Просто останься

— Чего ты ждешь, братишка, стреляй. Давай, Джейк, нажми на курок, избавься от извечной занозы в заднице и не беспокойся. Я передам привет папаше. Ветер шевелит волосы, швыряет пыльные отросшие пряди в глаза. Пробитая и кое-как обмотанная ладонь ноет и тянет, но гранатомет не дрогнет в руке. Оружие, которое он никогда не повернет против брата. Просто потому что это же Джейк. Просто потому, что, когда весь мир свихнулся, в жизни Троя не осталось совсем ничего. Кроме него. Кроме Джейка, который чертову гору лет назад стал тем самым стержнем, опорой, без которой все рухнет, придавливая его, Троя, размазывая по земле тонким слоем. Того самого Джейка, что в детстве пах овсяным печеньем и молоком, которые протаскивал ночью и в их спальню, когда отец за шалости лишал младшего ужина. "Ты же мой брат. Ты и есть целый мир, понимаешь?" — Давай, Джейки, стреляй. Не повернет головы. Для чего? Он и без того может видеть, чувствовать брата. Предугадать любое движение. И смог бы прямо сейчас изобразить на бумаге и этот прищур и пальцы, сжимающиеся на рукоятке. Всего лишь парой штрихов. "Я так часто рисовал тебя, Джейки". — Трой, ты же... Ты же, блять, обещал. Уехать, исчезнуть в пустоши, найти себе какое-то место. Не возвращаться на ранчо под страхом смерти. Ты же знал, чем все может кончиться... Голос срывается, и он явственно слышит едва сдерживаемые слезы. "Не надо, Джейк, ты только держись. Ты только не плач, я же убью за одну лишь твою слезу любого. Все это сраное ранчо с землею сравняю. Выжгу дотла, не оставив совсем ничего..." — Это были их правила, братишка. Тех, кто пришел и забрал наш дом. Ты знал, что они убили отца? Конечно, ты знал... ради людей, ради мира. Давай, Джейк, нажми на курок. Спаси их никчемные жизни, потому что я не остановлюсь, понимаешь? Смех получается каким-то счастливым, потому что Трой чувствует — слышит — как мысли бегут в его голове, сменяя друг друга. Они так давно стали чем-то единым, что подчас и разговоры были совсем не нужны. — Ты не в себе... Так жалко, неуверенно... и волна тошноты накрывает куполом. Кажется, это не Джейк, это кто-то другой в его теле. Кто-то дергает за ниточки и вкладывает совсем другие слова. Неправильные, резиновые, мертвые. — Тебе придется выстрелить, Джейк. Потому что иначе это сделаю я. Ты ведь не хочешь, чтобы малютка Алиша осталась одна? И что насчет Уокера, братишка? Уже начал называть его "папой"? Выстрел так близко. Пуля вздымает у ног фонтанчик песка, а Трой лишь хохочет, откидывая голову. Хохочет, чувствуя, как в груди обрывается что-то — может быть, те самые нити, что еще держат его на самой грани. Не дают рухнуть в пучину безумия. — Ты никогда не сделаешь этого. Мы слишком связаны, помнишь? И да... если бы Трой только мог бы... хотя бы мог попытаться забыть. Душные ночи и спутанные простыни, практически связывающие две пары ног и тела, блестящие от пота в лунном серебристом свете, льющемся через окно. Опухшие губы и лиловые следы на шее, плечах. Пальцы, сплетающиеся с пальцами, стискивающие в замок. И одно тело — над другим. Вверх и вниз. И неслышными выдохами в искусанные губы: "Люблю... так люблю тебя. Нужен". И рефреном, обещанием, уже нарушенной в этом, загибающемся мире клятвой: "Никогда не уйду, не оставлю тебя". — Давай, сделай это, просто нажми на курок, хорошо?! Голос срывается, и кости будто выворачивает из суставов. Кровь запекается на языке. И руки... да, руки тоже трясутся, потому что... "Джейки, знаешь, я так чертовски устал. Покончи с этим, дай уже мне отдохнуть..." — Что же ты такой идиот у меня, боже? Пистолет выскальзывает из ладони и с глухим стуком ударяется оземь. Руки грязные, теплые и родные обнимают со спины осторожно, разжимают вцепившиеся в оружие пальцы. Распрямляют один за другим. — Ты же тоже не смог бы, Трой, никогда. Даже если бы я обратился, ты бы не смог. Потому что кто еще есть у нас, кроме друг друга? Потому что я люблю тебя... идиот... ты у меня такой идиот... Сопротивляться нет ни сил, ни желания. И больше не хочется убивать, только бы Джейк не опускал больше руки, только бы снова не оставлял одного. — Я бы тоже не смог. "Я не смог бы Джейк. Совсем бы не смог без тебя".