MadArance

Я зашел на кухню Леманнов, услышав тихий смех Лапушки, который явно смеялся над какой-то глупой шуткой Чарли. По правде говоря, она всегда не умела шутить. Ну, только если не была пьяной. Вообще, я удивился, услышав ее голос еще в коридоре. Ладно я здесь пропадал целыми днями, но она несколько дней просто забивала на школу и не приходила. Даже я приходил. Ну, начал приходить, поняв, что появляться там нужно. А она нет. Я даже думал, что она заболела, но потом просто вспомнил, где я видел ее в последний раз. -Ты здесь прописаться решила?- спросил я у Шарлотты, которая сидела на тумбе, что была рядом с той, за которой Милли варил себе кофе. -Да она уже, похоже,- усмехнулся Милли, подняв руку и небрежно поправив волосы на затылке. Кажется, он прокрасился, судя по тому, что были закрашены корни. Но в чем был парадокс его волос: когда бы Милли ни красился, цвет его всегда был тускло-голубым, таким, каким он бывает обычно, когда краска начинает смываться. Я любил это в нем. Эти его волосы. Это привычный Милли, я не представляю его с другими волосами.- Серьезно, я вижу ее двадцать часа в сутки, и меня это не напрягает,- решил поделиться Милли, обернувшись и сделав какие-то страшные глаза. -Это любовь,- проговорил Лапушка, который сидел за столом, забравшись на стул с ногами и повернув голову в мою сторону. -Нет, серьезно,- произнес я, дернув головой,- ты отсюда выходила вообще за эти дни? Что ты сказала родителям?- я посмотрел на Чарли, которая переламывала зубами яблоко, болтая одной ногой в воздухе. Она была даже бес косметики и без своих разноцветных линз, и если приглядеться, то можно было увидеть ее реальный цвет глаз – тускло-зеленый. Без косметики, такая «домашняя» Чарли была ничуть не хуже обычной. Такой ее видеть было непривычно, но у нее была очень красивая внешность для того, чтобы бояться показаться кому-то без макияжа. Тем более Милли, которому, похоже, вообще было плевать не только на свой внешний вид, но и не внешности окружающих его людей. -Пф, я сказала им, что я у тебя,- беззаботно сказала Шарлотта, переведя, наконец, на меня глаза. -Но... они же в курсе, что между нами больше ничего нет,- как-то неуверенно уже проговорил я, подойдя к Лапушке и дотронувшись рукой до его руки. -Мои? Нет, я им не говорила,- я уставился на Шарлотту, которая долго смотрела мне в глаза, пережевывая яблоко, пока до нее не дошло, что у меня на лице как бы было возмущение и вопрос.- Ну блин, я знала, что мне это понадобится. Видишь, понадобилось. -Ты даже в школу не ходишь. -Я просто поняла, что хочу отдохнуть от нее. -Боже, что вы сделали с Шарлоттой Фонд?- ужаснулся я, вообще не узнавая эту девушку, сидящую прямо передо мной на тумбе. – Ты решила взять пример со своего парня и бросить школу за полгода до выпуска? -Да ладно, Карс. Ты же тоже из-за меня прогуливал школу,- сказал Лапушка, переплетя свои пальцы с моими, причем так незаметно, что я почувствовал это только тогда, когда опустил на них взгляд,- и я из-за тебя прогуливал. -Это я. И ты. А это Шарлотта Фонд, отличница и примерная ученица,- говорю я, указав на Чарли, которая взяла в руки свой мобильник, уставившись в дисплей. -Которая отжигает ночами на шесте в Бувалло,- монотонно добавил Милли, похоже, зевнув. -Сейчас перезвоню кое-кому,- сказала Шарлотта, спрыгнув с тумбы и быстрым шагом поспешив на выход из кухни. Я проводил ее взглядом, а потом повернулся к Лапушке, который гладил большим пальцем меня по тыльной стороне ладони. -Ты почему так рано приехал?- спросил он, подняв на меня голову и встав, расцепляя свои пальцы и выпуская мои. -Выгоняешь?- Лапушка на ощупь нашел рукой стоящую на столе кружку, взял ее одной рукой и также на ощупь, медленно дошел до раковины, поставив ее в нее и заправив свои волнистые, как бывает у него после косички, волосы за ухо. -Нет, просто еще так рано. Я думал, что ты спишь. -Нет, мне не спалось,- говорю я, наблюдая за Лапушкой, движения которого перестали казаться ломкими и больными. Он вел себя так, будто ничего не случилось: смеялся, улыбался, легко передвигался по дому, прекрасно в нем ориентируясь, я снова узнавал его в его медленных и еле ощутимых прикосновениях, которые теряли свою аккуратность и нежность всякий раз, когда у него что-то случилось. -Я приехал, чтобы извиниться,- решил все же добавить я, потому что это было правдой. На секунду все даже замирает. Милли перестает строить из себя третьего лишнего, которому ничуть не интересно то, что происходит у него за спиной, я чувствую сейчас на себе его взгляд. Да и Лапушка замирает, отстранившись от тумбы с раковиной и сложив руки на груди. Его брови сдвигаются вместе, а на губах повисает легкая улыбка. -За что извиниться?- с усмешкой непонимающе спрашивает он. Он сейчас так легко мне улыбается, что мне становится не по себе от того, что я собираюсь ему сказать, но я действительно чувствовал себя виноватым. Хотя бы за то, что просто повел себя как придурок, не поверив человеку, которого люблю. -Извиниться за то, что я тогда не воспринял твои слова всерьез. Ты еще подумал, что я тебе не верю, и ты был прав. Я действительно не верил тебе тогда,- говорю я, замечая, как буквально на глазах эта улыбка у Лапушки на губах тает, и на лице повисает некая растерянность. Мне кажется, он понимает, о чем я сейчас ему говорю.- Мне стыдно за то, что я не поверил тебе на слово. Потому что это действительно сделал Бэйлис. Ну, не сам, конечно. Он подговорил Беннета, брата Кларка. Он согласился на это за дозу. Он-то и выполнил всю грязную работу, а Бэйлис…. Он просто стоял и смотрел на то, что он с тобой делает. Я постарался сказать это спокойно и негромко, но сам только что услышал, как же мне были противны слова, которые я произносил. Это было заметно по тому, как я их сказал. Небрежно, нехотя, с желанием поскорее закончить предложение и замолкнуть. И я постоянно смотрел на Лапушку, у которого даже руки в этот момент в буквальном смысле опустились. Он, будто не веря, качнул головой и повернул ее на Милли, посмотрев на него с таким же выражением лица, и я тоже перевел глаза на старшего Леманна, который смотрел на меня таким взглядом, который редко когда можно было у него увидеть. Он был полон эмоций, самых плохих, самых ненавистных и злых. Я всегда знал, что Милли эмоционален только в гневе, который заставляет его забыть о наплевательском отношении ко всему. Взгляд Милли прожигал, и я понимал его. Я понимал его сейчас больше всех на свете, потому что у нас у обоих тронули «наше». -Это точная информация?- как-то осторожно спросил Милли, немного сузив глаза. -Да, точная. Я взломал его ящик и прочитал переписку с каким-то Роем...- на этих словах у Лапушки даже губы раскрылись, он снова повернул голову ко мне, медленно ею покачав. -Он говорил об этом с Роем?- спросил он так, что я уже в этом вопросе услышал твердое желание, чтобы я сказал, что нет, конечно же, я ошибся, его звали вовсе не Рой. -Да,- сказал я ему, засунув руки в карманы джинсов и медленно к нему подойдя,- он рассказал ему, что хочет сделать. Оттуда я про это и узнал. Коди был очень неосторожен. -Вот сука! Да я ему сейчас руки вместе с членом оторву!- громко и злостно взвыл Милли, и я увидел, как он подорвался, быстро метнувшись на выход их кухни. Я еле успел его остановить. -Нет, не нужно. Ему и так хватит, я думаю,- громко сказал я, заметив краем глаза, как Милли все-таки вышел из кухни, но вернулся, выглянув из-за проема. -В смысле?- не поняв, раздраженно кинул он. -В смысле, это уже попытался сделать я, и ему хватит. Я просто действительно считаю, что тебе не стоит ничего ему делать,- я сложил руки на груди и обернулся, взглянув прямо на Милли, эмоции которого я сейчас понимал. И негодование по поводу моих слов и эту злость я тоже понимал. Но прошлой ночью я успел хорошо все обдумать, и было пара мыслей, к которым я пришел в итоге, и которые я считал правильными. -Он, черт возьми, подстроил всю эту мерзость, а ты говоришь мне не трогать его? -Милли, я просто знаю, что будет потом,- перебив, сказал ему я, заставив старшего Леманна замолчать и прислушаться,- это какая-то настоящая война, честное слово. И самое главное в ней то, что все действия поочередны. Сейчас выбор только за Лапушкой: подавать ему заявление в полицию на Коди, где ему самое место, или же нет. Поступив так с ним, он задел еще и меня. И я ему за это отомстил, мы стали квиты. Если сейчас вмешаешься ты, то все повторится снова. И я даже представить не могу, что будет следующим. Меня раздражает вся эта ситуация, но я понимаю, что кому-кому, а особенно тебе, Милли, проще будет просто не трогать Бэйлиса, и все. -Серьезно?- усмехнулся Милли, все же зайдя в кухню и уперев руку в стену, другой взъерошив свои волосы.- Оставить все, как есть? Оставить его в победителях? -Он никогда не будет в победителях, потому что я его уже опустил. Да и жизнь его имеет просто каждую секунду, вы не замечаете разве, что ли? Готов поспорить, он это сделал еще и из-за отчаяния, потому что обстоятельства имеют его во всех позах, а Лапушка выглядит слишком счастливым на его фоне. Даже сделав с ним т.а.к.о.е , он не почувствовал себя круче и лучше. Эта месть ничего ему не дала,- пожав плечами, сказал я, давая Милли, да и Лапушке тоже просто переварить эту информацию. Я повернулся обратно, к младшему Леманну, и посмотрел на его лицо, которое в данный момент вообще не выражало никаких эмоций. Лапушка будто вообще не слышал того, о чем я ему говорил, отрешенно покусывая нижнюю губу и чуть-чуть опустив голову.- Вам просто нужно отстать друг от друга, иначе это никогда не прекратится. -Прекратится,- сказал уверенно Милли, чего я, на самом деле, не понял. Эта его уверенность мне ни о чем не говорила, и у меня снова было такое ощущение, что с Карсоном снова забыли чем-то поделиться. Чем-то, что он, должно быть, и не должен был знать. Все равно было неприятное ощущение. И непонятное. Милли собирался пойти и начистить рожу Коди, но при этом был уверен, что все это «прекратится», хочет того сам Бэйлис или нет. Я снова ничего не понимал, класс. -Просто мне так противно от всего этого. Я же думал именно на Бэйлиса, да и сам Анкель тоже был уверен, что это сделал никто иной, как он. Но когда это все подтвердилось...- Милли поморщился и фыркнул, подходя к ящику, в котором, по идее, должны были лежать столовые приборы, но вытаскивая оттуда сигарету с зажигалкой, небрежно кидая их на тумбу,- аж тошно. -И мне было тошно,- согласился я, коротко покивав,- я поэтому и хотел извиниться. Слишком тупо почувствовал себя, узнав правду. Глупо было не верить тебе,- сказал я Лапушке, который наконец подал признак того, что он все-таки меня слушал все это время. Уголки его губ дрогнули, и, когда он поджал губы, они недовольно поползи вверх в какой-то утопической полуулыбке. Я взял его за локти и сжал их, чуть притянув к себе. Он все это время молчал, и я не знал, хорошо это было или плохо. Когда я приехал, он выглядел даже каким-то отошедшим от этой ситуации, пускай слишком быстро. Но я знал, что он именно такой человек, который либо не станет показывать всегда свое подавленное настроение, либо легко с ним справится, найдя еще тысячу и одну причину забить на произошедшее и сосредоточиться на настоящем. Всегда поражала эта черта в нем. Еще с того самого момента, как я узнал историю его слепоты. А потом и ту историю о покушении и попытке его убить. Проблем у этого человека было хоть отбавляй, но та легкость, с которой ему иногда подчинялись обстоятельства, не могла не удивлять. -Ну скажи же что-нибудь,- тихо попросил я, услышав даже улыбку в своем голосе. Я ведь и хотел, чтобы это прозвучало не мрачно, и не грустно, и даже не осторожно, а тепло, даже не представляя, что я услышу в ответ. Но мои слова, обращенные к нему, вдруг оживили его. Он как-то манерно пожал плечами, склонив голову набок, и протянул ко мне руки, пропуская их между моими руками и обнимая меня за талию. -Хочу напиться,- сказал совсем не тихо и не подавленно, а будто не ожидав от себя таких слов, Лапушка, делая ко мне шаг и прижимаясь своей грудью к моей. Я тоже обнял его, перекрестив руки вокруг его спины и плеч и крепко прижав его к себе, как если бы мы не виделись очень долгое время. У меня даже смешок в этот момент вырвался, честное слово. Я никогда и ничего не смогу ожидать от этого человека, потому что он постоянно удивляет меня своими решениями, словами, поведением. И даже сейчас, когда вся эта ситуация вывела из себя даже Милли, Лапушка, которого некоторое время назад эта тема и эти опасения вгоняли в депрессию и истерику, выглядел спокойным. Измученным, но спокойным, просто желающим напиться и все. Отчаянно напиться, я бы даже сказал, потому что я вдруг понял, что чувствую абсолютно то же самое. Желание напиться. Обкуриться. Закинуться чем-нибудь. Попасть в такое место, где будет соответствующая атмосфера. И полностью забыться, впав на несколько дней в беспамятство. Главное, чтобы в этот момент со мной рядом была моя Вайнона Райдер. Такая же пьяная, ничего не помнящая и с прекрасно уложенными волосами. Остальное было абсолютно неважно. *** Мы договорились встретиться к ночи, поэтому вечером, когда стало темнеть и на город опускались сумерки, я поехал домой, решив переодеться. Тем более я не взял с собой свои таблетки, а я их целый день вообще не принимал и уже чувствовал какую-то неприятную нервозность. Чарли стала напоминать мне Лапушку, заговорив сегодня со мной на тему того, что мне стоит отказаться от своих таблеток. Черт возьми, она пожила несколько дней с Леманнами и уже стала жутко напоминать одного из них. Шарлотте Фонд вообще нельзя менять обстановку, иначе с ней происходят такие метаморфозы, к которым лично мне привыкнуть сложно. Она, кстати, тоже решила все-таки поехать домой, потому что ее брат стал подозревать неладное, пусть он, как и ее родители, думал, что Чарли была у меня. А меня он знал, правда, я не очень круто знал его, но обо мне он, по рассказам Шарлотты, знал многое. Раньше меня это даже напрягало, но потом мы расстались, и я забил на его отношение ко мне. Я мог понять, почему Чарли не рассказывает ему и своим родителям о Милли и вообще о Леманнах, не говорит о своих отношениях, которые лично мне казались серьезными, а не просто подростковой увлеченностью. Милли просто был не лучшим парнем для такой, как Чарли. Я это понимал, пусть и считал их друг друга стоящей парой. Шарлотта была любимой дочкой мистера Фонда, важной шишки в нашем городе. Она была избалована, богата, прекрасно училась, одевалась в лучшие вещи, имела навыки в кулинарии, пении, в иностранных языках. При этом, она никогда не ставила себя выше остальных и не выпячивала напоказ свой статус, по крайней мере, в ее общении со мной, я никогда не чувствовал себя как-то ущемлено. Ей пророчили прекрасное будущее, она должна была сдать прекрасно все экзамены, уехать в Лондон, поступить в хороший колледж и быть лучшей на курсе. У таких, как она, всегда и все было круто, и простые проблемы никогда не трогали ее волнение или личное время. чем Чарли и отличалась от таких, как она, так это своим внутреннем миром и простотой. Тем, что из всей школы она хорошо общалась именно со мной, а не с Бонни или Лиамом. Тем, что по выходных она напивалась со мной в Бувалло, танцуя на шесте и знакомясь со всеми подряд, прикидываясь, что ей гораздо больше лет, чем есть на самом деле. А еще и тем, что парнем ее был не самый крутой парень в школе, не тот, у кого был заслуженный авторитет и многочисленные награды за вклад в спортивные труды школы. Ее парнем был Милли. Такая противоположность тому образу, что создавала Чарли, что и представить было страшно. Он не окончил школу. Он приехал из Тассона с каким-то своим темным прошлым, работая в таких заведениях, о которых не говорят на первом свидании или родителям своей избранницы. Он был человеком, абсолютно забившим на свою жизнь, не имеющим какой-то цели и стремлений, потому что «мы все равно все умрем, так, зачем?». Он был сложным человеком, человеком-загадкой, которую не так просто разгадать, который иногда отпугивает, но этим только больше притягивает к себе, приковывая внимание. Казалось бы, что такая как Шарлотта Фонд забыла рядом с таким человеком, как Милли? Это было трудно понять, особенно родителям Шарлотты, которым она ничего не говорила специально, приняв правильное решение. Они бы просто не поняли. Н.и.к.о.г.д.а. Взбесились бы, сослали бы Чарли куда-нибудь подальше от Коллинз Хилл и Леманна, чтобы вся эта дурь у нее из головы вышла. Они бы не увидели того, как эти двое все-таки были похожи, как они были просто созданы друг для друга. Может, не навсегда, но на данный отрезок времени точно. Несмотря на признание в обществе, статус, деньги и возможности, Чарли была приземленным человеком, простым и открытым для общения, не ставящим себе рамки. Несмотря на свою потерянность для жизни, на какую-то разочарованность и усталость, Милли был, напротив, возвышенным, я именно таким его и считал. Мудрым, да, у него была своя философия, свои понятия, свое мнение абсолютно на все случаи жизни. Они с Чарли были такими исключениями из правил и стереотипов, и именно это их так объединило. Понятия не имею, сколько это продлится, но Фонд не может отделаться от привычки говорить о совместном будущем с Милли, строя какие-то планы. В этом была вся Чарли, но Милли вроде бы не жаловался. Никогда не перестанет забавлять то, что мы с ней оба нашли что-то общее с Леманнами. И я видел, что наши отношения с Лапушкой все-таки отличались от ее отношений с Милли. Я никогда не перестану считать, что наши с ним отношения какие-то особенные. Более того, я знал, что и он так считал. Мы почти не говорили сегодня, потому что Лапушка был весь в себе, но он был не против моего присутствия. Он просто занимался своими делами, но со мной, часто останавливаясь, просто глядя в мою сторону своими незрячими глазами и красиво, но очень слабо улыбаясь, иногда кивая моим словам. После того, как он помыл волосы, в чем лично я не видел необходимости, они и так у него были прекрасно уложенными и чистыми, он очень долго просто сидел и расчесывал их, разговаривая со мной или Милли с Чарли. А я наблюдал за ним. Просто не мог оторваться от него, честное слово. Я никогда не видел, чтобы кто-то расчесывал свои волосы т.а.к. Он перебирал черные пряди своими бледными пальцами, скользя по ним так легко и медленно, будто постоянно пробуя их на ощупь, и в этом бы никто и не заметил ничего такого, что заметил в этом я. Он вовсе не был каким-то идеальным человеком, и я ни в коем случае никогда не идеализировал его. Но иногда, когда я вот замечаю такие детали даже, в таких, казалось бы, простых вещах, как расчесывание волос, мне начинает казаться, что Леманн действительно очень многое в своей жизни делал идеально. И не специально, а непроизвольною. Это будто было заложено в его природе. Когда я вернулся домой, то сразу понял, что мама была дома не одна. Это я услышал по ее голосу: она с кем-то говорила, и мужской голос дал мне понять, что говорила она явно не по телефону. Не знаю, сколько времени у нас дома был Гастон, но можно было предположить, что он приехал вместе с мамой совсем недавно, когда ее смена в больнице кончилась. Мама просила меня вернуться вечером, чтобы она осмотрела мое плечо и, если понадобится, снова перевязала его (оно донимало меня всю ночь и утро), но я не хотел мешать им разговаривать, поэтому прошел мимо нашей гостиной как можно быстрее, направившись к лестнице и даже не поздоровавшись с Гастоном. На самом деле, я надеялся, что они меня просто не заметили, ведь входную дверь я по привычке закрыл очень тихо. Само присутствие Гастона меня напрягало, хотя я и не хотел, чтобы наши отношения изменились в худшую сторону, мы ведь так хорошо ладили. Бэйлис влез и в мою семейную жизнь, построив какие-то преграды, за что я ненавидел его только больше. Бывают такие люди-катастрофы, которые если и пытаются что-то испортить, то портят всё и сразу всем. Я таким не был. И людей таких в принципе очень не любил. -Карсон, подожди,- я остановился уже на лестнице, сжав рукой перила и закрыв на секунду глаза. Голос Гастона, как и обычно, прозвучал очень спокойно и вовсе не требовал, а именно просил меня подождать. Ненавязчиво, давая мне право выбора, но все-таки настойчиво просил подождать. Именно поэтому я сразу же остановился, услышав свое имя. Я будто знал, что он меня остановил.- Добрый вечер. -Здравствуйте,- проговорил я, глядя вперед, на лестницу, еще даже не обернувшись на Гастона -Я ждал тебя. -Правда?- я оборачиваюсь через плечо и смотрю Гастону в глаза, которые были какими-то уставшими, то ли после смены в больнице, то ли сами по себе были такими всегда. Я слышу, и я прекрасно чувствую, что был сейчас чем-то явно недоволен. Это было слышно по моему не слишком дружелюбному голосу и видно по поведению, я всегда анализировал свои действия и поведение. Похоже, Гастон тоже заметил, что я был не в лучшем расположении духа. -Да. Есть минутка?- спросил он, и я по его голосу понял, что вопрос был скорее риторическим и вовсе не требовал моего ответа. Гастон кивнул куда-то в сторону входной двери, медленно развернулся и пошел к ней, как бы намекая, что я должен идти за ним. Я помедлил немного, постоял, помялся, поколебался, вздохнул и под пристальным взглядом мамы, которая поздоровалась со мной кивком, пошел туда, откуда только что пришел – на улицу. Когда я вышел на наше крыльцо, захватив с собой куртку, которую только что снял, я увидел, что Гастон сидит на ступеньках нашего крыльца и прикуривает, оставив рядом с собой место и для меня. Я закрыл за собой дверь, закутался в куртку и тоже сел на ступеньки рядом с врачом, доставая свои сигареты. Не могу нормально переносить запах дыма: вечно тянет закурить. Все происходило как-то медленно, тягуче. Я прикурил не спеша, спрятал зажигалку в карман, замечая, что мои движения были какими-то нервозными, перехватил сигарету пальцами и отстранил от губ, подтянув ноги к груди и еще больше закутавшись в куртку: было очень холодно, к ночи всегда очень холодало. Гастон тоже медленно курил, практически одновременно со мной выдыхая белый дым и делая короткие затяжки. Но я на него не смотрел, смотрел куда-то вперед, на соседние дома и дорогу, на наш почтовый ящик и на проезжающую мимо машину. Черт знает, сколько мы вот так просидели в тишине, но относительно недолго, я еще даже не успел докурить свою сигарету, как и он свою. -Я знаю о том, что случилось с твоим... с Анкелем,- с выразительной паузой произнес Гастон, повернув на меня голову. Я замер, положив руку с зажатой между пальцев сигаретой на колено, начав кусать нижнюю губу. Я ничего ему не сказал, это ведь о.н. хотел мне что-то сказать.- Да, я знаю, что случилось, и мне очень неловко перед тобой, Карсон. Я чувствую себя отчасти виноватым. -Вы-то тут при чем?- убитым голосом проговорил я, поднося сигарету к губам и продолжая пялиться, не моргая, в одну точку – в окно соседнего дома, в котором горел свет и за которым были видны силуэты. -Я знал, что у Коди какие-то проблемы, и не сделал ничего стоящего, хотя и пытался его контролировать. -Не говорите мне про проблемы,- попросил я, качнув головой.- Когда человек гниет внутри из-за своей ненависти, у него только одна проблема, с самим собой. Это была ни моя, ни ваша, ни тем более Анкеля вина в том, что он решил пойти на такое. Мне противно, когда я об этом говорю, если честно. -Я не представляю, как он смог додуматься до этого. Даже нет, в мыслях мы, наверное, можем все. Как он посмел пойти на такое так легко – вот, что не укладывается у меня в голове,- тихо проговорил Гастон каким-то возмущенным тоном.- Я только сейчас понял, что совершенно не знаю своего сына, ибо я отказываюсь узнавать в этом человеке Коди. -Знаете, я думал об этом всю ночь. Бесполезно, конечно, но все-таки одну важную вещь я все-таки понял. И если верить этой мысли, то мы все совершенно не знали Коди, потому что я не ожидал от него такой подставы. По правде говоря, я всегда недолюбливал Коди из-за их вражды с Анкелем, и мне всегда не нравился он как человек,- на этих словах я все-таки посмотрел на Гастона, потому что я вдруг понял, что совершенно не чувствовал себя неловко, говоря это прямо Гастону в глаза. Я просто хотел, чтобы он знал, что у него сын – полный ублюдок, хотя сам Гастон и правда ни в чем был не виноват.- Но я, похоже, просто очень люблю ошибаться в людях, если даже предположить не мог, что он решит его изнасиловать. С помощью чужого, левого человека вообще, пользуясь его положением,- медленно проговорил я, поднося сигарету к губам и глубоко затягиваясь. -Я сорвался на него сегодня утром, а он даже ссориться со мной не стал, просто молча собрался и ушел и не вернулся до сих пор. Мне кажется, он уехал в Тассон, если не куда-то еще… - поделился со мной Гастон, выдыхая в сторону белый дым.- Представляю, как расстроится Энджел, узнав об этом. -Вам лучше предупредить Энджела, чтобы тот никогда не стоял у него на пути. А то кто знает, может, следующий, на ком отыграется Бэйлис, будет именно он,- усмехаюсь я, сталкиваясь с серьезным взглядом Гастона, который не оценил моих слов.- Простите, мысли вслух,- так же убито произношу я, стряхивая пепел на ступеньки. -Поэтому мне так и неловко. Я ведь сблизился с твоей семьей и тобой, Гретта мне очень дорога. Я старался сделать все… идеально, не знаю, как это назвать еще. Ужасно, когда твой родной сын, которого ты пытаешься выставить в лучшем свете, выкидывает что-то подобное. -Должно быть, вы были в шоке... -Мягко сказано. -Со мной то же самое,- усмехнулся я, качнув головой,- но для Леманна это не было сюрпризом, как оказалось. Получается, единственный, кто знал Коди лучше всех, был именно он. «Бывший лучший друг»,- с отвращением проговорил я такую ненавистную мне фразу, которую вечно произносил Коди в любом разговоре со мной о Лапушке. Гастон внимательно посмотрел мне в глаза, и я их отвел, опустил голову и посмотрел себе на колени, упираясь подбородком в ворот куртки.- Не вините себя, серьезно. Это все очень... личное, вы бы не смогли на это повлиять. -Я не могу не винить себя, Карсон,- горько усмехнувшись, сказал Гастон,- я все пытаюсь понять, когда именно я его упустил. Мне очень не хочется думать, что это из-за нашего развода с их матерью. Коди никогда таким не был. В детстве он был даже более покладистый, чем Энджел, а сейчас я смотрю на этого человека и вовсе не узнаю в нем своего сына. Наркотики, алкоголь, попытка суицида, излишняя нервозность и грубость. И это преступление и вовлечение в него других людей. Что стало вообще с этим человеком? Почему я каждый раз должен чувствовать себя виноватым за его ошибки? -Наверное, потому что вы отец,- пожав плечами, ответил я на его вполне риторический вопрос.- Не знаю, у меня нет отца, и я не знаю, что это…Но просто смиритесь с тем, что Коди это сделал, что он способен на такое. Ваша вина лишь в том, что вы об этом не знали. Я боковым зрением увидел то, как Гастон коротко покивал, затушив сигарету о бетонную ступеньку, и, выпрямив спину, поставил руки на свое колени, снова посмотрел на меня. -А как Анкель себя чувствует? Вообще, как он?- спросил Гастон, и я скривил губы, потому что ни Гастон, ни Коди даже не подозревали, что было с Лапушкой в ту самую ночь после изнасилования, как он себя чувствовал, как выглядел, что говорил. А вот я знал, и это было не передать так просто словами. на словах это прозвучит бедно. Его надо было видеть, чтобы осознать, какой Бэйлис мудак. -Сейчас вроде в порядке. Это было потрясением для него, но все синяки пройдут, а с эмоциональным состоянием он справится. Точнее, уже справляется, он сильный вообще. Даже сильнее меня. Он зол на Бэйлиса, и я не знаю, станет ли он подавать заявление в полицию или нет, это его выбор, но я его поддержу,- говорю я, делая последнюю затяжку и выбрасывая сигарету куда-то далеко, на дорогу.- С ним все будет в порядке. -Надеюсь, что это так,- совершенно искренне, как мне показалось, сказал Гастон, и я еще раз на него посмотрел. И я понял, почему все это время Гастон выглядит так устало и измотано. Вся эта ситуация просто измучила его напополам с работой и личными проблемами с Коди. Я действительно даже не представлял, что он чувствует и как, должно быть, его разрывает на части оттого, что он не может найти эту гармонию с Бэйлисом и с моей семьей одновременно. С одной стороны, он любил мою маму, со мной ему было легче общаться, и он всегда делал это с удовольствием. С другой, Коди оказался вовсе не подарком с его загонами и проблемами, которые он доставляет не только всем остальным, но и собственному отцу. Но он все-таки был его сыном. Хреновым, но сыном. Разве здесь можно было сделать какой-то выбор? Нет, поэтому я ценил то, что несмотря на все это, Гастон по-прежнему уделяет моей семье время и даже приехал сюда, чтобы поговорить со мной. Возможно, он был бы неплохим отчимом. Но в ближайшее время я не хотел видеть кого-то из Бэйлисов постоянно рядом с собой. Меня бы это просто свело с ума.