Плачущие небеса

romvs—how you remind me

      Он распахнул глаза, резко поднимая корпус с постели, озираясь и не понимая, что же произошло. Волосы остались без резинки и упали на глаза, он дышал часто-часто и всеми силами пытался осознать, кто же он и где находится.

Тысовсемсходишьсумасовсемсходишьсумасовсемсходишьсума

      Но глаза привыкли к темноте утра, и он выдохнул, опуская руку на постель. Пальцы вновь сжали одеяло. Очередной, уже тяжёлый выдох вырывался из груди. Как же этот парень устал от такой страшной жизни, когда нет никого рядом, когда только бессмысленное существование и ничего больше…       Снова на голове бардак, снова в ушах материнское «Чанёлли, расчешись ты уже наконец. Хотя не надо, ты же такой милый~» и боль в сердце, ведь она никогда не скажет ему это снова. Приход лета совсем не воодушевлял. Только надоедливые птицы с новой силой запели свои утренние песни, будя ни свет, ни заря, раздражая и заставляя выть от боли, ведь Чанёлю стоит огромных усилий подняться с постели и закрыть эту чёртову форточку. Хотя, лето, это ведь здорово, так? Ведь уходит ужасная тоска и боль, которая загрызает сердце в холодные ночи. Должна уходить. Чанёлю хочется в это верить…

Онанеуйдётонанеуйдётонанеуйдётнеуйдётнеуйдёт

      До сих пор чёртова мысль, что он пропустил первый снег, утонув в печальных мыслях и не замечая ничего вокруг, страшно расстраивала его. А понимание того, что он всё так же бессмысленно провёл эту зиму и пролетевшую как секунда весну, добивало. Ему надо чем-то заняться, чтобы снова наконец научиться жить. Вот только чем?..       — Да никому это не нужно, — усмешка коснулась губ. Жаль, что кривая и слишком печальная, ведь правда… Ёль нигде не нужен. Необходимы другие люди. Совсем не такие, как Чанёль.       Это лето не обещало ничего нового. Всё та же тоска, те же бессмысленные дни и жуткие ночи, которые снами напоминали ему о том, как всё было до.

Тыникогданесомжешьжитьтаккакраньшеникогданикогданикогданесможешьжитьтак

      Ладони вновь зажимают уши, Чанёль сгибается пополам, ненавидя всё происходящее. В последнее время чаще приходит мысль, что ему пора обратиться к психотерапевту или отправиться в больницу, ведь так продолжаться больше не может. Он справлялся последние несколько лет. Справлялся. Но прошлая жизнь, та самая прошлая жизнь, что приходила к нему по ночам, всё чаще напоминала о том, чего никогда не будет больше, никогда, никогда…

ØPG NΛBΣG — 日本の警官

      Бэкхён широко распахнул глаза и резко поднял корпус с кровати, боязливо озираясь и пытаясь понять, что произошло.       Куча картин и событий в его голове заставляли разум сходить с ума. Вот эта девушка по имени Минчжу, она его сестра, детский дом, родители, всё это, всё… Голова страшно гудела, и он охватил её обеими руками, будто пытаясь успокоить боль. Раскачиваясь из стороны в сторону, зажмурив глаза, Бэкхён старался прийти в себя. Он не знал, кто все эти люди, почему видел их каждую ночь перед глазами. Почему сердце ударяло страшной болью и тоской, ужасной тоской, почему же всё так плохо…       Когда он на едва слушающихся ногах поднялся с постели и схватил со стола полупустую пачку сигарет, когда поднёс дрожащими пальцами первую белую, Бэк, кажется услышал голос в голове…

Я никогда не оставлю тебя, Минчжу.

      Он снова преследовал Бэкхёна, и парень рухнул на кровать без сил. Этот человек определённо сходил с ума. Он не знал, когда всё это началось, когда все ночи превратились в этот ужас, когда во сне стали происходить страшные события, которые поутру казались настоящей, реальной жизнью.       Бэк будто в самом деле жил этими картинами, что видел перед своими глазами в темноте ночью. Он всё чувствовал и помнил, помнил всё это, но никак не мог понять, как связан со всем этим. Не мог понять, как…       Сигарета упала на стол. Не хотелось даже курить больше. Как же он устал от всего этого...       Лучи утреннего солнца пробирались сквозь плотно задёрнутые шторы комнаты. Бэкхён устало вздохнул, понимая, что сегодня ему снова нужно работать, как и всегда, и всё же поднялся на ноги. Подойдя к широкому окну, он раздвинул шторы, пуская в комнату солнечный свет. Небольшая кровать покрылась его лучами. Скомканное одеяло, которое Бэкхён всегда стискивал в своих руках во время таких страшных ночей, практически упало на пол. Письменный стол, стоящий рядом с постелью, едва удерживал на хлипких ножках стакан уже несвежей воды. Светло-голубые обои своим цветом заставляли чуть успокоиться, и в голову снова забрели мечты о том, как бы уехать к морю — о, Бэкхён любил его и всегда мечтал побывать на его берегу.       Но для этого надо много работать, и… Парень посмотрел на часы, ужасаясь страшным цифрам. Он проспал. Как же круто проспал... Так его точно выгонят с этой несчастной подработки, даже пиццу толком разносить не может, да как так-то?!       Спотыкаясь о собственные ноги, соня кое-как добрался до ванной, ополоснул лицо и взглянул в зеркало. Усталые глаза, тяжёлые веки, синяки под глазами скоро станут чернее бессонных ночей, которыми наполнена вся его жизнь. Включив холодную воду, он плеснул в лицо жидкостью и наконец почувствовал какую-то бодрость — совсем не высыпался, а силы нужны были. Как никак, даже такая несчастная работа, как доставка пиццы, заставляет побегать.       Наконец всё было вроде нормально — причёсанные волосы, собранные в небольшой хвостик на макушке, чтоб не мешались, широкая белая футболка, не очень красиво висящая на его хрупких (пускай Бэкхёну было уже 22, всё равно у него не получилось «возмужать», поэтому с самого детства он так и остаётся с телосложением девушки) плечах, светло-бежевые шорты, в которые он уже сунул мобильник. Вроде, на улицу выползти можно, так что Бэкхён добежал до кухни, сделал пару глотков воды, забывая о завтраке, и понёсся к выходу из квартиры, чувствуя, как телефон вибрирует, а потом раздаётся какой-то жуткий рингтон, который давно пора сменить.       — Да, я сейчас… — Бэк не успел толком поднести трубку к уху, как услышал нереально громкий ор начальника, Ким Чунмёна, который, наверное, в своих фантазиях отрезал нерадивому работничку руки и ноги. — Простите, я проспал, сейчас я…       — Бэкхён, сейчас же шуруешь на работу, все курьеры уже заказы развозят, а ты… — парню было страшно представить этого мужчину в гневе. Такие же разносчики пиццы, как и он, поговаривали, что этот мужик убивает одним лишь взглядом в такие моменты. — Полно горящих заказов, живо за работу! — парень резко отключился, понимая, что близок к тому, чтобы оглохнуть, и кое-как напялил обувь, да светлую лёгкую куртку.       Наступающая летняя жара нещадно палила, и Бэкхён проклял себя за то, что не додумался взять кепку, но уже не было времени — схватившись за свой велосипед, он помчался за пиццей, а там уже и заказы пойдут. Впервые он ехал так быстро.       — Ты вылетишь отсюда очень быстро, если так и будешь опаздывать! — это была мегера, чёртова мегера, которая желала оторвать Бэкхёну всё, что только можно и нельзя. В общем-то, правильно. — Скоро мне самому это разносить придётся! — из его ноздрей не хватало только пара. Босс страшен…       Когда Бэкхён-таки схватил кучу пицц и погрузил их в корзину велосипеда, то тут же сорвался с места, всё ещё боясь, что начальник совсем озвереет и запульнёт этой самой пиццей ему в голову на прощанье. Бэкхён готов был умереть. Первый заказчик жил не так уж и далеко, но парню было страшно представить, как он будет выглядеть к концу рабочего дня, потому что мотаться придётся в чёрт знает какие места — то на Луну, то на Марс. Зачем он подписался на всё это, на эту подработку, зачем…       Но делать было нечего, потому что с нормальным образованием он здорово провалился, пропинав понятно что практически все школьные годы, а спохватился поздновато — мозги на место встали, вот только тогда уже мало что исправить можно было, и пришлось подрабатывать. Как итог он мотается по городу туда-сюда, разнося несчастные пиццы и мечтает хоть немножко выспаться и избавиться от этих страшных ночных кошмаров, которые очень похожи на настоящую жизнь, ведь они слишком плохи.       Бэкхён не знал, почему ему снятся все эти ужасы. Он словно был на месте этого мальчика, что был братом Минчжу. Но в реальности у Бэкхёна не было даже родителей, не то, что сестры. Парень не знал, почему снились все эти сны, почему он утром слишком часто путал их с реальностью, почему…       — А, вот и пицца, ребят! — поддатый парень улыбнулся, и эта кривая улыбка заставила разносчика отступить на шаг назад. — Сколько я там должен… — заказчик выхватил заветный заказ из чужих рук и, чуть было не рухнув из-за выпитого алкоголя, начал рыться в своих карманах. Но через секунду остановился, посмотрев прямо в глаза разносчику и ухмыляясь. — А ты не против повесели…       Бэкхён отступил на шаг и резко назвал цену, заставляя заказчика нахмуриться и выругаться, но тот всё же позвал кого-то, и уже через полминуты позади него появилась вроде бы почти трезвая девушка, всучившая Бэкхёну купюры и закрывая перед разносчиком дверь. Нда, а ведь рабочий день только начался…       Так и жил этот парень — от заказа к заказу, получая вечные нагоняи от начальства, умирая от ужаса из-за страшных снов, не веря во что-то хорошее, в то, что ждало его на соседней улице, не предполагая, насколько сильно одна встреча может изменить жизнь…