Эпоха мёртвых

      Опасность возникла неожиданно. И как ко всему неожиданному, они были к ней не готовы. Ночь прошла тихо: ни одного ходячего в поле видимости, никаких шорохов и предчувствия беды. Наоборот, все было тихо.       Вечер прошел относительно неплохо. В силки, расставленные Томом, попали два жирных зайца, а Калеб подстрелил тетерева, и они вполне неплохо поужинали. Это подняло настроение группы: теперь им редко попадались живые существа. В основном они питались консервами. На живности, к сожалению, конец мира тоже сказался. Мертвяки, увидев любую движущуюся цель, будь то белка или птица, сразу кидались ее пожирать. Им вообще было все равно, что пожирать, главное, чтобы оно дрыгалось и кровь хлестала. К мертвым они не испытывали интерес.       Группа не расслабилась, нет. Некоторые из них не умеют расслабляться, но в какой-то момент они потеряли бдительность. Когда ты собрал почти все вещи и готов к пути, когда нет смысла обследовать периметр и выглядывать опасность с крыши автобуса, эта самая пресловутая бдительность теряется.       Группа готовилась к отъезду. Аманда и Калеб неспешно собирали вещи. Георг уселся на пень и, кажется, в тысячный раз протирал свой тесак. Лили, которая сидела с ним рядом, что-то говорила ему не переставая. Густав с самого утра успел уже проверить работу двигателя в машине и автобусе, рассчитать, на сколько еще хватит топлива для Бэт*, и как держится крепление прибитого железа. Сейчас от нечего делать одной ногой нажимал на резину колеса и размышлял, на сколько хватит такой резины, если и в дальнейшем они будут ехать по такой дороге. Про износ резины он как-то не подумал. У автобуса есть запасное колесо, но где гарантия, что им хватит одного? Нужно взять на заметку эту мысль.       Том напряженно смотрел вдаль: он разглядывал возвышенность неподалеку, и хмурился. Его беспокоило это место. Вчера, поддавшись уговорам группы, он не стал заходить так далеко и проверять наличие там опасности. Все были уверенны, что если что - они заметят угрозу, так как местность с правой стороны покрывала лишь невысокая, пригоревшая на солнце трава. Но он все равно испытывал беспокойство, не ясное ему самому. Тому все время казалось, что кто-то сверлит его взглядом, и он все никак не мог отделаться от этого ощущения. Он покачал головой и постарался успокоиться. Команде он дал тридцать минут на сборы, скоро они должны были двинуться в путь, и этот пресловутый холм, вызывающий у него чувство тревоги, останется уже позади них. Том уже подумывал поторопить своих людей, когда спокойную тишину, прерывающуюся иногда легким шелестом листвы, разорвал детский крик.       Том отреагировал первым:       - Сара и Дерек пошли за травами! - крикнул он и ринулся в лес.       Секундное замешательство - и группа пришла в движение. Все произошло за доли секунды: вот они спокойно собираются покинуть место стоянки, а в следующий миг уже несутся в лес. Каждый из группы понимал, что слышать детский крик в такое время означает лишь одно. Мертвецы, чертовы мертвецы. Мейсон выскочил из автобуса за секунду и помчался следом за Томом. Остальные уже бежали следом.       Густав чертыхнулся и ринулся в автобус. В отличии от остальных, он не любил носить с собой оружие, за что часто ловил на себе недовольные взгляды Тома. Он ничего не мог с собой поделать, ну, не его это! Таскать целый арсенал, как тот же Георг... Его любимый дробовик, к сожалению, весил слишком много, чтобы его вешать на пояс, да и при вождении автобуса он мешался. Поэтому он всегда клал его между сидениями, а на привалах благополучно про него забывал, а при себе он держал всего лишь небольшой охотничий нож. Сейчас он проклинал себя на чем свет стоит. Каждая секунда промедления - это практически чья-то жизнь, и нелюбовь к оружию сыграла с ним злую шутку.       Он забежал в автобус и, схватив свое оружие, бросился наружу. Руки, как ни странно, не дрожали, лишь в груди скреблось беспокойство. Он на бегу дернул за предохранитель и уже ступал в лес, когда краем глаза зацепился за яркий сарафанчик. Лили стояла на пеньке, на котором она и Георг несколько секунд - а может и часов - назад сидели. Она стояла и смотрела в лес, прижимая к себе своего Лапуса. Смешного, одноухого фиолетового монстра. Густав резко остановился: нельзя оставлять ее тут одну. Она могла пойти за группой следом и просто потеряться или, не дай Бог, попасть в руки трупов.       До него доносились отдаленные звуки борьбы, значит, заварушка от их лагеря недалеко, нужно было спрятать ребенка. Он резко повернулся к ней, хотя все его существо рвалось туда, в лес, к группе, к своей семье. Он не хотел думать, что могло произойти что-то непоправимое. Они не могут никого потерять, они сильная группа - успокаивал себя Густав.       - Лили, - позвал он ее, пока шел.       Лили не шевельнулась: она стояла, и по ее хрупкому тельцу проходили волны дрожи. Она была еще совсем малышкой, но уже понимала, что происходит за кронами деревьев.       - Лили, - еще раз позвал Густав и, приблизившись к ней, резко подхватил на руки. Девочка вздрогнула и посмотрела на него с ужасом.       - Там Дерек и мама, - прошептала она ему, пока Густав быстрым шагом нес ее к автобусу.       - Я знаю.       - Нет! - неожиданно крикнула Лили. - Там мама, пусти меня, пусти! - она начала вырываться из его рук.       - Лили, с ними все в порядке, мне нужно пойти посмотреть как они там. Сейчас я отнесу тебя в автобус, и ты будешь сидеть там как мышка, договорились? - старался успокоить ее Густав.       - Нет, нет! - он не мог ее удержать, Лили была в истерике и пиналась руками и ногами.       Ему пришлось выпустить ее из рук. Густав понимал, правда. Но в этот момент он хотел лишь одного - добраться до команды, а истерика Лили рушила его планы.       - Лили, успокойся, - не успел он закончить, как девчонка ринулась к деревьям.       - Твою мать! - выругался Густав и побежал следом за ней.       Она не успела добежать до леса и скрыться. буквально в нескольких шагах от нее из густой листвы с хрипом вывалился мертвяк. Лили остановилась как вкопанная и во все глаза уставилась на ходячего. А труп, страшно хрипя и протягивая гнилые руки, казалось, наоборот, ускорил шаг, заметив цель.       Густав понимал, что не успеет добраться до нее первым, и он остановился. Почти хладнокровно поднял дробовик, его руки не дрожали, он был сосредоточен. Мертвяк, который в прошлой жизни явно был каким-нибудь брокером, или адвокатом, или еще кем, одетый в порванный, заляпанный засохшей кровью своих жертв -или своей собственной, Густаву наплевать, - костюм, шел, не отводя взгляда от застывшей Лили. Ему понадобилось всего три секунды. Это несложно. Прицелиться, взвести курок и выстрелить. Голова трупа разлетелась на кусочки, на траву упало обезглавленное гниющее тело.       Густав не успел опустить дробовик, как из леса полезли новые трупы. Он выстрелил, еще и еще раз. Два трупа повалились поверх первого, еще три шли к нему и Лили. Он, не теряя времени, подбежал к девочке и поставил за спину. Дробовик хорошая вещь, но с ним не разгуляешься - надо постоянно перезаряжать. Поэтому он достал нож, прикрепленный к поясу.       Лили схватилась за его футболку сзади, ее маленькие ручки дрожали. С тремя он справится, - решил Густав. Главное, чтобы Лили не попалась в руки мертвякам и стояла за его спиной. В автобус путь уже перекрыт, пока он будет убивать мертвяка, загородившего его, их достанут два других. Он просто не успеет вытащить нож из их черепушек. Поэтому, он начал отходить к дереву, стоявшему за спиной. Когда он понял, что Лили уперлась спиной в дерево, Густав остановился. Мертвые уже были слишком близко.       - Лили, ты должна меня отпустить, - голос спокойный, сосредоточенный. Спиной он почувствовал, как она покачала головой.       - Лили, отпусти футболку и ухватись за дерево, ладно? Помоги мне немножко, хорошо?       И когда он уже поднимал руку с ножом, направленным на первого мертвяка, он почувствовал свободу. Отлично, теперь он мог действовать не оглядываясь.       Густав умел убивать мертвых, как бы дико это ни звучало. Он ухватил рукоятку ножа правой рукой, а левой уперся в шею мертвяка. Нужно обязательно попасть под правильным углом, иначе нож застрянет в черепе, и он лишится единственного оружия. Взмах, сопротивление кости и резкий рывок назад. Все просто - Густав в прошлой жизни и не представлял, как просто пробить череп.       Он едва успел оттолкнуть обмякшее тело первого мертвяка, как на него уже наваливался второй. Взмах, мимо, нож вошел в шею и Густав чертыхнулся. Мертвяк навалился с новой силой, и Густав чуть не упал. Еще раз взмах, сопротивление кости, резко выдернуть нож.       Мертвяк упал, третий был уже совсем рядом, и Густав уже принимал удобную стойку, когда все опять повернулось против него.       С левой стороны, буквально в метре от них, из листвы показался еще один противник. Густав понимал, что он не успеет - ему не хватит времени - убить сначала первого, а потом и второго. Спиной он чувствовал, как дрожал ребенок, - он отвечает за нее. Он должен спасти ни в чем не повинного ребенка. На себя плевать, у него руки в крови по самый локоть, этот мир ничего не потеряет без него, но и сдаваться он не собирался. Удача всегда была на его стороне, нужно лишь рассчитать баланс сил. Сначала обезвредить более сильного противника, а уже потом следующего.       Он вскинул правую руку с ножом и выставил левую, нужно удержать одного ходячего, пока он расправиться с другим. Мертвяки приблизились одновременно, у того, что спереди, была оторвана левая рука, и это значительно облегчало работу Густава, но, к сожалению, не спасало его. К нему он повернулся боком, уже выбрав первую цель. Рослый, на голову выше самого Густава, мертвяк лез, хрипя и распахивая пасть. Левой рукой Густав уперся в гниющую грудную клетку, чуть оттолкнул и со всей силы вонзил нож в череп первого, более опасного противника. И тут он понял, что не успевает, чертовски не успевает достать застрявший нож. Густав взревел, оттолкнул труп и повернулся ко второму мертвяку, руками прикрывая лицо. И в этот момент он почувствовал адскую боль разрывающее его локоть. Труп с силой дернул головой, и по его подбородку побежала густая теплая кровь – кровь Густава.       Густав понимал, что это конец. Но дрожащее тело, стоящее позади него, не давало ему опустить руки. Он со всей силы, на которую был способен, уцепился в шею мертвяка. Голыми руками справиться с ним практически не представлялось возможным. Боль толчками била по голове. Он чувствовал кровь, текущую из раны. Он чувствовал, как жевал его плоть чертов мертвый урод. Он взревел и правой рукой начал рвать гниющую плоть. Добраться до мозга, добраться до мозга... Все было в крови - в его крови и в крови мертвяка. Казалось, сам мир окрасился в красный, капилляры в глазах от напряжения лопнули, в ушах стоял звон. Пальцами он пытался разодрать лицо мертвяка, проникнуть руками в самый центр, но череп надежно защищал так необходимый ему орган. Зубы щелкали почти у самого лица, сил оставалось все меньше. И именно в этот момент, когда он уже почти отчаялся - раздался выстрел.       Тело, до этого наваливавшееся на него, - обмякло. В голове у него мелькнула мысль, что группа подоспела вовремя. Но мутными глазами, осмотревшись вокруг, он увидел только еще парочку мертвяков и ни одного человека из группы. Тогда откуда раздался, выстрел? Думать у него не было времени. Мертвые уже, перебирая своими конечностями, приближались к ним.       Густав был без сил, боль била в виски, левая рука, казалось, висела, как плеть. Он ее вообще не чувствовал. Но он наклонился и попытался вытащить застрявший нож из черепа мертвяка, со второй попытки это ему удалось. Но обрести опять равновесие и встать ровно у него все никак получалось. Мир качался, ветки как будто нависали у самого лица, солнце плыло.       Он встал в стойку, хотя понимал, что вряд ли осилит хотя бы одного врага. И тут опять прозвучал выстрел. И мертвяк, который в прошлой жизни, наверное, был молодой симпатичной девушкой, свалился у ног Густава. Выстрел. И второй последовал за первым. Стреляют с холма, - мелькнула у него мысль. Он повернулся в сторону возвышенности и увидел блик. Чертов блик, на котором он вчера не заострил внимание. Он смотрел на холм и задавался вопросом: собирается ли этот кто-то стрелять и в них?       Слева раздался шум, и на опушку выскочили члены группы. Уже затуманенным взглядом он наблюдал, как к нему со всех ног несутся люди, за которых он готов отдать жизнь, за которых он будет рвать всех на куски. Он упал на колени. Теперь Лили в безопасности, и можно позволить себе отдохнуть. Жаль, что он не успел вынести себе мозги сам, Тому опять придется убить друга. На этот раз ему бесспорно будет сложнее.       Густаву было жаль. Жаль, что все так обернулось. Единственное, что держало его в сознании - это стрелок на холме. Он должен предупредить команду, должен им сказать об опасности. Им всем нужно укрыться. То, что этот неизвестный спас его, - в этом мире не имеет ни малейшего значения. Все это могло быть обманным маневром, банальной подставой.       Мир был в тумане, в красном тумане. Краем сознания он ощутил чужие прикосновения. Группа уже рядом с ним. Ну же, Густав, давай! Открой свой рот и скажи им об опасности. Он поднял руку и схватил кого-то за одежду, попытался сказать хоть что-нибудь, но из горла вырвался лишь всхлип. Люди как будто находились от него на расстоянии в несколько километров, и он не мог до них дотянуться, только слышался голос Тома отдающего приказы:       - Переложи... Неси... Чистые.... Пережми сильней.       Отдельные слова, не укладывающиеся в его голове. А потом боль, такая боль, которую Густав никогда в жизни не испытывал, даже когда о его голову разбили бутылку и ему наложили уйму швов, ему не было так больно. Он не думал, что человек может пережить такую боль. Тело неконтролируемо тряслось, листья на деревьях казались ненастоящими, слишком насыщенного зеленого цвета. А солнце, пробивающееся сквозь листву, слепило глаза.       Миг и свет погас. Как жаль, черт возьми, как жаль.