Просто останься

Она его не простила. Она его не простит никогда. Будет ненавидеть до скончания этого мира. Такая ерунда в сравнении с тем, что он уготовил себе. Такая ерунда по сравнению с невозможностью вернуть назад Рика. Шесть лет молчания и почти холодной войны. Шесть лет с того жуткого дня, что остался в памяти взрывом и криками, хрипами сотен трупов и огнем, опаляющим лопающуюся кожу лица. Лучше бы тогда ему выжгло мозги и спалило глазницы. Лучше бы он стал жратвой для вечно жаждущих плоти гниющих ходящих, чем все эти годы из минуты в минуты помнил и представлял. Видел его глаза перед взрывом. Голубые, как безмятежное небо. Небо, что простило их всех. Шесть лет, а сейчас они идут рядом, чтобы отвезти другого павшего друга домой. Шесть лет тишины, и вот иная угроза. "Рик знал бы, что делать. У Рика бы уже был какой-нибудь план". — Это важно для них — иметь возможность похоронить Иисуса, нормально попрощаться с ним, — Мишонн говорит, но не смотрит. Мишонн не может это больше держать. У Дэрила в горле комок. Он искал его все эти годы. Он не прекратил его искать до сих пор. Он будет делать это, пока видит проклятое прозрачное небо и дышит. — Прости, что не сделал этого для тебя. > потому что ты заслужила последнее "прости" и "прощай". — Прости, что не сделала этого для нас обоих. > потому что я знала. Не одобряла, но понимала, наверное... всегда. Она амазонка, женщина-самурай. Она, возможно, прямолинейна, груба. Ни один не смог бы назвать ее дурой. Она была женщиной Рика. А Дэрил — ближе, чем брат. Они так запутались в этих узах, в невозможности сделать выбор, решить. А после оба его потеряли. — Спасибо, что пытался найти его... и за все остальное... > Спасибо, что не пытался забрать, не мешал, не рушил наше хрупкое счастье, даже не делал попытки. Очень жарко. Пот струится по лбу и разъедает глаза. Дэрил молча кивнет, свистом подзывая безымянного Пса... Так и есть... он ни разу не делал попытки. Ни единого раза... Он просто думал, времени будет много. Он думал, столько лет еще впереди...