Эпоха мёртвых

Георг Листинг, 27 лет       Проснулся я резко, как от толчка: в проеме между стеллажей, где находилась моя "комната", стоял Том. Раз в такую рань он решил меня разбудить, дела у нас хуже некуда. Том на пустом месте панику не разводит.       - Уходим, - бросил он и исчез за пологом.       Разлеживаться я не стал. Такое должно было случиться рано или поздно, мы были готовы. Все действия по порядку, никакой паники: обуться, повязать патронташ* на пояс, проверить на месте ли все патроны, пристегнуть кобуру и проверить Кольт**, натянуть жилетку с набором ножей разных видов и длины - и все. В последний раз обернулся, и посмотрел на мою импровизированную комнату. Шестьдесят девять дней спокойствия - это хорошая передышка.       Мысленно я задавался вопросом: когда этот мир полетел к черту? Серьезно. Кто знал, что странные случаи смерти, вскользь упомянутые ведущими в новостях, обернутся крахом? Да кто вообще в наше время внимательно слушает новости? Я уделял новостям где-то минут по пять каждый день. В основном - это местные репортажи, спорт, светские сплетни. Зачем создавать себе плохое настроение, смотря этот шлак? Я даже могу поставить на то, что все останавливают взгляд на красивой груди ведущей или шевелюре ведущего, и мозг воспринимает только это, а не то, что люди гибнут сотнями. Большинству не интересно, что творится вокруг них, - все погружены в свои проблемы. В интернете меня интересовали только материалы, касающиеся моей работы, но никак не всплывающие окна с предсказаниями конца света. Радио в машине переключалось на другие волны сразу, как слышалась приставучая музыка, обозначавшая собой начало пятиминутного монолога диктора, озвучивающего последние сплетни.       Почему мы пропустили начало конца света? Почему все это явилось для нас таким неожиданным? Неужели человечество так запустило себя, что попало под угрозу вымирания? Если так подумать, то конец света начался с пустяка, со слухов. Слухи ходили на работе, все шептались о непонятной болезни: "...что-то вроде бешенства, говорят, и не понятно откуда все началось", - говорили вокруг и смеялись в курилке, представляя, как было бы интересно понаблюдать за бешеной Дженни, пышногрудой (размер пятый точно) брюнеткой, помощницей главного прокурора.       Мы не воспринимали всерьез все эти слухи и домыслы. Думаете, люди впадали в панику и переживали? О чем вы? Мы находились в самом густонаселенном городе штата Калифорния, где на каждом шагу можно встретить полицейского, где твои права чтут и так далее, и тому подобное. Это вам не затерянный поселок городского типа в Германии - это чертов Лос-Анджелес. Думаю, именно эта уверенность и погубила большую часть населения и, конечно же, то, что нас всех ввели в заблуждение.       Все случилось очень быстро: от непрекращающегося гудка серены, звук которого заполнил весь город, до полного краха прошло меньше суток. Нас с ребятами спасло только то, что мы на момент всей заварушки были не в центре города. Это было чистое везение, по-другому и не назовешь. Густаву приспичило на выходных выбраться на природу, он говорил, что его скоро убьет этот раскалённый воздух. Июнь был в самом разгаре. Поэтому, недолго думая, мы собрали все нужные для кемпинга вещи - четыре бутылки мартини и ящик пива - и отправились в Гриффит-парк, решив, что выбираться летом на пляж - самоубийство. Звук серены достиг нас на съезде в Риверсайд Драйв, откуда до парка оставалось ехать меньше часа. А первый труп мы увидели буквально через пару минут. Назад в город мы так больше и не вернулись...       Сейчас я думаю, что за эти месяцы в моей жизни изменилось столько, что невозможно и представить. Иногда я теряюсь во времени и судорожно пытаюсь сосчитать дни и месяцы с момента, как разразилась эпидемия. Как давно началась война мертвецов и гонка на выживание? Сколько времени прошло с того дня, когда я в первый раз убил ходячего? Когда начал гнить этот мир?       Как можно справиться с новой реальностью? Как разложить по полочкам то, что происходит вокруг? Сегодня ты обычный человек, занимающийся любимым делом, с планами, включающими в себя семью, дом с живой изгородью и, конечно, ребенка, а завтра ты уже выносишь кому-то мозги из Five-seveN***, и скажи еще спасибо, что этот "кто-то" не твой сосед или девушка.       Все-таки человеческий организм удивительная вещь. Мы привыкли к жизни, которую даже представить сложно. Дни без еды, без душа, без тех удобств, которые раньше для нас казались сами собой разумеющимися. Но даже не эти неудобства добивали, добивало постоянное напряжение, многие не выдерживали. Но мы приспособились, нам пришлось приспособиться. Как не прискорбно это понимать, но по ту сторону склада простирался один пейзаж: заброшенные дома, пустынные трассы и ходячие мертвецы… тысячи ходячих мертвецов. Том говорил, что мир умирает, и в такие моменты он был серьезен как никогда. Густав как-то выдал, что это уже не Эпоха человечества, а Эпоха мёртвых. Густав говорил мало, но когда говорил, всегда попадал в точку.       Итак, когда этот мир полетел к черту? Когда произошла та самая точка невозврата? Том злится, и говорит, чтобы я заканчивал вести себя, как шестидесятилетний наложивший в штаны философ, и принял простую истину: "или ты первый выносишь мозги - в прямом смысле этого слова, - или тебя сжирают". Густав пожимает плечами и говорит, что правды мы никогда не узнаем. Я с ним полностью согласен, но какая-то часть меня все-таки хочет докопаться до истины, какая-то часть меня хочет знать правду. Что это было? Открытие века, превратившее нас в вымирающий вид? Победа над смертью? Разве это не мечта всех ученых: преодолеть смерть? Я надеюсь, что доживу до того дня, когда правда все-таки откроется. Кто-то же должен знать?       Снаружи уже все пришло в движение. Все действовали молча, привлекать внимание раньше времени никто не хотел. Нас было немного по сравнению с первой группой, в которой мы были. Сейчас мы представляли лишь кучку непрофессионалов. Но лучше уж так, чем оставаться со свихнувшимися и отчаявшимися людьми.       В нашу группу входили Том, Густав, я, Фред, Мейсон со своей женой Сарой и двумя маленькими детьми: Дереку 11 лет, Лили - всего 9. Я, честно говоря, им восхищался, ведь он умудрился вытащить свою семью из ада и защищал их всеми средствами, и неважно какими - нам всем приходилось делать ужасные вещи. Только из-за детей Том впустил их в склад. Дети в этом мире - слишком большая редкость. Еще был Калеб - здоровенный детина, который одним махом мог снести голову, Сьюзан - миловидная брюнетка обманчиво хрупкого телосложения (как-то раз я видел, как она повалила сразу двух ходячих, и впечатлений мне хватило на целую неделю), и Аманда - немногословная чернокожая женщина, она отлично справлялась со всеми видами огнестрельного оружия и проводила учения с нами каждый день, пока мы не научились обращаться с ним уверенно. Даже маленький Дерек уже сам мог собирать и разбирать пистолет. И все, но это уже было что-то, и я готов был держаться и держать этих людей: мы все были в одной лодке, и дать кому-нибудь выпасть за борт никто не хотел.       Когда мы ушли, а по-честному сказать сбежали от первой группы, нас было семеро. Том, Густав, я, Малика, Кейти, Фред и Ти-Джей.... Нас осталось только четверо. Мы шли в неизвестность тогда и понимали всю опасность, но это был наш выбор. Лучше так, чем сходить с ума день за днем. Ти-Джея мы потеряли уже в стенах склада. Когда мы наивно полагали, что в безопасности. Я не знаю, как Том смог избавить его от мучений, - я не смог бы. Мы все тогда трусливо сбежали. Одно дело убить незнакомого мертвяка, другое - друга, которого знаешь многие месяцы, человека, который прикрывал тебе спину. Мы были эгоистами - я, Фред и Густав. Мы оставили это на негласного лидера.       После этого Том уже не был прежним, что-то в нем круто изменилось. Теперь у него в голове только борьба, только ненависть. Из каждого случая он делает так называемые "выводы". Он не признается, но я уверен, таким образом он обезличивает людей, которые были ему дороги. После каждой потери как зарубка в коре головного мозга. Кейти - "*не стреляй, пока не припрут к стенке, шум их с ума сводит". Малика - "*остерегайся живых так же сильно, как мертвых". Ти-Джей - "недооценивай запертые двери". И еще с десяток этих "выводов"... Я не виню его, это его способ не сойти с ума, его способ выжить в этом мире.       Фред и Том что-то тихо обсуждали, они были готовы. Густав химичил под открытым капотом автобуса: опять делает какие-то улучшения, нашел время. Том кивнул мне и проговорил вполголоса:       - Стадо ходячих. Им не составит труда попасть в здание. Был какой-то лаз, который мы пропустили. Я в складах положил двух мертвяков.       - Черт, ты уверен, что?..       - Уверен, - без тени сомнения ответил он сразу. - Надо уходить. Забор повален, мы не продержимся. Их слишком много, я такого не видел раньше, - он покачал головой.       Внутри свернулся знакомый клубок из нервов - к постоянной опасности невозможно привыкнуть. У меня были причины верить Тому беспрекословно: раз он говорит, что мы в дерьме, значит, так оно и есть.       - Готовность десять минут, - тем временем отрывисто продолжил он. - Детей уже усадили. Последний обход делает Калеб. Густав готов ехать в любую минуту. Ты, Аманда и Калеб со мной в Бэт*, остальные в автобус.       - С северной стороны все чисто, - сказал подошедший Калеб. - Всего дюжина мертвяков, но нужно спешить - их с каждой минутой все больше. Пока у нас есть возможность проехать, но если их станет слишком много...       Его прервал звук, донёсшийся из правого крыла, - звук падающих предметов. На секунду все замерли. Они пробрались слишком быстро, похоже, у нас нет и отведенных десяти минут.       - По машинам, живо! - скомандовал Том. - Нельзя дать им возможность нас заметить. Эти уроды увяжутся следом.       Все опять пришли в движение и заторопились к дальней стене. Там мы устроили что-то вроде мастерской, где Густав днями напролет химичил над машиной и автобусом.       Том поставил перед ним задачу, и он справился с ней на отлично. Густав всегда был мастером на все руки. Ему сказали: "Сделай этот чертов автобус безопасным", - и он сделал. Гонял нас по всей округе в поисках нужных материалов, и надо признаться, что не зря. В одну из таких вылазок мы и нашли Бэт* - так нежно ее начал называть Густав, а уже потом переключились и мы. Назвать эту машину просто машиной язык не повернулся бы.       В тринадцати километрах от склада был богатый пригород. Ну, знаете, это то место куда сбегают все миллионеры после шестидесяти. Пригород с большими домами, развитой инфраструктурой и полем для гольфа. Каким образом рядом с таким шикарным поселком оказался склад, даже не хочу думать. Главное, что этот склад был.       Бэт* была обнаружена нами совершенно случайно в одном из домов, в котором мы нашли так необходимые нам железные пласты. Видно, затевался ремонт, и стройматериалы были повсюду, за что мы были неимоверно благодарны бывшим хозяевам.       В доме мы обнаружили два застывших разлагающихся трупа. Мужчина и женщина держались за руки. С одного взгляда стало ясно: они решили не бороться. Для них легче было вынести себе мозги, чем смириться с новой реальностью. Мы встречали много таких: людей, выносивших мозги себе и членам своих семей... старикам, женщинам… детям. На кухне нашелся приличный запас продуктов, что не могло не радовать. Но не это в тот день стало находкой месяца. Спустившись в гараж в поисках необходимых инструментов, мы увидели ее, невероятную Бэт*. Точнее это был Bentley Flying Spur****. Надо признать, мы видели много дорогих и красивых машин в этом районе, но они никогда раньше не привлекали внимания - сейчас было не то время, чтобы зацикливаться на вещах. Но это была не простая машина,: обойдя ее вокруг, Том костяшками пальцев постучал по стеклу и выдал: "Пуленепробиваемое, забираем". И мы ее забрали, уже ночью, чтобы трупы не увязались следом, а шум… Какой шум в такой машине? Она не издавала ни звука. Когда мы ее пригнали, Густав не отходил от нее дня два. Это была поистине шикарная находка.       Путь мы продумывали всей командой от начала и до конца. Просчитали возможные проблемы и заторы на пути, учли пункты заправки, постарались учесть все по максимуму. Но даже не смотря на нашу подготовку, мы все понимали, что невозможно учесть все факторы, которые нам могут помешать добраться до конечного пункта. Это риск, на который мы идем в надежде спастись. Мы все выбрали путь борьбы.       По плану первым выезжал автобус. Он при необходимости сможет проехать сквозь толпу, не зря ведь Густав совершенствовал его столько времени. Также он сможет повалить забор с нужной нам стороны. Последним в Бэт* сел Том: ему необходимо было удостовериться, что мы все на месте и все необходимое забрали, чертов перестраховщик. Секунда тишины, наполненная напряжением. Я повернул голову и посмотрел на Тома, а он стиснул руль настолько сильно, что костяшки побелели. Он молча кивнул головой, и взял рацию:       - Густав, готов?       - Готов, - раздался из динамика искаженный голос. Том опять поднес рацию к лицу.       - Калеб, открывай проезд и со всех ног в машину, у тебя тридцать секунд.       - Понял.       В тот же момент левая стена пришла в движение, одновременно с этим автобус и машина ожили. В медленно открывающиеся ворота прорывался свет, яркая полоска поднималась все выше и выше. Глаза, привыкшие к полумраку склада начинали слезиться если смотреть на полоску слишком долго. Калеб резко открыл заднюю дверцу и повалился на сидение.       Ворота открывались медленно, они были еще не так высоко для того, чтобы смог проехать автобус, но в проеме уже можно было увидеть трупы, развернувшиеся к нам. Мы все напряженно следили за тем, как они, переваливаясь и таща свои конечности, ковыляют к открывшемуся проему. Ну же, еще немного. И в этот момент Густав, рванул с места. Том нажал на газ и поехал за ним. Я успел заметить, как автобус сбил самых первых мертвяков, которые уже проникли в склад. Автобус даже не сбавил ход, он просто раскидал и раздавил трупы. В тот момент я понял, что не зря он нас гонял за этими железками: они, как наконечник стрелы, разрезали толпу трупов. Боже, сколько их тут? Мы следовали за автобусом, который, не сбавляя ход, оставляя за собой раздавленных и поваленных мертвяков, рвался к ограждению. Машину подбрасывало и качало, как будто мы ехали не по покрытой асфальтом дороге, а по усеянной кочками поляне. Это все ошмётки плоти и конечностей трупов, оставшиеся после автобуса.       Слышались удары о машину - это новые мертвяки наваливались и пытались зацепиться за что-нибудь. В окнах мелькали гнилые лица, на лобовом стекле осталась чья-то плоть. Казалось, все это продолжается вечность. Мы услышали грохот впереди, и это стало знаком того, что автобус снес ограду и мы почти выбрались из толпы. Еще несколько секунд - и толпа начала редеть. Нас тряхнуло в последний раз, когда машина проехалась по поваленной ограде, и мы понеслись вперед. Я оглянулся назад на возвышающееся складское помещение, на толпу мертвяков, которые его окружали, и еще с десяток тех, которые, переваливаясь, тащились за нами. С каждой пройденной минутой все это удалялось.       - Расслабься, - услышал я севший голос Тома.       И только после этого, немного придя в себя, я обнаружил, что сжимаю в руках Кольт**. Странно, я и не помню, как его вытащил.       Я кивнул и убрал оружие обратно в кобуру. Мы вырвались. Я посмотрел вперед, где мчался автобус. Задние фары подмигнули, и я расслабился. Все живы, а это уже неплохое начало пути.