Просто останься

— Не бойся. Он слышит голос Троя, как через мутную толщу воды или плотный-плотный туман, что течет по коже, окутывает тело саваном. Наверное, это конец. Почему же даже не больно? Не страшно. — Не бойся, Никки, я жду тебя здесь. Не думал, что ты так быстро... Что это? Горло точно спазмом перехватило, и глаза жжет очень сильно. Закрыть их и просто лежать, раскинув руки, впитывать солнце и одуряющий запах люпинов. Здесь все же еще что-то осталось. Видишь, Трой? Здесь очень красиво. Кровь толчками выплескивается из раны на руки. Кровь течет через горло, наполняет рот вязким, горячим, соленым. Привкус ржи и болота. Невкусно. — Давай, я держу. Я тебя жду. Трой, мне правда не страшно. Он не может — совсем — говорить. То ли от того, что кровь хлещет изо рта непрерывным потоком. То ли ему просто слишком лениво. Даже шевельнуться и сесть. Даже в последний раз взглянуть на чертово солнце. Или боится увидеть ее — Чарли. Маленькую девочку, которую он так хотел спасти, а она спустила курок. Маленькая, маленькая Чарли. Глупышка. — Ник, я держу. Пальцы у Троя теплые и живые. Странно, он думал, что будут холодными и мокрыми — из-за воды взорванной дамбы. Трою, наверное, умирать тоже было нестрашно. Он и понять ничего не успел. Хрясь. И конец. Спасибо, мамочка-Мэдисон. Наверное, и она где-то здесь. Но прямо сейчас — только Трой. Он держит, держит его руку так крепко. — Все будет хорошо. Никки, я тебе обещаю. "Я знаю", — хочет сказать, хочет выкрикнуть Ник, но кровь все еще булькает в горле. Противно. — Я был все время неподалеку. Знаешь, там, на дамбе, решил, что и ты следом за мной. Но ты выбрался, амиго. А я гордился. Пальцы одной руки держат руку, сжимают. Пальцы второй — гладят по волосам, перебирают легонько. А ты не понял, да Трой? Ты так и не понял, что там, на дамбе, я тоже умер. Вслед за тобой. Я умер, Трой. И сейчас я иду, чтобы быть с тобой вместе. Люпины... люпины пахнут конфетами, летом. Так одуряюще пахнут.