит он, и я слышу в его голосе улыбку. -Я так предсказуем?- спрашиваю с такой же улыбкой я, когда он целует меня в шею своими теплыми губами, оставляя на ней ощутимые и такие же теплые следы. -Нет, я просто хотел, чтобы ты это сделал,- пожав плечами и резко отстранившись от меня, но по-прежнему находясь в моих руках, сказал он, чуть склонив голову на бок,- я не напоминал тебе о дне рождении, мне было интересно, вспомнишь ты или нет. И ты вспомнил. Ну или просто посмотрел на фейсбуке,- пожав плечами, добавил он, кода я снова потянул его к машине, закатывая глаза. -Ничего я не смотрел, сам все помню. А Милли тебя уже поздравил? Или у вас не принято поздравлять друг друга? - Лапушка громко усмехается и толкает меня плечом в плечо, показывая, что я сморозил глупость,- что? Я просто не могу себе представить Милли, который толкает речи, поздравляя кого-либо. -Ну, речи он не толкал, но поздравил. Даже подарок подарил. -Что подарил?- интересуюсь я вполне искренне, усаживая его в машину и садясь в нее сам. -Все то, что на меня сейчас,- сказал Лапушка, выпрямив осанку и показав на себя руками. Я перевожу на него глаза, и брови у меня сами взметаются вверх, потому что то, что Милли додумался подарить ему одежду, я никак не ожидал.- Просто я Милли доверяю в этом плане. Он часто выбирает мне одежду, а сегодня я долго думал, что бы такого надеть, как он заявляется ко мне с большим пакетом и так: «Короче. Сам понимаешь, с днем рождения, все дела»,- Лапушка издал смешок, и я сам улыбнулся, разглядывая то, во что он был одет. На нем была симпатичная черная куртка с множеством замков, заклепок и цепей. Под ней на нем был бесформенный, длинный свитер большой вязки приятного ментолового цвета, который очень подходил цвету его кожи и не делал ее еще бледней. Этот свитер на нем прямо-таки висел, скрывая все прелести его фигуры, зато джинсы цвета металла были такими облегающими , что больше походили на лосины, чем на джинсы. -Узнаю Милли в выбранной им одежде,- говорю я, действительно узнавая в этом мешковатом верху и в супероблегающем низу старшего брата Лапушки, который постоянно одевался именно в таком стиле,- но тебе идет. Даже очень. Хотя без нее тебе намного круче. -Карсон,- со вздохом протягивает Лапушка, закидывая ногу на ногу. -Карсон просто сделал комплимент,- я завожу машину, и мы отъезжаем от дома Леманнов, после чего я выруливаю за шоссе, которое ведет за город, потому что так добраться до места было намного быстрее. -Куда мы едем?- воодушевленно спросил Лапушка, пытаясь пристегнуть ремень, с которым мне опять пришлось ему помочь. -Увидишь. -Увижу? -Не так выразился. Услышишь,- обещаю ему я, замечая на его лице такое выражение, которое и ожидал увидеть. Он удивлен и совершенно не понимает, о чем я говорю. Отлично, я на это и рассчитывал. По крайней мере, я полностью уверен, что он никогда там не был. Желание показать Лапушке Красочный переулок преследовало меня с того дня, когда я впервые отправился сюда с Наной. С тех пор я был там еще несколько раз, только один, просто изучая местность и наслаждаясь музыкой. Я специально тянул до его дня рождения, потому что, я уверен, он оценит это место, ведь Красочный переулок могут почувствовать на себе все, ведь ты не только видишь все то, что происходит вокруг. Повсюду и всегда звучит музыка, даже ночами , задавая ритм всей улице. И пахнет здесь тоже по-особенному. Пахнет кострами, индийскими пряностями, чем-то очень сладким, чем пахнут и волосы в Лапушки, а еще и травкой, в некоторых местах ее запах чувствуешь особенно четко. -Что это за звуки?- спрашивает Лапушка, прислушиваясь и сдвигая брови на переносице, когда я пытаясь припарковать машину на стоянке возле рынка, на который всегда приезжает Нана. -Это Красочный Переулок,- интригующе говорю ему я, тоже прислушиваясь к музыке, которая играет где-то отдаленно и тихо, нужно было просто выйти из машины и пройти чуть-чуть дальше. -Красочный переулок?- не понял Лапушка, и да, по его реакции я понимаю, что он даже не слышал о таком, что меня радует, на самом деле. Было бы странно, если бы он знал про это место, а я, прожив здесь 12 лет, впервые услышал о нем от Наны. Мы оставляем машину на парковке, и я провожу его вглубь улицы, где музыка становится громче, где ее слишком много, чтобы отличить в этом потоке одну единственную. Здесь смешиваются звуки скрипки, барабанов, саксофона, гитар, даже волынки и еще множества всяких самодельных инструментов, на которых играют люди, что сидят или стоят вдоль дороги, играя не для кого-то определенного, а для себя самих, потому что музыка просто доставляет им неимоверное удовольствие, которым им хочется поделиться. Здесь смешиваются воедино голоса, поющие о разном, на разных языках и в разных стилях. Кто-то читает рэп, кто-то поет баллады, кто-то поет песни у костра и под гитару, кто-то поет дуэтом, а кто-то хором вместе с теми, кто останавливается послушать, кто-то даже проделывает со своим голосом такое, что не верится, что это действительно человеческий голос. Это не может не поражать слух, а еще и зрение. Мое зрение. Сколько бы раз я ни приезжал сюда, всегда буду чувствовать себя здесь, как дома, и всегда поражаться этому. -Помнишь, ты сказал, что ненавидишь тишину?- спрашиваю я у Лапушки, который стиснул рукой мою руку, подняв голову и смотря куда-то вправо, чуть приоткрыв губы,- я привез тебя в место, в котором никогда не бывает тихо, в котором никогда не исчезает музыка,- я улыбаюсь, видя его реакцию. Я говорю негромко, но , я знаю, что даже сквозь музыку он меня прекрасно слышит. Его шаги замедляются, он делает их как-то осторожно, будто растягивая их и наслаждаясь каждым шагом. -Карсон, это потрясающе,- также тихо говорит он, «осматривая» улицу и улыбаясь, как ребенок, серьезно,- я никогда не слышал...такого. Здесь столько музыки, здесь столько разных звуков и голосов, что я даже не могу выделить что-то одно. Не получается. Как же круто... -Более, чем круто,- говорю я, отпуская его руку и перекидываю свою через его шею, обнимая его за плечи и притягивая к себе,- это просто нереальное место. Ты не видишь, но тут везде даже днем горят огни, всякие гирлянды, которыми обычно украшают дома на Рождество, здесь часто встречаются разведенные костры, чуть подальше от дороги, по которой мы идем. Рядом с ними танцуют люди в потрясающих, старых, необычных одеждах. Здесь старые дома , в которых, кажется, будто никто уже не живет, но это не так. Фургоны всякие разрисованные у этих домов стоят, даже палатки встречаются. Здесь очень много людей, таких, как мы, которые приехали на все это посмотреть. Ими вообще заполнена вся улица. А те, кто создает музыку сидят или стоят вдоль улицы по обеим ее сторонам. На каждом шагу. Между ними даже расстояния нет, и у всех абсолютно разная музыка... -Я жалею, что не вижу,- вдруг произносит Лапушка, обнимая рукой меня за пояс,- это второе, о чем я жалею из-за своей слепоты. На первом месте всегда будет желание увидеть тебя. Одна короткая фраза, сказанная им, а сколько боли она мне доставила только что, просто не передать. Да, я всегда безумно жалел, что он слепой, и что я никогда не посмотрю ему в глаза так, чтобы он понял, чтобы у нас был «контакт глазами». А он жалел, что не видит меня. Мне уже было плевать на внешность и на его реакцию на нее. Я просто хотел чтобы он когда-нибудь меня увидел. Пусть и понимал, что это бред, что это невозможно, тупые мечты, вот и все. -А кто все эти люди?- вдруг уже оживленней спрашивает Лапушка, улыбаясь,- ну, которые создают все это... всю эту музыку? -В основном, хиппи,- говорю я, как раз смотря на женщину в длинных ярких одеждах и с дредами, в которые были вплетены всякие ленточки и цепочки. Она сидела на обочине дороги вместе с тремя такими же похожими на нее женщинами и играла на барабанах, улыбаясь прохожим,- да, здесь очень много хиппи, такое ощущение, что они со всей Англии сюда съехались, честное слово. -Никогда не видел хиппи в жизни,- усмехается Лапушка, поправляя очки и проводя пальцами по волосам,- черт, как же здесь круто! Никогда такого не слышал. В Тассоне тоже были всякие такие улицы, где собирались люди, которые и рисуют, и поют, и ставят всякие сценки, но это просто... вне конкуренции. Это потрясающе. Здесь даже пахнет так... я не знал, что Коллинз Хилл может пахнуть т.а.к. -Это даже не Коллинз Хилл. Точнее, мы за городом вообще. Эта улица как бы отделена от него,- поясняю я, глядя на лицо Лапушки, потому что просто не могу оторваться от его улыбки, которую он не может сдержать. Обожаю, когда он так улыбается. Это действительно делает меня счастливым. -Я слышу скрипку. О, как же я люблю скрипку,- громко говорит Лапушка, оборачиваясь куда-то назад, и я понимаю, зачем. Парень, играющий на скрипке идет позади нас. Идет, а не стоит или сидит на обочине. Но он был таким же необычным, как и все, с длинными, спутанными от ветра волосами красного цвета, с бесчисленным пирсингом и большими тоннелями. И играл он на необычноЭ скрипке, а на электронной, а рядом шла девушка, держащая в руках установку и улыбающаяся всем, даже мне, когда мы столкнулись с ней взглядом. Сейчас я даже представить не мог, что творилось на этой улице все то время, когда здесь проходили дожди. Было ли на ней также людно и также шумно, или улица вымирала на это время, и все прятались в своих домах? Улица кажется бесконечной, прямой, уходящей в горизонт, затянутый белыми облаками. И мы идем прямо в этот горизонт, где все-таки начинают виднеться заброшенные здания, забытые фургоны, вокруг которых тоже собираются люди, большие заборы и стены, все расписанные цветными и яркими граффити. Одно оставалось неизменно- повсюду звучала непрерывная, разная, абсолютно не надоедающая музыка. И ему все это было так интересно, он постоянно поворачивал голову в разные стороны, будто мог что-то увидеть, улыбался, громко восклицал, когда слышал знакомую музыку, а еще он крепко-крепко обнимал меня рукой за пояс, второй рукой переплетя пальцы с моими , что лежали у него на плече. -Эй! Привет,- слышу я громкий голос где-то позади себя и оборачиваюсь, потому что меня хватают за локоть и тормозят. Вопреки тому, что из-за низкого голоса мне показалось, что нас остановил парень, это была девушка, совершенно не знакомая мне, обитательница Красочного переулка, видимо. О, нет, не «видимо». Это точно она. Волосы у нее очень бледного сиреневого цвета, поэтому кажется, что раньше ее волосы были намного-намного ярче, может даже ярко-лиловыми или фиолетовыми. На голове множество всяких мелких косичек с вплетенными бусинками и ленточками. На ее аккуратном и довольно симпатичном лице очень яркий макияж, а на ямочках от ее улыбки был пирсинг, что только прибавляло ей крутости и необычности. Да и одета она была в таком «красочно-уличном» стиле, в длинное бежевое платье с яркими цветами, которое доходило ей до щиколотки и поверх которого была надета кожаная куртка, специально расстегнутая, иначе образ ее будет совершенно не тем. Она смотрела на меня своими большими глазами и так широко улыбалась, что я и сам улыбнулся, не понимая, в чем дело. -Привет,- протянул я, мельком посмотрев на ее руку, которая вовсе не думала отпускать мой локоть. Она вцепилась в него так сильно, будто я мог убежать. -Нам там помощь с ребятами нужна, и, я думаю, вы прекрасно подходите...ну, ты,- сказала она, мельком осмотрев Лапушку и кивнув на меня, кажется, все поняв. -Даже не знаю...- говорю я, но ее мой ответ , видимо, не очень интересует, она просто обхватывает мою руку и тянет за собой в сторону, через всех этих людей, которые шли в обратную сторону,- а что за помощь?- все-таки спрашиваю я, крепче обняв Лапушку, чтобы он случайно не оторвался по пути. -Ой, да все просто. У нас гитарист отлучился, а музыка не может ждать, сам понимаешь. Умеешь же играть на гитаре?- спрашивает она, оборачиваясь и глядя на меня таким взглядом, который как бы говорил мне о том, что отрицательный ответ не принимается. -Тысячу лет не играл...- говорю я со смешком полную правду. Потому что уже не помню, когда в последний раз держал в руках гитару. -Ничего, неважно, все будет круто,- говорит она, ускорив шаг и подводя нас с Лапушкой к сидящим на складных стульях парням и одной девушке, которые курили, повернувшись друг к другу. Увидев нас, они как-то резко оживились, девушка выбросила сигарету, а парни хлопнули ладонями, что-то громко сказав друг другу, - смотрите, кого я нашла! Просто не могла пройти мимо. Все, теперь можем играть,- как-то даже восторженно говорит девушка, подталкивая меня к этой банде. -Я не обещал, что играю круто,- с усмешкой говорю я, а Лапушка хлопает меня по плечу, на мгновение прижавшись ко мне вплотную. -Давай, будет классно,- шепнул мне он, но девушка, что привела нас сюда, все услышала, улыбнувшись и быстро закивав. -Вот-вот, давай, вперед. А ты иди-ка сюда,- говорит она Лапушке, толкая меня в сторону парня, который сидел за тремя очень необычными барабанами, сжимая губами сигарету. Лапушку же она подтащила к себе, перекинув руку ему за шею, как до этого делал я, и прижав его к себе с очень дружелюбной улыбкой. Она что-то сказала ему, а он что-то сказал ей, но я не мог разобрать, что, потому что этот парень с барабанами посадил меня на стул между собой и этой девушкой, которая подвинула к себе синтезатор, потерев руки. -Вот, держи,- говорит уже второй парень с длинными заплетенными в косу волосами, подходя ко мне и протягивая гитару, которую я тут же устроил у себя на коленях,- мы играем все подряд, поэтому просто успевай подстраиваться и все. Окей? -Окей,- с какой-то несдержанной улыбкой говорю я, совсем не ожидав чего-то подобного. Парень показывает мне два больших пальца и уходит обратно, взяв в руки уже свою гитару. Возле нас, рядом с Лапушкой и этой девушкой, стали останавливаться люди, чтобы послушать музыку, которую мы еще даже не начали играть. -Ладно, поехали...- говорит девушка, сидящая рядом со мной, на голове у которой был надет яркий платок так, что волос было вообще не видно. Мне даже показалось, что их вообще нет. Она уже было устроилась у синтезатора, размяв руки, но потом вдруг взглянула на меня и как-то недовольно нахмурилась. Я выгибаю бровь и хочу уже спросить, в чем дело, как она сама поясняет своими действиями, потянувшись ко мне и вдруг заправив все мои волосы, что были на лице, за уши, да так, чтобы они случайно опять не упали, закрыв шрамы,- скажите, так лучше?- вдруг говорит она, обращаясь к двум парням, что сразу же попросили меня повернуться, с интересом заглядывая мне в лицо и кивая. -Намного,- говорит тот, что сидит рядом со мной, даже подмигивая мне. И я вдруг...тоже улыбаюсь, сам не знаю, почему. Мне просто не стало не по себе оттого, что она открыла мое лицо, и теперь его видели все, кто сидел рядом, и все те, кто проходил мимо, останавливаясь. В их взглядах не было презрения или отвращения. Они будто вообще не видели всех этих шрамов, просто глядя мне в лицо и видя что-то совершенно обычное и нормальное. Я почувствовал себя очень круто в этот момент, не сумев и даже не став сдерживать улыбки. Я просто понял в этот момент, что если жизнь меня окончательно достанет, я просто перееду сюда вот и все. Здесь мне всегда будет место. И Лапушку с собой возьму, тогда все будет реально идеально. Они вдруг начинают играть. Как-то не одновременно, а по очереди. Сначала играет девушка на синтезаторе, задавая ритм и основную мелодию, потом присоединяется парень на гитаре, а сразу за ним и подыгрывает парень на барабанах, даже закрыв глаза и сделав такое лицо, будто он от этой музыки получал такой кайф, как от какой-нибудь дозы. Я вдруг тоже стал играть, поняв, что меня именно за этим и позвали. Тогда то я и понял, что не имело значения, сколько времени я не играл на гитаре, главное, что я вообще когда-то брал ее в руки. Все вспомнилось само, а импровизация облегчала задачу, я просто слушал, что играли вокруг меня эти люди, и пытался влиться, помочь их звучанию. И судя по улыбкам людей, что смотрели на нас, судя по тому, как они начали подтанцовывать, у меня получалось. И тут происходит то, чего я вообще не ожидал. Девушка, что привела нас сюда, начинает петь. Оказывается, мы играли реально существующую песню, потому что текст ей был хорошо знаком. Она только делает шаг вперед к нам, из этой толпы, в которой стояла вместе с Лапушкой, и обнимая его совсем легко, но как-то даже по собственнически, продолжает петь, переглядываясь с девушкой, что играла на синтезаторе, а потом и со мной, красиво улыбаясь. И я улыбнулся ей, потому что мне нравится, как она поет. Люблю такие необычные голоса, а у нее он был низкий, но глубокий, я бы даже сказал пафосный, но звучал он отлично. Я смотрю на Лапушку, который повернул голову в сторону этой девушки и обнял ее за талию, широко и заметно улыбаясь. Ему круто. Черт, я не ошибся, приведя его на эту улицу, я знал, что он будет в восторге. Лапушка вообще почти всегда улыбался, он был таким человеком, просто в зависимости от ситуации его улыбки могут значить что угодно вообще. Но вот так он улыбался только, когда был счастлив. Так он улыбался, когда мы решили быть вместе. Так он улыбался, приведя меня к тому водопаду в лесу, именно этой улыбкой он улыбался мне тогда в Бувалло, когда мы пошли туда в первый раз и отрывались вместе, забыв про все. И сейчас он улыбался именно так: широко, красиво, обнажая зубы и иногда смеясь. Они играют, а я чувствую себя их частью. Я уже давно выучил аккорды этой песни, поэтому сам не заметил, Как начал топать ногой , как и остальные, не в силах просто усидеть на месте. Девушка пропела последние слова и вдруг вскрикнула, подняв одну руку вверх. -Я же говорила, все будет круто!- говорит она, а люди вокруг начинают аплодировать, переговариваясь и даже свистя. Мне показалось, эта девушка каждому стоящему здесь лично сказала спасибо. -Молодца, парень,- говорит парень, что сидел за барабанами, одергивая меня за плечо и поднимая руку, чтобы дать мне пять. Я отвечаю ему и быстро заправляю прядь волос за ухо , которая только что упала на шрамы. -Ребят, давайте поблагодарим его и сыграем что-нибудь для его милашки- парня,- вдруг говорит эта девушка, указывая рукой на Лапушку и продолжая обнимать его второй рукой. Толпа как-то резко оживилась, захлопала, засвистела, заулыбалась, а Лапушка, польщенный вниманием, прикрыл на мгновение лицо руками, скрывая смущенную улыбку,- готова поспорить, ты этого хочешь,- говорит мне она, подмигивая и наклоняя голову вниз, дотрагиваясь щекой до волос Лапушки. -У него сегодня день рождения,- говорю я, и парень за барабанами пару раз ударяет по ним ладонями. -Ну так тем более!- восклицает эта девушка с неимоверным количеством косичек,- давай исполним что-нибудь специально для него. Сначала мне показалось, что я умру, но так и не придумаю, что бы такого сыграть Лапушке, чтобы это было специально для него. Вся эта банда тихо сидит и выжидает, глядя на меня, а я смотрю на Лапушку, который стоит, закусив губу и закутавшись в куртку, хотя на улице вовсе не было холодно, не было даже ветра. Он волновался, хотя волноваться должен был я. Песня как-то сама заиграла в моей голове, напоминая о себе , и я понимаю, что лучше варианта и придумать нельзя было. Сыграть и спеть то, под что мы решили быть вместе. Ту самую песню, что играла тогда в моей комнате. Под которую мы поцеловались. Которая любимая песня Лапушки. Я не был уверен, что получится. Но попытаться стоило. -Не думаю, что вы знаете эту песню...- предупреждаю я, снова хватаясь за гитару и глядя на струны, прикидывая. -Неважно,- отмахивается парень за барабанами, выбрасывая сигарету куда-то назад,- просто играй, мы подхватим. Я так и сделал. Просто начал играть, разгоняясь и пробуя, получится ли у меня. Я почему-то сразу посмотрел на лицо Лапушки, будто хотел проверить, поймет ли он, узнает ли? Хотя… кого я обманывал? Он узнал эту песню с начальных аккордов, открыв рот и сделав какое-то восторженно- удивленное-радостное выражение лица. Не успел я опомниться, как эти парни и девушка за синтезатором играли вместе со мной, поймав ритм и мелодию очень быстро, буквально слету. А я просто начал петь. Это был первый раз, когда я вообще пел на публике, а не у себя дома, лежа на кровати и воображая из себя рок-звезду. Не сказать, что у меня был охренеть, какой крутой голос, но... мне было так плевать сейчас. Я знал все слова. Я слышал эту песню тысячу раз, не меньше. Кто сказал, что я не смог бы ее перепеть? А он только добавлял мне уверенности. Не только своей улыбкой и тем, что но буквально сканировал меня глазами через свои очки, но и всем своим видом, тем, что был рядом сейчас. В этой одежде он жутко походил на Милли, такой весь легкий, воздушный, худой. Хотел бы я так круто смотреться в подобных вещах, но я даже пробовать их надевать не стану. А вот ему очень шло. Лапушка красивый. Серьезно, он буквально за эти три месяца полностью перевернул мое представление о красоте и о парнях вообще. А еще и о любви, потому что... я представлял ее совсем иначе. Не такой, какой она мне кажется сейчас. Это потрясающее чувство, если вы еще не поняли. Это то самое чувство, которое заставляло меня отказаться от своего эгоизма и стараться сделать что-то для другого человека. Делать что-то каждый день, а не только упиваться тем, что он тебя любит. Очень важно показать и свое отношение. И если любишь, то обязательно покажешь. Просто не сможешь не показать. Когда мы закончили, все вдруг так громко захлопали , что я даже удивился, только потом поняв, что просто людей вокруг стало больше. Лапушка протянул ко мне руки, когда та девушка его отпустила, и я отложил гитару в сторону и подошел к нему, обняв его так крепко, как только мог. А люди продолжали аплодировать, кто-то даже кричал, вызывая на бис, что лично меня смешило, ведь я никогда до этого не пел. И ведь я в этот момент не пел никому, кроме него. -Спасибо, чуваки, вы крутые. Удачи вам, может, встретимся еще,- сказала эта девушка с косичками, пожав нам по очереди руки и вернувшись к своей банде, которая снова принялась играть какую-то мелодию. А я потянул Лапушку за собой, пытаясь выйти из толпы и протиснуться обратно, на главную дорогу, где было оживленно. Когда мы наконец вышли туда, где вся музыка опять смешивалась воедино, образуя сильный и громкий поток, Лапушка снова припал ко мне, обвив мою талию руками и не давая сделать ни шагу вперед или назад. Так мы и стояли посреди главной дороги, а люди, идущие в разные стороны, прямо как в каком-то фильме, обходили нас стороной и расступались. -Карсон, это было так классно! Правда, ты такой...такой,- Лапушка вдруг отстранился от меня и взял мое лицо в свои руки, удивившись на мгновенье, что с одной стороны лицо не прикрывали волосы. А потом он прислонился лбом к моему лбу и широко улыбнулся,- ты самый лучший. Я так тебя люблю. -Я тоже тебя люблю,- понимая, что созрел для этой фразы и окончательно разобрался в своих чувствах, говорю я. Я бы не стал бросаться такими словами, если бы не чувствовал все то, что чувствовал к нему. И сейчас я мог это сказать, не сомневаюсь ни на процент. -Правда?- вдруг спрашивает Лапушка, обнимая меня одной рукой за шею и прогибаясь в спине, за которую я его держал. -Правда. Ты не знал? -Мне просто хотелось, чтобы ты сказал,- тихо говорит Лапушка, приближаясь ко мне и целуя меня рядом с носом, видимо, снова промахиваясь. Меня это смешит, но я спешу исправить ситуацию, как он быстро качает головой, подавившись смехом. -Неважно. Видимо, это мое кредо- портить такие моменты,- наконец-то он это признал. Мы некоторое время просто стоим вот так вот, обнимаясь и не собираясь сдвигаться в сторону обочины, чтобы не мешать людям. Ничего, обойдут, если нужно. -У меня кое-что для тебя есть,- говорю я Лапушке, опуская руку в карман куртки и заставляя его отпустить меня, чуть отстранившись, и сделав какое-то подозрительно-удивленное лицо,- не думал же ты, что я в качестве подарка просто покажу тебе Красочный переулок, где мы проведем весь день? -Мне и этого было бы достаточно,- попытался отмахнуться Лапушка, и в этот момент он жутко напомнил мне девушку, которые привыкли отвечать именно так, даже когда так вовсе и не думают. -Не думаю, что ты отказался бы от этого,- усмехаюсь я, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку, вкладывая ее в руку Леманна и сам же открывая ее. Да, все-таки это стоило того, чтобы потратить все мои деньги, потому что эта цепочка из красного золота в виде звездочки того стоила,- дай мне вторую руку,- говорю я, и Лапушка потягивает мне руку в которую я вкладываю цепочку, что он сразу сжимает пальцами, переставая улыбаться и сосредоточившись,- я знаю, что ты не можешь увидеть, но я хочу, чтобы ты это почувствовал. Эту цепочку и вторую такую же, что сейчас надета на мне, сделали на заказ. Если ты дотронешься до самой звездочки, то почувствуешь с одной стороны выгравированную букву «К», а с другой стороны букву «А». Мне хотелось подарить тебе что-то, что ты сможешь «увидеть» хотя бы руками. И то, что останется у тебя навсегда,- говорю я, глядя на то, как он гладит пальцем ту сторону звездочки, где была выгравирована красивая буква «А». Я решил взять именно имя Лапушки, а не его прозвище. Ведь как бы я ни привык называть его «Лапушка», вскоре он мог легко отделаться от этого прозвища. А вот имя с ним было навсегда. -Карсон,- тихо проговорил Леманн, красиво улыбнувшись и покачав головой,- она мне... нравится. Я всегда покупал украшения себе сам, мне никто не дарил чего-то подобного,- говорит он, а я машинально взглянул на его руки, на пальцах которых было надето, как и всегда, очень много колец. Я точно не прогадал, подарив сороке украшение. Он же обожал всякие безделушки, цепочки, браслеты, кольца и прочую бижутерию. Но, честно, золото ему шло намного больше.- Мне так нравится, что на ней первые буквы наших имен... это что-то только наше. У тебя ведь такая же, да? -Да, точь-в-точь,- киваю я, беря его руку и прислоняя к своей груди на которой лежала эта звездочка, которую он тут же потрогал. -Застегни мне ее... давай, прямо сейчас,- оживленно просит Лапушка, поворачиваясь ко мне спиной и протягивая мне свою цепочку. Он поднимает свои волосы, собирая их в хвост, а я застегиваю цепочку у него на шее, и он тут же берет ее пальцами, постоянно проводя ими по выпуклым буквам и заразительно улыбаясь.- Черт. У меня слов нет... ты такой потрясающий, Карсон,- он снова протягивает ко мне руки, и я обнимаю его, положив одну руку ему на голову, погладив волосы,- я никогда не сниму ее, правда, никогда. -Я тоже свою не сниму,- обещаю я ему, целуя его в губы, которые он тут же сжимает, оттягивая мою нижнюю губу. Я чувствую, как он забирается рукой мне под куртку и сжимает ею мой бок, прижимаясь ко мне всем телом. А на улице действительно совершенно не холодно, поэтому от близости с ним мне становится только теплее. Просто непоправимо жарко. -Ты слышишь?- вдруг спрашивает Лапушка совсем тихо, как только отрывается от моих губ, но не отстраняется от меня. -Что именно? Я много чего слышу,- с иронией произношу я, открывая глаза. -Такой тяжелый…рок. Музыка отличается от здешней,- я прислушиваюсь и наконец понимаю, о чем именно он говорит. Оборачиваюсь, замечая впереди, около заброшенных зданий, такую же заброшенную сцену, почти не видную с такого расстояния. Я просто вижу возвышенность и людей, толпившихся вокруг нее. И именно оттуда идут эти совсем не привычные слуху звуки, которые выделяются на общем фоне музыки этой улицы. -Тут просто неподалеку рок-концерт...-задумчиво говорю я, а Лапушка берет меня за руки, очень хитро улыбаясь. -Отлично. -Отлично? -У меня всегда была мечта... ну, или не мечта, а просто желание в списке не сделанных дел. Я просто жуть как хочу заняться сексом на рок-концерте. Не важно, где, главное - на рок-концерте,- негромко говорит Лапушка, прикусывая выразительно губу. Мне крышу сносит от его слов. -Знаешь, я разделяю твое желание,- признаюсь я таким деловым голосом, что самому становится смешно. -Так...есть идеи? -Конечно же... да,- усмехаюсь я, сжимая в руке руку Лапушки и двинувшись в сторону заброшенных зданий, в которых я уже успел побывать за все те разы, что был здесь. Я просто знал, что когда-нибудь мне понадобятся эти лишние знания об их расположении и степени разрушения. По мере того, как мы приближались, музыка становилась громче, и стали даже слышны крики толпы, как бывает на любом концерте. Я не знал, кто именно выступал, но мне казалось, что это был кто-то из местных групп, которых у нас было завались. Иногда они выступали даже в Бувалло. А сейчас, видимо, решили перейти на более широкую публику. В том здании, в которое я привел Лапушку, раньше была больница. Я думаю, лет 6 назад или даже больше. Намного больше, судя по тому, что она была полуразрушена, а кое-где даже покрылась растениями. Но это все я рассмотрел еще в прошлый раз, когда был здесь, рисуя граффити, чтобы просто отвлечься и расслабиться. Сейчас я даже не смотрел по сторонам, потому что, как только мы сюда зашли, Леманн набросился на меня, снимая с себя куртку и держа ее в руках, чтобы не ронять на пол. Затем он принялся и за мою куртку, потом стал расстегивать на мне джинсы, запутываясь пальцами в ткани моей футболки и даже нетерпеливо вздыхая и постанывая. -Сколько у нас времени до Бувалло?- спросил он, отрывисто целуя мои губы и практически не давая мне и слова сказать. -Часа два есть. -Супер. Я тоже принялся расстегивать его джинсы, но у меня это вышло намного быстрее, поэтому я просто задрал этот его длинный и большой свитер и сжал пальцами горячее тело, которое тут же вздрогнуло от моих холодных пальцев. Мы поднимались на крышу очень и очень медленно, но в итоге так и не дошли на нее, застряв на 4 этаже. Лапушка запнулся один раз обо что-то, причем так сильно запнулся, что не удержался на ногах, упал на меня, а я свои движения в тот момент вообще не контролировал и сам потерял равновесие. А потом он стал стаскивать с себя одежду, и ...поэтому мы и не дошли до крыши. Музыка от играющего неподалеку рок-концерта заглядывала в здание, и ее было прекрасно слышно, как и возгласы и крики толпы. Если прислушаться, то можно было услышать и звуки Красочного переулка, который никогда не стихал. Но кому это сейчас было нужно? Леманн сидел верхом на мне, оставив на себе только этот свитер, чтобы уж совсем не раздеваться, а я целовал его оголенную шею, на которой красиво блестела цепочка, пока он зарывался руками в моих волосах и двигался очень быстро и страстно, будто ему совсем сорвало крышу. Этот день обещал быть самым лучшим в моей жизни, несмотря на то, что эта даже не мой день рождения. Потом нам придется собираться, стирать следы этого не очень романтичного извращения в заброшенной больнице, находить в себе силы и ехать в Бувалло. Но это будет потом. А пока можно было расслабиться и получать удовольствие. Ведь до Бувалло действительно оставалось больше двух часов. *** В Бувалло мы все-таки опоздали. Лапушка поначалу вообще отказывался ехать, ссылаясь на то, что ему будет не круто танцевать по вполне понятным причинам. Я даже с ним согласился, думая, что мы можем провести прекрасное время и в Красочном переулке, откуда он не хотел уезжать, или, например, у него дома. Или даже у меня, ведь у меня точно никого не было, мать возвращалась только через три часа. Но Чарли просто задолбала нас звонками, а я знал, что если выключу телефон, она станет звонить Лапушке, а вот он точно не выключит, он не захочет ее обидеть. В итоге, в Бувалло мы все-таки поехали. Но опоздали все равно, в чем были свои плюсы. Например, нам не нужно было стоять в этой огромной очереди, уже отлично. -Ты устроил мне самый клевый день рождения,- говорит Лапушка, крепко обнимая меня за пояс и прижимаясь своей грудью к моей. Мы стоим прямо у самой лестницы, которая ведет туда, где мы обычно оставляем свою верхнюю одежду. Там сидят знакомый мне диджей и пара охранников, которые с Лапушки глаз не спускают, о чем-то переговариваясь. Сколько помню, каждый раз, когда мы приходим, они на нас пялятся. Даже не на нас, а на него. Меня бы это бесило, если бы они ни были очень взрослыми. Слишком взрослыми. Они к нему точно не полезут, хотя вот только что ему исполнилось 18. Но они знают, что это я протаскиваю его в клуб каждый раз, поэтому и о его совершеннолетии им знать не нужно. Я не считаю их настолько извращенцами, но… мало ли. Хотя не думаю, что кто-то из них реально полезет к подростку. -Ну... мы все принимали в этом участие,- неторопливо говорю я, опуская взгляд и оглядывая Лапушку, после чего понимаю, что на него просто невозможно не пялиться, честно говоря. Он сам привлекал к себе внимание, он его любил. До Бувалло мы все-таки заехали к нему домой, где он переоделся, скинув с себя свитер, но оставив эти джинсы, которые больше напоминали лосины. Зато он надел на себя ярко-синюю блестящую кофту, которая оголяла плечи и ключицы, а еще и шею, на которой были засосы, оставленные мной, а еще и эту цепочку, которая привлекала все внимание. По крайне мере, Милли очень долго смотрел на эти засосы, иногда переводя взгляд и на меня. Ничего такого в его взгляде не было, но мне все равно было не по себе. -Я знаю, но просто... блин, вы просто не были на Красочном Переулке! Это такое крутое место, я знаю, что уже сотый раз говорю об этом, но я под впечатлением. Особенно от того, что Карсон пел,- восторженно говорит Лапушка, прикусывая нижнюю губу, а я поджимаю свои, сразу почувствовав на себе взгляды. -Ты пел?- спрашивает Чарли, переставая опираться о плечо Милли и делая шаг ко мне,- серьезно? -Так вышло,- я пожимаю плечами и снова смотрю на Лапушку, замечая, что что-то в его лице успело измениться за несколько часов. Пока не понимаю, что, но он выглядит как-то иначе. И это не из-за того, что он поднял все свои волосы, снова красиво уложив их в хвост. -Карсон умеет петь? Никогда бы не подумал,- говорит Милли, отпивая из своей банки с пивом. -Ну, получается у него лучше, чем у тебя,- с иронией произносит Лапушка, поворачивая голову в сторону брата, Милли только корчит какую-то недовольную рожу и отворачивается, глядя на танц-пол.- Но я до сих пор в шоке от этого места. В приятном шоке. Я бы остался там навсегда, честно слово. Там такая потрясающая атмосфера и музыка повсюду! Никогда не был в таких местах. -Ты должен обязательно меня туда свозить,- твердо говорит Шарлотта, хлопая меня по плечу, и я на секунду перевожу взгляд на ее пальцы с длинными и острыми ногтями, на которых был красивый, блестящий и вообще подходящий кофте Лапушки маникюр. -А как ты праздновал день рождения в прошлом году?- чисто из интереса спрашиваю я у Лапушки, осматривая его лицо, улыбка на котором на мгновение дрогнула и стала какой-то натянутой, ненастоящей. А потом я замечаю, как в нашу сторону смотрит Милли очень внимательным взглядом. -А мы не праздновали,- говорит он, и Лапушка поворачивает на него голову, чуть сдвинув брови, но все равно продолжая казаться предельно спокойным. -Бро-ось,- протянул вдруг с усмешкой он, крепче обнимая меня за талию и улыбаясь,- я праздновал. Ну, с друзьями. Но это было не так круто. Так, обычная пьянка, не больше,- все бы ничего, и ответ был вполне реалистичным, на мой взгляд, если бы не эта фраза Милли, не выражение лица Леманна младшего и не то, как он замялся сначала. Я перевожу взгляд на Милли, чтобы уточнить, правда это или нет, но тот лишь пожимает плечами и снова отпивает из своей банки, отводя от меня глаза.- Я тебе правду говорю,- произносит Лапушка, напрягая голос, чтобы его наверняка было слышно через музыку,- для меня никто не делал чего-то более крутого, что сделал ты. -Я рад, что тебе так понравилось ,- искренне говорю я, чуть наклоняя голову и целуя его в губы, совсем ненадолго, только прихватив их. -Я принесу нам чего-нибудь выпить,- говорит Шарлотта, снова хлопая меня по плечу и спускаясь с последней ступеньки лестницы, на которой она стояла. -Я пас сегодня,- быстро говорю я, чуть поморщившись,- мама со смены возвращается, снова будет выносить мозги по этому поводу. -Что, вообще ни капли не будешь?- спрашивает очень соблазнительным голосом Лапушка, поднимая голову и приближая ко мне свое лицо. -Прости, я просто буду не в состоянии потом слушать ее лекции. Тем более я за рулем ведь. Вот на неделе я весь ваш, хоть с алкоголем, хоть с дурью,- обещаю я, и Леманн пожимает плечами, улыбаясь. -И правильно, хоть кто-то в адеквате среди нас, но должен остаться,- кивает Милли , и Шарлотта громко усмехается , обходя нас и дотрагиваясь до Лапушки. -Возьми мне то же, что и себе,- только и сказал он, повернув на нее голову, и Чарли, кивнув, ушла своей легкой походкой в толпу к бару, а я проводил ее взглядом, пялясь на эти белые и потрясные шорты, которые она часто надевала в Бувалло. Все не могу отделаться от привычки представлять именно в этих шортах Лапушку. Он и в тех, что надевал иногда дома или в клуб, был потрясным, но те, что на Чарли, были просто идеальными. На высокой талии, с большими металлическими пуговицами, идеально белые, кожаные, немного расширяющиеся к низу. Я определенно когда-нибудь его в них одену. Честное слово. Когда я перевел глаза на Лапушку, тот по-прежнему смотрел куда-то в сторону, поэтому взгляд мой упал на оправу его очков. И только сейчас я понял, в чем было дело. -У тебя новые очки?- доходит до меня, и, когда он оборачивается, я только убеждаюсь в этом, потому что они немного другой формы, чем те, что он обычно носит в Бувалло. Они были такие же большие, но сами стекла были немного другой, чуть заостренной в одном углу формой, да и оправа была намного тоньше и будто металлической, блестящей. -Чарли подарила,- с улыбкой отвечает он, поправив их пальцами,- как они тебе? Милли сказал, что красивые, но, ты же знаешь, их подарила его девушка…- чуть тише добавляет он, дотронувшись на мгновение щекой до моей щеки. -Нет, он сказал правду. У Чарли всегда был крутой вкус на любые вещи. И тут она не прогадала. Тебе идет,- честно говорю я, продолжая рассматривать эти очки, в которых отражались прожекторы танцпола. На самом деле, я уже начал сомневаться в том, что существуешь вещь, которая бы ему не пошла. Он даже одинаково круто смотрится, что в этой кофте, обнажающей пол его тела, что в толстовке, которую он надевал у меня дома, когда мы промокли под дождем. На его месте я бы никогда не парился о своем внешнем виде. Танцевать Леманн все же смог. Все-таки он не устоял на месте и сам потащил меня в глубь танцпола, перед этим хорошенько выпив. Да, его понесло, как и всегда, но, знаете, наблюдать за ним, пока он танцует, в трезвом состоянии было намного круче. Я мог адекватно насладиться им, и мне это доставляло. Он всегда и всему отдавался полностью. Что любви, что сексу, что танцам. Ему одинаково сильно срывало крышу и уносило далеко и надолго, особенно если он был пьяным или под наркотиками. Он привлекал внимания тех, кто танцевал рядом с нами, и они откровенно пялились на него и на нас обоих, позже замечая и мое лицо. А я отрывался со своей личной Вайноной Райдер, и мне было отлично. Что могло быть лучше? Я даже видел, как некоторые девушки брали с него пример и повторяли его движения. И в эти моменты мне становилось особенно классно, ведь даже девушки уступали ему в крутости. Где-то через час или больше я почувствовал дикое желание закурить. Поэтому я просто передал Леманна в руки его брату и Чарли, а сам пошел на выход, на полпути передумав и направившись все-таки к туалету. Просто до него было ближе. На ходу достал сигареты и зажигалку, прикурил и зашел не спеша в туалет, в котором, как всегда, было очень накурено, в котором горел тусклый свет и в котором, как мне казалось, никого не было. И в нем у меня начинается полное «веселье». Потому что, как только я преодолел эту плотную дымку, только прибавляя ей густоты своей сигаретой, я подошел к раковинам и зеркалам, чтобы посмотреть на себя и, может, даже привести в божеский вид волосы. И у этих самых зеркал, у раковин, я обнаруживаю Бэйлиса, который всегда сваливается на голову, когда его не ждешь. Я даже дымом подавился и отстранил сигарету от губ, захотев уже поржать над тем, как мне «везет», но потом все-таки обратил внимание на то, чем Бэйлис занимался. А он стоял, нагнувшись к раковине и судорожно вдыхая носом длинные дорожки белого порошка, которых было три или четыре, и я бы не сказал, что это были первые дорожки, которые он в себя вдохнул. И не последние так точно. Судя по его настрою. Тут же рядом стояла бутылка чего-то крепкого. Из-за света не мог разглядеть, что именно. Но было неважно. Меня немного ошарашила доза, которую он употреблял сейчас, даже не обратив на меня внимание. Я, конечно, все понимаю, но мне кажется это что-то между «слишком» и «дохрена». -Бэйлис, блин?- все –таки вырывается у меня, когда Коди чуть выпрямляется и опирается руками у раковину, наклоняя голову и шумно вдыхая в себя воздух носом,- ты охренел столько употреблять вообще? -Тебе есть дело?- спрашивает как-то хрипло он, а я не могу понять,что у него с голосом. Он либо слишком долго орал, немного сорвав его, либо у него просто заплетался язык и ему было лень говорить. А язык действительно заплетался. Я и раньше видел Бэйлиса бухим, но сейчас он даже стоять на ногах нормально не мог. Все время опирался об эту раковину, даже не подняв на меня головы или глаз. -Да нет мне никакого дела, просто...- я заткнулся, не сумев придумать, что «просто». Где продолжение? Зачем я вообще с ним разговариваю, а не развернусь и выйду, как должно было быть? Почему меня, блин, так заботила эта доза, которую он принял, если мы с ним даже не приятели, ведь все было наоборот? Да, я задавался этими умными вопросами, просто мотивируя себя взять и уйти, кинуть его здесь, пусть употребляет и дальше. Но... я просто остался стоять, где стоял, страшными глазами пялясь в спину Бэйлису.- Бэйлис, я тебе серьезно говорю, это слишком много даже для тебя... и ты... блядь, ты запил это алкоголем, что ли? Сдохнуть решил?- громко спрашиваю я, примерно понимая, в какой последовательности он употреблял наркотики и алкоголь. -Да, блин, даже если и так, тебе же срать! Чего не свалишь отсюда?- говорит Бэйлис своим странным голосом, поворачивая голову в сторону и переминаясь с ноги ногу. А потом я просто замечаю, как его плечи начинают трястись, а оголенные майкой руки, упирающиеся в раковину, начинают подрагивать. Меня даже передергивает. Плачет, что ли? Но этот задушенным звук убеждает меня в обратном. Коди ... смеялся. Не так, как смеются обычные люди в обычных ситуациях. Он смеялся как-то истерически, ненормально, низко свесив голову и буквально задыхаясь,- черт, да какого хрена не помогает? Почему?!- сначала пробормотал, а затем громко выпалил он, пнув раковину ногой. Мне интересно, чего он вообще ожидал от такой порции наркоты и алкоголя? Что ему будет заебись, как круто?- ну что ты стоишь над душой, блин!? Это вообще-то ты во всем виноват... Вот это поворот. Я совсем чуть-чуть охренел от его слов, но просто затушил сигарету о кафельную стену, усмехнувшись. -Да, конечно. Это ведь я тебе все это купил и заставил принимать. Ты хоть знаешь, что от этого бывает вообще? -Блядь, ты обещаешь свалить, если я тебе сейчас лекцию прочту о том, что бывает , если смешать алкоголь с наркотой?- огрызается он, поднимая голову и, видимо, глядя на меня через зеркало, вот только я продолжал смотреть ему в спину. Я снова становлюсь каким-то злым на Бэйлиса. Ведь я не ушел только потому, что мне было бы стремно идти обратно на танцпол и знать, что здесь, в туалете, загибается Бэйлис, которого я не так сильно ненавижу, чтобы желать ему смерти. Но сейчас мне казалось, что, да, именно так сильно я его и ненавидел, раз просто мечтал, чтобы он отсюда так и не вышел. -Делай, что хочешь вообще. Ты просто не можешь по-человечески. Удачно сдохнуть тут,- кидаю ему я, уже разворачиваясь и плетясь к выходу, как вдруг сзади слышится как-то резкий и громкий звук, а затем и голос Бэйлиса. -Это ты во всем виноват, понятно? Ты и твоя чертовая семейка! Я тебя ненавижу, всех вас ненавижу,- я, блин, даже останавливаюсь и спокойно разворачиваюсь, глядя на Бэйлиса, как на сказочника, который сейчас расскажет мне новую сказку. Что за хрень он порол, черт возьми? Бэйлис тоже развернулся ко мне, оторвавшись наконец от раковины и стоя на своих пошатывающихся ногах без опоры. Не удивлюсь, если он сейчас навернется. -И что я тебе сделал? Что вообще должно было произойти, чтобы ты так нажрался и прибавил себе «веселье» наркотой?- из интереса спрашиваю я, снова подходя к Бэйлису и глядя в его лицо, которое было каким-то перекошенным то ли от злости, то ли еще от чего-то. -У меня жизнь- дерьмо,- вдруг как-то громко, будто пытаясь мне что-то объяснить, говорит Бэйлис, поддаваясь вперед. -Ну... кому сейчас легко? -Да у меня все-дерьмо! Везде. Всегда. Нахрена я живу вообще, так задолбало все,- я смотрю в глаза Бэйлису серьезным взглядом, потому что слышать такие речи я привык только от себя. В припадке. Я в принципе не знал, что делать, когда у кого-то другого был припадок. А у Бэйлиса, похоже, начинала истерика, если она уже не продолжалась все то время, пока он тут торчал. Я смотрю на его глаза, а он их отводит, глядя своим немного суженным и каким-то мокрым взглядом в сторону, и я наконец понимаю, что «не так» было у него с голосом. Голос всегда кажется странным, когда человек плачет,- блядь, ну какое же дерьмо. Торчу, блин, в этом придурочном городе, в котором не то, чтобы выйти куда-то, дышать нечем из-за тесноты! Терплю каждый день этого психа Леманна, который вечно мне поперек горла стоит, а потом выслушиваю от тебя, какой он охрененный, и какое я дерьмо! Хотя это он нас всех рассорил. Это он, черт возьми, всю нашу жизнь с дерьмом собачьим смешал! -Он из-за вас себе вообще глаза выжег. Тебе ли жаловаться?- спрашиваю я у Бэйлиса, глядя на то, как он вытирает злостно слезы тыльной стороной ладони, кидая на меня взгляд. -Да он специально! Специально, черт возьми, чтобы нам подлянку устроить! Это ты глаза раскрыть не хочешь, ты не видишь, какой он урод, на самом деле, ты... -Ты можешь прожить без оскорблений? Тебе легче от этого не станет. -Станет!- выплевывает Бэйлис, голос которого становится уже истерическим и местами даже срывается,- станет! Может, мне ничего другого уже и не остается! Может, у меня вся жизнь такая хреновая, блин! Тебе-то круто, живешь, никаких проблем не знаешь, наслаждаешься своим Леманном, а вот у меня нехрена нет...нехрена,- вдруг совсем тихо добавляет он и издает громкий всхлип, снова сужая глаза, из которых капают слезы. Он закрывает рот, и его губы немного подрагивают оттого, что он сильно прижимает их друг к другу, стараясь будто сдержать то, что рвалось наружу. И я смотрю на него, ничего не говоря, просто наблюдаю или жду. Не то, чтобы он пробудил во мне какие-то теплые чувства или даже жалость. Совсем нет. Я просто смотрел на него, как на что-то неприятное, но от чего нельзя оторваться. Как на постановку. Потому что... не то чтобы это выглядело наиграно, напротив, сейчас Коди выглядел намного искренней всех тех раз, когда я видел его улыбающимся с этими широкими, открытыми глазами. Просто странно было слышать от него...такое. Странно было понимать, что он сломался передо мной. Хотя видно было, что он ничерта не соображал уже. Его понесло. Он даже на ногах еле-еле стоял. -Меня собственный отец уже задолбал, черт возьми!- снова громко и сорвано говорит Бэйлис, всхлипывая и прикрывая на секунду рукой глаза,- задолбал! Мне осточертело видеть, как он носится за твоей мамашей! Как у него все отлично, все супер, а на меня ему насрать, как и всегда. Он думает, что я поверю в то, что ему не все равно, но это слишком очевидно! Ему сра-ать. Он бы меня давно бы уже забыл, если бы я так просто не заявился к нему. Тупой... козел...ненавижу. -Зато тебе не так срать, как ты все время говоришь,- усмехаюсь я, засовывая руки в карманы джинсов и глядя на то, как Коди, пошатнувшись, снова припал к раковине, склонившись над ней. На секунду мне показалось, что его сейчас стошнит, но он только громко пытается отдышаться, с какими-то стонами и рыками душив в себе слезы. С Коди творилось сейчас что-то совершенно странное, но знакомое мне. Он даже говорить нормально из-за постоянных всхлипов не мог, а некоторые слова я вообще невнятно слышал, потому что язык у него заплетался, и, мне кажется, он просто забывал, как эти слова произносятся. Он рыдал, истерически крича и тыкая в меня пальцем, иногда рассеянно глядя куда-то в пол и зависая так на несколько секунд. А потом, переведя дыхание, снова заходился истерикой. Черт возьми... и вот так я выглядел всегда, когда у меня был срыв? Но мне почему-то не хотелось уходить. Просто если бы такое случилось со мной, и я кому-то бы стал все высказывать, а этот кто-то просто взял развернулся и ушел, мне стало бы только хуже. Да, мне не хотелось смотреть на это все и слушать, кстати, тоже. Слушать было даже противнее, чем смотреть, но я его... понимал, что ли? Хотя и не понимал некоторых его слов. -Бэйлис...- говорю я, делая к нему еще один шаг, пока он переводит дыхание или старается сдержать рвоту,- Гастон любит тебя, и он, напротив, не понимает, почему ты... -Не смей мне говорить об этом! - так резко и громко говорит он, что я затыкаюсь, даже забыв, о чем я там говорил вообще. А он резко разворачивается ко мне и делает ко мне неуклюжий шаг, стискивая зубы. Мне кажется, мгновение, и он кинется на меня, серьезно,- не смей мне ничего говорить, ты тоже в этом замешан. Это все ты, черт возьми. Новый «любимый сын»,- таким противным тоном, будто передразнивая кого-то, говорит он, скривив губы,- да он даже Энджелу столько времени не уделял, сколько уделяет тебе! А мне осточертело слышать, как он с утра до ночи втирает мне о тебе. «Вот Карсон то, Карсон это. Коди, почему ты не можешь, как Карсон!?»- выкрикивает Бэйлис подходя ко мне так близко, что мне в нос ударяет запах этого алкоголя, которым он был пропитан, кажется, насквозь. Но это было неважно. Меня поразили его слова и удивили до глубины души тоже. Он ведь говорил серьезно. В таком состоянии трудно врать. -Я не знаю, почему он так говорит...- говорю я, но Коди резко поднимает руку, чуть ли не ударяя меня. -Замолчи! Придурок, как до тебя не дойдет! Ты всегда все портишь, как и Леманн! Думаешь, мне приятно слушать, как т.е.б.я. ставят м.н.е. в пример? Думаешь, мне так зашибись в этот момент? Да я сдохнуть, черт возьми, каждый раз хочу. Или чтобы остальные просто взяли и сдохли! Дерьмовая жизнь, просто дерьмовая. Иногда я хочу придушить не только Леманна, но и своего отца, черт возьми, задолбало... -Успокойся, блин!- он не закончил, потому что я просто взял и ударил его по лицу. С размаху. Не потому, что он меня достал, а потому что я просто не знал, что еще делать, когда человека несет так, что кажется, будто он сейчас взорвется. Мне вот всегда помогало, когда меня кто-то просто ударял по лицу достаточно сильно. Вся истерика сходила на нет. В этом случае Коди тоже заткнулся, но по большей части потому, что я как-то не рассчитал, что он вообще плохо стоит на ногах, поэтому он просто упал назад, чуть не ударившись головой о раковину. Я округлил глаза, почувствовав себя виноватым, и быстро подошел к нему, чтобы поднять его, ведь сам он вряд ли справится. А Коди только скорчил лицо и закрыл глаза руками, превратив свою истерику в какие-то глухие рыдания и какое-то бормотание, которое я почти не слышал, если честно. Его майка задралась, и, вместо того, чтобы поднять его, я просто уставился на его тело, тотально охренев от жизни. Я никак не ожидал увидеть то, что видел сейчас на его животе, ребрах, боках. Он был весь усыпан синяками, яркими и нет, бордовыми и синими, большими и маленькими, которые были разбросаны по его телу вперемешку с ссадинами и подсохшими царапинами. Такое ощущение, что его били не только руками или ногами, но еще и каким-то предметом, понять не могу, каким. Но вся эта картина меня в транс вогнала на минуту так точно. -Чего ты на меня уставился, черт возьми!?- огрызается Бэйлис, и я одергиваю сам себя, посмотрев ему в лицо. -Откуда все это? -Ч-что?- в запинками произносит Бэйлис, медленно опуская голову и разглядывая свой обнаженный живот каким-то растерянным взглядом. Проходит несколько секунд прежде чем он начинает невесело смеяться, кривя губы и проводя одну рукой по своей майке, пытаясь ее опустить,- любимый ... «папочка». Это он все он. Ублюдок, ненавижу. -Ты, блин, серьезно!?- вырывается у меня так громко, что по туалету проносится эхо. Мне хотелось, чтобы это была тупая шутка и он просто подрался с кем-то в подворотне. Я не верил, что это все ему оставил Гастон. Но... блин, он был не совсем в том состоянии, чтобы шутить, серьезно. Коди ничего мне не отвечает, а я слышу за дверями какой-то шум и голоса, среди которых прекрасно узнаю голос Лапушки. И у меня начинается просто какая-то паника. Я подлетаю к Бэйлису и беру его под руки, пытаясь поднять его на ноги, но тот сам отпирается и пытается даже меня оттолкнуть. Выходит неубедительно, но эти попытки меня раздражают. -Да...отвали ты... бесишь,- плюется он, пока я просто тащу его в одну из кабинок, чтобы хоть как-то спрятать от глаз Лапушки. Ха-ха смешная мысль. В любом случае, не думаю, что он обрадуется, узнав, что мы были здесь вдвоем, а Бэйлис сейчас в таком состоянии, что скандал случится в любом случае. Поэтому я еле как успеваю затащить тяжелого Бэйлиса в эту чертову кабинку, сам же прячусь в ней, закрывая дверцу на щеколду. В этот момент в туалет входит Лапушка и Милли, я не ошибся в голосах, и я это вижу через щелочку, что была между дверцей и косяком. Они входят в какой-то спешке, я ничего не могу понять. А тут еще и Бэйлис под ухом что-то несвязное бормочет, вытирая слезы рукой. -Блин... помолчи,- шепотом говорю я, просто закрывая ему рот рукой и заставляя его вжаться головой в холодную стену. Он как-то даже не возражает, на самом деле, только продолжает судорожно дышать, закрыв глаза и корча недовольное лицо, вцепившись своими руками мне в предплечье так сильно, что синяки останутся по-любому. -Черт. Меня сейчас наизнанку вывернет...- слышу я голос Лапушки, видя, как он, вытянув руки вперед, заходит в одну из кабинок, не закрывая ее.- Подержи,- просит он, и Милли идет в нашу сторону, забирая у него очки и отходя обратно, к зеркалам,- о-о-о , че-ерт,- протягивает снова Лапушка, находясь так близко ко мне, что я молился, чтобы дым, стоявший здесь, все-таки перебивал запах моих духов. -Сам виноват,- тихо говорит Милли, прислоняясь поясницей к раковине и складывая руки на груди,- нахрена ты столько «Коитила» принимаешь вообще? Это от него тебя блевать каждый час тянет. Еще и алкоголя навернул, молодец. -Ой, заткнись,- протягивает Лапушка, и я слышу в соседней кабинке какое-то движение, но характерных для тошноты звуков так и не последовало,- мне без него никак. И вообще, дернул тебя черт что-то вставлять по поводу моего дня рождения тогда Карсону? Просил кто-то? -Блин, мне смешно на тебя смотреть,- усмехнулся Милли, издав действительно какой-то задушенный смешок,- ты бы еще сильнее задницу отставил. -А ты не пялься. -А я не пялюсь. Вынуждаешь. -Не насмотрелся еще? -Хочешь, чтобы я не только смотрел, что ли? -Нет уж, не трогай меня. -Да и не собирался,- фыркнул Милли, закатив глаза. Я заметил, что взгляд все-таки от той кабинки он отвел. Это нормально, что я почувствовал себя странно из-за этого разговора? -Фак, сейчас точно вывернет... -Да, давай уже. -Да, подожди, я сам не пойму, чего организм психует,- со стоном протянул Лапушка, затихнув где-то на минуту - не меньше. Я перевел глаза на Бэйлиса, который так и сидел с закрытыми глазами на полу и рядом с которым на корточках сидел я. Создавалось такое впечатление, будто он спал. Только вот это было точно не так, судя по его неровному и какому-то нервному дыханию. -Я вот просто подумал…- говорит Милли, нарушая тишину,- что ты будешь делать, когда до него дойдет, что ты постоянно ему врешь и он более настойчивее спросит, какого черта ты все скрываешь? -Уже спрашивал. Надеюсь, больше не спросит,- отрезал Лапушка, громко вздохнув. -Но, черт, я прямо чувствую, что он не тупой и на поводу у тебя не пойдет. Ты думаешь, он не чувствует, что ты слишком много скрываешь, или что? -Ты считаешь, мне нужно убедительнее врать? -Я считаю, тебе нужно все рассказать,- убийственным голосом сказал Милли, и я смотрю в щелочку, заметив, как Милли подошел к кабинкам, опираясь о дверцу, за которой находились мы с Коди, рукой. -Милли, я люблю Карсона, если до тебя еще не дошло,- говорит как-то сдержанно Лапушка,- я не хочу чтобы у него из-за меня были проблемы, понятно? -Проблемы? Бэйлис ничего ему не сделает, о чем ты. -Бэйлис, может, и да, он самым адекватным был из всех,- говорит он, а я скептическим взгядом смотрю на этого «самого адекватного», который несколько минут назад хотел сдохнуть или убить всех остальных, а сейчас просто сопел мне в руку, обжигая иногда ее слезами,- а остальные могут, если узнают, что я встречаюсь с ним. Нельзя. Я не хочу этого. У Карсона и так слишком много своих проблем, не хватало его еще и моими грузить. -Я думал, что любовь, это когда вы взаимно грузите друг друга, а не когда грузит только один, а второй служит ему отдушиной от мира,- Милли это о наших отношениях говорил? Нет, вообще, выглядело похоже, ни отбавить, ни прибавить. Но все равно стало как-то обидно. -Милли, любовь – это когда хочешь уберечь от чего-то, а не наоборот, подставлять под удар,- поправляет Лапушка укоризненным тоном,- Нам друг с другом отлично, и я хочу, чтобы все именно так и продолжалось. Жизнь слишком коротка, чтобы решать какие-то проблемы и париться. Я просто хочу любить его, ясно? -Цепочка, кстати ,зашибенная,- как-то резко переводит тему Милли, сделав шаг вперед, в ту кабинку, где был Лапушка. -Я сам в шоке был, когда он мне ее подарил. Господи, он идеальный,- со вздохом произносит Леманн младший, видимо, поднимаясь на ноги. -Хочу увидеть твое лицо и слезы, когда ты его просрешь все-таки. -Садист. -Иди в жопу, я просто знаю, что так и будет. -Ты ничего не можешь знать заранее так-то. Как и я. Так что не надо таких речей... Тебе лишь бы чтобы я один остался. -Ты только так и учишься чему-то,- говорит Милли, отходя обратно, к раковинам. -Блин, все, проехали, ладно? Карсон, наверное, заждался уже, мы же свалили, не предупредив Чарли,- говорит Лапушка, вдруг выходя из кабинки и громко вздыхая, открывая воду, чтобы ополоснуть лицо,- нужно идти. -Блевать передумал? -Да не тянет больше. Всегда так, блин. -Достали эти твои псевдоприступы,- протянул устало Милли, направляясь на выход, положив руку на спину Лапушке и отдавая ему очки. -Ну, я не виноват. -Еще как виноват! Они вышли так же внезапно, как и зашли. Я даже понять не успел, когда именно они испарились и здесь снова стало тихо, только противно трещала лампа, моргая. «Сделай вид, что ты ничего не слышал. Просто сделай вид, что ты ничего не слышал. Ты ведь и не должен был это слышать, верно? Это нелепое совпадение. Вот и сделай вид, что тебя здесь не было»,- сказал я сам себе, медленно вдохнув воздух и так же медленно его выдохнув. «Просто не думай об этом…срать на то, что они сказали. Не думай, тебя это не касается. Он же сказал, что хочет тебя уберечь, Карсон. Значит, тебе просто не нужно ничего знать. Он тебя все равно любит... и ты его тоже» Бэйлис вдруг дергается, и так резко одергивает мою руку, что я округляю глаза, отстраняясь от него и поднимаясь на ноги. А он припадает к унитазу, и его начинает выворачивать просто наизнанку, мне даже самому плохо стало. Я не знал, что делать. Бросать его здесь мне совесть не позволит. Я слишком добрый, что ли. Нужно исправляться вообще, ведь «не делай добра- не получишь зла», так? Так. Только сейчас я хотел забить на эту фразу. Я достал телефон и набрал номер Чарли. Объяснив ей, где я, и потребовав срочно придти. Вдвоем думать было не так сложно. Она пришла очень быстро, немного подвыпившая, но, узнав, что произошло, она будто протрезвела на глазах, собравшись, и в шоке смотря на то, как Бэйлиса с глухими рыданиями полоскает и как он находится на пороге того, чтобы отрубиться. -Это может быть отравление,- задумчиво говорит она, облизывая губы. -Это не «может быть». Это оно. Хорошо, что его тошнит сейчас,- сказал я, стоя рядом с Бэйлисом, непонятно для чего. Подниматься он точно не будет, не станет, не сможет. Поэтому я просто стоял тут…для страховки? Чтобы он не упал лицом в то, что только что произвел на свет. -Черт возьми, ему нужно в больницу, Карс. Это не шутки. -Вот и я думаю, как его туда доставить... -Так, ты... ты давай, оставайся с ним здесь, а я позвоню брату. Он его отвезет, он сейчас точно дома,- поспешно говорит Чарли, доставая из кармана шортов телефон. -Ты только Леманнам ничего не говори,- напоследок кричу ей я, когда он открывает дверь туалета. -Я совсем тупая по-твоему?- спрашивает оскорблено она, а я ничего не отвечаю, переводя обреченный взгляд на Бэйлиса. -Только попробуй сдохни сейчас,- говорю я Бэйлису, слыша в своем голосе отчетливое волнение. У меня реально ком в горле застрял, отчего мне было странно. Я переживал за человека, который находился по ту сторону моей жизни и за которого я не должен был переживать вообще,- убью,- для пущей убедительности говорю я, опускаясь рядом с ним на корточки.