Эпоха мёртвых

Густав Шефер, 27 лет       За окном автобуса был один и тот же пейзаж, я наблюдал его уже четверо суток. Именно столько прошло с момента, когда мы покинули склад. Автобус трясся и подпрыгивал на неровной дороге - это вам не элитная трасса, ведущая в крупные города штата Калифорния. Это боковые ответвления, на которых асфальт был проложен только при съезде, а дальше - сплошная полоса препятствий. Нас подбрасывало и качало, Сьюзен вообще уже не могла двигаться, так как она не переносила качку. К счастью, меня это не трогало: снижать темп для ее удобства не входило в мои планы. Для меня важным было лишь то, что, во-первых, детей не укачивало, во-вторых, четыре дня без происшествий. А Сьюзен придется потерпеть или привыкнуть.       Идущую впереди нас Бэт* тоже подбрасывало, но не так сильно, как перегруженный железными пластами автобус. Я не жаловался: зачем попросту сотрясать воздух, раз мы все тут и уже ничего с этим не сделаешь. Непонятно, что бы еще было, если бы мы рискнули поехать по трассе. Затор на дорогах мог встретиться в любом месте, и шансы на то, что грузный автобус сможет их объехать были малы. В таком случае, почему бы не сесть всем в Бэт*? Отличная машинка. Да, было бы тесновато, но она самое безопасное транспортное средство на данный момент. Как бы не так: как бы я ни любил эту малышку, у нее есть небольшой недостаток. В прошлом мире это не было существенным, когда пункты заправки были на каждом шагу. Но в этом мире каждая капля бензина была дорога, а эта крошка сжирала его неимоверно много. Так что какой бы крепкой моя любовь к ней ни была, с Бэт* в какой-то момент придется расстаться. Когда закончится последняя канистра, мы ее оставим.       Автобус в этом плане был намного практичней, ведь вся команда могла поместиться в нем. Мы даже убрали лишние сидения и сделали что-то наподобие кроватей для детей. В задней части автобуса хранились припасы и всякие нужные инструменты на случай поломки. Большинство окон мы забили железом, а к оставшимся прибили решетки, чтобы никакая тварь не смогла просунуть руку, даже если окно разлетится в дребезги. В какой-то степени автобус был островком безопасности.       Но даже не его вместительность и комфорт были так необходимы. Необходимым было то, что съедал он топлива намного меньше, чем та же Бэт*. Не малолитражка, конечно, но намного лучше, чем мне приходилось видеть. Секрет был в том, что, несмотря на то, что двигатель на автобусе был бензиновым, бывший владелец, видно, любивший экономить, установил два баллона с газом. А газ как моторное топливо не то чтобы намного лучше бензина, но определённо лучше, чем голый бензин или вообще ничего. Плюс наличие баллонов дает нам возможность проехать большее расстояние. У автобуса - навскидку - бак имеет вместительность примерно в сто восемьдесят литров. На вылазках ребята искали этот бензин по всем домам, сливали с машин. И в конечном итоге - снова навскидку - мы заполнили его примерно на сто-сто двадцать литров (что само по себе уже очень неплохо). Плюс несколько запасных канистр для Бэт*. Мы, конечно, учли, что газ расходуется процентов на пятнадцать-двадцать больше, чем бензин, но если брать в расчет два баллона, то все не так уж плохо. Да и шанс найти газовое топливо на порядок выше, чем искать тот же бензин. Он имелся не на всех заправках, конечно, но все-таки его можно было отыскать. За эти месяцы... я вообще сомневаюсь, что бензин остался хоть на одной заправке, так что вся надежда на газ. В общем и целом, я был доволен нашим автобусом. Он имел неплохую защиту, исправный двигатель и запас топлива.       Вспомнив про двигатель, я усмехнулся: этот гад мне подпортил жизнь. Когда ставят задачу сделать то, что раньше никогда не делал, - это хрень. Легко сказать: "Сделай эту штуку безопасной и бесшумной", - но за раз все это не реализуешь. Мне пришлось попотеть, и в конечном итоге я решил задачу, над которой бился недели две, и сейчас испытывал что-то сродни гордости.       Мы проехали пару брошенных машин с открытыми дверцами. В одной из них на заднем сидении копошился мертвяк. Вокруг были разбросаны вещи, без которых раньше, наверное, и невозможно было представить жизни, а сейчас это просто мусор.       Я вспомнил момент, когда мы, еще не понимающие, что происходит, с Томом, гипнотизирующим свои руки, покрытые кровью, с забрызганным кровью, кусочками плоти и мозгами лицом, с сиреной, оглушающей всю округу, ехали прочь из Лос-Анджелеса. До сих пор помню те ощущения: будто смотришь ужастик, но все происходит с тобой.       Ужасный звук заполнял улицу уже минут тридцать, и мы пытались понять, что происходит. Радио отключилось сразу же, сеть не ловила. Том остановил и вышел из машины, увидев, как один мужик схватил девушку. Тогда мы с Геогом дружно застонали: Том - сраный герой, мимо он не проехал бы. Но когда мужик на наших глазах впился зубами в щеку девушки и оторвал приличный кусок, мы не могли поверить своим глазам. На нас напал ступор, по-другому и не скажешь. Как можно откусить от человека кусок мяса? Что это за хрень? Том уже был рядом с этой парочкой, когда мы выскочили из машины. Он увидев кровь, подскочил и с такой силой оттолкнул мужика, что тот повалился. Девушка орала не переставая. Правая щека ее была полностью откушена, настолько, что я разглядел покрытые кровью зубы. Боже, мы с Георгом замерли в шоке, а Том, не теряя времени, стянул бандану, и подскочив к незнакомой девушке, зажал ею рану.       - Звони в скорую, звони быстро, - он обращался к нам.       Первым, придя в себя, я схватил смартфон, но прежде чем я даже притронулся к экрану, раздался выстрел. Несмотря на вой сирены, крики девушки, которую к себе прижимал Том, я услышал этот выстрел так отчетливо, будто он раздался совсем рядом. И, как в замедленной съемке, голова мужика, который уже поднялся на ноги и двигался к нам, разлетелась на куски. Бум - и нет человека. Не успели мы очухаться, как раздался еще один выстрел, и на миг мне показалось, что я чуть не сошел с ума. Когда стреляют в твоего друга, с которым ты знаком без малого шестнадцать лет - это заставляет нервничать. Но целью не был Том. Он просто был рядом. Пуля пробила девушке голову, а Том стоял слишком близко, и брызги ее крови и плоти оказались на его лице и одежде. Крик резко оборвался, а мы не шевелились. Реальность как будто стала зыбкой, казалось, я оглох, ослеп. Все происходящее не укладывалось в голове, и будто прошла вечность, а на самом деле - пара минут, не больше. Том стоял и держал обмякшее тело, а нам не пришло в голову даже укрыться от стрельбы.       - Уходите, уезжайте из города! - звук появился резко.       Все опять пришло в движение, и только тогда я увидел, что передо мной стоит человек в военной форме. Он тряс меня и повторял одно:       - Здесь небезопасно, хватай их, и уезжайте. По Вилладж-Стрит и на юго-запад, прямо до трассы, - он все говорил, а я смотрел на его пушку, из которой шел дым. - Эй, да послушай меня, - он встряхнул меня еще раз. - Если не хотите умереть, уезжайте. Сейчас.       - Что происходит? - я не узнавал свой голос.       Мной завладел страх - в полном смысле этого слова, - растерянность, непонимание того, что случилось. Я, взрослый мужик, был почти парализован тем, что произошло на моих глазах.       Опять раздался крик, потом еще и еще. Сверху слышался гул вертолётов, сирена не умолкала. Все это вместе создавало такую какофонию звуков, что хотелось закрыть уши и заорать что есть сил. Человек поднял голову и посмотрел в сторону шума.       - Не время сейчас в этом разбираться, вам нужно ехать, - бросил он мне и побежал.       Не знаю, что в тот момент помогло мне собраться - шок действует на людей по-разному. Но я затолкал Георга на заднее сидение и пошел к Тому. Он за это время ни разу не пошевелился, все так же держал обмякшее тело и смотрел на лицо девушки. На то, что осталось от её лица.       - Том, нужно идти, - ноль реакции. - Том, ты ей уже не поможешь, что-то происходит, нужно убираться, - ни один мускул на забрызганном кровью лице не шевельнулся. - Мы все умрем, если останемся, - уже чуть ли не крикнул я.       И наконец он посмотрел на меня и заторможено кивнул головой. Ну, да, тогда еще смерть казалась дикой, неправильной. Это уже потом она стала обыденностью.       - Иди в машину, я сейчас, - его хриплый голос невозможно было узнать.       Он положил девушку очень аккуратно, на секунду замер и вгляделся в ее лицо, а затем сел в машину.       До Вилладж-Стрит Том так и не произнес ни слова.       Звук сирены все так же резал уши, люди выбегали из домов с сумками и барахлом, за которое они боялись. Улицы наводнили машины и непонятно откуда вдруг взявшиеся солдаты. Я вел машину и не осознавал, что вообще происходит. Нас как будто вырвали из жизни и запихнули непонятно куда. Пот лился ручьем, мысли метались в голове. В один миг все перевернулось, а принять новую реальность всегда сложно.       - Будешь крендельки? - мои воспоминания прервал детский голос.       Я опять на дороге. Мир все так же мертв. Мне давно пора забыть прошлое, но сволочь не отпускает.       - Привет, малышка, как спалось?       Лили была похожа на маленького ангелочка со светлыми растрепанными волосами. А иногда, когда солнце ее освещало, и вовсе походила на пушистый одуванчик. Они с Дереком с момента их появления в нашей группе вьют из меня веревки. Ничего не могу с собой поделать. Я раньше не имел дела с детьми и не думал, что смогу с ними поладить. Но оказалось, что это просто. Наверное, в прошлом мире я был бы неплохим отцом, если бы была возможность. Но чего нет, того нет. Сейчас мир катится в ад, мертвые пожирают живых, и уже ничего не вернуть. Остается смириться.       - Мне приснился пони, - как ни в чем не бывало продолжала она. - Как думаешь, все пони тоже стали плохими?       - Не думаю, малышка, - скорее всего, всех пони сожрали в первую очередь, - подумалось мне. Но говорить такое ребенку с моей стороны было бы недальновидно.       - Это хорошо, я хочу, чтобы у меня когда-нибудь появился пони, - серьезным голосом сказала Лили.       - У тебя все будет, - утвердительно покачал головой.       Дети даже в таком мире должны оставаться детьми, со своими мечтами и надеждами.       Лили что-то увлеченно рассказывала, в каких-то моментах ей нужно было поддакивать и делать страшные глаза. В который раз мне подумалось, что этот мир больше не предназначен для детей. Теперь этот мир принадлежит либо мертвым, либо убийцам. Смогли ли мы обезопасить их и обезопасить самих себя? Нашей надеждой был автобус и то, что он довезет нас до пункта назначения. Надеждой на то, что этот пункт вообще существует.       На эту идею нас натолкнул Ти-Джей, неплохой парень, бывший военный и намного более информированный, чем все мы. Он то и дело рассказал нам, что существует некий военный объект, огороженный железными стенами в пятнадцать метров высотой. Это место предназначалось для локализации военных сил при непредвиденных терактах и нападениях вражеских сил. Глупцы, они ошибались. Смерть пришла не от радикально настроенной группировки, а - я уверен - от кучки ученых, разработавших эту мерзость. Откуда бы она еще взялась?       Ти-Джей был один раз в этом пункте, он не имел названия и нигде не упоминался. Совершенно секретно, так сказать. Там они делали всего лишь пересадку на военный самолет, но впечатление он на него произвел неизгладимое. Он был уверен, что взять эту крепость невозможно, ведь, даже если мертвяки подойдут слишком близко, там есть пулемёты и огнеметы, а самое главное, крепкие стены, которые смогут удержать не только сотни, но и тысячи мертвяков.       Изначально мы смотрели на наго скептически, и в то, что он говорил, верилось с трудом. Всё изменила встреча с еще одним военным после того, как мы ушли из группы Эша. Солдат был один и, как нам казалось, не представлял опасности. Как мы ошибались. Тогда мы еще верили, что в людях сохранилось еще что-то человеческое. Эта вера и погубила Малику. Я сам пристрелил этого скота. Разнес его голову на куски своим дробовиком, но Малику это нам не вернуло.       До того, как это случилось, он тоже говорил про военную базу, откуда они с группой были направлены в штаты для борьбы с нечистью. Но вертолет был подбит, и из всего отряда остался он один. И сейчас он хочет попасть туда снова, там безопасно, - сказал он. Чистая территория с функционирующей армией. В тот момент мы хотели именно этого: найти безопасное место.       Проблема была в том, что находилась эта база настолько далеко, что пешком туда добраться не представлялось возможности. Нужно было пересечь весь штат и перейти границу с Канадой. Военная база находилась в Квебеке, чертова Канада. И мы были в более чем 4 000 километрах от нужного нам места. Сначала все это казалось безумным: пересечь такое расстояние не представлялось возможным, но со временем мы продумывали план. Шаг за шагом. Мы наметили цель, и ничего другого не оставалось, как идти к ней. В мире мертвецов имеет значение только борьба и то, что ты готов отдать ради выживания. Мы готовы были отдать многое.       Для начала мы искали карты, любые, какие можно было найти: топографические, ландшафтные, геологические. Любая мелочь была важна: если порыться в нашем барахле, то можно даже найти и метеорологическую - руку даю на отсечение, что и она у нас имелась. Нам нужны были все источники информации. Потом решали, на чем мы будем добираться, а когда решили и даже присмотрели транспорт, начали обдумывать путь. Напрямую доехать до нужного города было не по силам. Нам необходимо было объезжать большие города, в которых мертвяки обитали сотнями тысяч. Нужно было пригнать присмотренный автобус, собрать материалы для работы с ним, инструменты. Нужно было найти объездные и, самое главное, проходимые пути. Нужно было предусмотреть практически все. Но прежде всего, нужно было найти безопасное место для реализации всего того, что мы задумали.       И мы нашли. Не знаю, что это было: чертова удача или судьба, но склад нам попался в нужный момент. Эти два месяца и почти не разграбленные дома дали нам необходимые условия, для реализации наших идей. Голова тогда работала на полную катушку. Идея и правда была немного безумной, мы все понимали, что в любой момент все может пойти не так как планировалось, но ничего другого пока не оставалось.       Мы двигались вперед, медленно, с остановками для того, чтобы расчистить дороги, но двигались, а в мире мертвецов это совсем неплохо.       Закат уже занимался. Лили, вдоволь накрошив на соседнее сидение своими крендельками, уже давно ушла, и ее голосок слышался в конце автобуса. Скоро должен быть привал, до темноты лучше бы найти хорошее место. Мы за последние шесть часов пути не встретили ни одного трупа - это был неплохой знак. Идущая впереди нас Бэт* моргнула задними фарами и остановилась. Двери открылись одновременно. Том, Георг и Калеб с оружием наготове вышли из машины. Том поднял руку и дал знак ждать и пока не высовываться: им нужно было для начала осмотреться и выявить потенциальную угрозу. Он всегда так делал - не любил рисковать.       - Пойду на крышу, осмотрюсь, - хлопнул меня по плечу Фред.       Я кивнул: чтобы выйти на крышу, не нужно было снимать блок и открывать двери.       Через десять минут ожидания в дверь автобуса постучался Георг. Значит, периметр чист, можно уже выбираться. От долгого сидения ныла спина, затекли руки. Я вышел и с удовольствием потянулся. Сидеть за рулем целый день задача не из легких.       - Где Том?       - Он прошел дальше, решил расставить силки. Раз столько времени не встретили ни одного ходячего, есть надежда, что дичь еще в лесу есть, - ответил Георг.       Все ясно, Тому неймется, он еще полтора часа будет бродить вокруг и, когда убедится, что в ближайшее время опасности нет, чуть успокоится. Иногда он взваливает на себя слишком много.       Из автобуса уже вышли дети, они помогали Саре собирать сухие ветки для костра. Сьюзан прислонилась к дереву и глубоко дышала. Для нее на сегодня пытка закончена. Я осмотрелся. С правой стороны разрастался лес, с левой стороны была равнина и чуть в отдалении - холм. На секунду мне почудилось, что там что-то блеснуло. Как будто на маленькое зеркало упал последний луч солнца и на миг вспыхнул. Я пригляделся и простоял еще пару минут, но ничего больше не заметил. Скорее всего и правда стекляшка. Нужно было проверить автобус и посмотреть сегодняшний расход топлива. Завтра новый день, и по плану мы приближались к первой заправке, на которой мне отчаянно хотелось найти минимум галлон газа. И, черт возьми, мне надоело называть автобус просто "автобусом", пора и ему наконец дать имя. В конце концов, он заслужил. ***       Он заметил их минут двадцать назад. Оптический прицел его оружия позволял видеть и не такое. Шикарная тачка ехала впереди и объезжала неровности, за ним ехал какой-то монстр на колесах, некрасивый, обитый чем-то железным, с решетками на окнах и заостренным приделанным носом. Он хмыкнул: кто-то додумался обезопасить транспорт. Хоть кто-то в этом мире еще соображает.       - Проезжай, проезжай, проезжай, - шипел молодой парень.       Животом он лежал на земле и смотрел в прицел снайперской винтовки.       - Черт, - чуть громче выругался он, когда увидел, что объекты наблюдения сбавили скорость и остановились.       Из машины вышли трое. С водительской стороны вышел высокий мужчина, длинные волосы его были завязаны, половину лица закрывал платок. Он огляделся и подал знак водителю автобуса.       - Предусмотрительно, - сам себе прошептал парень.       С другой стороны вышел еще один мужчина, немного ниже первого, с короткой стрижкой, он так же осматривал территорию со своей стороны. И последним среди них был парень примерно одного с ним возраста, но намного крупнее, с мощными плечами и чуть волнистыми темными волосами. Все трое производили впечатление профессионалов или тех, кому пришлось стать профессионалом.       Он раздумывал, как правильно будет поступить. По идее, эти люди не будут забираться так далеко и вряд ли обратят на холм внимание. А он постарался замаскироваться - уж что-что, а это он умеет. Уходить из уже обустроенного места с хорошим обзором не хотелось. Он посмотрит, кто выйдет из автобуса, и уже решит, оставаться ему тут или убраться по-тихому.       Из автобуса вышел светловолосый мужчина одного возраста с остальными. На крыше расположился еще один. А следом вышли три женщины и дети. Дети... как давно он их не видел? Нет, видел, конечно, но уже не детей - трупы... трупы с запавшими глазами, издающие хрипящие звуки, тянущие руки для того, чтобы схватить и сожрать, а ты смотришь, как они приближаются, и не можешь заставить себя нажать на курок и разнести их маленькие головки. А это - настоящие, живые дети.       Он оторвался от прицела и потер переносицу. Раз с ними женщины и дети, они не будут заходить далеко. Расстояние не близкое, он останется незамеченным. Глупо покидать уже обустроенное на ночь место.       Он опять припал к прицелу и заметил, как водитель автобуса смотрит в его сторону. Вот черт! Он резко закрыл ладонью прицел.       - Черт, черт, черт!       Если солнце блеснуло, то прицел его отразил. И если это вызвало подозрение, нужно ждать гостей. Он не собирался им показываться, он успеет уйти, если что.       Парень посмотрел на небо, убедился, что закатное солнце скрыло небольшое облако, и осторожно посмотрел на группу. Светловолосый, так некстати обративший внимание на его убежище, стоял на коленях перед автобусом и что-то протирал. Он выдохнул. Повезло, но больше рисковать он не собирался.       Он повернулся на спину, положил винтовку на грудь и прикрыл глаза. Он устал, он шел целый день, и ему необходим отдых. Как бы тяжело одному ни было, но попадать в компанию людей опять он не собирался.       Уже на краю сознания у него мелькнула мысль о группе мертвецов в лесу. Примерно две дюжины ходячих. Он обошел их, стараясь не шуметь. Но наверняка их привлечет свет от костра и шум этой группы. Но он тут же успокоился: они не похожи на новичков. Он уверен, им знакомы все правила. В любом случае, ему плевать, он устал. А люди пускай выживают. Сейчас только это и возможно. Не жить - выживать.