Просто останься

— Карл Граймс, ты ебу дался, если решил, что я буду стоять тут и смотреть, как ты уезжаешь навстречу смерти. Рон еще не орет, наоборот, он так спокоен, будто Карл на прогулку отправился, и он пытается ему доказать, что лучше бы взять с собой зонт, ведь собирается дождь. Ну да, приятный такой весенний дождичек из чьих-то кишок, протухшего гноя и осколков костей. Карл, поджав губы, продолжает возиться с канистрами с топливом, будто это как-то поможет оттянуть неизбежное. Будто Рон Андерсон не взорвется сейчас, как один из источников в долине гейзеров Йеллоустоуна, фильм о котором Карл смотрел с мамой по ТВ еще маленьким - до того, как все началось. Или закончилось, это уж как посмотреть. — Тебя за шкирку встряхнуть, чтоб ты оторвался от этой хуйни и на меня посмотрел?! Рон заводится с пол-оборота, как и всегда: быстро заводится при ссоре, во время спора, в постели... Искры злости в его глазах похожи на всплески плавящейся стали, брызги ртути на холодном стекле. И волосы топорщатся в разные стороны, словно на голове гнездо ворона свила - типа тоже психуют и злятся. — Ты создаешь проблему на пустом месте. Ничего не случится. Мы едем в Хиллтоп, чтобы поговорить, не больше. У них даже банальных пистолетов нет, лишь ножи и допотопные копья. А у нас автоматы, пулемет и базука, которую Дэрил притащил, ты помнишь? "Я помню, как чуть не потерял тебя, идиот, когда тебе отстрелили половину башки в той заварушке", - верещат его глаза, и Карл видит, что парень очень старается не разреветься. — Хочешь ехать? Пиздуй, - почему-то вдруг шепчет мальчишка, вытирая лицо рукавом. - А вот когда вернешься, ЕСЛИ, сука, вообще вернешься, не ищи меня тут, понял? Меня тут просто не будет. Замечательно, блять. — Рон... Ронни, послушай... - Карл вздыхает, будто пытается объяснить несмышленому капризному ребенку какие-то прописные истины, которые тот все равно не поймет. Потому что не хочет. - Я засиделся в Александрии и теряю форму, мне нужно размяться. Это просто визит... Рон громко фыркает в ответ на каждое слово и так остервенело кивает, что вот-вот, и его башка оторвется и укатится куда-нибудь под крыльцо к чертовой матери. — Знаешь, что я сделаю, Карл? Я прямо сейчас пойду и расскажу Рику о том, как ты меня поцеловал, о том, как пришел в мою комнату той ночью. И во все последующие ночи. Я... сука, Карл, просто не заставляй меня этого делать, хорошо? Ты еще слаб, тебе надо оправиться, ты не должен... И замолкает, будто с размаха влетев в раскрытую дверь. "Ты просто не должен оставлять меня одного" Четыре шага вперед, и рука ложится на плечо, и пальцы будто сами собой скользят вдоль линии шеи, цепляя ногтями бледную кожу, чуть задерживаются на лиловой отметке, спрятанной за воротником. — Ты боишься? "Бинго, придурок! Ты сорвал рекордный джекпот!" — Я никогда ни о чем не просил... - шепот все тише и тише, как шелест осыпавшейся листвы под удаляющимися вдоль аллеи шагами. Он никогда не просил, это правда, и эти ночные стоны, заглушенные влажной ладонью: "Сейчас, я прошу тебя, Карл... сейчас... о-ох...", - они, конечно, не в счет. — Ты просишь меня переступить через себя. Я нужен нашим людям там, я нужен Рику и Мишонн, и если не против они, то почему... — Я остался, когда ты попросил, помнишь, Карл? Я остался с тобой до конца, потому что был нужен тебе, а теперь ты нужен мне здесь. "И не потому, что я боюсь засыпать, когда ты дышишь где-то не рядом. Просто у Рика есть еще Джудит, у Мишонн - Рик. А кто есть у меня? Только ты, Карл Граймс, только ты", - Рон Андерсон никогда не осмелится признаться в своих страхах так явно. Карлу Граймсу не нужно уметь читать мысли, чтобы разглядеть все это в его глазах. — Рон... Но Андерсон не хочет слушать и скидывает руку с себя, не позволяя закончить. — Просто в жопу иди... И уходит, почти убегает, скрываясь за домом. У Карла глаз (тот, которого нет) чешется нестерпимо, а по нёбу разливается какая-то едкая горечь, что вяжет язык и щиплет десна. Рон, если б ты только послушал или постарался понять... Глупый мальчишка... — Карл, ты идешь? Мы отправляемся, - Мишонн со своей неизменной катаной сбегает по ступеням следом за Иисусом, которого иррационально хочется то ли постричь, то ли макнуть головой в бочку с дерьмом. Ветер шевелит яркие зеленые листья, и большая ветка царапает окно комнаты Рона - той самой, что давно уже стала негласно их общей комнатой, их убежищем, тайным пристанищем. Черт. — Карл? - Рик высовывается из фургона, и в лице его столько вопросов, ни на один из которых его сын не ответит. — Иду. Сейчас только закину эти канистры в багажник. Он вытирает руки о джинсы, усиленно пытаясь вспомнить, куда же дел свою шляпу.