Плачущие небеса

      Мир разрушается к чертям собачьим, но Бэкхён уже не чувствует этого. Больше ничего. Кажется, все страницы из книги его жизни вырваны, а потом их кто-то сжёг, сжёг, уничтожив всё, и образ Минчжу успользает от него, ускользает так быстро, и Бэк не может поймать его, удержать, не может… Ноги трясутся. Трясутся и ноют, он не чувствует, как по щекам текут слёзы, не чувствует ничего — у него нет больше сердца, нет больше, он никто, он ничто, без Минчжу он…

***

      Она улыбается, обхватывая ладошками лицо маленького брата, растягивая щёки в стороны и смеясь:       — И ты ещё у меня взрослый? Бэкхённи, твои щёчки совсем как у ребёнка, — и смеётся, как же красиво она смеётся, но Бэкхён хмурится и отрывает руки девочки от своего лица, обиженно потирая щёки и бубня:       — Я взрослый, просто этого пока не видно, все мужчины такими были… — а потом вновь улыбка и смех, шутки и счастье. Потом…

***

      Рука не могла надавить на ручку двери. Бэк не в силах сделать это. Она так и застыла рядом с деревяшкой, начиная замерзать, хотя, парень не чувствовал холода. Не чувствовал ничего больше. Перед глазами всё ещё мелькало лицо Минчжу, её улыбки и смех, в ушах звучало чёртово «Всё будет хорошо» и… Звук открывающейся двери будто разрезал уши. В голове резко застучал пульс, стоило Бэкхёну надавить на ручку. Поразительная тишина. Кажется, никого нет в этом «доме» (нет, никогда он не будет считать это место домом, никогда, никогда). Бэкхён разулся и повесил куртку на крючок, запустил руку в волосы и сотворил на голове бардак, надеясь, что это приведёт мысли в порядок.       Увы, нет. Лбом к стене, мысли разбиваются о черепную коробку, вновь наплыли. Что ему делать теперь? Куда идти? Он не выживет в этом доме один. Один… Без Минчжу.       В сердце резко закололо, и Бэк стиснул зубы, выдыхая и зажмуриваясь, думая о том, что наверное, в самом деле долго не протянет без Мин. Кажется, парень всё ещё чувствовал ладонями ускользающее тепло её рук. Последнее тепло.       Больно, слишком.       И бьётся, бьётся головой об стену, не сильно, но ощутимо, смотря перед собой и не понимая, что делать теперь. Правда, что? Как долго он протянет в этом месте? Что, если родители спросят про Минчжу? Особенно этот братец… От мысли о Чондэ по спине прошлись мурашки, Бэкхён закусил зубу, резко встречая свой кулак со стеной. Как же хотелось, чтобы на её месте было лицо дорогого «братца». Если бы он только мог всё исправить, если бы…       Так, Бэкхён, приди в себя. Успокойся. Ты должен держать себя в руках. Здесь нет места для тебя больше. Без Мин. Скоро ты уберёшься отсюда. Скоро…

***

      Бэк смотрел на Субина и до последнего не мог поверить в произошедшее. Сильная рука, сжавшая его горло, не позволяла осознать то, что Бэкхён только что узнал.       — Ты чего это смотришь на неё как не на мать? — глаза горели огнём, от него несло алкоголем, парню хотелось блевать от всего этого. Он устал, как же он…       — Паршивец…       — Вы не хотите объяснить мне, какого чёрта тут творится? — честно, Бэкхёну плевать на бред, вываливающийся из чужого рта, его глаза сузились, и он прошипел следующие слова, плюя на то, что горло ужасно болит, что воздуха почти нет: — Это вы наняли того урода, что заставил Минчжу работать? — замешательство и удивление, отразившееся в затуманенных глазах напротив, Бэкхён запомнит навсегда. Чёрт, это в самом деле правда. Тогда…       — Ты… — Бэкхёну «повезло» стать свидетелем очередного разговора этих людей, разговора о том, какие же они молодцы, раз нашли такой способ заработать на чужой жизни.       За это он и расплачивался.       — Жаль, что всё так быстро закончилось, деньги ведь обещали большие… — Джун уныло вздохнул, откидываясь на спину стула и потирая жирный живот потной рукой.       — Да ладно, мы и так взяли достаточно. — Страшная улыбка озарила лицо Субин, и она встретилась взглядом со взглядом мужа, замечая на его губах красивую, по её мнению, улыбку. Хотя, это был самый настоящий звериный оскал. — Похоже, Мин работала хорошо…       — Как забавно бывает — одна случайная встреча может изменить так много. Не думал, что нам так повезёт… — очередной глоток, и его разум окончательно мутнеет, заставляя пьянеть со страшной силой…       Казалось, жизнь Бэкхёна уже полностью разрушена, ведь он лишился семьи, лишился сестры, лишился надежды и всего, что у него было. Но парень понимал, понимал прямо сейчас, что его грёбанная жизнь рвётся на части именно в это мгновение, мгновение, когда наступил момент истины. Больше не было сил говорить. Джун Со ещё с силой надавил клешнёй на горло и ещё больше нахмурился, напоминая разъярённую жирную свинью. Взгляд зелёных глаз прожигал ненавистью и… ревностью. К своей ненаглядной жене.

Ненавижутебяненавижутебяненавижутебя

      Бэкхён ненавидел его как морального урода, который ради денег продал ту, кого должен звать дочерью, Джун ненавидел его как поганца, который смотрит на его жену не так, как «надо», заставляя ревновать…       Эти поводы заставят случиться то, что полностью изменит жизнь Бэкхёна.       Бэкхён не ждал помощи. Он лишь замахнулся, чтобы отвесить мужчине удар по слабому месту, как вдруг рука Джуна резко дёрнулась в сторону, заставляя парня проехаться по стене, а потом отлететь в соседнюю. Из лёгких выбило воздух, они будто раскрошились на части, голова страшно загудела, перед глазами совсем поплыло. Бэкхён попытался встать, но руки так и не смогли поднять его с пыльного пола. Несчастный выкашлял сгусток крови, ужасаясь этому.       Когда очередной удар, явно переломавший рёбра, был всыплен парню, тот на мгновение открыл рот в немом крике, глаза резко расширились, но через секунду закрылись, и кажется, навсегда…