Cause it's the way to divide

Эйс не любил жару, тем более сухую выматывающую жару, черт бы ее побрал! Песок противно скрипит на зубах, забивает нос, и парень представляет себя быком, когда фыркает в золотистую толщу искринок. Вставать не хочется, но и хрустеть безвкусными крошками тоже нет особого интереса, потому он просто переворачивается на спину, спешно закрывая глаза от палящего солнца, ощущения такие, словно в голову вбивают раскаленный кол. Воздух горячий, беспокойный кружится с ветром в диком танце, а песок на щеках противно просыпается сквозь щетину. Эйс слышит, как кто-то тихо подходит, и маленькая тень накрывает его лицо. — Как далеко тебя закинуло. МакКейган расплывается в улыбке, крепко зажмуриваясь, воздух уходит из легких рваными толчками так быстро, что даже засмеяться нет сил, а смотреть страшно. — Ты знаешь, я все еще жду, когда ты остановишься и вернешься ко мне, — голос сверху тихий, смешивается с шумом ветра. — Осталось совсем недолго, малыш, — бормочет мужчина. — И мы будем вместе? — звонкий детский голос режет сознание и Эйс ощущает, как щипет глаза. И это явно не от песка. — Будем, — уверяет сероглазый. Когда он убирает руки от лица, стряхивая надоедливые крупинки, рядом уже никого нет, только пустыня, золотыми волнами раскинувшаяся на многие мили. Он устало поднимается на ноги, стряхивая с себя песок и рассматривает утонувшие ботинки в гуще песка. Жутко хочется пить и спать… и врезать кому-нибудь, потому что черт возьми, он шлепнулся в какой-то пламенный ад, вдали от цивилизации, еще и солнечный глаз дико раздражает своим вниманием. Сердце волнительно бьется в груди с каждым шагом, пока Эйс двигается по золотому савану в направлении, известном только ему. Камень ведет его к другому, спешно подталкивая каждый раз, когда сероглазый намеревается остановиться и передохнуть. На телепортацию сил уже не осталось, и Эйс ощущает себя подавлено, словно опустошенный треснувший сосуд, потому как чувствует приближение финала. По крайней мере для него лично. Возможно он успеет помочь Джейсону, но мысли о том, где находится Тодд, медленно плавятся под натиском жары. Он улыбается, оступаясь, но удерживается на ногах, когда пот градом льется по лицу, старается отдышаться и думает о том, что свои мотивы в получении камня от парнишки давно сошли на нет, оставляя место лишь желанию помочь и защитить хотя бы его. Короткий смешок вырывается из больных легких, когда Эйс вспоминает мрачную физиономию Брюса — все-таки Уэйн имеет поразительное сходство с ним самим. МакКейган принимает последнюю попытку сконцентрироваться на втором камне, чтобы настроиться на энергию Джейсона, тяжело ступает по рассыпчатому раскаленному песку и считает секунды до того, как сможет сделать скачок. Но боль в груди прерывает его, заставляя согнуться на земле как подбитого пса, сплевывая кровь. Яркий свет солнца постепенно начинает угасать, сменяясь темным пейзажем цветных мурашек под веками, усталость сковывает его тело, а в сознании только успевает догореть мысль о том, что он должен постараться дойти до цели, прежде, чем пустота поглощает его. В конце темноты он ощущает, как кто-то подхватывает его за руки. *** — Это моя мать, — Джейсон удивляется, насколько легко ему даются эти слова, когда он смотрит на светловолосую женщину перед собой: она качает младенца на руках, напевая старую детскую песенку, а позади за окном слышится вой полицейских сирен. — У тебя есть имя, старик? — от чего-то запоздало интересуется юноша. — У меня много имен. Спутник наблюдает за ним, улыбаясь, за тем, как Джейсон переводит взгляд на шприцы в коробке под кроватью, как проходит мимо фантомного образа, заглядывая через плечо на свое удивленное лицо: огромные зеленые глаза цепко следят за ним, кажется, что младенец видит человека за спиной матери. Улыбается своими розовыми губками и начинает смеяться, так чисто и прекрасно, от чего Джейсону становится плохо и горько во рту. Он тянет руку к ребенку, что бы прикоснуться к шелковистой коже на румяных щеках, но женщина резко оборачивается на стук в дверь и призраки растворяются в темноте, стремительно поглотившей комнату. Старик тихо подходит сзади, прикасаясь к спине Тодда и тот резко каменеет, не желая двигаться, слишком знакомый жест. Старая детская комната стремительно меняется, приобретая очертания помещения, похожего на продовольственные склады, и Джейсон видит маленькую тень, юркнувшую за коробки. Сверху слышны голоса, сопровождаемые тонкими лучами от дешевых фонариков — охранники магазина делают ночной обход, когда один из них слышит шум на складе и решает проверить комнату. Черноволосый мальчишка напряженно прячется за металлическими полками, прижимая к себе пакет с едой, и Джейсону хочется закрыть его собой или помочь выбраться, но все обходится благополучно, воришка ловко выскакивает в окно и скрывается в темноте города, что бы раздать еду тем, кто нуждается в ней больше, чем он сам. А дальше Джейсон уже знаешь, что его ждет. *** — Приведите его, — грубый, самодовольный голос разносится по небольшой комнатушке старой хлипкой хижины, позади слышна возня и шум драки, а затем кого-то небрежно кидают на пол. — Я ждал Вас немного раньше, мистер МакКейган, — Кроуфорд поправляет манжеты дорогой белой рубашки и разворачивается к пленнику. Эйс устало поднимает голову, разглядывая старого знакомого, улыбается разбитыми губами и слизывает кровь, жаль язык до шеи не достает, а то жутко чешется от тонких красных струек. В колено что-то неудобно впивается, но это ничего по сравнению с вывихнутой рукой. Позади здоровяк нагло пинает его в спину и Эйс неуклюже заваливается вперед, упираясь здоровой рукой в пыльный пол. — Не стоит так грубо обращаться с нашим гостем, — делает замечание Алекс, подходя ближе. Он осторожно прикасается к лицу Эйса и пальцами ведет по подбородку. — Я очень рад, что Вы присоединились к нам. МакКейган старается отвернуться, чтобы смахнуть чужие пальцы с лица, но Кроуфорд более грубо хватает его, сжимая челюсть, и наклоняется. — Отвали от меня, — шипит Эйс. — Непременно, мистер МакКейган. Но сперва, — он отстраняется. — Вы поможете мне найти мальчишку. О, не стоит так смотреть на меня, мой друг — все мы здесь прекрасно знаем по каким причинам Вы оказались в далекой стране, посреди пустыни. Должен признаться — я по той же причине стою сейчас здесь и право, у меня нет желания затягивать поиски. Эйс молчит, а Кроуфорд улыбается так широко, что кажется, уголки губ вот-вот доползут до ушей. — Я вижу интерес с Ваших прекрасных глазах, — Алекс подходит к небольшому столику и наливает воды в большой стакан. — Вы хотите знать, как я нашел Вас здесь? *** — Не дергайся, — бухтит Брюс, осторожно вкалывая сыворотку Дику. Грейсон злобно сверкает глазами, но должного эффекта на Бэтмена это не производит, а стоит снова дернуться в сторону — можно и по лицу получить. Хотя Дик понимает, что наставник держится лишь на добром слове и своей особой заботе о птичках, потому и не выбил всю дурь из него при удобном случае — здоровый союзник куда важней, чем распаленный и покалеченный. Да и практически все внимание его сейчас сконцентрировано на Джейсоне: Тодд висит на грани между жизнью и смертью, и это для Бэтмена является воплощением одного из самых страшных кошмаров. Если в остальных Робинах Брюс был уверен и знал, что они будут бороться за свою жизнь и жизнь близких до конца, потому как для них это самое ценное, то Джейсон мыслил проще в этом плане — его жизнь для него абсолютно ничего не значила и он был уверен в том, что не значила ничего и для остальных. Однажды Брюс попытался поговорить с ним об этом, попробовал показать другую историю, и Джейсон тогда обидно обжег словами настолько сильно, что Уэйн наконец смог разглядеть большую пропасть между ними из-за того, что Бэтмен взял вверх над Брюсом Уэйном в плане воспитания детей. Он прекрасно понимал, что читать нотации Красному Колпаку было бесполезно, Тодд закрывался и отдалялся еще больше, не желая слушать нравоучения, ибо месть и гнев хлестали его по спине каждый раз, когда он видел чужие страдания, схожие со своими. И конечно же, Брюс нередко представлял, чего бы ожидал от близких, если бы сам вернулся с того света…. Но не смотря на все это, он всегда мог рассчитывать на помощь Джейсона, несмотря на все разногласия. Наверное, птенец просто все же таил надежду вернуться в семейное гнездо, но боялся, что Темный Рыцарь прогонит его. Если бы только этот птенец знал, как сильно ошибается. Брюс горько кривит губы в усмешке, убирая шприц. — У тебя всегда такая улыбка, когда ты думаешь о нем, — замечает Дик, поправляя костюм. — Тебе надо сменить ее на более позитивную. Тогда может быть Джейсон проникнется. Бэтмен дергает бровью настолько многозначительно, что Грейсон сразу умолкает, победоносно поджимая губы. Тим наблюдает за точками на экране и тоже легко расплывается в улыбке — Грейсон решил довести Брюса до горячки своими фразочками. Возможно, это и к лучшему, поможет таким образом стряхнуть с готэмского защитника многолетнюю вуаль траура по живому сыну. — Мы почти на месте, — решается наконец нарушить нависшую тишину Дрейк, разворачиваясь к наставнику: Дик сидит и непринужденно рассматривает свои руки, проверяя костюм, Брюс стоит рядом и хмурится на открывшийся впереди песочный пейзаж, Скарлет тихо начищает револьвер брата. Не хватает для полной картины Дэмиена, который наверняка бы сидел и ворчал о том, за каким хреном спасать непутевого Тодда, если он сам вот такой вот мудак, вляпался в это дерьмище. Брюс посчитал важным оставить младшего сына с Альфредом, чтобы помогать дистанционно, по крайней мере это то, что было сказано самому Дэмиену, остальные же прекрасно понимали, что Робин будет ломиться в бой, чтобы спасти и вернуть себе своего Тодда. Чтобы Джейсон бесчисленное количество раз благодарил его потом за спасение и стал считать равным, сильным … достойным. Мальчишка получал внимание от старших братьев, от Дика и Тима, но в малом количестве — от Тодда, и это стало навязчивой идеей Робина, завоевать доверие и признание Колпака. Ко всему прочему, как считал Грейсон, Дэмиен хотел понять, от чего Тодд так много значит для Брюса и что в нем есть такое, за что все продолжают трепетно относиться к нему и его судьбе, даже не смотря на реки крови за его спиной. Хотя… Уэйн-младший вполне разделял консервативные взгляды на возмездие, и реки эти уже не казались такими бескрайними. *** Черноволосый мальчик сидит на краю широкой кровати, в комнате больше похожей на музей с дорогими экспонатами и едва достает ногами до дорогостоящего ковра на полу. Мокрая джинсовая куртка лежит рядом, разорванная в нескольких местах, а майка противно липнет к телу. В комнате немного зябко и юнец ежится. Он смотрит неотрывно в окно на большой лунный глаз, который часто следит за ним, и явно ощущает себя пойманной птичкой. Позади тихо открывается дверь и в спальню заходит старик в дорогом черном костюме. — Мастер Джейсон, — Альфред держит в руках теплую сухую одежду и поднос с едой, горячей, вкусной едой, которая тут же манит мальчишку. Он оборачивается на дворецкого и опасливо осматривает. Живот тут же предательски урчит, стоит только краем зрения заметить рассыпчатое печенье. — Полагаю, Вам стоит переодеться и поужинать. К сожалению, мастер Брюс вернется только ближе к утру, поэтому я взял смелость составить Вам компанию на этот вечер. Джейсон фыркает и отворачивается, снова рассматривая луну на небе. Альфред подходит ближе, ставит поднос на столик и кладет одежду рядом с мальчишкой, забирая мокрую куртку. Старые кроссовки валяются рядом, и дворецкий думает, что им самое место в мусорном баке. — Я приготовил Вам горячую ванну, после … — Когда я смогу уйти? — спрашивает мальчик. — А Вам нужно уйти? — Это не мой дом. — Полагаю, мастер Брюс считает иначе. — У него что, нет детей? Зачем ему мальчишка с улицы? — Джейсон встает с кровати и поправляет мокрую майку, перед тем как начать стягивать ее с себя. — Мастер Ричард — старший воспитанник мастера Брюса. Сейчас он в другом городе, но вернется через пару дней. И я бы посоветовал Вам принять горячую ванну, перед тем как надевать сухую одежду. Джейсон стоит позади и смотрит на себя маленького: на худое тело и сбитые коленки, на огромный синяк на бледной спине, в лунном свете кажущимся огромным лиловым пятном, на Альфреда, мягко следящего за тем как мальчишка шуршит босыми ногами по ковру и скрывается за дверью. — Я тогда просидел там почти час, — тихо произносит он незнакомцу рядом. — Потом пришлось есть холодную еду. Комната быстро меняется, и вот уже мальчик забирается на большую постель, ныряя под теплое одеяло. Дверь тихо открывается и на пороге появляется Брюс, мальчишка притворяется спящим, потому как смущен и напуган. Бэтмен еще немного времени стоит, слушая, затем выходит. — Ты знал, что он каждый раз проверял тебя перед сном? — спрашивает старик. Джейсон удивленно смотрит в ответ. — Всегда. Пока ты жил здесь. Любопытно, правда? Кстати говоря, проверял даже после твоего дебюта в роли Красного Колпака, — красная маска в руках старика аккуратно сложена вдвое, он прячет ее в кармане робы. Юркнув к двери, Тодд хватается за ручку чтобы посмотреть, но она обжигает ладонь. — Та часть истории закрыта для тебя, мальчик. И только взмах руки переворачивает мир с ног на голову, да так быстро, что Джейсон едва удерживается на ногах, когда образы вокруг вереницей проносятся с бешеной скоростью, отдавая тупой болью в груди, которая нарастает с каждым просмотренным эпизодом. Кажется, что проходит несколько дней с тех пор, как череда видений прекратилась, старик так же маячит рядом, не отходя дальше чем на пару метров, ковыряет тростью в земле и наклоняется. Природа вокруг расцветает очередными яркими красками, чистыми запахами и легкими звуками. Джейсон следит за тем, как он поднимает что-то блестящее, похожее на птицу, затем хмыкает, подходя ближе — в сухой ладони странника мерцает кулон. — Его мне подарил Дик, на мой первый день рождения в этой семье. Я решил не снимать его и потерял на втором же патруле. Потом боялся сказать ему об этом. — Полагаю, он не тот человек, который мог бы разлюбить из-за потерянной подвески. — Я не… я не это имел ввиду, — рычит Тодд, скрывая за раздражением легкое смущение. — Но думал-то ты так в тот момент? — лукавая улыбка. Джей устало вздыхает, в очередной раз убеждаясь, что старик знает куда больше чем он сам о себе же, так что скрывать что-то было совершенно бессмысленно. Возможно он и сам не совсем понимал, что ощущал в тот или иной момент жизни и чем мотивировал свои поступки и мысли. Тот улыбается так… странно и прячет подвеску в карман на поясе, а Джейсон снова ловит себя на мысли, что старик кого-то ему напоминает. Уж больно привычным кажется его взгляд. — Как долго я пробуду здесь? — Решать тебе, мальчик. Пока тебе есть что помнить, твой путь будет долгим. Джейсон молчит. Молчит, как молчал бы Брюс, если бы не знал что делать, а молчал он часто, особенно в присутствии самого Джейсона, и от этого было грустно. — Я вижу, что не все воспоминания возвращаются к тебе. Отчего? Джейсон поднимает на него взгляд, щурясь на солнце. — Если бы я сам понимал вообще, что здесь происходит. И почему ты все еще не покинул меня? Долго ты будешь таскаться следом? — До тех пор, пока ты сам не решишь: нужен я тебе или нет. Джей хмурится, обдумывая сказанное. Старик был спокойным и слишком расслабляющим, при этом его присутствие иногда угнетало Колпака, будто тот доморощенный семейный психолог, которому не заплатили за сеанс. — Ты мог бы простить его? — внезапно меняет тему старик и следит за тем, как Джейсон садится на мятую траву, подходит сзади едва слышно, закрывает собой от палящего солнца, вылезшего из земли. Его тень кажется Тодду слишком большой для такого маленького человека, но она не пугает его, напротив — защищает и дарит прохладу в раскрывшихся крыльях. — Я давно простил его. — Тодд не видит, как старик улыбается, но каким-то образом явно ощущает смену настроения. — А Красного Колпака? Джейсон опускает голову, трава под ним словно мягкий ковер шуршит от легкого ветра, и на миг ему кажется что тень обретает знакомые очертания. Но только на миг. Он никогда не разделял себя — Джейсона Тодда и Красного Колпака, разве что только рядом с Диком, Альфредом и иногда Тимом… думает, что себя простить просто невозможно и вернуть ничего нельзя, да и новую жизнь начать… он не уверен, что когда-нибудь смог бы стать тем, кто заслуживает обычной спокойной жизни. Об убийствах нечисти он не сожалеет, только о том, как это отразилось на тех, кого он любит. — Ты должен отпустить ту боль, которая тебя мучает. — Некуда ее отпускать, и прекрати поучать меня, — глухо отвечает Тодд. Камень в груди скрипит и жалит, дает первые трещины. — Тогда раздели ее с тем, кто… — Не с кем, — перебивает парень, догадываясь к чему клонит старик. — И не хочу. Я устал. — Он спешно встает с земли и оборачивается к страннику. — Устал от всего этого. От того, что происходит здесь и от того, что происходило там. Если я наконец сдох, я бы хотел отправиться куда-нибудь, где меня бы никто никогда не нашел. Где я смог бы наконец остаться и не метаться в этом проклятом подобии жизни, — его голос заметно дрожит, глаза блестят, выдавая настроение, но старик не отступает. Джейсон слабеет, растворяется, хочет исчезнуть и сейчас старается выпустить остатки злости, чтобы освободиться. Самому Тодду казалось, что он находится в этом странном мире долгие дни: рассматривает свою жизнь от и до, те моменты, которые лично не замечал или не хотел замечать, даже те, которые присутствовали после его смерти. Видел, как Брюс посещает его могилу, как Дик долго сидит рядом с его плитой, приносит свежие цветы, как Тим останавливается в своем старом убежище, рассматривая стену с его детскими фотографиями и как Альфред, порой прибираясь в пещере, подолгу стоит у капсулы с костюмом. Он смотрел на них и сожалел о том, что причинил столько… неудобств и огорчений, о том, что не может все исправить, что не может попросить прощения за все это. И его это выматывает. — Что ты хочешь мне показать этим? Я не знаю и не хочу знать. Все это я уже проходил, и это только делает больней. Я больше не хочу смотреть на это! Не хочу бродить с тобой здесь. Не хочу знать, что было в тот промежуток времени, пока я… — он начинает задыхаться от собственной беспомощности и нахлынувших эмоций. Несколько простых вопросов старика застали его врасплох, заставили снова вернуться к горячим мыслям из-за которых порой хотелось пустить пулю в голову, что бы все прекратить. — Я… — он до боли сжимает кулаки. — Я больше не хочу видеть это… не хочу… — Почему? — Потому что все это для меня потеряно навсегда. — Но ты знаешь, что это не так. В глубине души — ты знаешь. Тодд отрицательно качает головой и хмурится так сильно, что начинает болеть голова. Долгие разговоры со стариком и многочисленные вопросы самому себе сильно раздражали, злили и приносили еще массу отрицательных эмоций. Недавно солнечная поляна сменяется темной выгоревшей землей, на ней стоит старый, кривой дуб, корни которого грубо уходят в разбитую почву. Опавшие черные листья шумно гоняет ветер, смешивая с ледяным порывом, а вокруг раскрывается бескрайнее заснеженное поле, и Джейсону становится безумно холодно. Серый туман плавно кружит вокруг поляны, не смея подобраться ближе. — Уйди… — шепчет Тодд, обхватывая себя руками. Густая челка хорошо скрывает его лицо, но капли, падающие на землю, оставляют слишком темные пятна, чтобы быть незамеченными. — Оставь меня в покое. Или выпусти из этого… — Ты должен отпустить тьму, которая живет в тебе, — ровно отзывается странник спустя некоторое время. Он тянется к лицу юноши, но Тодд упрямо отворачивается и зажато шагает к корням дерева, чтобы укрыться от ледяного ветра. — Без нее не будет меня. — Без нее ты станешь другим. Джейсон пытается согнуться, чтобы хоть немного согреться, и растирает руки. В тумане он видит хрупкую фигуру, но предпочитает не обращать на нее должного внимания, и ей это явно не нравится. Она кружит вокруг дерева, но перейти черту не может, потому просто коптит рядом, порхая над землей. — Не хочу видеть ни ее, ни тебя, — бормочет Джейсон. Старик косится на тьму, танцующую недалеко, опирается на трость. Она же в ответ своей костлявой рукой словно машет в знак приветствия. Но за ней виднеется еще одно размытое темное пятно, и она испуганно падает в землю, растворяясь с тлеющих трещинах. — Уходи. — Я не хочу оставлять тебя здесь одного, мальчик. — Уходи. Ты уже достаточно показал мне, старик. Я решил — ты больше мне не нужен. — Еще не поздно… — Уходи, черт бы тебя побрал! — кричит Джейсон, дергаясь всем телом и швыряет в старика небольшой затвердевший кусочек земли. Естественно не ради того, чтобы поранить его, просто. как в детстве — отогнать. Его бледная кожа так ярко контрастирует с обугленной корой дуба, что сейчас он больше похож на сломанную фарфоровую куклу. Он старается выровнять дыхание и обнимает себя руками, испачканными в золе, растирая плечи, закрывает глаза и кое-как устраивается в корнях, а потом осознает, что ничего, кроме завывающего ветра и скрипа ветвей он не слышит. *** Брюс не может понять, от чего так морозит тело. Это никак не соответствует жаркому климату пустыни, хотя вместо песка он видит перед собой поле, серое голое поле, покрытое белым снегом, искрящими вихрами кружащих снежинок. Черный плащ грубо шумит, когда ветер тревожит его, словно желая скинуть с человека тяжелую ношу. Осматривается — кругом только снег и хмурое небо, но затем он ощущает легкий толчок в спину. Спешно оборачивается, готовясь обороняться, но вместо какого-либо врага видит занесенный снегом сгоревший дуб и ветер внезапно стихает, опасливо прячась под тяжелым плащом. Уэйн осторожно обходит вокруг дерева оставляя после себя свежие следы на снегу, еще раз оборачивается к бескрайнему полю, как слышит легкий звук позади себя словно бы что-то слегка трепет ветер. В ветвях немного выше он видит желтое пятно, застрявшее среди корявый черных узоров. Обрывок хрустящей ткани, обнесенной льдинками, легко ложится ему в ладонь и Бэтмен освобождает цветной элемент этого серого сна. — Брюс? Он озирается по сторонам, слушая откуда идет голос, но ветер снова увлекает его в свой отчаянный поток, сбивая с толку. — Джейсон? — Брюс… Ветер вырывает желтое из рук мужчины и он пытается его поймать, но ледяной буран мгновенно проглатывает яркое пятно. — Брюс! — Вспышка света и толчок — Темный Рыцарь вздрагивает, просыпаясь. Дик стоит над ним, склонившись, крепко удерживая за плечи. — Мы на месте. *** Перед глазами плывет багровая пелена, жажда словно выедает внутренности. Эйс чешет языком сухое нёбо, становится противно от пересохшей крови во рту, а Кроуфорд, сидящий напротив, бесит до горячки. — Все же хочу сказать, — начинает он говорить так медленно, что кружится голова. — В том, что случилось тогда в Трентоне два года назад нет моей вины, Мистер МакКейган. Это важно для меня — чтобы Вы знали. Эйс улыбается. — Я просил его не следовать за мальчишкой, но Вы же понимаете, что от меня тогда мало что зависело. — О заткнись, будь добр, — фыркает сероглазый. — И все же, Вам стоило бы выполнить условия сделки и ничего не случилось бы. — Кроуфорд подходит и присаживается на корточки рядом с Эйсом. Осторожно ставит глиняную чашу на пол и кладет в холодную воду полотенце, затем неспешно прикасается к разбитому лицу МакКейгана, вытирая кровь. Тот мелко дергается в сторону, но прохлада настолько приятна и дарит облегчение, что он невольно льнет обратно к руке мужчины. Алекс улыбается, рассматривая волнистые волосы. — Вы должны знать, мистер МакКейган — мне действительно жаль. Эйс не двигается, потому как колени горят огнем с тех пор, как он стоит на них перед наемником, склонив голову, к тому же пытается отвлечься на считывание кровавых капель на полу. Кроуфорд обходит его сзади, разрезает веревки, связывающие руки и подхватывает правую, исполосованную татуировкой, внимательно рассматривает и словно взвешивает. Эйс кривится от боли, но она быстро меркнет на фоне новой — Кроуфорд легким движением кинжала вспарывает вены сероглазого. Кровь стремительно начинает покидать тело парня и вскоре он начинает клониться вперед. Алекс подхватывает его на руки и переносит в другую комнату, укладывает на койку и приступает к зализыванию ран… в буквальном смысле слова. Кровь стекает с его подбородка на белоснежный ворот рубашки, а после он достает все необходимое для оказания первой помощи. — А ведь Вы были очень перспективным союзником. Жаль, что все вышло так. Словно находясь под толщей воды, Эйс пытается разобрать, что говорит Кроуфорд. — Прошу меня простить за эту грубость, — он облизывает губы словно хищник после трапезы, и поглаживает висок Эйса, после того как останавливает кровотечение. — Это вынужденные меры. А после того, как на его лагерь совершается нападение в лице мрачного мужика с черными рожками, он снова извиняется перед бесчувственным Эйсом, после телепортируется, оставляя сероглазого одного в полуразрушенной хижине. Позже можно будет понаблюдать за ним издалека, главное, что рыба заглотнула наживку. *** — Эйс? Эй… братишка! — шепчет Скарлет, хлопоча над телом брата. — Хватит валяться! Мужчина не реагирует на нее, лишь изредка вздрагивает и кривит губы. Бинты на руке окрашиваются багровым, когда он пробует потянуть сестру на себя, но она осторожно перехватывает ее и кладет на грудь брату. Позади стоит Брюс, скрестив руки, Тим проскальзывает мимо, быстро заглядывая в отсек и бормочет что-то вроде «воды бы ему принесли для начала». Эйс косится на Уэйна и просит сестру оставить их наедине, потому как знает что его самочувствие волнует Бэтмена… да вообщем-то не волнует вовсе, главное, что отчетливо читается в его синих глазах всего один вопрос. Девушка нехотя покидает отсек корабля, напоследок вручив Брюсу капсулу с сывороткой. Когда дверь за ними закрывается, Эйс ощущает некое дежавю. — Что случилось? — Я немного не рассчитал. Раньше не доводилось телепортироваться на такие большие расстояния. — Как они нашли тебя? — Кроуфорд превосходит меня по силе. Я научил Джейсона блокировать сигнал, исходящий от камня для Скретчеса, но когда он исчез, вероятно, защита слетела, потому как я чувствую его сильней чем прежде. Значит, камень открыт. И видимо Александр чувствует его так же. А может и сам Скретчес здесь… многие факторы указывают на это. Дверь тихо открывается и на пороге стоит Тим с бутылкой воды. Он смотрит на наставника и МакКейгана поочередно, оценивая ситуацию и ища момент когда можно будет вставить слово. Легкое напряжение витает в воздухе и, впрочем, не напрасно. — Брюс… могу я поговорить с тобой? Бэтмен еще некоторое время следит за тем, как Эйс жадно опустошает бутылку, затем устало отворачивается к стенке. — Я тут нашел кое-что… — шепчет Дрейк, когда они оказываются на улице. Он протягивает скомканный листок бумаги наставнику и озирается по сторонам, словно боится что их могут увидеть. Вокруг ничего нет, только песок, песок и еще раз песок. — Не только у нашего нового знакомого есть лазейки. — Брюс бегло просматривает информацию. — Я случайно наткнулся на имя Тревиса МакНила и не мог приплести его в общую историю. Сперва опустил этот момент, затем вернулся и решил раскопать. Тревис МакНил — отчим Эйса, — Тим тыкает пальцем в листок. — Он воспитывал его до семнадцати лет, затем отдал на содержание и обучение в одну подпольную организацию, — ровный голос переходит в шушуканье. — Эта организация принадлежала некоему Доминику Кроуфорду и основная база находится здесь, в Египте. Фамилия знакомая, верно? Он был главарем Красных Обезьян до тех пор, пока его место не занял Александр — его племянник. Эйс не раз сбегал из-под опеки Красных, а в дальнейшем и вовсе пошел против них. Кажется, что-то произошло два года назад, после чего Эйс покинул организацию и на него началась охота. — Камень? — Не знаю, дальше информация была уничтожена, это все что мне удалось накопать. Бэтмен вздыхает, сминая листок бумаги. — Послушай Брюс, он — один из них. Ожидать можно чего угодно! — Я разберусь с этим. — Нам нужно быть предельно осторожными, потому как… выходит, он привел нас на их территорию. *** Джейсон не думает о том, что сможет проснуться, но все же устало открывает один глаз и да, черт возьми, он все еще жив. А может и нет, он точно не знает, но ощущения хреновые — все еще холодно и он один. Старик ушел после того, как Тодд вызверился на него, не оставив после себя ничего, кроме холода и ночи. Двигаться не хотелось, но и сидеть здесь скорчившись тоже не было желания, поэтому он медленно поворачивается, стараясь подняться, упирается руками в корни и вдруг ощущает, как что-то спадает с его плеч. Тодд испуганно дергается, оборачиваясь, и ловит руками теплую ткань — желтый плащ Робина опускается на его колени. — Отлично выглядишь. Джейсон рывком расправляет плащ и поднимает на уровень глаз. — Костюм крутой, но я бы его доработал. Проходит несколько минут, прежде чем воспоминание окружит его снова. — Спасибо, Брюс. Слегка опустив руки, Джейсон видит вдалеке легкий огонек, и мгновенно срывается с места, бежит прочь от тьмы, подбирающейся ближе, бежит, не глядя по сторонам и сминает ткань в руках. Он бежит босиком по снегу, проваливаясь в ямы и спотыкаясь, но глаза упрямо следят за огоньком впереди. Легкий гул и вот очередное падение, в замедленном времени, Джейсон тихо стонет, перед глазами словно страница из книжки, и новая яркая вспышка. — Альфред научил меня выращивать отличный виноград. Попробуешь? — А вино ты не гонишь случаем? Хм, очень вкусно! — Пока ты маленький, отвечу тебе — что нет. Немного подрастешь — и я угощу тебя самым лучшим, что есть. Джейсон опускает взгляд на свои дрожащие руки, не чувствует холода, только мокрые дорожки и быстрые капли, темными пятнами растворяющиеся в толще плаща. Губы его дрожат и он всхлипывает, не стыдясь эмоций, вскакивает с места и снова срывается на бег. — Подожди! — кричит он, пытаясь перебить громкие воспоминания, эхом окружающие его. — Подожди меня! — Как думаешь, ему понравится что-то подобное? — Птица — довольно символично, Дик. Но боюсь, он быстро потеряет эту подвеску. — Постой! — он надрывает горло и кричит что есть сил, но из-за ветра кажется, что его совсем не слышно. Сердце бешено стучит в промерзшей груди, и только остатки плаща слегка теплеют в руках. — Это что? — Маска. — Чего не черная? — Тебе же нравится красный, а я испортил твою, хм. старую. — Это тебе Дик насоветовал? — Отчасти… — Черт! — шипит Джейсон, нахватавшись ледяного воздуха. Он беспомощно падает на колени, окончательно выдохнувшись — огонек ничуть не приблизился, только отдалялся и отдалялся. — Прости меня… — шепчет он. — Прости меня… пожалуйста… вернись. Вернись… я все понял! Он падает на снег, обнимая свой изорванный окровавленный плащ и утыкается лицом в холодный снег, содрогаясь в беззвучном плаче, и ночь поглощает его, оставляя образы отца позади. Ветер бушует, пытаясь скрыть за снежной завесой осунувшуюся фигуру старика, склонившегося над телом молодого человека. Джейсон чувствует, как мир вокруг меняется, успокаивается и улыбается сквозь слезы, позволяя прикоснуться к себе. Плащ не выпускает из рук, крепко сминая его время от времени, что дает ему едва уловимое успокоение. — Мне так жаль… — хрипит он, когда старик садится рядом. — Уж было подумал, что не узнаешь меня. — Потому что никогда не представлял тебя старым назойливым дедом, — слезы не останавливаются. Старик улыбается, и эта улыбка словно озаряет его лицо. Джейсон едва различает сквозь влажную пелену на глазах как меняется чужие черты: борода постепенно исчезает, открывая обзор на иссеченные шрамами скулы, глубокие морщины плавно разглаживаются, а тонкие седые волосы окрашиваются черным. И только синева в глазах остается прежней. — Прости меня, Брюс… — едва слышно молит Тодд. Теряя сознание, Джей успевает заметить, как размытое лицо наставника сменяется багровым пятном с вкраплениями золотистых линий, точно таких, какие он видел кажется совсем давно, на лице странного существа, которого Эйс МакКейган, его новый знакомый, называл Скретчесом. Только вместо темной ауры — белоснежная.